Ребенок с сердцем феникса.

      Мужчина хмыкнул, облокачиваясь широкой спиной о ствол дерева. В руке, предплечье которой носило повязку, находилась бутылка. Светло-голубые, почти серые глаза устремились вперед. Марко наслаждался видом, рассматривая множество зданий, расположенных на разном уровне. Все-таки город имел свое очарование.       Большинство домов имело светлый окрас стен. Частенько в местах малого доступа, таких как подворотни, тупики и малопосещаемые людьми закоулки, на стенах обнаруживались трещины, сыпалась старая штукатурка.       Почему люди выбрали такое нестойкое покрытие для своих домов? Все просто: дождь был редким гостем. Небо дарило свои слезы острову пару-тройку раз за год, если вообще не забывало о нем.       Климат был мягким, если такое слово подойдет той погоде, что стояла на острове постоянно. Температура держалась на ровной отметке 25, ни на миллиметр не отходя от планки. Не холодно и не жарко, правда на солнце хотелось дремать, если заняться было нечем.       Феникс прикрыл глаза, вдыхая полные легкие воздуха. В нос ударили нотки морской соли, немного аромата здешней флоры и стойкий, но трудно различимый запах алкоголя. Скосив глаза на тару в своей руке, мужчина нахмурился.       За последние три дня он что-то слишком пристрастился к выпивке.       Нет, когда пираты Белоуса высаживались при очередной стоянке, пополнении провианта и просто при желании постоять на твердой земле, Марко мог пить много, не просыхая. Но обычно он пил в компании Сатча, изредка с Джозом и Изо, а совсем редко с Отцом – сейчас же он распивал в одиночестве. И это было бы не так странно, если бы компании не подобралось (не все такие стойкие, чтобы принимать внутрь несколько дней подряд без хорошего сна и отдыха тела). Странным было то, что Фениксу было отчасти комфортно. Комфортно находиться в одиночестве и думать, а думать было над чем.       Три дня. Всего три дня, как их команда высадилась на остров с доброжелательным населением. Три дня с тех пор, как блондин «оторвался» от компании. Три дня с того момента, как мужчина встретил этого мальчишку.       И за этот короткий отрезок времени многое произошло.       Марко заметил изменения в своем поведении. Апатия, ранее захватившая своими склизкими щупальцами, отступила. Ей на смену пришло ощущение легкого возбуждения. Настроение резко поползло вверх. А само тело как магнитом потянуло на поиски новой встречи.       После встречи с неординарным ребенком Феникса одолело любопытство.       Хотелось увидеть маленького нагловатого мальчишку. Посмотреть, как он день изо дня проводит свое время. Понаблюдать за его поведением, да и за жизнью в целом. Ну не может ребенок иметь такую силу на пустом месте. Что-то должно было случиться с ним в прошлом, что пробудило Волю и заставило ею пользоваться.       Паренек обладал двумя направлениями. Атака и наблюдение. Первым паренек нанес две раны телу мифической птицы. Вторым смог обнаружить вполне осторожного в таком деле, как слежка, мужчину, при этом гневно крича, что тот мозолит глаза не первый час, а значит, заметил его в самом начале. Да даже если не понял, что за ним смотрят, то почувствовал точно. Но судя по синякам, стертой коже, царапинам, мальчишка не знал о защите. Либо не сталкивался с такими противниками, где она требовалась. Хотя тот мог получить их другим путем. Чего стоит только его «домашняя» зверушка.       Блондин улыбнулся, делая глоток и не опуская бутылку, обхватывая горлышко губами.       Ребенок пробуждал интерес. Одним словом – притягивал. Притягивал к себе внимание взрослого человека. Что было редкостью для холодного к таким вещам комдива.       Фениксу хотелось наладить контакт или, если такового не произойдет, хотя бы находиться рядом, неподалеку, чтобы его не считали за навязчивого объекта.       Вот только как?       Судя по тем коротким разговорам (в основном в одни ворота) и тем моментам, что мог наблюдать блондин, ребенок держится отчужденно от людей. Предпочитает проводить время в одиночестве. Оба раза, что пират встречался с пареньком вдали от города, подтверждали это. Но... у него должен же быть дом? Семья? Или ее нет? А если есть, то куда смотрят его родители? Их чадо пытаются изнасиловать, он водит дружбу с опасным зверем, а они не в курсе? Или спускают все с рук? А если семьи нет, то кто приглядывает за ним? Где он проводит свои ночи, если тогда, после рыбалки, он направлялся в город? Или водил Марко за нос, пытаясь отбиться от преследователя?       Впрочем, эти вопросы смогут получить свой ответ, если Феникс сблизится с неординарным мальчишкой.       Вздохнув, мужчина откинул голову, открывая глаза. По небу лениво плыли продолговатые облака.       Легко сказать – сблизиться.       Ребенок уже принял пирата в штыки. Два раза атаковал. Он ни за что не приблизится к мужчине, какими бы ни были причины. Марко для него враг. Скорее всего, даже если Феникс найдет паренька, даже если будет находиться рядом из желания понаблюдать, ничего хорошего из этого не выйдет. Давить на юную психику постоянным присутствием из-за собственного эгоизма? Нет, не пойдет. Стоит найти другие точки соприкосновения.       Осушив бутылку, комдив поднялся на ноги.       Он даже имени не знает. Ни в одном из двух случаев Марко не слышал имени. Хотя откуда? Те два мужика? Да им было плевать на личность ребенка. Зверь? Да, глупо предполагать, что животное начнет вести беседы. Стоп...       Мальчишка держится вдали от людей, но отлично уживается с громадным тигром. Он не чувствует опасности, находясь вдали от города, во вражеской среде леса с множеством хищников. Хотя тот зверь может служить причиной безопасности, или же паренек умеет располагать к себе животных.       Не прошло и секунды, как вместо высокого блондина на выступе вспыхнул феникс. Острые когти скрипнули по камню, пока длинная шея вертела голову, позволяя Марко осмотреть себя.       Птица как птица. Да, горит синим пламенем. Да, является мифическим существом, о котором слагают легенды. Но в сущности, птица. Животное. Может летать, есть, пить, спать. В принципе, может все, что и в обличье человека, но не может разговаривать.       Хотя... Мальчишка имеет волю и умеет ею пользоваться, что тоже может быть причиной его спокойствия в лесу.       Скосив флегматичный взгляд, птица тряхнула головой, слегка расправляя крылья.       Какая разница, какими способами мальчик выживает в этом мире? Он силен – двое насильников получили свое, имеет стальной стержень – пусть и выражается как последний сапожник, умен – раз не раскрыл местоположение пирата раньше времени. Ребенок, что способен стать еще сильнее со временем. Стать противником, с которым не захотелось бы вступать в бой. Марко в этом не сомневался. Может, лет так через пять пацан покинет остров, а дальше... Не факт, что они встретятся. Дозор может прибрать паренька к своим рукам, или тот подастся в пираты, или... Стоп. Хватит. Это не важно.       Ноги Феникса согнулись, длинные перья хвоста полностью легли на землю.       Что будет, то будет. Не стоит зацикливаться на будущем, а сосредоточиться на настоящем.       Если ребенок охотно идет на контакт с животным, то, может, он заинтересуется птицей?       Феникс вновь принял человеческий облик. В горле сушило. Глаза мужчины скосились на отставленную бутылку. Спустя полминуты лицезрения пустой тары Марко вздохнул. Нет, он слишком много пьет для человека, что предпочитает глушить алкоголь в компании, а так он очень похож на того, кто что-то заливает. Да. Нездоровый интерес.       Пришедшая ранее идея не осталась отставленной на задний план. Блондин решил, что продолжит поиски ребенка ближе к вечеру. Сейчас не имеет смысла слоняться по острову или даже облетать его. Его внешность не так заметна в дневное время суток. Но когда солнце начнет садиться, пламя замерцает ярче, окрашивая все вокруг.       Придя к окончательному решению, старпом пиратов Белоуса сошел с каменного выступа. Ноги повели мужчину к кораблю. Стоило отоспаться перед вечерним поиском и выделкой, а еще узнать, кто и в каком количестве будет находиться на острове, когда Феникс будет светить своим вторым обличьем.       Чем ближе Марко подходил к порту, тем больше знакомых лиц попадалось ему на глаза. Изо, похоже, вовсе прописался на базаре. Виста не вылезал из лавки старого мечника. Харута нашел свое пристанище на плечах Висты, дрых, утомившись слушать многочасовую историю того или иного клинка. Сатч же встретил блондина на палубе, сверля друга лукавым взглядом и молча прося ответа.       — Нет. Ты не будешь задавать мне глупые вопросы, на которые я не захочу ответить, — с ходу оградил повара Марко.       — А как же мужская дружба? Ты не поделишься успехами с другом? — наигранно обиделся кок, раскидывая руки в сторону и пожимая плечами при «скорбном» вздохе.       — Нет никаких успехов.       Комдив прошел мимо, направляясь к каютам, Сатч же увязался следом.       — Не скажи, — приторно пропел повар. — Ты сматываешься после грандиозного похмелья, которое я видел всего два-три раза в своей жизни. При этом светишься, как начищенная монетка, а я должен молчать?       — Сатч... — Марко остановился напротив своей каюты. — Я...       — Погоди-погоди, я не закончил, — остановил друга кок, подняв указательный палец к потолку. — Плюс ко всему в этот день, а точнее ночь, ты отсутствуешь на корабле. А сейчас заявляешься обратно и явно намерен поспать. Я прав?       — И? К чему ты клонишь?       — Как к чему? Ты не спал всю ночь из-за чего... или кого-то? — Ухмыльнулся мужчина, всматриваясь в хмурящееся с каждой секундой лицо старпома.       — Сатч...       — Дай угадаю. Милочка тебя проигнорировала, и заливал горе в одиночестве?       — Каким местом, позволь спросить, ты строишь логические цепочки? — Выгнул одну бровь блондин, поворачиваясь к другу.       — Здрасте, приехали. — Удивился кок. — Марко, я знаю тебя как облупленного. Сначала ты хандришь неделю перед высадкой, потом, после высадки, напиваешься до невменяемого состояния и приходишь выговориться ко мне. Я, правда, не все понял, что ты хотел сказать тогда, но явно мой мозг дошел до осознания, что кто-то развеял твою депрессию. И я говорю «кто-то», потому что если бы это был предмет, то он бы давно лежал у тебя в комнате, а человека насильно ты притащить не можешь. Затем после похмелья ты уходишь в город, я замечу, ты уходишь днем, а возвращаешься только сейчас. Можно я побуду сварливой женушкой? Где ты был?       — О боже...       Комдив вздохнул, сжав переносицу пальцами. Да, правда, он не ночевал вчера на корабле и, если откровенно, не собирался ночевать и сегодня. Ночь ему скрасили алкоголь и мысли, он даже не заметил, как, ошеломленный, просидел несколько часов около дерева, в который угодил камень, брошенный мальчишкой. Потом решил выпить, найдя Сатча, а затем снова ушел на мыс в компании нескольких бутылок.       — Вот-вот. Так что мне очень хочется знать, что происходит в жизни моего дорогого друга.       — Почему ты решил, что это женщина? — Решил развеять сомнения Сачта Феникс.       — Потому что, будь это мужчина, ты не только получил бы раны посерьезнее, но и команда знала бы, что на острове есть люди, готовые дать нам отпор в случае чего и...       — А если это ребенок? — прервал новое излияние комдив.       Дверь каюты была приоткрыта, но мужчина не спешил заходить внутрь.       — Чего?       Сатч замер с поднятой рукой. Пальцы не могли сложиться в нужную фигуру.       — Марко, ты совсем?       Выпученными глазами повар уставился на блондина. Однако неизменное скептическое выражение лица не говорило, что сказанное шутка.       — Ребенок бы не смог нанести тебе такие раны – это во-первых. Во-вторых, ты вроде бы не страдаешь разными формами сексуальных извращенств, так что, прости Господи, что спрашиваю это, у тебя встает на ребенка?       Получив в ответ выражение «ты с дуба рухнул» в исполнении Феникса, повар продолжил:       — Вот именно. Так что я могу предполагать, что это женщина, самая настоящая. С характером – раз не стелется под тебя сразу, решительная – уже две царапины это подтверждают. Она готова постоять за себя – и ТЕБЯ это тянет. Труднодоступные девицы всегда тянули к себе мужчин. А если бы это был парень, то, боюсь, ты бы его нагнул да забыл. Я все-таки толерантен ко всем проявлениям любви, так что не беспокойся. Так что? Ты расскажешь мне?       — Хм... — Марко ухмыльнулся. — Нет. Не буду ломать детскую психику.       Сатч так и остался напротив закрытой перед его носом двери.       — Ну е-мае, а потом хотя бы расскажешь?       — Посмотрим, — буркнуло из-за двери.       Заметно повеселев, Марко остался в одиночестве. Сатч не дурак, наседать во вред человеку не будет. Если бы блондин рассказал другу всю ситуацию изначально, то последствия могли быть другими. Все-таки это реально ребенок. Отец бы захотел посмотреть на него. Да и не только отец. Пусть повар думает, что Феникс озадачен тем, как подступиться к девушке, а не к мелкому пацану с десятком лет от рождения.       На нагретой солнцем ступени сидел ребенок. Юное тельце обмотано в полотенце. Плечи и торс оголены из-за упавшей махровой ткани. Руки сложены между тонких ног, сжимаются коленями. Загорелая в меру кожа красноватая после трения толстым куском банной принадлежности. Мелкие пальчики на ногах поджимались от удовольствия. Мальчишка сидел с закрытыми глазами, приподняв голову немного вверх. Лучи, падающие между просекой строений, пригревали лицо. Волосы казались длиннее, с них капала вода.       — Эйс? — послышался обеспокоенный голос за спиной, где была открыта внутрь дверь. Перегородкой служила сетка от насекомых.       — М-м? — лениво протянул паренек, качнувшись в бок.       Сетка откинулась бледной рукой, и на площадку вышла молодая девушка лет двадцати. Длинные светлые волосы, сплетенные в косу, лежали на плече. Светлое полупрозрачное молочное платье обволакивало приятные глазу формы.       — Будешь обедать? — Девушка присела на колени. — Один из клиентов так расщедрился прошлой ночью.       — И что он сделал?       Мальчишка нахмурился, повернул голову и тут же дернулся, спиной опадая на ступень и облокачиваясь на руки. Девушка успела только прикоснуться губами к смуглому лбу. Она улыбалась, ей нравилась такая реакция.       — Господи, фу! Не дотрагивайся до меня тем, в чем побывал не один половой орган.       — Я думаю, ты бы больше расстроился, если бы я поцеловала тебя в губы, — игриво протянула девушка, видя, как на лице маленького собеседника расплывается сначала румянец, а затем бледность.       — Гадство… — Лицо ребенка приняло вид, будто он тщательно пережевывал лимон. — Будь человеком, мой желудок не вынесет.       — Так что? Будешь есть? — мило протянула девушка, ставя подле мальчика глубокую тарелку.       — А я там не обнаружу дозу возбудителя, как в прошлый раз? — Недоверчиво скосил глаза паренек.       — Нет. — Особа засмеялась, пододвигая блюдо ближе. — Девочки просто перепутали порции. То должно было отправиться на стол клиенту с… некоторыми проблемами физиологического плана.       — Скажи прямо – импотенту.       — Эйс, боже, где ты такие слова хватаешь?       — Я двенадцать лет живу в окружении шлюх в борделе. И правда, откуда я хватаю такие слова? — ехидно передразнил девушку мальчишка, слегка разворачивая корпус и хватая вилку.       Особа поднялась и скрылась в здании, пока во рту паренька исчезали сочные куски мяса.       — Кстати, Эйс... — голос слышался хуже. — Твою майку я выкину. Ты совсем ее порвал на лоскуты, даже на тряпку не сгодится.       — Пофиг! Я могу и без нее ходить! — не отрываясь от трапезы, с набитым ртом давали ответ.       — Да хоть голым, но только после шестнадцати лет!       — Хочешь сделать меня одним из вас?       — Оступись, парень, мир не готов встретить такое. Клиенты в запой будут уходить чаще, чем доберутся до постели.       — Неужели я настолько плох? Вон меня позавчера чуть не изнасиловали.       — Ты трупы-то надежно спрятал?       — Обижаешь.       Солнце начинало садиться, а город – готовиться к ночной жизни. Тарелка опустела быстро и так же быстро была отнесена в раковину к общей горе. Девушка, в чьи обязанности по расписанию входит уборка сегодня, вымоет посуду, а Эйсу нужно убираться отсюда.       Бордель встретил своих гостей с наступлением темноты. В этот отрезок времени все нормальные дети должны спать, но Эйс к ним не относился. Он честно пытался заснуть, но ритмичные постукивания с разных сторон, топот над потолком, смех и характерные стоны не давали юному организму расслабиться. Нужен покой, тишина, в конце концов, а не извращенное звукосопровождение вместо колыбельной.       Вздохнув, мальчишка поднялся с кровати, откинув тонкую простыню на пол. За окном находилась непроглядная тьма, разбавляемая редким светом фонарей. Нащупав рукой газовый светильник, ребенок включил его, окунув комнату в полумрак. Все-таки не стоило соглашаться на тематическое новшество, а работать с обычными свечами.       Волосы сильными завитками спадали на лицо, лезли в глаза, и Эйс убрал их, отведя ладонью на затылок, но те все равно падали обратно, хоть и не так загораживая обзор. На стуле подле постели лежали его вещи. Паренек так и не оделся после ванны, а предпочел голым, завернутым в одно полотенце, отдохнуть в комнате. У него не было развито чувство стыда по отношению к внешнему виду. Если кто-то и зайдет в его обитель, то только знакомые. Да и те видели парня голым не один раз, все-таки он здесь был с самого рождения.       Вновь вздохнув, когда в соседнюю стенку что-то с силой толкнулось, а затем послышался громкий томный стон, Эйс начал одеваться. Он не сможет поспать, как ни старайся. Лучше он погуляет по городу или в лес уйдет, а отоспится днем, когда клиенты разойдутся.       Потирая глаза, ребенок стер желание закрыть их обратно. Привычные потертые шорты на пару размеров больше легли на худое, но подтянутое тельце. Собравшись, паренек открыл настежь окно, с ходу запрыгивая на подоконник и хватаясь за железную трубу водостока, что служила лестницей для спуска вниз.       Ноги ступили спустя минуту на твердую поверхность. Отсутствующая обувь сделала ощущения холодной земли сильнее, но это только радовало тяготевшего ко всему близкому с природой ребенка.       — Всем пока, вернусь завтра, — кинул юноша, бросаясь в темноту заднего двора. Он знал это место и весь остров как свои пять пальцев, поэтому не боялся споткнуться или угодить носом в стену. Тут же была подключена и воля, поэтому Эйс видел не только мир, охваченный взором на все 360 градусов, но и людей, находившихся за этими стенами.       Где-то над кромкой моря пролетала птица, озаряя светом своего пламени землю.