Ребенок с сердцем феникса.

      Эйс боязливо крутил головой. По правому борту – чисто, по левому – чисто. Корабль пустой, будто бы покинутый. Палуба украшена бочками и ящиками – явно не успели утащить в трюм. Новые канаты лежат свернутыми кольцами – наверное, обновят перед отплытием. Перед входом в кубрик стоит габаритный ящик с новыми гамаками, он открыт – кто-то все же сменил свое зашарпанное спальное место. Внутри кубрика обнаружилось множество подвешенных тканевых мест – похоже, команда очень большая. Эйс насчитал сорок и бросил это дело, прикрыв дверь на чужом корабле.       Мальчишка прошмыгнул мимо входа в камбуз. Заглянув мимолетно в окошко, он увидел двоих мужчин. Они о чем-то разговаривали. Знакомый блондин ел, скептически разглядывая собеседника, а повар, как догадался ребенок, задорно улыбался и жестикулировал.       Не заметили. Хотя с чего это им на собственном корабле напрягаться?       Эйс облизал губы, найдя вход в коридор. Здесь, скорее всего расположены каюты. Дверей не много. Команда большая. Обычные рядовые пираты располагались обычно в кубрике. Те, что стояли на ступень повыше, имели собственные комнаты. Заглядывать во все не имело смысла. Половина кают были закрыты. На других находились подписи живущих. Некоторые были вовсе пусты. А вот последняя принадлежала обычно старпомам или навигаторам.       Мальчишка украдкой кинул взгляд за спину. Никого. Видимо, пираты развлекаются, или их специально спровадили, чтобы не мешались.       Странно. А может и нет. Смысл сидеть на корабле, когда нет никаких опасностей? Тем более здесь есть повар и тот блондин.       Эйс аккуратно толкнул дверь, предполагая, что та может заскрипеть. Он даже глаза прикрыл, ожидая неприятного скрежета, – однако дверь плавно отъехала и мягко стукнулась о стену.       Перед глазами ребенка предстало обжитое помещение. Пройдя внутрь, он начал осматриваться.       Кровать заправлена, белье чистое, одеял несколько. Над постелью полка, рядом тумбочка со стаканом воды.       Переведя взгляд на другую часть, Эйс прошел дальше.       Стол. Аккуратные стопки бумаг.       Маленькие руки нащупали спинку стула – мальчишка взобрался на него.       Карты, рисунки, чертежи.       Ящик стола выдвинули.       Ничего особенного. Перья, скрепки, карандаши.       Значит, это каюта навигатора. Вон даже логпос есть.       Эйс поднял компас. Стрелка вращалась по часовой стрелке. Не настроился. Хотя рано. Пираты здесь еще неделю не прожили.       Мальчишку привлекла склянка с чернилами. Отложив прибор в сторону, уже забыв, где его первоначальное место, Эйс ухватился за баночку – и тут же струхнул.       Колпачок плохо прилегал к стенкам, а ребенок, поднимая вещь, ухватился именно за него. С громким хлюпом чернильница полетела вниз. Крышка так и осталась в ладошке Эйса, пока тот заторможенно следил за полетом. Много времени не понадобилось. Чернильница упала обратно в ящик и завалилась набок, выливая содержимое.       Произведенный шум отрезвил паренька, и тот, соскочив со стула, выглянул из каюты.       Никого. Пронесло.       Вернувшись обратно, мальчишка полез рукой в ящик, запоздало понимая, что исправлять содеянное уже поздно. Зато вынул он конечность быстро. Заляпанная рука отливала чернотой.       — Мать вашу...       Эйс скривился, хлопнул ладонью по лбу – и тут же отдернул ее.       — Блять...       Теперь и лицо было уделано.       Сжав губы, юнец вздохнул. Сам залез – сам виноват. Теперь еще и следы оставил. Ребенок уныло оглядел место «аварии». Делать было нечего. Все равно хозяин каюты обнаружит вторжение.       Стул мягко скрипнул, когда на него вновь взобрались. Карты, листы с непонятным содержанием начали складываться в другом порядке. Эйс решил, что теперь вообще не имеет смысла вести себя аккуратно с чужими вещами, все равно он уже накосячил. Единственное, что не стал делать мальчик, – трогать бумаги заляпанной рукой. Мало ли что он запачкает? Это Гранд Лайн: здесь любая ошибка в расчетах может стоит жизни.       Прижимая черную ладошку к своим многострадальным шортам, Эйс мельком просматривал содержание, не находя ничего особенного. Простые изображения мест, в которых ранее бывали пираты, и, судя по их количеству, путешествовала команда довольно давно. На каждом листе проставлена дата, поэтому хозяин не должен запутаться, когда будет вновь разбирать свои записи. Обнаружив довольно старое число, мальчик присвистнул.       — Ей больше тридцати лет. Охренеть.       Уже пожелтевший от старости пергамент Эйс возвел к лицу, встав на стуле в полный рост. Аккуратные линии, мелкие, но разборчивые буквы. Карта вмещала в себя остров размерами больше его родного раза в четыре. Мелко прорисованные детали, возвышенности, заштрихованные реки и даже ручьи, отметки родников.       — Вау...       Казалось, чем дольше смотришь, тем больше видишь. Деталей становилось больше с каждой секундой, и ребенок завороженно рассматривал кропотливо выполненную работу. Ему нравилось. Навигатор, видимо, очень дорожил этой картой, раз не перерисовал ее, а оставил самую первую. Это, скорее всего, черновик.       Где-то за стенами помещения что-то упало, и Эйс вздрогнул. Помотав головой из стороны в сторону, он прислушался.       Вроде тихо.       Когда юнец облокотился филейной частью на спинку стула и завел руку вверх, поднимая карту над головой, тот скрипнул. А потом еще раз. А потом спинка начала обваливаться назад вместе с ошарашенным парнем. Вовремя заткнув себе рот, сжав в ОБОИХ руках лист, Эйс свалился на пол.       — Плохой день, очень плохой день, до безобразия хреновый, — шипя, причитал ребенок, поднимаясь.       Карта безбожно скомкана, чернила размазались тонким слоем по линиям.       — Ну все. Это пиздец, — проблеял паренек, держа бедный лист кончиками черных пальцев.       Внезапно что-то за пределами помещения топнуло. Затем послышались неторопливые шаги.       Эйс огромными глазами глянул на дверь. Потребовалось несколько секунд под мерные стуки чужих подошв, чтобы ребенок впал в панику и начал носиться по каюте. Он заглянул в шкаф, под кровать и... Понял, что прятаться, в принципе, негде. В шкафу вещи, аккуратно сложенные, покоились на полках. Протиснуться внутрь было невозможно. Кровать имела высокие ножки – место под ней отлично просматривалось. А... а больше спрятаться было некуда. Не в тумбочку же лезть?       — Блин-блин-блин-блин, — ребенок от безысходности лепетал одно и то же слово.       Шаги приближались, а выхода Эйс не видел. Зато он увидел окошко, гордо установленное на приличной для ребенка высоте. Быстро сориентировавшись, мальчишка вдарил кулаком по стене, молясь, чтобы грохота было меньше. На досках пошли трещины, а стекло не выдержало напора воли – выскользнуло из рамы, разлетаясь на осколки в воздухе.       — Спасибо, Господи, — сложив ладони, бросил мальчик.       Зайдя спустя минуту пешего хода в свою комнату, блондин замер. Первое, что попалось на глаза, – выбитое стекло окошка. Мелкие осколки в беспорядке лежали на полу. На стенных досках обнаружились трещины.