Ребенок с сердцем феникса.

      Марко смотрел на изменившийся облик каюты. После первой минуты ступора мужчина протер глаза, надеясь, что ему это привиделось. Однако обстановка не поменялась – только четче обрисовались дополнительные детали.       Карты хаотично разбросаны по столу. Логпос лежит на краю, хотя должен быть посредине. Чернила расползаются по полу, до сих пор капая с угла ящика. Письменные принадлежности испорчены. Карандаши не отмыть – проще заточить заново, скрепки нужно развесить, чтобы высохли (от смены цвета они не потеряют своих свойств). Перья придется покупать новые.       Окно, кстати, придется сменить вместе со всей стеной. Мелкие, на первый взгляд, трещины, оказалось, расщепили дерево – если приглядеться, можно увидеть, как солнце просачивается через них. Будет ветер – будет продувать. Да и звукоизоляция пострадала. Все-таки в комнате Феникса утолщенные стены, чтобы ему не мешали работать и уж тем более чтобы не отвлекали особо резкими звуками.       Шкаф оказался цел. Только на самой двери виднелись те же чернильные отпечатки. Похоже, ребенок искал, где бы ему спрятаться; значит, и окно разбил, потому что единственный выход – через дверь. Допрыгнуть, чтобы открыть, он не сумел, – пришлось действовать радикально.       Мальчишка был здесь минут десять назад.       Феникс поднял брови, вновь скептически обведя взглядом комнату.       Пошалил, называется. Влез на чужой корабль, где, кроме трех людей и медсанбата в лице старшей медсестры, никого не было. Нашел именно его каюту. Сумел испортить многогодовой труд мужчины за пару минут.       Будь это кто-то из команды, Марко бы ни секунды не задумывался о том, что ему делать. Он бы нашел нарушителя, заставил бы его отрабатывать свои косяки, а сам стоял бы над душой, чтобы убедиться, что виновник все понял.       А что взять с ребенка?       Ну найдет он его – и что?       Парнишка залез сюда из чистого любопытства: это видно по тому, что испорчена лишь одна – хоть и очень ценная – карта, остальные не тронуты. Он ее рассматривал. Даже после того, как юнец влез в чернила, он старался быть аккуратным. Скорее всего, он хотел найти здесь что-то компрометирующее. Навряд ли его интересовали ценности: они хранятся в другом месте. Кровать не тронута. Он к ней не подходил: там нет ничего интересного. Книга не пострадала, хоть и упала от удара волей – по-другому окно бы не выбили.       Стул безбожно лежал на полу, спинка отвалилась.       Вот, собственно, и причина кончины карты. Маленький рост и недальновидность сыграли шутку с пареньком. Феникс частенько задумывался, что пора бы сменить хлипкую мебель на более новую модель: он уже не раз ставил спинку на место и сам пару раз валился на пол из-за нее. Так же как не раз разливал чернила, но не менял склянку.       — Нда...       Блондин отбросил свою первую работу в мусорное ведро. Он ее перерисует, не страшно. Свой родной остров он помнит, хоть тот и затонул давным-давно.       Вот кому не хватило дальновидности. Смени он обе вещи – этого бы не произошло. Ребенок бы оставил после себя только неразбериху на столе – и все. Марко бы обнаружил его посредине комнаты, с поличным. Он бы не стал трогать стену – не успел бы.       Но из-за своих же косяков он начал паниковать и выбрался, чтобы не попасться под горячую руку. Хотя... Феникс бы его не тронул. Ничего страшного же не произошло, верно? Наоборот, мужчина бы удивился. Приятно бы удивился. Наверное, даже посмеялся бы. Невероятная удача, чутье, желание достигнуть своей цели – парнишка имел все эти черты и умело ими пользовался. Нашел корабль, нашел его каюту, проник в жилище незнакомца и покинул его так, что никто не заметил присутствия чужака на борту.       Невероятный парень. Что из него в итоге вырастет?       Марко усмехнулся, оставив улыбку на лице. Так его и застал Сатч, что пришел предупредить об обеде.       — Вау, — прокомментировал новый вид каюты повар. — Это ты так охлаждаешься после беседы с Отцом?       Марко поднял стул, продолжая улыбаться.       — Нет. По-твоему, стал бы я пользоваться волей, чтобы выбить дурь об стену?       — А кто? — Кок оценочно окинул взглядом помещение. — О! Я понял! Не говори. — Мужчина вскинул руки. — Это она, да?       Марко хмыкнул.       — И почему я не удивлен? — Сложил губы трубочкой Сатч. — Жаль, я ее не увидел. Хоть оценил бы, е-мае.       — Изо тебя в узел свяжет, оценщик, — кинул старпом, увязнув в бумагах.       — Не кипятись, просто прямо скажи: «И не надейся, Сатч, или я тебя урою». Я пойму. Я ее даже пальцем не трону, обещаю.       Блондин смеется, складывая бумаги в нужном порядке.       — Иди уже отсюда.       — Через полчаса обед. Не забудь, — снисходительно говорит повар и покидает друга.       Оставшись в одиночестве, Марко смотрит на открытую дверь и думает, что очень легко принял личность ребенка за девушку. Пусть только на словах, но он уже провел параллель. Тряхнув пару раз головой, мужчина понимает, что не может не исполнить приказ своего Отца.       Не упустить.       Нет уж, он ни за что не упустит такого ребенка. Если до этого Феникс был готов проигнорировать домыслы Сатча, капитана и команды в целом, то сейчас – нет. После того, что устроил паренек спустя всего день после ночного полета, мужчина будет искать с ним встречи. Стоило всего лишь потерять бдительность, устать, довести себя до больничной койки, и его начальный план рухнул: ребенок в курсе. Он бы не стал преследовать пирата, если бы тот не возбудил интерес.       Теперь в маленькой голове есть вся нужная информация. Остров заполонен пиратами Белоуса. Не ступить и шагу, как в глаза бросается татуировка. Да и Марко не скрывал свою принадлежность, щеголяя с открытым торсом. Если раньше можно было скрыться под покровом обличья птицы, представляясь случайно залетевшей пташкой, то теперь нет. Хотя... На груди феникса так же отпечатывалась татуировка, окрашивая яркие перья рисунком.       Хлопнув себя по лбу, Марко прикусил губу.       Этот план изначально был обречен на провал.       Феникс не знает ни его имени, ни места проживания, ровным счетом ничего, – а ребенок уже в курсе. С такой целеустремленностью ему хватит ума добрать частицы информации. Он может подслушать, может просто поинтересоваться, состроив из себя невинное дитя, и пираты выложат все на блюдечке. А может следить: с такой развитой волей наблюдения пареньку не составит труда следовать по пятам за старпомом.       Вернув более-менее первоначальный вид своей каюте, блондин отправился в камбуз: игнорировать предписания медсестры нельзя, а то его реально закуют – проходили, знаем.       Эйс несся по городу, сворачивая в малоизученные людьми подворотни. В голове набатом билось сердце, дыхание, давно сбитое, раздирало горло.       Сбежать с корабля оказалось просто, но...       Ребенок остановился и, привалившись к стене, сполз по ней на землю.       Он выпрыгнул в окно, чуть не подвернув ногу. Сиганул вперед, не понимая, в какой части корабля находится. Пробежал по палубе и... замер. Что-то пригвоздило его к полу, по спине поползли мурашки. Одна секунда, вторая, – и Эйс медленно обернулся, слегка согнув ноги, готовый отразить атаку, но ошалелые глаза наткнулись на другие.       Тяжелый взгляд янтарного цвета впивается под кожу. Белоус смотрит на маленького гостя, сидя в кресле. Дверь каюты капитана раскрыта. Капельницы заменены новыми. Необычный шум заставил «главу семейства» рефлекторно применить волю и окинуть королевским взором палубу. Ребенок замер всего на пару секунд. Не упал в беспамятстве. Не закричал. Он оборачивается и встает в боевую стойку, удивляя грузного мужчину. Яркие глаза шокировано смотрят и находят источник силы.       — Бр-р-р...       Гость вздрагивает, сбрасывая с себя оцепенение. Трясет головой.       — Жуть, — кидает ребенок и вновь замирает, впиваясь со страхом в еле видимую фигуру. — Вашу ж...       Он сплевывает вязкую слюну и, сориентировавшись, бросается в сторону трапа.       Ньюгейт провожает маленькую фигурку взглядом, поднимает круглобокую бутыль и глотает горькую жидкость. Капельницы стучат, натягивая свои резиновые трубки.       Где-то в камбузе Сатч пытается втолкнуть в Марко четвертую порцию.