Ребенок с сердцем феникса.

      Бедный желудок распирало от количества впихнутой в него пищи. Марко развалился на лавке, приходя в себя. Сатч, довольный собой, полировал тарелки, качаясь из стороны в сторону в такт тихой и веселой мелодии. Мужчина не понимал, что именно поют, ибо Ден-Ден Муши плохо ловила сигнал привычной станции, жуя буквы. Так что мелодия была наполнена мычанием улитки, и та щурилась, игриво подмигивая. Наверное, повару стоило подкрутить живой прибор, чтобы найти более четкий сигнал, но Сатч боялся, что потеряет этот. А он уже так привык к этим мелодиям и полюбил их.       — За что ты так со мной? — Голос блондина донесся из-под лавки.       — М? — переспросил Сатч, опустившись с головой в веселый мотивчик.       Повар полуобернулся к другу, не отвлекаясь от помывки посуды. Одного взгляда на полудышащего Феникса хватило, чтобы кок улыбнулся еще шире.       — Нельзя пить на голодный желудок, сколько раз я тебе это говорил? — Мужчина нравоучительно поднял указательный палец.       — Это говорил не ты, а я тебе, когда ты обнимался с тазиком после очередной попойки, — парировал блондин, поглаживая выпирающий живот.       Собственно, говорить было трудно.       — Зато я запомнил это – и теперь не пренебрегаю едой в отличие от некоторых. Так что готовься. — Сатч тряхнул головой, выключая воду. — Я буду тебя откармливать.       — На убой? — поинтересовался Марко, делая попытку сесть, но живот сдавило даже от такой легкой нагрузки, и старпом лег обратно.       — Нда-а... — весело протянул собеседник. — Не полетать тебе сегодня.       — Если я не встану в ближайшие полчаса, то ты отнесешь меня. На руках.       — Не. — Кок сжался. — Я не хочу кончить жизнь как раздавленный блинчик.       — Отличная идея! Я раскатаю тебя таким тонким слоем, что Изо сможет кимоно себе сшить.       — Господи, откуда в твоей голове такие садистские мысли?       — Мне напомнить, кто сдал меня Отцу?       — А, вот ты это к чему.       — Молчал бы себе в тряпочку, и я бы не потерял столько нервов, отвечая на непрямой вопрос: «Какого типа девушки тебя привлекают?»       — Знаешь, за все наше знакомство я так и не добился от тебя честного ответа на этот вопрос, так что мы квиты.       Камбуз погрузился в мычание Ден-Ден Муши, но друзья не умели долго обижаться друг на друга.       — Ты все равно меня отнесешь. На руках, — оставил за собой последнее слово Марко, страдальчески поднимаясь со скамьи.       Эйс жался к шкуре тигра. Дышать трудно: его нос давно был забит длинными жесткими волосками, а желание глотнуть свежего вечернего воздуха перебивалось страхом. Животное зевнуло, утробно рыкнув напоследок; кошачье тело расслабилось, подставляясь под руки своего маленького хозяина.       Прошло достаточно времени с тех пор, как мальчишка покинул пиратский корабль, но липкое ощущение чужих глаз на спине все еще преследовало его. Солнце начало садиться, день подходил к логическому концу. Яркий лес окунался в темноту, вызывая у Эйса еще больший страх. Он один. Один среди деревьев, среди людей. Всегда один. Сколько бы времени ни проходило, никто из людей не начинал тянуться к нему с добрыми намерениями, – а здесь такое.       Ребенок ожидал, что блондин, чью каюту красочно преобразовали в свалку, ринется следом, что точно словит наглеца, а затем накажет.       Пираты никогда не были добрыми – Эйс усвоил эту истину давно. Хоть на острове редко высаживались, но единичные визитеры лишь один к трем были хорошими. Кто-то наводил шуму, пытаясь срубить побольше золота с мирных жителей. Кто-то вел слишком развязный отдых, используя квартал красных фонарей круглосуточно. Кто-то убивал. Все пираты показывали свой нрав в открытую, а эти – нет.       Знак команды ребенок видел с первого дня их высадки. Странный крест, изображенный чаще всего светло-синей, реже фиолетовой краской. Рисунок простой – обычные линии, но, видя эти линии на теле каждого встречного пирата, мальчишка понимал, насколько они сплоченные. Ни один человек не будет клеймить себя татуировкой, если сам добровольно не примет ее.       У блондина тату была на груди. Бледная кожа контрастировала со светлой краской, оттеняла ее, делая ярче. Для мужчины это клеймо было важным, иначе бы он не стал делать ее на таком месте – у повстречавшихся пиратов рисунок находился на руке. Размеры татуировки тоже казались важными; может, чем она больше, тем выше положение в команде? Судя по каюте, он навигатор.       Эйс вздохнул, широко открыв рот, – на язык сразу налипла шерсть, но он не стал отнимать головы от зверя. Ощущение слежки никак не покидало мальчика. Животное снова зевнуло, меняя свое положение и заваливаясь на спину, этим тигр перетянул ребенка, что крепко вцепился в шкуру, оторвав маленькое тельце от земли. Теперь Эйс утопал с мягком покрове, полностью скрываясь от внешнего мира.       Мерное покачивание успокаивало парнишку. Приятные потоки ветра ласкали оголенную спину. Мальчик положил голову набок, открывая доступ к воздуху. Ребенок смотрел на темневший горизонт, что виднелся меж стволов деревьев. Он наблюдал, как лазурь сменялась пастельным красным, оранжевым и желтым.       Желтый.       Такого цвета были глаза того неизвестного мужика, которого Эйс видел последним. Этот взгляд вгрызался в кожу, тряс поджилки и обволакивал чем-то тягучим, как сироп. Когда ребенок застыл, именно эти глаза следили за ним – и доселе следят в виде остаточного ощущения. Очень неприятного ощущения. Наверное, это их капитан. Уж больно грозно тот выглядел. Ребенок чувствовал это величие, разливавшееся по палубе невидимым туманом.       — Бр-р-р... — Вновь, как в тот раз, Эйс вздрогнул, сбрасывая оцепенение.       Этот человек силен. Это понятно с первого взгляда. Если бы ребенок был врагом, проникшим на корабль с целью что-то украсть или даже убить кого-то, то эта черная фигура нависла бы над ним словно смерть. Он бы не успел ничего сделать.       Кое-как пересилив себя, мальчик, поднимаясь, оперся руками о живот зверя. Он закрыл глаза, садясь, и распрямил спину, чувствуя, как лопатки свободно ходят под кожей.       Нет.       Спину щекотали длинные волоски. Потоки воздуха обтекали плечи и шею, вороша волосы.       Нет, это другое ощущение.       Нет липкости. Нет презрения. Нет желания раздавить.       Есть другое.       Его оценивали. Смотрели открыто – насквозь.       Их капитан оценивал потенциал. Проверял, насколько стойким окажется пацан, наглым образом пробравшийся на корабль. Он не останавливал. Он отпускал. Давал выбор.       Эйс мог задержаться тогда – ощетинившись, броситься в атаку. Мог бы крикнуть что-то в ответ, яростно сплевывая и держа стойку. Мог бы. Но что-то внутри клинило, не давало сделать опрометчивый шаг.       Самосохранение.       Инстинкт.       Набрав полные легкие воздуха, мальчик поднял руки, выгибаясь. Он медленно расслаблялся, чувствуя, как позвоночник хрустит в нескольких местах, а вместе с ним и плечи.       Он сделал правильный выбор. Ему нечего стыдиться побега с вражеской территории.       Однако, оставалось еще то, что он сделал не так, как хотел.       Карта.       Яркий цвет чернил, не поблекших со временем – явно дорогих. Бумага, ставшая пергаментом из-за времени, не зачерствевшая, – редкий материал. Аккуратные линии, выведенные с особым упорством. Мелкие буквы, сложенные во множество слов, раскиданных по листу. Блондин очень старался – это факт, а Эйс испоганил все одним махом. По своей же глупости испортил сложную в исполнении работу. И тот стул, и стену, и окно. Все уничтожил одним своим присутствием.       Голова ребенка поникла; пальцы дрожали, сжимали шерсть зверя.       Так было всегда.       Где бы он ни находился.       С самого рождения.       В борделе он бил вазы, посуду, разливал горелки, ронял подсвечники. Своим присутствием он мешал работать девушкам и портил настроение клиентам. В баре, где он слушал рассказы редких путников, происходили драки из-за случайного слова, сказанного без злого умысла. На улицах он притягивал разных извращенцев. Однажды почти опустил руки, решив смириться со смертью, но передумал.       В конце концов Эйсу надоело, что все беды происходили из-за него, и он решил отдалиться от людей. Проблем стало меньше, разборок – тоже. Редкие залетные мужики получали по заслугам. В лесу разбивать было нечего – только собственное тело. А его спутнику – тигру – было плевать на слова, он воспринимал душу.       Ребенок улегся на живот, вздыхая. Темная макушка сливалась с такой же темной шкурой зверя. Только сейчас маленькое тело, трудно различимое в вихрях животного, позволило себе расслабиться.       Он один. В компании тигра. В радиусе километра нет ни одного человека.       Эйс в безопасности. На него не выйдет хищник: спутник отпугивает своими размерами. Люди не забредают настолько глубоко в лес. А пираты... Мальчик прикусил нижнюю губу, сжав зубы.       Он должен извиниться перед блондином.       Может, извинения и не помогут, зато совесть заткнется.       Пусть пират его накажет, если посчитает нужным. Пусть наорет, если от этого ему станет легче. Но сидеть здесь и ждать Эйс не мог. Нельзя убегать от своих ошибок.       Ближе к ужину пираты начали подтягиваться на корабль. Никто из команды не хотел пропустить прием пищи. Хоть блюда на острове и имели свой шарм, радуя рецепторы парней новыми нотками приправ, но с родной стряпней Сатча они не сравнятся.       Изо заметил толпящихся друзей, подходя к трапу. Пираты улюлюкали, смеялись и что-то кричали наперебой.       — Что здесь происходит?       Снайпер задал вопрос тихо, но его услышали. Ответить решился кто-то из первой дивизии.       — О! Вы сами взгляните на это!       Мужчина расталкивал пиратов, шум которых забивал все посторонние звуки. В итоге Изо добрался до первых рядов. Его удивлению не было предела. Он даже рот раскрыл.       — И что это такое? — скептически и громко произнес комдив, сложив руки на груди.       Сатч честно старался выпрямиться, но тяжелая тушка Феникса его сгибала пополам. Как силач, он пытался поднять Марко выше, держа его на руках. Блондин улыбался во всю ширину своего рта, не двигался. Повар медленно, рывками, делал шаги, отдававшиеся громкими хлопками по палубе.       — Сколько ты весишь, а? — страдальческим тоном спросил кок, делая усилие, а за ним – шаг вперед.       — Если у тебя еще есть силы разговаривать, то топай быстрее. Я хочу добраться до каюты хотя бы к ночи, — усмехнулся Феникс, вальяжно развалившись в руках мужчины.