Цепи из прозрачного металла

Эк. 1.2. Боль ломает. Да, человек, проходя через трудности, закаляет тело и дух, учится справляться с душевными муками, но боль...каждый раз словно первый. Я знаю, о чем говорю. Меня учили терпеть боль, приучали к пыткам пытками, но каждый раз, когда я вижу раскаленную сталь или острие ножа, что-то во мне замирает и требует закричать: «Стойте! Не делайте этого!» Я боюсь боли. Все боятся боли. Чтобы избежать ее, живое существо на многое пойдет. Я не хотел использовать это знание, но выбора, кажется, не осталось. Нет более универсального средства, чем хорошая пытка. Всё в моих руках. Я всё держу под контролем.

...даже если всё идет прекрасно, это не повод расслабляться, попомните мои слова. Мысли - одна из самых небезопасных и открытых для постороннего вмешательства вещей. Это Рейвен уяснила сразу. Потому она старалась не думать. Второе. Чтобы выиграть, нужно быть хитрее врага. А иногда хитрость заключается в том, чтобы делать вид, будто играешь по его правилам. До тех пор, пока не придумаешь свои. Третье. Всё, что не важно - исчезает. Целые пласты, пространства, огромные фрагменты исчезают просто потому что не несут в себе должной важности. Не нужен - не существуешь. Рейвен знала, что не должна стать одной из тех, что не нужны, не должна отправиться в расход, потому что... Не думать. Четвертое. Опасен - в расход тоже. Сопротивляешься - в расход. Пытаешься сломать устоявшиеся правила - в расход. Рейвен помнила, что уже давно перестала чувствовать чужую боль, но знала, что на самом деле с того момента едва ли прошло шестьдесят секунд. Шестьдесят две. Шестьдесят три. Она узнала, что связана именно с Хавоком в тот день, когда при первой встрече он ткнул Дарвина в плечо, чуть не сломал руку и... Не так уж это сложно, верно? Подчиняться правилам? Нет. У Мистик был план. Но для его исполнения все равно придется немного поиграть. *** - Профессор? Чарльз сжал подлокотник кресла, слепо глядя в пустоту за окном. На самом деле, там был день, синее небо и зеленая трава, но Ксавье не видел ничего из этого. Ладонью он зажимал рот, сдерживая рвущийся наружу крик, а от бессильных рыданий спасало лишь наработанное за многие годы понимание: Это не ты. Не твоя боль. Но ведь боль была его? Телепат сейчас испытывал даже больше, преумноженную дважды, боль Эрика и за Эрика, за то, что он сейчас испытывает, за то, что Чарльз никак не может ему помочь. Только забрать. Присвоить часть себе. Даже если Эрик об этом не узнает, может, ему станет хоть немного легче? Или нет. - Профессор, что с вами? Эрик сильный. Они оба сильные. Они пережили так много, что выдержат что угодно. Они даже смогли скрыть ото всех свою связь, ведь иначе недоброжелатели наверняка попытались бы выйти на Эрика через Ксавье. И не самыми гуманными способами. Как больно...как же больно...Эрик... А ведь их связь - большее, чем то, что связывает обычных людей, которые могут делиться разве что физической болью. Они же, даже на расстоянии столь далеком, что телепатия Чарльза не достигает сознания его родственной души, все равно ощущают не только физику, но и каждый отклик, каждую душевную муку друг друга. Как сейчас. Держись. Чтобы не случилось с тобой, мой друг, держись. За всю жизнь Чарльз забрал у Магнето столько боли, что хватило бы на десятерых. И снова заберет. - Профессор?! - Прошу прощения. Это мигрень. Кажется, в классе жарковато. *** Рейвен уже знала, как это закончится, и знала, что никак не сможет их остановить. Но все же она надеялась на чудо. Неизвестно, кто кому из них причинил больше боли за всю жизнь, но сейчас, столкнувшись лицом к лицу, оба поняли, во что вляпались. Из рассеченной руки Змея капала кровь, а Архангел в ужасе смотрел на свою, абсолютно здоровую. И люди сквозь прутья клетки тыкали в них большими пушками. - Прибей урода, Ангел! - крикнул кто-то, и парень сделал рывок, зацепив бедро почти тут же испарившегося Змея, но зашипел и схватился за свое. - Какая неловкая ситуация, - буквально озвучил мысли Рейвен наблюдательный комментатор, - По всей видимости, у нас на арене столкнулись родственные души, дамы и господа! Какая трагедия! Какая драма! Змей свесился с железной балки, растерянно и испуганно глядя на Ангела, который стоял посредине арены, опустив голову, тяжело дыша. О да. Хоть они и виделись впервые, но определенно знали друг о друге гораздо больше, чем самые близкие люди. Шрамы на телах обоих буквально кричали об этом. - Вы только взгляните, какие эмоции! - продолжал надрываться комментатор, - Наш Дьяволенок пытается наладить первый контакт! Как дрожит его рука! Синяя рука Змея и правда дрожала, когда он притягивал ее сопернику. Весь зал завороженно смотрел лишь на них, и многие, наверное (Рейвен уж точно) хотели бы узнать, что творится сейчас в головах у этих двоих. Особенно у Ангела, который руку видел, но пожимать не спешил. - Как некрасиво будет заставлять их драться против друг друга, верно? Ведь причиняя боль другому, они будут часть принимать и на себя. Может, изменим правила лично для наших голубков? - Замочи его! - Снеси ему бошку! - Оторви хвост! Змей вздрогнул, отдернув руку. - И я так считаю. Правила везде одни. Пусть мучаются оба! К бою! Чуда не случилась, и когда мутанты бросились друг на друга, Рейвен переключила подачу тока. Запах паленых перьев и два голоса, слившихся в один неразборчивый вопль, дали девушке понять, что дело сделано. - Не трогай его, идиот! - ей пришлось буквально отдирать от Змея, скорчившегося на земле, взбешенного Ангела, который, разумеется, никакой боли не чувствовал, - Или хочешь так же валяться?! Презрение в глазах парня было ей ответом. Он взмахнул обожженными крыльями и тяжело взмыл наверх под очереди автоматов. И от этих действий Змей снова содрогнулся так, что его пришлось силой поднимать на ноги. Господи, да он плачет! - Перенеси нас! - их могли вот-вот поймать, и тогда всё закончится прямо тут, чтобы начаться сначала, - Эй! Эй!! - Больно... - Змей! - Рейвен ударила бы его, если бы не знала, что пощечину он все равно ощутит лишь наполовину, - Приди в себя! Мутант взглянул на нее влажными желтыми глазами, и уже через мгновение они стояли в переулке. После этого он позволил себе вжаться в стену и заскулить, обнимая руками плечи. И Рейвен совсем не должна была его утешать. - Эй, - она не привязывает его. Она просто хочет объяснить, - Это не твоя боль, слышишь? - Но мне больно... - У тебя нет крыльев, посмотри, - она поводила рукой над плечами юноши, - Ты не можешь чувствовать их. Этой боли нет. Вообще. Понимаешь? - Нет... - Ох, Змей. Не делай вид, что еще не привык. *** - Ты проверил всех горячих цыпочек в этой психушке? - Ради Бога, Скотт, - Алекс сделал бы музыку громче, но она и так гремела на полную катушку, - Ты здесь один такой озабоченный. И это не психушка. - Ага. Так я тебе и поверил...Знаешь, что самое обидное? - Что теперь ты еще уродливее? - Что даже если я встречу ту самую, то не узнаю, насколько она горячая. - Ты неисправим. «Та самая». Забавно, что многие считают, будто родственная душа - это синоним «любви всей жизни». Встретишь ее, и сразу всё станет так просто и ясно...только вряд ли кто-то испытывал когда-то столько же боли, сколько партнер любого из солдат, когда ему отрывало конечности, или партнер ракового больного или мутанта, которому постоянно приходится сражаться за нормальную жизнь. А что испытывают те, чьи родственные души пытались покончить с собой? Или покончили? Скотту просто повезло, что он только что-то мельком чувствует, да изредка цепляет чужую мигрень. Впрочем, и Алексу повезло не меньше. Они с Мистик - солдаты. К боли им не привыкать, а на двоих как-то делить всё проще. И для существования такой связи не обязательно кричать о ней или любить друг друга. Это всё чепуха, выдуманная слишком большими романтиками. Такими, как его несносный братец, как бы тот не строил из себя циника и самца. - В мою голову не лезь! - Скотт потер предплечье после столкновения с девушкой, и лишь через мгновение понял, что ударился о нее...несколько выше, - Охренеть! Позавчера, ночь, головная боль, не дающая уснуть с часу до четырех? - Не понимаю, о чем ты, - девчонка развернулась, чтобы уйти, но Скотт ущипнул себя за запястье и та вскрикнула. Скорее даже от неожиданности. Но и этого было достаточно, чтобы сияющий Скотт повернулся к Алексу. - Нечестный прием, братишка. - Как она? Горячая? - Хм...девять Саммерсов из десяти, пожалуй. Алекс проводил взглядом удаляющийся рыжеволосый силуэт...и так и не понял, откуда взялось это внезапное, ужасное чувство сильнейшего разочарования, нахлынувшее на него. Будто тонкая, почти незримая ниточка надежды оборвалась в этот миг. *** Скотт не знал, что чем ближе находишься к родственной душе, тем больше ее боли ты способен перенять. Однако его шипения сквозь зубы и отчаянного мычания в подушку никто слышал, а Джин...без Саммерса эту ночь ей было бы пережить гораздо труднее. Не то, чтобы все ночи до этого были легче, просто... - Ты их как будто не помнишь, верно? - шепот заставил уже снова закрывшую глаза девушку подскочить, - Не бойся. Это всего лишь я. - Мистик? - ее собственный шепот звучал в тишине комнаты слишком громко. Профессор уже ушел, дети улеглись обратно, и только они, как будто специально, нарушали устоявшийся порядок, - Что...почему ты здесь? Когда ты приехала? Профессор знает, что ты... - Пока нет. И я пришла не к нему, а к тебе, Джин, - мутантка сидела на краю ее кровати и говорила, как...как с равной? - Хочу узнать, что из своего сна ты не показала Чарльзу. Остатки кошмара снова взяли девушку за горло, и та впилась ногтями в ладони, не слыша, как через несколько комнат от нее Скотт, свернувшийся на кровати, болезненно вздыхает. - Он видел пламя, взрыв, конец...но было что-то еще, верно? - Бой, - прошептала Джин, глядя во внимательные желтые глаза, - Мы все сражались. Ты, я, Профессор, мистер МакКой, Магнето, ребята, даже тот новенький мальчик, Скотт. Мы сражались вместе, но все равно проигрывали. Скотт крикнул мне: «Беги, Джин!» И я побежала, не хотела вас оставлять, но побежала... - Тише, - легкая рука легла на плечо девочки, осторожно сжав, - Ты ведь ничего не могла сделать, верно? - Я могла потом...но и потом не сделала...они были так жестоки...даже моих сил не хватило...настоящие монстры... - Кто? Обрывки, фрагменты, силуэты и цветные тени заполняли разум Грей. Девочка хотела стряхнуть их, как пыль, но вместо этого провалилась еще глубже, туда, где пахло кровью, холодом и искусственным покоем. Кажется, такой запах стоит в больницах и медицинских лабораториях. - Кто они, Джин? - голос Мистик звал ее оттуда и туда, он был рядом и одновременно далеко, для того, чтобы достигнуть его, нужно было пройти целый коридор, - С кем мы боролись? Девочка закрыла глаза, смаргивая непрошенные слезы. - С людьми. *** Сильные. Храбрые. Юные. Ищущие. Потерянные. Потерявшие. Ослабшие. Именно такими они были нужны Эн Сабах Нуру. Его дети, лучшие из лучших, опустошенные до раскаленного равнодушия, пошли за ним, не спрашивая даже, куда и зачем. Ведь раньше им было все равно, а Эн Сабах Нур, великий и заботливый Отец, указал им, заблудшим, путь. Но не всем. Был среди четверых верных последователей и тот, чье сердце полнилось болью, а не растерянностью, кто мыслил себя отдельно и не желал делится собой с другими. Не желал делиться собой и сокровенным своим с Отцом. Эн Сабах Нур отвел его туда, где всё началось, зная, что остальные дети будут молчать, пока он не исполнит эту прихоть. Здесь все еще пахло смертью. В полуразрушенных стенах слышался плач человеческих созданий. Металлический скрежет ворот витал над руинами, знаменуя пришествие новой эпохи. Старший сын упал на колени, взрывая своими слабыми человеческими руками слой земли. - Зачем ты привел меня сюда? - Тебе не нужно сдерживаться, Эрик. Теперь ты дома. С болью приходит очищение, сосуд становится пустым и готовым к наполнению. Нужно лишь влить в него свою волю, до края, чтобы не осталось больше ничего. Но Эн Сабах Нур чувствует, что несмотря на боль, несмотря на отчаянный крик, рвущий горло, и ярость, разрывающую душу, этот сосуд не пуст. И боль, ее очищающая сила, сильна не так, как должна была. - Интересно, - Эн Сабах Нур позволяет последнему крику стихнуть прежде, чем взять лицо сына в свои всевластные руки и заглянуть в отчаявшиеся глаза, - Как интересно. Человечество так далеко ушло в попытках защититься, что сумело украсть у меня одну из лучших способностей и подстроить ее под себя...а ведь раньше на такое были способны только избранные мною. Скажите, Всадники, что для вас в вашем мире значит боль? *** - Питер! - мать зашла к нему, заранее настроенная на очередную ссору, но застала сына, рубящегося в Пэкмена под монотонно бубнящий телек. - Не это смотрел? - она переключила на новости и возмущенно уставилась на сына, скрестив руки на груди, - И где она? - Кто? - Питер был сама невинность, только вот миссис Максимофф повидала слишком много всего, чтобы поверить в это. Она решительно пересекла комнату, и пока сын соображал, где именно мать будет искать, женщина просто запустила руку в его карман и извлекла из него длинную иглу. - Эй, это мое дело! - торопливо заявил молодой человек, заметив, что она открыла рот, чтобы читать очередную нотацию, - Я сам могу решать и... - Можешь. Только твои футболки потом мне зашивать, - мама с отвращением взглянула на тонкий острый стержень, раз за разом терзающий кожу ее сына, - Ты ее хоть обрабатываешь? - Зачем? - Ртуть, усмехнувшись, отвернулся от матери обратно к игровому автомату, - Моя регенерация любую гадость мгновенно победит. - Я знаю, но... - она снова будто не решалась начать. Каждый раз, - Малыш... - Не называй меня так, - огрызнулся Питер. - Прости...сын, но я...Тебе разве не больно? - В том то и дело, что больно, мам. Это самое странное, - Максимофф говорил будничным тоном, зная, что это пугает мать даже сильнее, чем вероятное (но ложное) безумие сына. И его склонность тыкать в себя швейной иглой, чертовски близко к сердцу, - Не пойму, почему так больно. - Но...Питер. Мы ведь это обсуждали, помнишь? Так случается. Может, твоя родственная душа еще не родилась. Или уже научилась контролировать вашу связь. - Может. А может, - видимо, он ткнул в автомат слишком сильно, потому что мать вздрогнула, - Нужно просто лучше ее искать. *** Им пришлось делать несколько остановок, потому что Чарльз просто не мог ехать дальше, но в итоге они все-таки добрались до особняка. К этому моменту Ксавье уже знал, что его там ждет. Голова раскалывалась, а душа разрывалась на крошечные части, каждая из которых вопила: «Я Эрик Леншерр! И я Эрик Леншерр! Мы все - Эрик Леншкерр, смирись с этим!» Привет из прошлого. Спустя столько лет...но так знакомо, будто бы вчера. - Рейвен, - он не сделал вид, что удивлен, однако радость была неподдельной, - Как здорово видеть тебя! - Здравствуй, Чарльз, - девушка обменялась с Алексом коротким взглядом, и это им обоим было достаточно, чтобы убедиться: ощущения не врали, оба в порядке, - Я по делу. - Знаю...ах, да, Рейвен, это агент Мойра Мактаггерт. Она помогает мне. Мистик даже не взглянула на Мойру, будто та была для нее пустым местом или если бы той в ее мире вовсе не существовало. - Очень грубо, Рейвен, разве так... - Нужно поговорить, Чарльз. - Об Эрике. Я знаю. Думаешь, от меня можно скрыть хоть что-то, связанное с ним? И все равно..я рад видеть тебя, милая. Пускай обстоятельства и не подходящие. - Ты не знаешь, насколько. *** - Эй! Эй, погоди! - Чего тебе? - девчонка остановилась так резко, что Скотт, получивший от мистера МакКоя защитные очки, но до сих пор к ним не привыкший, врезался в нее. А ведь она была долбанной телепаткой, она не могла не знать, что он бежит за ней! - Что за хренотень с тобой творится? - без длинных вступлений выпалил Саммерс, уже чувствуя, что в его голову, помимо его воли, залезают и копаются там, - Ты не мысли мои читай, а отвечай! - Что ты хочешь знать? - Грей действительно была красоточкой, Скотт успел заценить ее еще днем, но это не отменяло того факта, что...что...что прошлая ночь, вот что! - Ясно. - Ничего тебе не ясно! - взвился Скотт и схватил девушку за руку. Та только вздрогнула, а вот он вскрикнул. Потому в их мире и старались относится к другим бережно и осторожно. Как бы сильно тебе не был ненавистен человек, ты никогда не знаешь, кому именно по ту сторону связи причиняешь боль. Этим пользовались, направляли это во зло и корыстные цели, потому, видимо, природа и придумала расстояние, ослабляющее связь, но Скотт? Сейчас Скотт был так близко, что ощущал собственные ногти в своем же - но чужом - запястье. Он чувствовал даже легкое давление в затылке, мигрень или типа того. И боль в глазах из-за недосыпа. - Я просто хочу знать, ты типа психованная или чё? Мысли читаешь, стены ночами плавишь, но себя хоть не режешь? Уж поверь, Я должен знать! - Я не режу себя, Скотт, - тихо сказала Грей, высвобождая руку и прижимая ее к груди, сжатую в кулак, - И я не...психованная. - Тогда что было ночью? - Не твое дело. - Как раз мое. Эй! - он снова поймал ее, на этот раз обеими руками, и развернул к себе. Взгляд у девчонки был тяжелый и очень мрачный, словно она могла в любой момент взорвать Скотту мозг...но она ведь не будет, да? Это же причинит и ей боль тоже? - Отвали от меня. - Я просто хочу знать, что ты в безопасности, окей? Что моей заднице ничего не угрожает. - Твою задницу, - фыркнула Джин, - охраняет Профессор. И если... Их прервала толпа учеников, выходящих из кабинета, и в целом, Скотт был этому рад. Он выяснил все, что ему было нужно, а если Грей соврала и все-таки порежет себя в одном из таких приступов, всегда можно просто свалить отсюда как можно дальше. *** Прикосновение к его разуму было подобно глотку свежего воздуха. Даже несмотря на ситуацию. - Чарльз? - Дружище, привет...я тебе очень сочувствую. Я ощущаю твою боль...и твою утрату. - Неужели ты думаешь, что знаешь, что я чувствую? - Эрик, я понимаю. Ты же знаешь. Мы с тобой все делим на двоих, так? У нас с тобой одна общая боль. - Я об этом не просил. - Знаю. Я знаю, друг мой, но так уж вышло. Пожалуйста. Как бы больно тебе сейчас не было - не закрывайся от меня. Позволь мне забрать часть твоих страданий. Поверь, вместе мы... - Невероятно. Ах. Вот оно. Я вижу. Вижу вас. Это прекрасно. - Эрик? - контакт не разорвался, но в их разговор вступил кто-то третий. Чарльз почувствовал, как Церебро сдавливает его голову, хоть это и было физически невозможно. - Вы оба так прекрасны. Ваша связь поразительна. Она достигла небывалых высот даже по сравнению с другими... - Эрик, кто это? - Вы зашли гораздо дальше, это духовное родство... - Что происходит? - Чарльз? - его звали снаружи, но кто? Алекс? Хэнк? Мойра? Рейвен? Эрик? Церебро заключил его разум в тиски, но и сам Ксавье уже не покинул бы чужое сознание по собственной воле. Он никому не отдаст своего Эрика. - Какая незамутненная пороками искренность, - чужой, вражеский голос звучал с насмешкой, но Чарльз все бы отдал, чтобы там звучала только она, - Сколько отдачи, сколько...надежды? Великолепно! Это то, что нужно! - Прости, Чарльз... - Спасибо, что впустил меня. *** Всё, что неважно - исчезает. Рейвен была уверена, что даже при сильном желании не вспомнит, почему всё так. Точнее, вспомнит она прекрасно, разум сам подкинет ей ответ и объяснение, и целую цепь воспоминаний, которые привели их сюда, но на самом деле? Почему больше никого это не заставляет просыпаться ночами? Ей даже пришлось напомнить себе, что боль Алекса - не ее боль. - Вертолеты! - чей-то крик разнесся над остатками того, что раньше было особняком и верным оплотом юных мутантов. Все подняли головы, и да, Мистик не ожидала ничего хорошего, хотя бы потому что знала...но было и то, что повергло ее в ужас. - Нет... Нет, нет. Она в безопасности. Они в безопасности, пока о них не знают, пока она не думает. Так же просто нечестно, это нарушение правил, Рейвен же играла по правилам... - Ты? - она смотрит на него, и он смотрит прямо ей в глаза. И улыбается, будто говоря: «Я разгадал твой секрет». - Нет! - Он не должен был здесь находиться! Он смотрел на нее, и Рейвен чувствовала, как тело пронзают иглы. Ледяной воздух проникает в легкие, замораживает их изнутри, выравнивая дыхание. Вдохни поглубже. Только Рейвен не могла. Не могла дышать. Свой крик она услышала одновременно с его приказом. А потом стало темно. Так привычно темно. *** - Что ты делаешь? Древний мутант повернул к нему голову и достаточно дружелюбно ответил: - Создаю кое-что очень важное. Это поможет мне в предстоящей битве. Чарльзу такой ответ не понравился. И дело не в содержании (хотя сочетание «предстоящая битва» тоже не особо радовало), а в том, что с ним обращались слишком уж хорошо для пленника. Даже куртку под голову подстелили - Эрик подстелил - и даже план частично рассказали. Так ведут себя с теми, кого не собираются отпускать. Ох, черт. Ладно. - Как это вам поможет? Разве ты и так не...всесильный? - Так. Но они, - Эн Сабах Нур обвел своей уродливой рукой мутантов, стоящих вокруг него полукругом с закрытыми глазами и игнорирующих происходящее, как в трансе, - Сделают меня еще сильнее. Крылатый юноша. Две девушки. Эрик. Эрик! - Как всесильный может стать еще сильнее? - Ты задаешь умные вопросы, телепат. Твой мозг отличается от всех человеческих существ, которых я повстречал в вашем времени. И он тоже. Если бы не он, я бы давно провел ритуал, но его сопротивление...не осознанное... Эрик! - Он тебя не слышит. Я отключил тебя от сознания моих Всадников...но он еще чувствует. Поразительно. Чарльз ощутил, как невидимая рука стискивает его горло, и Эрик, все так же стоящий с закрытыми глазами, содрогнулся тоже. А потом рука исчезла с горла, но тут же сомкнулась в сознании Ксавье, сминая его, как спелый плод. Эрик вскрикнул. - Да. Чувствует на всех уровнях. Но он ведь забирает у тебя лишь малую часть боли, верно? Голову отпустило, и Чарльз исподлобья с ненавистью посмотрел на чудовище перед собой. А Эн Сабах Нур снова взмахнул рукой, и его последователи открыли глаза, разом вздохнув. Взгляд Эрика тут же сам собой устремился к родственной душе, словно он по одному его виду собирался понять, что произошло, пока они были без сознания. Чарльз ответил короткой улыбкой, хоть и знал, что сейчас они снова враги. Он всегда будет отвечать. - Он берет лишь ту часть, что ты ему позволяешь. Не больше. А сам разделяешь все пополам. Иногда даже забираешь больше, чем оставляешь. - И что? - если бы Чарльз мог, он бы выплюнул эти слова в лицо древнего...но тогда бы пришлось говорить вслух. - Постоянно берешь его боль, но не просишь обратного...так самоотверженно...так... - К чему ты ведешь? - Глупо. Эрик, внимательно следивший за их телепатическим разговором, среагировал на изменившееся лицо Чарльза сильнее других. - Почему мы бездействуем? Какие планы? - Очень простые, - мягко ответил Эн Сабах Нур, - Этим миром должны править сильнейшие. - Ты силен, телепат. Но так омерзительно...человечен, - он был глубоко, так глубоко, что Чарльз вряд ли даже смог бы говорить сейчас вслух. Его словно привязали к операционному столу и мягко вскрывали черепушку, выуживая то, о чем он и сам не догадывался, - Сколько еще ты сможешь закрывать дверь и делать вид, что за ней ничего нет? Много ли тех вещей, о которых не следует думать, поместятся в комнате? Сколько еще ты будешь набивать ее хламом? - Ты ничего...обо мне...не знаешь, - даже в мыслях слова давались с трудом, - И об...Эрике...тоже. - О нет. Теперь я знаю всё. - Ты чего? - от ментального спора их отвлек встревоженный голос смуглой девушки, сжимающей плечо того, кто не был Эриком. Крылатый юноша, пошатываясь, заваливался то в одну сторону, то в другую, и был бледен, как мел. Он крепко сжимал пальцами левое бедро, так, словно там была не одежда вовсе, а рваная рана. - Забудь об этом, Архангел, - в голосе Эн Сабах Нура не было неудовольствия, но все же ему явно не слишком нравилось отвлекаться от дел, - Ты больше не связан ни с кем из прошлой жизни. - Да...да, - юноша крепко сцепил зубы, убирая руки с бедра, но было видно, как трясутся его пальцы, как хочется ему снова вцепиться в ногу и удостовериться, что она цела. Чарльзу даже стало жаль его. Он бы сам никогда в жизни не отказался от связи с Эриком, какими бы пытками и мучениями ему это не грозило. - Ты так думаешь, телепат? *** - Чтобы вы знали, я агент ЦРУ... Рейвен властно отодвинула женщину, даже не взглянув в ее сторону. Ее внимание было приковано лишь к человеку, глядящему на них, мутантов, сверху вниз. К человеку, кто так сильно хотел защищать людей, что позволил себе уничтожать других, но таких же людей, по сути. К человеку, кто уже столько времени держал их в плену. - Полковник, - голос Мистик сочился ядом, - Какая встреча. И снова этот взгляд. «Одна ошибка, и всё кончится прямо здесь». - Я вас помню. - О, неужели? - Героиня, спасшая палату. Мутант, пошедший против мутанта. - О. Перестаньте. Это же глупо, - все смотрели на них сейчас, и Рейвен знала, что ее слова могут звучать для них дико и... - Вы очень рискуете, находясь здесь. Что, решили лично проследить за действием? Не боитесь при этом что-нибудь...потерять? Для нее - шанс выяснить. Для остальных - дико и опасно. «Одна ошибка». - Вы не правы, - Страйкер сохранял невозмутимое выражение, и как же хотелось треснуть по этой надутой роже! - Я здесь с самого начала. Просто меня не всегда видно. Но я наблюдаю. За каждым вашим действием. «Одна ошибка, Мистик. У тебя последний шанс». - Джин, где бы ты не была, - мысленно взмолилась Рейвен, глядя в эти нечеловеческие глаза, полные такой сильной ненависти, направленной лично на нее, - Пожалуйста, найди нас. И помни про план. Помни про план. *** - Джин! - Прости! - девушка вздрогнула и тут же оглушила солдата, но Змей уже с шипением носился по коридору, возникая то в одном углу, то в другом, и разбрасывая повсюду ярко-алые капли, - Курт, прости! - Все хорош-ш-шо...не больно, мне не больно, я могу идти дальше! Сейчас пройдет...сейчас...Scheie... - Куда ты смотришь? - зашипел в ее ухо Скотт, когда смущенная и безумно виноватая девушка поспешила за хромающим Змеем, - Хочешь, чтобы нас всех переубивали?! Джин хотела бы оправдаться, но не было такой правды, которая сгодилась бы сейчас. Ее сознание разрывалось на два мира, в одном из которых были материальные стены, материальный план, материальная рана Курта и пальцы Скотта, сжимающие ее запястье, но не было чего-то очень важного. В том же мире, где это важное было, сейчас не было всего остального. Мистик объяснила. Но в это было так трудно поверить, что Джин периодически выпадала, пытаясь осмыслить происходящее. - Да что с тобой?! У них не было времени на размышления, и забегая в помещение с огромным ящиком, Джин даже забыла сделать вид, что удивлена рычанию, доносящемуся оттуда. - Что за черт?! - их искали, но вместо того, чтобы создать иллюзию вокруг, Джин припала к клетке щекой, настраиваясь на слабое, рассредоточенное, но все же трепещущее сознание. Она скользнула внутрь и отпрянула, чуть не попавшись в клыки боли и отчаяния. - Тише. Я друг. Я не причиню тебе зла. Зверь внутри не верил. Он испытал слишком многое. Он слишком долго был один. И по чьей, собственно...?! - Я выпущу тебя отсюда, если кое-что мне пообещаешь. Зверь был на грани между желанием разорвать ее и выслушать. Хорошо. Хорошо. Джин тоже обещала, но только уже не Мистик, нет, Рейвен не знала. Они оба сдержат свои обещания, и тогда все будет хорошо. - Ты должен пообещать, что попробуешь все исправить. Хорошо? Он не понимал. Но он и не может понять сейчас. Это злило, так злило... - Как бы не было трудно. Это важно. Важно все исправить. Хорошо? Он не понимал! Он был в ярости! - Хорошо? Ты поймешь, как только откроешь глаза. Пожалуйста, запомни. Запомнишь? Он запомнит. Только когда клетка на самом деле распахнется, ему уже станет не до каких-то там обещаний. *** - Почему он так смотрит? - спросил Хэнк. Рейвен фыркнула. - Боится спуститься и жалеет, что не может помучать нас через родственные души. - Он знает, кто наши родственные души? - теперь встревоженными выглядели абсолютно все. Питер подобрался, вперив пытливый взгляд в презрительно взирающего на них полковника. - Он всё знает. Это же Страйкер. - Думаешь, он ответит, если спросить? - Не думаю, что стоит, - Максимофф хмуро глянул на нее, но отвечать не стал, только уселся обратно, явно не довольный из-за того, что все приходится делать так медленно. Хэнк грустно глядел на свои синие лапищи. Мойра...ха. Рейвен прошлась по камере, справляясь с желанием начать бить стены. Какое мерзкое чувство. Она знала, что здесь неправильно, но не могла даже начать говорить, пока он следит. Она все объяснит друзьям позже, но сейчас придется притворяться и переживать очень непростые эпизоды, к которым Рейвен, если честно, совсем не была готова. - А сам он с кем-нибудь связан? - снова подал голос Питер. Мистик остановилась, с ненавистью подняв взгляд. Там он встретил своего неточного, но не менее яростного двойника. - Все с кем-то связаны. Даже такие, как он. - Не повезло, наверное, его партнеру. По такой роже так и хочется вмазать. - О да. Ртуть извлек из кармана что-то серебрящееся и, перемещая это между пальцами на неуловимых уровнях скорости, вдруг тыкнул этим себя в ладонь, скривившись. - Ты что творишь?! - Рейвен, в отличие от других успевшая заметить это движение, бросилась к нему. Питер пожал плечами. - Развлекаюсь. А что? - Это же...бесчеловечно! - Что именно? - он ткнул иглою в предплечье, - Ауч. И улыбнулся. Господи. - Ты так вредишь своей родственной душе, ты в курсе? - Мистик снова подняла испуганный взгляд на Страйкера. Да. Конечно. Он смотрел на них. Изучал, - Вон, у тебя даже следы остаются. Она это точно чувствует. И это может сорвать их планы! - Нет, все в порядке, - игла ткнулась в грудь. Маленький мазохист! Да что с ним стало? - Скорее всего, она давно мертва. - Питер... Ду-дух. Бам. Несколько позже, чем Рейвен ожидала. Страйкер и его солдаты подскочили, выставив оружие. Мутанты тоже повскакивали, испуганно глядя наверх, туда, откуда доносились тревожные звуки и крики. Сирены вопили вовсю, за стенами захлебывались в крови ублюдочные мутантоненавистники, и для ушей Мистик не было музыки слаще. - Что это?! Огонь! Огонь!!! - Господи! - ее друзья отскочили назад, когда в стекло воткнулось человеческое тело. Раздался оружейный залп. - Питер! - Рейвен снова бросилась к молодому человеку, как и все в ужасе глядящему на происходящее, схватив за руку, - Питер, посмотри на меня! - А? - он перевел непонимающий, ошеломленный взгляд на нее, - Что это? Что?! Залп не прекращался, и Мистик могла очень четко представить, как пули входят в изувеченное тело, и раны почти мгновенно заживают, но боль, это боль... - Питер, отключись! Не смотри туда, смотри на меня, а лучше закрой глаза! Пойми, то, что ты сейчас чувствуешь - это не твоя боль. Ты не должен забирать ее, слышишь? Ты вообще боли чувствовать не должен, потому что боли нет! Этого всего нет! - О чем ты? Я ничего не чувствую. - Что? - у Рейвен разом закончились все слова. Она отпустила руку Питера, отходя назад. Он выглядел испуганным, да, но не хмурился, не вздрагивал и тем более, не кричал, что на его месте делал бы любой сейчас. - Ты ничего не чувствуешь? - Черт! Черт! Что же она пропустила?! - Ну, стремно сильно, там же типа...люди умирают. Но мне не больно, если ты об этом. А что, должно? - Нет, не должно... «Одна чёртова ошибка меняет целый фрагмент, Мистик». *** Его кожа горячая. Он как будто вот-вот вспыхнет изнутри. И вокруг, в голове, только вспышки, вспышки, вспышки. - Они заходят с другой стороны! - Не дайте им в себя попасть, там парализующий яд! Они стоят спина к спине, они готовы сражаться, и хоть все знают, что бой уже проигран, никто не собирается сдаваться. - Знаешь, если мы сейчас помрем... - Логан, я тебя очень сильно люблю, но пожалуйста, заткнись. Ты никогда не был романтиком, так нефиг выеживаться сейчас. Он дрожит, но Джин успокаивающе гладит его по вискам. Тише. - Как твое имя? - Росомаха. - Настоящее имя. - Джеймс Хоулетт. Как будто ты не знаешь. - Джеймс... - Логан. - Сколько тебе лет, Логан? - Издеваешься? - Напротив. Хочу помочь. - Где мои друзья? - Живы. И если будешь сотрудничать, это не изменится. - Нет... - Смотри. - Нет! - Успокойся! - Лжец! Ты дал слово! - Ничего я не давал. - Ублюдок! - Случилось недоразумение. Почти... несчастный случай. Ты можешь все исправить. - Как? Как?! - Для начала, перестань орать. - Логан, - Джин отдала столько, сколько могла, сколько сумела вытащить из его памяти за такой короткий промежуток. Росомаха был тем, кто может помочь, но не сейчас, потом. Он смотрел на нее, и Джин видела, что он понимает, он помнит, и глаза его медленно наполняются ужасом. - Помни обещание. Когда они освободили друзей, Грей сразу же заявила: - Мы знаем, где Профессор! Но Мистик только отмахнулась, зажмурившись и разминая пальцами виски. - Всё неправильно! Всё слишком просто! А я не могу, ошибок нельзя допустить... Еще и он смотрит, такой уверенный, как будто ждет грандиозного успеха! Смотрит...здесь. Здесь! Точно! - Рейвен? - Хэнк выглядел так, как будто не был уверен, что девушка не помешалась. - Но здесь должно быть что-то еще, изменяющее все так, чтобы... - Что ты делаешь?! - агент Мактаггерт вскрикнула, когда Мистик схватила ее за плечи и встряхнула, как тряпичную куклу. - Что еще может этот древний мутант?! - Мистик! - Рейвен, отпусти ее, ей же больно! - Ничего ей не больно! - огрызнулась девушка, - Говори! Отвечай на поставленный вопрос! Ты же здесь за этим! Она может говорить, потому что он сейчас за ними точно не смотрит! - Я не...не знаю... - Говори! - Он может переселиться в новое тело и... - Это я знаю! Еще! Что-нибудь новое! - Рейвен... - Заткнитесь! - рявкнула Мистик. Времени оставалось чудовищно мало, а она так ничего и не поняла. Мойра поморгала и неуверенно ответила: - Есть теория, что эти его четыре Всадника нужны не только для защиты. - Так. - Они как-то связаны с неуязвимостью Эн Сабах Нура, потому что ни один Всадник не пережил ни одну его реинкарнацию и... - Вот оно! - наконец-то! Теперь все ясно! Рейвен оттолкнула Мойру и обвела друзей ликующим взглядом, которые теперь уже почти на сто процентов были уверены в том, что у их синей подруги поехала крыша. Ничего, она все объяснит им по пути, потому что - да, черт, да! В очередной раз их спасло чужое эго! - он не смотрит, и она может объяснить все, не боясь! - Летим спасать Чарльза! *** Рейвен не хотела, чтобы все повторялось, как в прошлый раз. Поэтому она настолько, насколько могла, четко раздала всем указания и предупредила о возможных опасностях. - Опасностях? - Питер усмехнулся, - А разве не за ними мы туда летим? Но несмотря на браваду, он был бледен, как и остальные. Никому не нравился план. На самом деле, он был ужасен и испугал бы любого. Поверить в рассказ Мистик было еще сложнее, чем обычным людям - в существование мутантов лет десять назад. Но они согласились. Каждый. Даже Скотт, хоть перед этим и покричал, и даже попробовал сбежать с самолета. Его успокоила Джин. Она взяла юношу за руку, закрыла глаза и оба замолчали на некоторое время. Изредка Саммерс вздрагивал и неверяще глядел на свою родственную душу, но та лишь коротко кивала, и телепатическая беседа продолжалась. Хорошо. С этим разобрались. Рейвен не нужно было, чтобы в какой-то момент все пошло не так. Хотя, в их ситуации и при их плане очень трудно, на самом деле, чтобы что-то пошло не так. Все, что им нужно - не бояться. - Это трудно. - Я знаю, - вслух ответила она телепатке, - Но что я еще могу сказать? Рискуйте? Лезьте на рожон? - Это было бы еще более жестоко. Ты...уверена? - Ты ведь сама все видела. Не заставляй меня сомневаться. Они уже подлетали, и сейчас, когда на базе наверняка все улеглось, Мистик не сомневалась - за ними снова следят. Пускай. Пусть смотрят. Пусть видят, что у них нет власти. Пусть видят, что они не боятся. - Снижаемся. - Удачи, ребят. Мы все еще встретимся...потом. *** Курт не любил все металлическое и стальное, как стены этой пирамиды. Оно резало, кололо, причиняло боль, оно было холодным и искусственным, не живым. Созданным человеком, а не Богом. Но Курт мог бы полюбить эти крылья. В какой-нибудь другой жизни. - Нужно было убить тебя в прошлый раз! - Архангел вцепился в него, сдавливая шею и пытаясь приложить головой о все ближайшие поверхности, пока Курт безуспешно бился в его руках, - Проблем было бы меньше! - Ты не можешь убить меня! - Вагнер рванулся, но снова был схвачен и поднят в воздух, - Тебе самому будет больно! - Переживу! Лишь бы ты под ногами не путался! - Так нельзя, Уоррен! - Юноша ошарашенно уставился на него, не отпуская, впрочем, и продолжая тащить прочь из пирамиды. Да, теперь-то Курт знал его имя. Они ведь были знакомы, они ведь не обязаны были сражаться! - Ich flehe, выслушай... - Заткнись! - Уоррен... - ЗАТКНИСЬ! - продолжая парить в воздухе, он прижал Курта к стене, вдавливая локоть в его горло. Змей захрипел, цепляясь за чужую руку, и переместился, но это удалось сделать лишь немного, и они снова оказались в такой же позе. Лицо Архангела, перекошенное, яростное, было совсем близко, и Змей видел, какую боль ему причиняют собственные действия. Он задыхался вместе с Куртом, но останавливаться не собирался. Бесчеловечно... Вагнер впился ногтями в раненное бедро, и Архангел вскрикнул от неожиданности, уронив его. Змей вскочил, но Уоррен тут же снова обрушился на него, прижимая к земле. - Тварь! - Пожалуйста, перестань, - Архангел заломил ему руку, вскрикнув сам, - Мы не должны сражаться! Das ist nicht richtig! Неправильно! Этой боли не должно быть! - Это тебя не должно быть! Курт ясно видел, что Уоррен ослеплен властью и обещанным могуществом, захвачен миром, окружающим его, и даже Господь не смог бы сейчас указать ему верный путь. - Не надо. Новый удар и общий вскрик. Курт ясно видел, что друзьями они стать не смогут. Не в этом мире. *** - Несмотря на всё это...старайся не подставляться раньше времени, ладно? - шепнул Скотт, пока они пробирались через завалы, - Не то что я типа за тебя беспокоюсь, но просто вроде как общая боль, и я пока не очень это контролирую... - Не волнуйся, скоро все закончится, - Джин мысленно сканировала пространство, пытаясь понять, откуда ждать врага, - Боли не будет. - Я знаю. Все равно. Делай что хочешь, но не при мне. - Звучит так, как будто я уже твоя девушка, Саммерс. - А что, еще нет? - Самоуверенно. - Знаю. Но, походу, мы помрем раньше, чем сходим на нормальное свидание. *** - Ты ему расскажешь? - Питер помог Рейвен забраться на огромный камень. Над ними в металлических осколках летал целый город, и грохот стоял невыносимый. Конец света во всей его красе. - Нет. Долго объяснять. К тому же, он такой мудак, что, скорее всего, не поверит. - А. - Ты в порядке? Питер усмехнулся, но уголки губ предательски опустились вниз. Получилась жутковатая гримаса. - Конечно. Только как мне быть дальше? С вами все понятно, а я? - Мы найдем выход. - От меня ведь теперь можно избавиться. Ты же говорила: не нужен - не существуешь. Рейвен вздохнула. Да всё она понимает! Неужели он думает, что не понимает? Они рискуют, но Максимофф - сильнее всех, и потому в его голову не может не закрадываться предательская мысль: «А если всё оставить?» Рейвен вздрогнула. Она не была телепатом, но это ощутила очень хорошо. - Эй, кроме этого я еще говорила, что нужно быть хитрее врага. А если ты хоть на мгновение засомневаешься в своей значимости - он уже победил. *** Курт почувствовал, как прутья впиваются в грудную клетку, но Архангел все равно навалился на нее всем телом, хватаясь за первое, что попалось под руку. Вагнера прошибло в пот, когда он почувствовал пальцы, сжимающие его хвост. Грубо дергающие назад. Властные. Подчиняющие. Весь мир замер, и звук рассекающего воздух хлыста пронесся над их головами. - На колени, урод! - Да, хозяин. Хвост всегда был слишком чувствительным, и Хозяин знал об этом. Он любил усадить Змея перед собой и возить по хвосту своей мозолистой большой ладонью, глядя, как Курт напрягается, стараясь не показывать эмоций. Они казались тогда очень смешанными, эти эмоции, но больше всего в них было отвращения. Всегда - отвращение, и Змей предпочитал, чтобы никто и ничто не трогало его хвост. Но сейчас отвращения не было. Курт позволил притянуть себя за хвост, и сжать горло сквозь прутья импровизированной клетки. Спиной он чувствовал металлический нагрудник Архангела, но мог поспорить, что крылья не такие острые и колючие. Они теплые, и в них приятно зарываться пальцами. Курт знал. - Ты сдох, что ли? - прошипел Уоррен. Его дыхание обожгло ухо. Курт закрыл глаза, неподвижный, и лишь хвост нервно подрагивал в чужой руке. - Nein. Если я буду сопротивляться, то могу случайно сделать тебе больно. - Так ты и...мы враги! Кхах! - Не...враги...Mein Engel...отпусти...мы не можем дышать... - Аргх!!! - Архангел зарычал и оттолкнул Курта от клетки, выпустив хвост. Змей упал на землю, тут же обернувшись и с опаской глядя на соперника, который, тяжело дыша, упершись лбом в прутья, смотрел на него. С болью смотрел. С отчаяньем. Он не смог убить Курта, хотя тот был у него в руках. Он не смог. - Что ты делаешь? Нет, отвали! Отойди от меня, ты, урод, ты... Теперь уже Змей приник к клетке, кончиком хвоста вытирая со скулы Уоррена кровавую полосу. Всадник хотел отмахнуться, но бессильно уронил руку, когда Курт прошептал: - Alles ist gut. И закрыл глаза. Как жаль, что у них так мало времени. - Мне конец, - за взрывами, скрежетом и грохотом Курт все равно слышал его растерянный шепот, - Он сказал, что если я не убью тебя, он убьет меня сам. А я не убью тебя. - Спасибо. - Заткнись. Это не из-за тебя. Я просто не могу. - Знаю. Спасибо. - Как...как нога? - на перепачканном кровью и грязью лице мелькнуло что-то, похожее на улыбку, - Болит? - Не так сильно, как могла бы. - Угу. Как жаль, что времени у них нет совсем. - Давай, вали отсюда. У тебя фора. Если наткнешься на Псайлок или Шторм, они то убьют без раздумий. - Спасибо, Уоррен. - Стой! - А? - Тебя же не Змей зовут, да? Как твое имя? *** - Эрик, ты что, издеваешься?! Я знаю, ты думаешь, что всё потерял, но, господи, серьезно?! - Не уверен, что крик - это хорошая тактика для переговоров, - шепнул Питер, но Рейвен только отмахнулась. - Очнись! Тебе может быть наплевать на нас всех, но там сейчас твой новый хозяин превращает Чарльза в чудовище! ЧАРЛЬЗА! Твоего Чарльза! Как ты вообще можешь это допускать?! Магнето холодно глядел перед собой, окруженный непробиваемым щитом из металла и мудозвонства. Он слышал Мистик, каждое ее слово, но молчал и не пытался сделать ничего. НИЧЕГО. О, как же он бесил! - Знаешь, что? Пошел ты. Справимся без тебя. Надеюсь, тебе будет очень весело в твоем одиноком мирке для избранных! - Ты точно именно это должна была ему сказать? - неуверенно спросил Питер, когда они бежали обратно. Рейвен криво усмехнулась. - Нет. Но это то, что я давно хотела ему сказать. *** - Держись, Скотт, нам немного осталось! Тебе не больно, слышишь? - О да! Ничуть! - Саммерс завопил и схватился за абсолютно целый бок. Истекающая кровью Джин торопливо перевязывала рану бинтом, найденным в самолете. Нет уж, она не сдастся сейчас, она еще должна была продержаться, у нее еще целая роль в этом балагане! - Боли нет, Скотт. Боли нет. Хэнк уже разворачивал самолет, когда что-то ударилось о крышу. А когда Курт с трудом перенес их обратно на землю, Мистик поняла, какую ошибку совершила. Что она забыла. - Нет! - она бросилась к Курту, который вместе со всеми провожал взглядом падающий самолет, и схватила его за плечо, - Не надо! Змей вздрогнул, желтые глаза распахнулись, и Мистик могла поклясться, что в них отразился огненный след, перечеркнувший небо. И что это небо поглощает Курта, а Рейвен он уже не слышит. - Не надо, Курт! Он того не стоит! - Что происходит? - очнувшийся Профессор пытался подняться, но его удержали, - Что такое? - Курт, не надо, - прошептала Мистик, глядя, как глаза мальчишки распахиваются еще шире, и по тонкому телу проходит судорога, - Курт, ты же знаешь, это всё... Он закричал в тот момент, когда раздался взрыв. Вместе с ним закричала Рейвен, а потом и Джин, осознавшая, что происходит, в два голоса начавшая убеждать Змея: - Это не твоя боль, Курт! Боли нет! Но осознающая так же, что уже слишком поздно. Вагнер снова закричал, до звона, до рези в ушах, до отчаянной, несправедливо жестокой боли и, закрыв голову руками, сжался на полу. Вскрикнул еще раз. И затих. Такой нелепый, хрупкий, с подогнутыми ногами и откинутым в сторону хвостом. Джин уткнулась в плечо Скотта, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Рейвен зажала рот рукой, прикрыв глаза. Ее тоже трясло. Представлять все это было куда проще, чем видеть воочию. - Что произошло? - Хэнк посмотрел на плачущих девушек, на неподвижного Курта, а потом на Чарльза, который неотрывно глядел на Змея глазами, полными бесконечной скорби, - Профессор? - Тот крылатый юноша, Архангел, был его родственной душой. На него упал самолет. Курт забрал его боль. Почти всю. - Он... - Мертв, Хэнк. Джин зарыдала громче, Скотт обнял ее, в ужасе глядя на труп, а Рейвен нежно провела по темным волосам рукой. Храбрый мальчик. - Ничего. Хорошо. Пусть лучше так. Лучше так... - Мы должны пойти туда! - Хэнк вскочил, и Скотт вскочил за ним, - Мы должны...должны сделать всё, что собирались! Потому что так не бывает. Так просто нечестно, и если есть хоть малейший шанс все исправить, они им воспользуются. - Следуем плану, - произнесла Рейвен, поднимаясь и вытирая глаза, - Всё, как обсуждалось. Потому что если это кошмар, то от него нужно проснуться. - Где ты, Чарльз? - Эн Сабах Нур, кажется, был готов весь мир уничтожить, чтобы получить тело телепата-инвалида. «Совсем как кое-кто другой», - хотела съязвить Рейвен, но юмор сейчас был неуместен. Она вышла вслед за Скоттом и Хэнком. - Мы все еще связаны, Чарльз! Я найду тебя! Жаль, что я забыл наушники дома, - услышал Ксавье короткую мысль, - С ними хоть веселее. Только мысленный голос был совсем невеселым. - Питер, - Чарльз выдохнул, подбираясь. Телепатический поток бегуна был слишком быстрым для него, но какие-то эмоции все равно проскальзывали, и эти эмоции ставили Чарльза в тупик. Не просто страх перед самым могущественным в мире мутантом, которому Ртуть сейчас начищал морду. Страх осознанный и конкретный, страх... - Питер, - болезненный шепот сорвался с губ, растворился в страдальческом крике, хрусте ломающихся костей, и потонул в последующих рыданиях. Эн Сабах Нур усмехнулся. - Глупое дитя. Ты успел так мало, а хотел так много... - Где же ты, Рейвен? - Чарльз слышал ее сознание, она была совсем близко и должна была помочь Питеру, - Почему ты медлишь? - Боль - искупление за твое ничтожество. Быть может, тот, кто находится по ту сторону... - Никто там не находится, - процедил Ртуть, - Никто не заберет мою боль, чучело ты синее. Потому что, знаешь, что? И он рассмеялся, сквозь всхлипы и болезненные стоны, рассмеялся в лицо самому могущественному в мире существу. - Боли нет. - Стой! - Джин вцепилась в него, когда Чарльз с криком рванулся вперед, проклиная Эн Сабах Нура, - Нельзя! - Питер! Откинув бездыханное тело мальчишки, Эн Сабах Нур повернулся, чтобы встретиться с клинком Псайлок, рассекшим его горло. Но рана тут же зажила, а его мощные пальцы сомкнулись на тонкой шее, поднимая обращающееся тело вверх. - Великая Героиня...все это время была рядом, но даже не попыталась помочь. Вот она, человеческая дружба. - Рейвен? - выдохнул Чарльз, чувствуя, как сердце сжимается, превращаясь в крошечный, пульсирующий комок боли, - Рейвен... - Такая слабая и никчемная...нужно лишь сомкнуть руку. Что же ты, Чарльз, и сейчас меня не остановишь?! Ксавье зажмурился, и вдруг распахнул глаза, осознав. - Мы все еще связаны! Я могу проникнуть в его разум! - Придерживайся плана, Джин, - раздался в голове растерянной девочки слабый, затухающий, но уверенный голос. - Ты ничего не сделаешь?! - Спасибо, что впускаешь, - Чарльз подался назад, открывая разум, отчаянно устремляясь навстречу древнему чудовищу, но их сознания так и не сумели соединиться. Тонкий, невидимый барьер лег между ними, барьер, который даже Профессор Икс не смог бы преодолеть. Чарльз распахнул глаза, в ужасе глядя на девочку, - Джин?! - Как скажешь. - Рейвен! - оба телепата слышали, как лучик ее сознания вспыхнул последний раз и погас, навсегда слившись со мраком, - Нет! Рейвен! - Тише, Чарльз! - Он убил Рейвен, Джин! Пусти меня! - он безуспешно бился о барьер, но, ослабленный тем, что произошло ранее, не был способен справиться с ее ментальным заслоном, - Пусти меня, прошу! Я должен! Они же все погибнут! - Я знаю! - Джин, игнорируя застилающие глаза слезы, навалилась на него, зажимая рот рукой и глядя в молящие, непонимающие глаза, - Я знаю. Тише, Профессор. - Раз так, они будут умирать один за другим! - Эн Сабах Нур поддел ногой тело Рейвен, перевернув ее на спину и получив от телепатов общую волну ненависти, - Кто следующий? Смелее, дети мои, я могу сражаться один против всех! Что-то, рыча, спрыгнуло на мутанта с ближайшей крыши, и вцепилось в него, разрывая плоть. Эн Сабах Нур стряхнул с себя Зверя, как приставучее насекомое, и одним ударом опрокинул на землю, придавив ногой. Хэнк рычал и бился, отвлекая внимание, а Скотт, встав как можно дальше, сдернул очки, прорезая силовым лучом пространство, направляя его точно в спину врага. Который даже не повернулся, а луч столкнулся с металлической стеной, появившейся из ниоткуда. - Я могу заниматься этим весь день, Чарльз, - Хэнк попытался лягнуть мутанта, но тот наклонился и дернул его наверх, обхватывая голову двумя руками и сдавливая так, что Зверь завопил, - Убивать твоих друзей, пока ты трусливо прячешься. Его сознание вновь устремилось к чужому и ударилось о барьер. - Пожалуйста, Джин, я должен! Девочка, рыдая, отчаянно мотнула головой. Она не может, не может его отпустить! Она должна верить, она должна следовать плану! Они все должны следовать чертовому плану! - Как печально, - Джин никогда раньше не слышала, как ломаются шеи. - Хэнк... - кто из них двоих прошептал его имя? Джин вжалась в Профессора, пока тот, закрыв глаза, продолжал биться о ее ментальную стену. - Так нечестно, Джин. Нечестно. Скотт закричал, вскочив на ноги. От его бессильной ярости сила луча возросла и насквозь пробила сопротивление металла, разнеся его на куски. Луч ударился о мутанта и отбросил его назад, приложив об стену так, что в разные стороны полетели каменные куски. Только повредилась, разве что, стена. На Эн Сабах Нуре не осталось и следа, он совершенно спокойно отряхнулся и следующий удар буквально отвел рукой. - Ты храбрый. Сильный. И глупый. Хочешь умереть, как остальные? - А если и хочу, что тогда?! - крикнул Скотт, делая шаг вперед. Джин почувствовала, как руки Чарльза обхватывают ее плечи, сжимая до хруста. Она и сама сжалась, закрыла руками глаза, повторяя одно и то же, мысленно и вслух, как заведенная: - Боли нет, боли нет, боли нет... - Тогда я исполню твою волю. - Скотт. - Скотт... - это почти не больно. Почти - потому что Джин показалось, будто ее сердце лопнуло и разлилось по телу раскаленным маслом, выжигая ту часть, что еще осталась после смерти друзей. Теперь в ней не было уже ничего, и эта пустота пугала сильнее любых мук. - Если боли нет, то почему мне хочется умереть? - Вот и все, Чарльз! Они все мертвы! И ради чего это было? Ради отсрочения неизбежного? Твоих детей уже не вернуть, а я тебя все равно достану! - Эрик, - прошептал телепат, прижимая к себе содрогающуюся девочку, - Где Эрик...почему я не чувствую его...? - Всё... - Джин просто не могла заставить себя произнести слово «хорошо», - Он там лежит...я его оглушила... - Зачем ты так мучаешь меня, Джин? - Слышишь, Чарльз?! - Эн Сабах Нур не наслаждался происходящим, нет, он просто пытал и мучал врага, зная, какую боль причиняет ему каждое слово, - Ты никого не спас! - Я никого не спас...никого... - Ты побеждён! Тебе больше не за что сражаться! - Джин, - Чарльз уткнулся в ее плечо, не то смеясь, не то рыдая, - Мы все разрушили, Джин... Она знала, что это ее выход. Она подняла голову. Она посмотрела на него сквозь пелену собственных слез. Она улыбнулась, прошептав: - Разве? И, освободившись из объятий Профессора, поднялась на ноги, одним движением руки снося стену, разделяющую их и Апокалипсиса. - Думаешь, ты победил? - куски металла, осколки камня и стекла подчинялись одной мысли Джин, стелясь перед ней, как ковровая дорожка. Только Джин была не звездой. И шла она не на вручение премии, - Думаешь, победа в том, чтобы всех уничтожить? - Еще одна, - мутант скривился, - У тебя их целый выводок, Чарльз! Джин не слушала его. Она смотрела на свою руку и чувствовала, как пламя щекочет пальцы. - Знаешь, мы ведь должны были убить тебя. Все вместе. Я бы щелкнула пальцами, и твоя древняя душа испарилась бы, - весь металл сейчас подчинялся ей, а не Магнето, весь металл стелился под ноги к Джин, и она поднималась, все выше и выше, зная, что ее все равно слышат, - Но ты бы не умер. Тебя невозможно убить, потому что за твоей спиной всегда стоят четыре Всадника, связанные с тобой, верно? Вот почему им не удается пережить своего хозяина. Ты переправляешь боль в них, а сам прячешься. Как трус. - Ты ничего не знаешь, девчонка. Ты... - В этот раз все должно было быть по-другому. Ты сам знал это. Ты слишком стар, чтобы не почувствовать это. Понял, как тебя используют? - ...кто ты? - Я пламя, - шепнула Джин, и теперь ей уже не нужен был металл и камень, чтобы продолжать путь наверх, - Я та, кто должен бы уничтожить тебя, а ты бы отдал часть своей боли Магнето, такую огромную, что он бы умер мгновенно...если бы только Чарльз не взял ее на себя. Всю. До капли. Иначе бы не получилось. - Джин, вернись ко мне. Прошу. Она шла вверх, как звезда на вручение награды, только Джин не была звездой. - Но если бы он не смог? Испугался такой боли, отказался от Эрика? - Что ты такое?! - Мы все решили, что лучше отдать жизнь, чем проверить. Джин не была звездой. Джин была Фениксом. - Они хотели укротить нас болью, но только сделали сильнее. А ее дорога - путем на эшафот. - И теперь ни для кого из нас боли нет. Слышишь, Чарльз? Боли БОЛЬШЕ НЕТ. - Джин!!! Она шагнула вниз, зная, что крылья не удержат ее. Чарльз услышал крик. А потом была только темнота. И пустота.