Шесть минут

Минуты. Минута — часть времени, верно? Мы отсчитываем минуты до какого-то счастливого события, или отсчитываем минуты со времени смерти. Время — вещь странная, необъяснимая. Все в нашем мире построено по законам времени. Время — деньги. Время — жизнь. Время — смерть. Время — люди. Что было бы без времени? Мы бы существовали? И, если да, — то как? Как же жить без времени? Была бы дисциплина у людей? Стоит ли говорить о пунктуальности, если времени нет? Скорее всего, это понятие бы исчезло. Как и многое в нашем мире. Шесть минут. — Зачем? — мужчина устало протер лицо. — Я сижу здесь уже вторую ночь и не могу понять элементарных вещей. Я же комиссар, чёрт возьми! Я должен найти ответы на свои же вопросы! — мужчина кинул опустошенный стакан в стену и тихо опустился на стул, смотря, как он разбивается. — Хорошо. Надо просто разобрать все по порядку. Девушка, девятнадцать лет. Ещё совсем молоденькая… На ней были вещи из отличного кроя и ткани. Дорогое пальто; чёрные, кожаные сапоги; шелковый, белый шарф. Это редкость в наше время. Получается, она из обеспеченной семьи. Так зачем ей красть шесть золотых монет? И зачем ждать поезд? Семья — это самое прекрасное, что может быть в нашей жизни. Семья поможет, поддержит, успокоит. Семья — это самое близкое, что у тебя есть. Отец, мать, брат, сестра. Но для некоторых семья — пустой звук. Не все семьи сплочённые, дружные. Нередко между родственниками возникает недопонимание и холодность в отношениях. И этому есть место быть. Семьи бывают разные: обеспеченные, малообеспеченные, счастливые и полные горя. И люди в этих семьях разные. Вы когда-нибудь представляли, как живут дети в неполных семьях? В малообеспеченных? В семьях, где вас унижают и не считают за человека, не считаясь с вашими желаниями и интересами? О, полагаю, что большинству из вас это знакомо. Так почему же вы ещё живете с ними? Может, стоит убежать? Вы же губите себя в этой среде, а вы ещё так молоды.

***

— Мы не нашли его тела, Сэр! — Как это? Оно не могло далеко уплыть. Ищите лучше. Надо будет, — проплывете всю реку, это ясно? — Да, сэр! Глубина всегда манила своей темнотой, опасностью, красотой. Хотелось добраться до самого дна, дотронуться до него рукой, пощупать песок, ощутить водоросли. И даже увидеть рыб. Вода — это основополагающее нашей жизни. Не было бы воды — не было бы нас. Вода располагает к себе, особенно, когда переливается бликами на свету. Но прозрачные водоемы — редкость. Из-за сложившейся экологической ситуации, особенностей географического положения, не все озёра, моря и реки могут быть чистыми и прозрачными. Но это и неважно в наше время. При желании купаться можно и в грязи, не так ли? — Он бежал через весь лес и потом скинулся с обрыва, так? — Так. — Он бежал босиком, так? — Так. — Кто свидетель? — Никто. — То есть? — мужчина почесал затылок. — Как это никто, идиоты? Тогда, кто нас вызвал? Кто вам все это рассказал? — Старик. — Старик? И где он? — Его нет. Он ушёл. — Что? Вы меня за идиота держите?! — он схватил служащего за воротник. — Издеваться вздумали?! — Ни в коем случае, сэр! Это правда, правда! Богом клянусь! — мужчина отпустил его; парень откашлялся. — Пришел невысокий старик и сказал, что живёт в лесу, около этого обрыва, и, когда в огороде копался, увидел мальчишку. Говорит, что бежал быстро, не оглядываясь, и босым. Без обуви был, представляете? По лесу бежал, да без обуви! Недолго мальчик бежал, потом взял да сбросился с обрыва. Просто взял и прыгнул. Так старик нас сразу и вызвал. А потом взял, да исчез. Я одну группу послал реку всю исследовать, а вторую — деда искать. Но и там, и там, — безуспешно. Ужасно странно, правда?.. — Безуспешно… — прошептал мужчина, будто пробуя слово на вкус. — Мы знаем слишком мало. Даже личность его установить не можем. У нас были ещё такие случаи? — Чтобы люди скидывались с этого обрыва? Был случай. Двадцать три года назад. Тридцатилетний мужчина скинулся с обрыва. Тело нашли рыбаки. Ну, тогда это записали в самоубийства. — А более подробно? — Я точно не знаю, поэтому попрошу поднять архивы, сэр. — Хорошо. Работайте, — он подошёл к обрыву и посмотрел вниз, — босым был… Вот же дурак.

***