Варган

Киборг аккуратно сложил второй пододеяльник и понес стопку выглаженного белья наверх. Запах чистого белья сразу из-под гладильного пресса ему нравился. Очень мирный запах. Запах гражданской жизни. Сначала киборг убрал в шкаф свое постельное белье. Потом понес к Глафире Артемовне ее стопочку. Хозяйка сидела в кабинете, но разрешение входить в ее спальню, чтобы убрать белье, у киборга было. Он разложил серый комплект и синие полотенца по местам, оглядел комнату. Ничего интересного в ней не было. Все баночки и тюбики у зеркала киборг уже изучил, содержимое комода и шкафа — тоже. В первый раз он немного удивился обилию секс-игрушек — что это такое, он выяснил потом, в инфранете. У хозяйки в доступе был целый киборг нужного пола, и чтобы поставить на него дополнительные опции от Irien’а, даже в офис DEX-компани не надо было ездить, все программы лежали на сайте компании и стоили недорого. Но секса с киборгом Глафира Артемовна, видимо, не хотела, и обходилась подручными средствами. Еще она не пользовалась декоративной косметикой, раз в неделю ездила на маникюр в город и раз в неделю сама себе брила голову. Оказывается, волосы у нее все-таки росли. Киборг вышел из спальни и задумался, чем бы ему заняться. Можно было бы пойти и съесть что-нибудь вкусное — но есть ему не хотелось. Вполне можно подождать до ужина. В этом доме киборг успел забыть, что такое быть голодным. Сначала, когда он только получил разрешение есть что угодно и когда угодно, он наедался впрок. Весь его опыт говорил о том, что достаточного количества еды в постоянном доступе просто не бывает. Оказалось, бывает. Оказалось, можно объесться даже вишневым вареньем. А еще можно нормально высыпаться, и просыпаться не от приказа, а просто так. И мыться можно так долго, как хочется. Все это был очень непривычный опыт. — Миша, ты где? — выглянула из кабинета хозяйка. — Я здесь, Глафира Артемовна. — Будем сегодня елку наряжать, — сообщила она. — Вчера снег выпал, новый год скоро, так что пора. Посмотри на чердаке, там в каком-то углу должна быть коробка со снежинками, спусти ее вниз. Киборг нашел на чердаке здоровенный пластиковый короб в выдавленных снежинках, очень легкий для такого объема. В коробе лежали яркие блестящие шары, длинный шнур с лампочками и большая переливающаяся звезда. — Оденься потеплее, — велела Глафира Артемовна, — и достань из сарая большую стремянку, ну, ту, что три с половиной метра. И пойдем в сад. Елка там. Елку, да и любое другое дерево, киборг не наряжал ни разу в жизни. На его памяти, люди праздновали новый год просто большим количеством алкоголя и еды. Но это было до того, как началась его гражданская жизнь. Тут, наверное, и новый год празднуют как-то иначе. — Ставь стремянку возле елки, — скомандовала хозяйка. — Это вон то синее дерево с колючками. Прежде всего надо закрепить гирлянду, на основных ветках и поближе к стволу. От верхушки вниз. Киборг долго возился с гирляндой. Елка кололась и пачкалась смолой, лежащий на ветках снег таял на руках, а перчатки мешали. Пока он укреплял гирлянду, Глафира Артемовна перебирала шары. Потом она включила лампочки на пробу и довольно кивнула, глядя, как они мигают то белым, то синим. — Отлично, Миша, ты молодец. Теперь надо елку украсить. Сначала звезда, насаживай ее на верхушку, только аккуратно, не повреди почки. И постарайся поровнее. Крепеж у звезды был такой, что почки она повредить никак не могла. Киборг, держась за стремянку, пристроил звезду на верхушке елки. А потом под руководством хозяйки принялся развешивать шары, сначала самые крупные — на основные ветки, потом те, что поменьше — на более тонкие. Шаров было очень много, елка — густая и разлапистая. Киборг видел свое искаженное отражение в шарах, вдыхал хвойный запах. Смысла этого праздника он не понимал, но люди то и дело находили повод что-то отпраздновать. Приглянулась им и смена даты. — Ну вот и все, — улыбнулась Глафира Артемовна, когда ящик с шарами опустел. — Красиво, правда? — Да, Глафира Артемовна, — ответил киборг, повинуясь программе. Сам он ничего особенного в дереве, увешанном шарами, не видел. Картина была приятной и совершенно бессмысленной, но не более того. Впрочем, люди часто находили повод испытать эмоции в очень странных и нелогичных вещах. Видимо, наряженная к новому году елка была одной из таких вещей. — Завтра поедем к Энн, — сообщила хозяйка. — Сначала в салон, а потом к Энн. Мне пора узоры обновлять. К Энн так к Энн. Киборгу было все равно, к какой из хозяйских подруг ездить. Все они были одинаково равнодушны к нему и радовались Глафире Артемовне. Вреда не причиняли, жили в безопасных местах с безопасными детьми или партнерами. Даже киборгов никто, кроме Верховецкой, не держал. Правда, у Энн Беккер, кроме двоих детей-подростков, жила еще и собака, но она была намного меньше Варгана и киборгом тоже не интересовалась. А детей киборг с самого первого раза отпугнул, отказавшись выполнять их приказы. Станнер, впрочем, все равно следовало взять. Выполняя обязанности телохранителя совершенно безоружным, киборг чувствовал себя слишком уязвимым. Если нападающих будет больше четырех, он не справится со всеми и хозяйка пострадает. Программа бы такого не позволила, да и сам киборг подобного расклада не хотел. Глафира Артемовна купила ему станнер сразу после первой поездки к Верховецкой. Они пробыли в гостях три с половиной часа, а потом хозяйка вместе с киборгом отправилась в оружейный магазин. Станнер не требовал разрешения на ношение. Глафира Артемовна вроде бы совершенно не разбиралась в оружии, но несмотря на уговоры продавца, купила не ту модель, которую он ей настойчиво рекомендовал, а другую, ту, что киборгу глянулась куда больше. И кобуру к ней. И сменные батареи. Не бластер, не плазмомет, не винтовка, но все же годится. Тут не воюют, в конце концов. Правда, от нападения киборга станнер не защитит, но с «шестеркой» киборг, находящийся в отличной форме, надеялся справиться, а «семерки» пока есть только в армии на отдаленных планетах. Хватит и станнера. С неба сыпался мелкий снежок. Киборг убрал стремянку обратно в сарай, отнес короб на чердак. Интересно, хозяйка сегодня прикажет ему готовить самому или покажет какое-нибудь новое блюдо? Показала. Сегодня Глафира Артемовна была непривычно общительна, и киборг как собеседник ее вполне устраивал. Она рассказала про то, откуда началась традиция новогоднего дерева. Подробности киборга впечатлили. Шары, оказывается, символизировали внутренние органы, а гирлянда — кишечник. Сам факт человеческих жертвоприношений киборга не удивил, а вот то, что в древности этот праздник был привязан не к календарной дате, а к астрономическому явлению на планете Земля — озадачил. Новый Бобруйск, хоть и был после терраформирования очень похож на Землю, ею не являлся, и то, что полный оборот вокруг местного солнца планета делала почти за то же время, что и Земля, тянуло скорее на совпадение из разряда невероятных. С другой стороны, люди стремились жить на планетах земного типа. Сутки в двадцать четыре часа, разделенный на месяцы год являлись для них комфортными. Киборг знал, что на каждой населенной людьми планете, кроме общегалактического земного календаря, используют еще и местный. Например, на том же Новом Бобруйске по галактическому календарю был апрель. Но новый год здесь праздновали все равно по местному. — Миша, — Глафира Артемовна добавила в рассольник рис, — я займусь мясом на второе, а ты, пожалуйста, приготовь пирог. — Какой, Глафира Артемовна? — Луково-сметанный, помнишь, мы его делали дней десять назад. — Да, Глафира Артемовна. Луково-сметанный пирог киборгу понравился, хотя и не был сладким. Почти не был — термически обработанный репчатый лук содержал достаточно сахара и переставал быть едким. Хозяйка сладких пирогов не ела, но пекла постоянно — специально для киборга. У Глафиры Артемовны было одно очень странное, на взгляд киборга, свойство — она не лгала. Бывала грустной, бывала веселой, чаще всего бывала ровно-доброжелательной, почти никогда не злилась, но не лгала. Искренность в ее словах всегда превышала девяносто пять процентов. Ее подруги лгали, кто больше, кто меньше, лгали их дети и партнеры, лгали продавцы в магазинах, лгали почти все люди, с которыми киборг сталкивался прежде. Бывший хозяин лгал почти постоянно, изображая эмоции, которых не испытывал, и произнося слова, в которые не верил. К этому киборг давно привык, как и к тому, что даже если люди искренни, они могут так же искренне делать то, от чего открещивались раньше. Глафира Артемовна была честна и последовательна. Это настораживало и заставляло искать подвох. Его не находилось, но киборг был убежден, что подвох обязательно будет. Потому что люди лгут всегда. Ожидание держало его в напряжении. Чем больше проходило спокойных мирных дней, тем сильнее киборг ожидал, что однажды это спокойствие взорвется — и все станет так, как было всю его жизнь. Киборг привык к тому, что люди отдают нечеткие приказы. Научился оборачивать эти приказы себе на пользу или хотя бы развлекаться, выполняя ровно то, что приказал человек, а вовсе не то, что он на самом деле имел в виду. Но у этой хозяйки такой возможности просто не выпадало. Ее приказы были четкими и конкретными. Она не предполагала, что киборг должен сам догадаться, чего она от него ждет — она просто знала, что киборги не умеют догадываться. Она знала, что киборги не понимают, не должны понимать, двусмысленностей и недомолвок. Поэтому с нею было и просто, и сложно одновременно. Просто — потому что киборгу не приходилось выворачивать мозги, пытаясь понять, чего от него хотят. Сложно — потому что он лишился любимой игры, единственной прежде доступной. Правда, у него хватало других развлечений. Готовить еду ему понравилось. Было легко испортить какое-нибудь блюдо, сыпанув в него лишней соли или перца и сославшись на непроизвольный мышечный спазм. Легко — и не имело смысла: киборг ел за одним столом с хозяйкой ту же еду, что и она. У него была любимая навигационная программа. Был свободный доступ в инфранет. Был Варган, который относился к киборгу почти так же, как к своей хозяйке: так же приходил к нему и поставлял голову, чтобы киборг его погладил, так же устраивался рядом, положив длинную морду на локоть, так же слушался на прогулках и в доме, так же выпрашивал кусочки, когда Глафира Артемовна и киборг ели. Кусочков псу было давать нельзя, но очень хотелось, и иногда киборг тайком от хозяйки угощал Варгана яблоком или сырой картошкой. К празднованию нового года Глафира Артемовна готовилась. Закупала продукты, каких не покупала обычно, приобретала разные странные вещи для подруг. В инфранете писали о том, что новый год — праздник для семьи, и киборг ожидал, что хозяйка будет праздновать его с подругами или навестит родственников. Должны же у нее быть родственники, пусть даже инфранету о них неизвестно. Или, возможно, она сама кого-нибудь пригласит. Но никого приглашать хозяйка не стала. Просто приготовила какой-то необычный салат и запекла фаршированную утку. Сделала торт со свежими фруктами. И поставила охлаждаться в холодильник бутылку игристого вина. Последнее заставило киборга напрячься. Он по опыту знал, что после приема алкоголя люди становятся агрессивны и хотят развлечений. И привык, что развлекаются они обычно с киборгами. Способы разнились, но ни один из них не был приятным. Как поведет себя пьяная Глафира Артемовна, киборг даже и не предполагал. Повела она себя странно. После ужина включила гирлянду на елке и долго смотрела в окно на переливающееся огнями дерево. Потом позвала киборга в гостиную — она часто звала его туда по вечерам. Устроилась в кресле, включила фильм — странный, детский, про зверюшек-детективов, которые два часа экранного времени искали украденных из зоопарка колпиц. Пила игристое вино, которое киборг ей подливал. Несколько капель попало ему на руку, он слизнул на пробу, но вкус ему не понравился — слишком кисло. Зато содержание алкоголя оказалось низким. Фильм про зверюшек закончился. До полуночи осталось полчаса. Вина в бутылке — половина. Поведение хозяйки не изменилось вообще, она только чаще обычного смеялась над фильмом и чесала за ушами Варгана, который пристроился рядом. — Традиции надо соблюдать, — сказала она внезапно. — Правда, Миша? — Да, Глафира Артемовна. — Ну раз и ты согласен… — Глафира Артемовна пролистала список файлов. — Старье старинное, наивное как я не знаю что, но люблю до жути. Всегда любила. Налей мне еще, пожалуйста. Киборг налил и приготовился смотреть «старинное наивное старье». Он уже привык к такому времяпрепровождению — фильмы и мультики хозяйка смотрела часто, а он сидел рядом. Правда, обычно она еще и вязала на спицах, но сегодня спицы и клубок смирно лежали в пластиковой корзинке. Фильм оказался странным. Там были непонятные мутанты, были люди, похожие на киборгов — DEX’ов и крылатых Irien’ов. Но это были люди. Или кто-то похожий на людей. В фильме их называли ангелами и демонами, киборг не знал, что это значит, а спросить у Глафиры Артемовны не мог. Там был черноволосый мужчина со странной пластикой, который очень много курил, и человек, которого съели мухи. Люди со светящимися, как у киборгов в режиме ночного видения, глазами, боялись воды, в которую окунули крест и пробормотали над ней слова на неизвестном киборгу языке. Черноволосый мужчина поставил ноги прямо в ботинках в таз с водой и провалился в очень странное место, в котором длился и длился момент сразу после ядерного взрыва. А потом другой человек, лысый, в белом костюме, выдернул у черноволосого из груди какую-то черную жижу. Там было странное существо, слепленное из насекомых и крабов. От одного из красноглазых осталось только рассыпающееся пеплом лицо. Под конец крылатая женщина, рыжая, лишилась крыльев. Непонятно, но захватывающе. — Начало двадцать первого века, — сказала Глафира Артемовна, когда по экрану побежали титры. — Христианская мистика и все такое. Надо будет все комиксы перечитать. И сериал пересмотреть, пожалуй. Вино в бутылке закончилось, но Глафира Артемовна вела себя как обычно, только жесты стали более свободными и ярче блестели глаза. — Ну вот, полночь миновала и пора вручать подарки. Она поднялась, потянулась, достала из комода, в котором хранились клубки и мотки ниток, плоский пакет из яркой бумаги. Пакет она вручила киборгу. — С новым годом, Миша. Можешь открыть. Это тебе. Киборг аккуратно вскрыл пакет. В нем был свитер. Полосатый, черно-сине-белый: широкие черные и синие полосы были разделены тонкими белыми. Он видел, как хозяйка вязала этот свитер. Он помнил, как она снимала с него мерки, когда он только выздоровел. Но он никак не мог осознать, что она связала свитер для него. Ему в подарок к новому году. Как человеку. — Спасибо, Глафира Артемовна, — сказал киборг, старательно контролируя голос. — Я могу его надеть? — Конечно, Миша. Киборг снял толстовку и натянул свитер. Теплый. Мягкий. Вес — ровно килограмм. Свитер укрывал верхнюю треть бедер, плотно обхватывал запястья. У него был высокий воротник, который надо было завернуть. В нем было очень тепло и как-то по-особенному приятно. Но горло отчего-то внезапно сжало спазмом. Киборг несколько раз сглотнул, чтобы расслабить мышцы. — Носи на здоровье, — улыбнулась Глафира Артемовна. Киборг кивнул — программа имитации личности позволяла. Ему внезапно остро захотелось остаться одному. — Иди к себе, — разрешила хозяйка. — Не забудь завтра доесть торт, салат и утку. И погуляй с Варганом. Я долго буду спать. — Спокойной ночи, Глафира Артемовна, — ровным голосом сказал киборг и ушел. В своей комнате он встал у окна и долго смотрел на свое отражение в оконном стекле. А потом выключил свет, сел на подоконник и принялся глядеть на елку. Огоньки отражались в шарах, и это действительно было очень красиво.