Варган

Этот день не выделялся ничем особенным. С ночи шел снег, окутывая дом тишиной, и проснувшись, киборг некоторое время смотрел в окно, на густо падающие хлопья. Потом он пошел в ванную — чистил зубы, принимал душ. Подумал, что вечером пора будет вымыть волосы. Подстриг ногти, оделся в чистое и пошел на кухню готовить завтрак — что-нибудь простое, что велит Глафира Артемовна. Кашу, или яичницу, или омлет. Больше всего киборгу нравилась яичница с помидорами и сыром, но каша с вареньем тоже была вкусной. Однако когда он вошел на кухню, там уже пахло едой. Глафира Артемовна стояла у плиты, а на столе лежала вытянутая плоская коробка в синей в звездочках бумаге. — Доброе утро, Миша, — сказала хозяйка. Глянула на сковороду и подошла к столу. Взяла коробку и протянула ее киборгу. — С днем рождения. Сегодня тебе исполнилось восемь лет. Это очень солидный возраст для DEX-6, и мы его отпразднуем. Киборг не понял сначала. Он знал, что прожил очень долго. Средняя продолжительность жизни DEX-6 составляла полтора года, причем год в этих полутора накручивался за счет тех киборгов, которых покупали гражданские. Армейские киборги в большинстве своем с трудом дотягивали до шести месяцев. Киборгу сначала просто везло, а потом он научился выживать, невзирая на опасные и глупые приказы. Но праздновать день рождения киборга? Это было очень странно. День рождения флайера Глафира Артемовна не праздновала точно — киборг знал дату производства машины и знал, что десять дней назад ей исполнилось ровно шесть лет. — Разворачивай подарок, — сказала Глафира Артемовна. — Это тебе. Киборг разорвал бумагу, открыл коробку. В ней лежал десантный тесак в ножнах и брусок для него. Похожий нож был у киборга в армии, но этот оказался лучше. Он отлично ложился в руку, заводская заточка, хоть и требовала доводки, была очень неплохой. Идеальное оружие для ближнего боя. — Спасибо, Глафира Артемовна, — сказал киборг. Он и правда испытывал благодарность. До сих пор он об этом не думал, но ножа ему не хватало. Не хватало все два года на корабле, не хватало здесь, потому что в первые пять лет своей жизни киборг просто не помнил себя без ножа. И теперь у него снова есть нож. — Садись за стол, — сказала хозяйка и начала накладывать еду на тарелки. — Поскольку день рождения — это праздник, на сегодня ты свободен от всех дел. Я сама погуляю с Варганом и сама приготовлю еду. Сделаю для тебя торт. А ты отдыхай. Киборг кивнул. Но сказал: — Снег глубокий. Вам будет тяжело. — Переживу, — отмахнулась Глафира Артемовна. — Когда Даша болела, я тоже ходила с Варганом сама. Киборгу было интересно, как смогла простудиться Mary. Менее крепкие, чем DEX, Mary были все же намного выносливее людей. Но Mary простудилась, и Глафира Артемовна ее лечила. Как и его. Обычно киборгов не лечили — они не болели. Если поломка была серьезной — сдавали в сервис-центр. Если нет, могли позволить отлежаться. Если повреждения были критичными, система сообщала о том, что неисправного киборга целесообразно отключить. О том, чтобы кто-то сам лечил своих киборгов, он не слышал прежде ни разу. Киборгов и ценили-то за то, что они могут выполнять приказы практически в любом состоянии. Хватало бы энергии процессору и имплантам. Когда завтрак закончился, Глафира Артемовна отправила киборга в его комнату: — Ты иди, Миша. Я тут сама справлюсь. Киборг забрал подарок и ушел. Целый день отдыха сам по себе был подарком. Был бы. Там, в прежней жизни. Потому что здесь киборг почти не расходовал энергию. Дел было мало, и были они легкими. Самое ненавистное бытовое занятие — уборку полов — здесь выполняли юркие плоские роботы. Самыми трудоемкими делами были выгул собаки и смена постельного белья. Самым неприятным — прочистка канализационных отстойников после мытья Варгана и после того как у Глафиры Артемовны высыпалась в раковину, забив сток, банка пшеничной муки. Все это и близко не стояло с двухсоткилометровыми марш-бросками по населенным враждебной живностью болотистым джунглям и с необходимостью развлекать перевозимых на корабле наемников. Пожалуй, человек бы мог сказать, что жить в этом доме скучно. Киборг скуку ценил. В его жизни она до сих пор случалась слишком редко. Весь день он правил лезвие нового ножа, прервавшись только для обеда, десертом к которому был большой торт со свежими ягодами, и для ужина. Когда вечером в комнату киборга зашел Варган, киборг снял волосок с его шкуры и аккуратно положил поперек лезвия. Отточенная сталь рассекла шерстинку пополам. Киборг погладил Варгана, подставлявшегося под руку. Отличное качество. Выходить с таким ножом против «семерки» киборг бы не стал, но зато безоружные «шестерки» стали абсолютно не страшны. Жизнь была хороша. Лучше ее могла бы сделать только горячая ванна, но кроме того единственного раза Глафира Артемовна больше не приказывала киборгу принять ванну. Попросить он не мог, а из дома хозяйка без него не выходила. Пожалуй, за все время сегодня киборг остался в доме один впервые — когда Глафира Артемовна выходила с собакой. Можно было бы использовать это время, но он сообразил слишком поздно. Теперь придется ждать до следующего дня рождения — если он до него доживет. ...Из горла рвались крики, и киборг больше не мог их сдерживать. Он кричал, вкладывая в крик и боль, и ярость, и обиду. Приказ запрещал шевелиться, голос хозяина за спиной приводил в ужас, а шипение включившейся плазменной горелки заставило запаниковать. Сейчас все повторится! Сейчас плазма опять оближет свежие незакрывшиеся раны, а он ничего не сможет сделать! Кто-то окликнул киборга, стало темно, над ним высилась человеческая фигура, и киборг отчаянным движением схватил человека за горло и сжал пальцы, чтобы прекратить эту пытку, чтобы все наконец закончилось!.. Отчаянно залаял Варган, и киборг разжал пальцы. Он был в своей комнате, в своей кровати, у него ничего не болело, и перед ним, растерянно прижав ладонь к шее, стоял не его бывший хозяин, а Глафира Артемовна, который киборг только что чуть не вырвал гортань. Киборга прошиб холодный пот. Он прижался спиной к стене, зная, что никак не сможет защититься от слова, которое сейчас будет произнесено. Хозяйка в шоке, ей, наверное, больно говорить, но сейчас она очнется и скажет… Глафира Артемовна сделала несколько глубоких вдохов. Киборг чуял по запаху, как у нее подскочил уровень адреналина. Варган продолжал лаять, и Глафира Артемовна хрипло прикрикнула на него: — Варган, тихо! Место! Варган что-то прорычал и лег на пол. Уходить на место он не торопился. Киборг попытался по голосу хозяйки определить степень повреждений. Ничего опасного, но синяки будут держаться долго. Сейчас она прикажет, и он умрет. Просто прекратит существовать. Это было страшно. Пока Глафира Артемовна стояла, то и дело трогая себя за шею, киборг успел прокрутить в голове все возможные варианты. Если сейчас оттолкнуть ее, выскочить из дома, то можно будет укрыться в лесу, пока его не найдут. Или вырубить хозяйку, одеться, взять флайер и скрыться в городе. Но тогда его тоже будут искать и найдут. Не будут искать какое-то время, если он убьет хозяйку, но вот как раз этого делать не хотелось. Неразумно, нелогично, но не хотелось — и все. Глафира Артемовна тяжело опустилась на край кровати и попросила: — Миша, обними меня, пожалуйста. Растерянный киборг послушался. Он чувствовал, как часто стучит сердце хозяйки, как она дрожит, как медленно, со всхлипами, дышит. Глафира Артемовна погладила его по руке и тихо произнесла: — Ты меня сильно напугал, Миша. Не надо так больше. — Я не буду, — выдавил киборг. — Вам очень больно? — Бывало хуже, — качнула головой она. Отросшие волосы на раскрашенной голове немного кололи киборгу щеку. — Тебе кошмар приснился? — спросила Глафира Артемовна. — Меня Варган разбудил. Ты кричал во сне, Варган забеспокоился и пришел. Я пошла посмотреть, а ты мечешься, стонешь, кричишь. Я тебя окликнула, а… — она не договорила. — Простите, Глафира Артемовна. Я не хотел… вас. — Я знаю, Миша, — она снова погладила его по руке. — Что тебе приснилось-то? Можно было промолчать, но киборг вздохнул и сказал: — Бывший хозяин. Как он снова режет меня, потом включает горелку и говорит, что вот теперь-то я точно согреюсь. — Он тебя после этого на продажу выставил? — На другой день. Как только протрезвел. Я, кажется, как-то себя выдал. Он испугался. Сидеть вот так, обнимая Глафиру Артемовну, в темноте, под тихое дыхание Варгана, было уютно. — Почему вы не приказали мне умереть? — Повода не было, Миша, — ответила Глафира Артемовна. — Я чуть не убил вас. — Не убил же. Это просто несчастный случай, Миша. Неудачное стечение обстоятельств. А как случилось, что ты так сильно простудился? — Хозяин приказал мне идти в рефрижератор. Оставил там. На четырнадцать часов тридцать две минуты. — Сколько там было, минус восемнадцать? — Минус двадцать три градуса по Цельсию. — Чудо, что ты до смерти не замерз. Он пьян был, что ли? — Да. Потом он приказал меня выпустить. Система сообщила о переохлаждении и о необходимости лечения. Он разозлился и порезал мне спину. Потом прижег. Комбинезон был грязный. Началось воспаление. — Сволочь он, — сказала Глафира Артемовна. — Мерзкая бессердечная сволочь. С одной пневмонией ты бы справился, я думаю. Или с одними порезами. В сочетании… — она покачала головой. — Ничего, Миша. Теперь все будет хорошо. Ты в безопасности. В безопасность киборг не верил. Он даже не верил в то, что все еще жив. Глафира Артемовна еще немного повернулась и положила голову киборгу на плечо. — Хорошо, что Варган залаял, — сказала она. — Вы знали? — неожиданно для себя спросил киборг. — Что я сорванный? — Догадывалась, — призналась Глафира Артемовна. — Ты уколы делать умеешь? — Нет. — Ну сама сделаю. Надо будет стимулятор регенерации вколоть, не то светить мне синяками на шее недели две, а двадцатого я на головидении выступаю. Ты, Миша, ощущаешься не так, как другие киборги, понимаешь? Варган на тебя реагирует как на человека, на Дашу он так не реагировал никогда. Фон от тебя другой. Задумываешься ты порой совершенно по-человечески. Лицо ты держишь, как правильный киборг, а что ты больше, чем машина, все равно чувствуется. — Вы сдадите меня в DEX-компани? — Вот еще! — возмутилась Глафира Артемовна. — Они и так бог знает сколько таких же, как ты, под нож пустили. — В мусоросжигатель, — поправил Миша. — Бракованных киборгов отправляют в мусоросжигатель. — Нет, Миша. Никакого мусоросжигателя и никакой DEX-компани. Не люблю я их, а сейчас еще сильнее не люблю. Глафира Артемовна говорила правду. И про мусоросжигатель, и про DEX-компани. Миша почувствовал, как его отпускает напряжение, как расслабляются плечи. — Пойдем, я тебе какао сделаю, — предложила Глафира Артемовна. — Верное средство от кошмаров. В кухне она сначала налила какао Мише, а потом сделала себе, только вместо сахара плеснула туда сливочного ликера. Миша настороженно смотрел на бутылку. Он помнил, что алкоголь на поведение Глафиры Артемовны почти не влиял, но сейчас все было не как всегда. Она тем временем отпила глоток, поморщилась. — Больно все-таки. Ты не бойся, Миша, я допьяна не допиваюсь, а если допиваюсь, то в худшем случае песни пою. Но обычно просто засыпаю. — Я привык, что пьяные люди развлекаются. С киборгами, — сказал Миша, глядя в свою чашку. — Понимаю, — кивнула Глафира Артемовна. — Только дело вот в чем, Миша: алкоголь просто вытаскивает наружу все, что человек в себе прячет. Кто прячет блядство — будет блядовать, кто прячет неуверенность — будет ко всем цепляться с вопросом «Ты меня уважаешь?», кто прячет садизм — будет издеваться над беззащитным. Дело не в алкоголе, а в человеке, понимаешь? — Люди ведут себя одинаково, — сказал Миша. — Драться с киборгом, когда у него отключены импланты. Поставить прошивку от Irien’а и заниматься с киборгом сексом. Ставить эксперименты, как мой последний хозяин. Он брал инструкцию и проверял все пункты. Как быстро заживают порезы. Как быстро заживают ожоги от бластера. От плазмы. От кислоты. Как быстро заживают следы обморожения. Прочность костей. Прочность суставов. Скорость регенерации легочной ткани после вакуумной болезни. Сколько киборг продержится без доступа воздуха. Как скоро упадет производительность, если киборга не кормить. — Сволочь он, Миша, — Глафира Артемовна покачала головой. — Среди людей сволочей много, но не все же. — Вы — нет. Но вы женщина. Мужчины — большинство. Глафира Артемовна облизала губы. — Ты ведь армейский, верно? Миша кивнул. — Шесть лет в армии. Потом меня списали. Новый хозяин тоже работал на армию. Еще возил рабов. Он много пил. Часто развлекался. Или приказывал развлекать наемников. Год десять месяцев. — Что так, что так хреново, — заключила Глафира Артемовна. — Понимаешь, Миша, у тебя выборка специфическая. Сейчас ведь кто в армию идет, если не после офицерского училища? Отморозки всякие, которые на гражданке ужиться с людьми не могут, и на терапию агрессии идти не могут или не хотят. Таким две дороги — в организованную преступность или в армию. Преступность на Новом Бобруйске есть, как без этого, но не бог весть какая. У нас полиция хорошая. Так что остается армия. По идейным соображениям туда мало кто идет. За деньгами… там не самые большие деньги, только что пенсию дают в сорок пять. Но до нее дожить еще надо. Глафира Артемовна все еще нервничала, это Миша видел. И видел, что это просто отходняк. Кто-то в отходняке напивался, кто-то матерился, кто-то рыдал, кто-то занимался сексом с киборгами, а она вот разговаривала. И говорила интересные вещи. — Значит, в армию идут просто плохие люди? — спросил Миша. — В общем, не самые хорошие. А уж в наемники и подавно. — Я понял, — сказал Миша и убрал опустевшие чашки в посудомоечную машину. Часы над плитой показывали два часа тридцать четыре минуты. Глубокая ночь. — Что вы будете делать дальше? — спросил Миша. Он уже понял, что убивать его Глафира Артемовна не будет. Но это еще не значит, что поутру, успокоившись и обдумав ситуацию, она не вызовет DEX-компани. Сорванный киборг опасен. Миша это сам только что ей продемонстрировал. — Дальше, Миша, мы спать пойдем, — сказала Глафира Артемовна. — Ночь на дворе. А думать будем завтра и вместе. Хорошо? И ляжешь ты сейчас со мной. Потому что меня еще трясет, а ты живой и теплый. Мишу бы самого сейчас трясло, если бы не импланты. — Так что сходи за своим одеялом и приходи ко мне, — велела Глафира Артемовна. — Все-таки зря я не стала оборудовать теплый пол. Ноги совсем замерзли. И она ушла — в синей пижаме с голубыми узорами, маленькая, полная, босая. С наливающимся синяком на короткой шее. В хозяйской кровати поместились бы не только Глафира Артемовна и Миша, но и Варган. Однако пса оставили за дверью. Глафира Артемовна зачем-то зажгла свечу на столике возле зеркала, поделилась с Мишей второй подушкой, свернулась под одеялом, зевнула и сказала: — Надо будет подумать, как тебя от кошмаров будить. — Достаточно окликнуть от двери, — сообщил Миша. — Вы слишком близко подошли. — Больше не буду, — пообещала Глафира Артемовна, взяла Мишу за руку и закрыла глаза. Ладонь у нее была теплой и мягкой. Некоторое время Миша лежал совершенно неподвижно, потом немного переменил позу. Дыхание Глафиры Артемовны изменилось — она и вправду уснула. А вот к Мише сон не шел. Он чувствовал кончиками пальцев, как размеренно бьется пульс у нее в запястье и жалел, что не спросил, отчего она никак не дала понять, что знает о сорванности своего киборга. А еще — о том, подарила бы она Дашу подруге, если бы та была сорванной? Впрочем, информации о сорванных Mary Мише ни разу не попадалось. Как и об Irien’ах. Похоже, «повезло» только DEX-6, и то не всем: Миша перевидал множество одномодельников, но таких, как он сам, не встречал. Или они слишком хорошо маскировались. В конце концов, в отсутствие человеческого присмотра у киборгов было не так много возможностей общаться между собой. Системные сообщения не предоставляли особого простора для диалога. Хотя Миша пытался. Глафира Артемовна шевельнула пальцами, что-то неразборчиво пробормотала во сне. Миша вдруг вспомнил, как она расчесывала ему волосы в первый раз. Как начинала от кончиков, придерживая пряди у корней, чтобы не дернуть, не сделать больно. Хотя что значит для боевого киборга такая смешная боль? Она всегда расчесывала Мише вымытые волосы, и всегда делала это очень бережно. Раньше он считал, что это потому, что она не хочет повредить волосы. Получается — потому, что она не хотела навредить ему? Миша лежал и вспоминал: как Глафира Артемовна обтирала ему лицо и шею влажным полотенцем, когда он болел. Как приносила воду и еду — уже вскрытые банки DEX-maxi. Как снимала мерки, чтобы вязать свитер. Как терпеливо учила готовить и делать домашние дела. Как рассказывала про Варгана и его поведение. Как объясняла, почему Варгана надо кормить не раньше чем через час после прогулки. Как учила варить кашу для собаки и готовить омлет. Как никогда не будила по утрам, даже если сама просыпалась раньше. Как запретила выходить из дома с повышенной температурой. Как подарила свитер на новый год и нож на день рождения. Как приготовила праздничный торт. Все это была забота. Как о человеке. С самого начала. Миша задумался, вела бы себя Глафира Артемовна так, если бы он оказался нормальным киборгом, но потом вспомнил, что Дашу Глафира Артемовна тоже лечила. Обычного киборга. Надо будет спросить с утра, отчего заболела Даша. Рефрижератора в этом доме просто не было.