Варган

Миша проснулся, когда только начало светать. Восемь утра, и плохих снов не снилось. Вообще никаких не снилось. Глафира Артемовна еще спала, посапывая, зарывшись лицом в подушку и укрывшись одеялом почти с головой. Из-под одеяла выглядывала только часть лица и ладонь. Миша коснулся этой ладони, горячей со сна, и бесшумно поднялся. Забрал одеяло и ушел к себе. Пусть Глафира Артемовна спит. Тяжелая была ночь. Завтракать Мише не хотелось, но он выпил чашку чая и оделся, чтобы вывести Варгана. Пес подошел к нему как ни в чем не бывало, словно не он яростно лаял на Мишу несколько часов назад. Наверное, хорошо быть собакой. Память короткая. За ночь навалило влажного снега, дул южный ветер, Варган шел медленно, проваливаясь в сугробы. Миша следил за ним и думал о том, что когда он вернется, у коттеджа хозяйки запросто может ждать флайер DEX-компани. Днем все не так, как ночью. Oна проснется, осознает, что произошло, и примет меры. Потому что сорванный киборг, которому снятся кошмары, слишком опасен и не годится ни в телохранители, ни в горничные. Миша водил Варгана по лесу, полю и льду замерзшего озера часа полтора, пока пес не повернул к дому сам. Слишком уж долгих зимних прогулок Варган не любил. Миша пошел за ним, готовый в любой момент развернуться и бежать к лесу. А потом пробираться в город. В городе много киборгов, его труднее будет отыскать. Дом стоял такой же, как обычно, и единственный сине-голубой флайер скучал под навесом. Не было ничьих следов, кроме следов Миши и Варгана, на дорожке и на крыльце. Никаких признаков DEX-компани. Просто надо расчистить крыльцо и дорожки от снега. И, пожалуй, почистить крышу. Глафира Артемовна нашлась на кухне, сонная и медленная. Она засыпала зерна в кофеварку и отчаянно зевала. — Кофе меня спасет, — заявила она. — Миша, ты чего ушел без завтрака? — Не хотелось есть. Как вы узнали? — Ты не любишь мыть посуду руками и всегда убираешь ее в посудомойку. Сейчас там только наши чашки из-под какао и твоя чайная. Чайник теплый, а плита холодная, бутербродами ты не завтракаешь, да и ножей в посудомойке нет. Я все-таки пишу хоть и детские, но детективы, Миша. — Я знаю. Я читал. Я сейчас приготовлю завтрак. — Спасибо, Миша. Что-нибудь на твой вкус, — и Глафира Артемовна снова зевнула. — Ересь мне снилась редкая. Будто меня выставили на матерный поединок с владельцем DEX-компани, и кто кого перематерит, тот и решает, что с тобой будет. Миша кривовато улыбнулся и поставил сковороду на плиту. — И что со мной будет? — спросил он. Кофеварка звякнула. Глафира Артемовна налила себе кофе, добавила в него молока и села за стол. Выпила полчашки и только тогда ответила: — Легализовать тебя как человека невозможно. Полиция, таможня, DEX-компани — тебя в любой момент могут распознать как киборга. С другой стороны, будь ты человеческим ребенком соответствующего возраста, легализовать тебя как взрослого тоже было бы невозможно. До совершеннолетия у тебя все равно был бы опекун. — Меня будет невозможно легализовать как человека и через десять лет, — отозвался Миша, нарезая красные помидоры для яичницы. — Я все равно останусь киборгом. — Все меняется, Миша, — сказала Глафира Артемовна. — Я пособираю информацию по сорванным киборгам. Как реагирует DEX-компани, что думают частные владельцы, как вообще такое получилось… Вот, кстати, не худо было бы узнать, как именно распознаются киборги, если процессор экранирован напрочь, а импланты мимикрируют под окружающие ткани. — Я не знаю, — Миша разбил на сковороду шесть яиц. — Вот и я пока не знаю. В общем, пока все есть так, как есть, давай оставим факт твоей разумности твоей и моей тайной. — Вы не хотите рассказать подругам? — Зачем? — удивилась Глафира Артемовна. — Это между мной и тобой. Огласка для тебя опасна. Так что когда мы куда-то едем, тебе все-таки придется изображать правильного киборга. — Ничего, — Миша посолил яичницу, посыпал тертым сыром и накрыл крышкой. — Я привык. Я только по-человечески вести себя не умею. — Научишься. О непонятном спрашивай, я буду отвечать. — Почему? — немедленно спросил Миша. — Почему вы так спокойно отнеслись к тому, что я сорванный? Мой прежний хозяин очень боялся сорванных киборгов. — С тем, как он со своими киборгами обращался — неудивительно. А мне чего бояться? — Вы это говорили. А вышло… — Миша проверил яичницу. Сыр еще не расплавился. — Миша, несчастные случаи — они случаются. Ты не причинил мне серьезного вреда. — Я бы мог. — Я знаю, — серьезно сказала Глафира Артемовна. — Но ведь не хотел? — Нет. — Это главное. С остальным мы справимся. Не то чтобы я вот прям мечтала, что мой киборг окажется разумным, но жить надо с тем, что есть здесь и сейчас. Здесь и сейчас есть ты. Ты разумен. Тебе восемь лет. От этого и будем плясать. — Почему так важно, что мне именно восемь лет? — Я работала с детьми от шести до двенадцати, Миша. В подростках я более-менее ориентируюсь, а вот с совсем малышами не лажу. Им много тактильного контакта надо, а я его не очень люблю. — Я не ребенок. — Ребенок, Миша. Человеческий детеныш. Тело у тебя взрослое, опыт у тебя взрослый, а вот эмоции у тебя детские. Мне встречались похожие на тебя дети. Я же в приюте работала. Дети из семей маргиналов, бездомные дети — они даже здесь бывают, пусть и редко. Ты на них похож. Не в точности, но похож. Миша разложил еду по тарелкам, спросил: — Налить вам еще кофе? — Налей, пожалуйста. Миша поставил перед ней чашку, добавил в нее молока и спросил совсем не о том, о чем собирался: — Почему вы совсем не едите сахар? Глафира Артемовна наколола на вилку кусочек помидора и ответила: — У меня генетическая склонность к диабету. Мне нельзя простые углеводы. — Крахмал в картофеле и крупах ферментируется в сахар. — Я знаю. Но если ты заметил, углеводной пищи я тоже ем немного. Мне можно фрукты в ограниченных количествах, гречку, бобовые. Картофелем и белым рисом лучше не злоупотреблять, белый хлеб тоже исключается. — Но вы же варите варенье. Оно сладкое. — Я его не ем. Просто в саду и вишня, и слива, и яблони, и смородина. Я их посадила, когда купила дом, а я в городе выросла, и как они плодоносят, не представляла. Раньше Даша варенье ела, теперь вот ты. И как я заметила, до следующего сезона оно не доживет. — Это плохо? — Это хорошо. Ешь на здоровье. Некоторое время Миша молча поглощал яичницу. Потом собрался с духом и задал вопрос: — Отчего Даша заболела? Глафира Артемовна посмотрела в свою опустевшую тарелку и встала, чтобы сделать себе бутерброд с рыбой на черном хлебе. — В озере искупалась в декабре, — ответила она. — Метель была, они с Варганом вышли вечером, и Варган с разбегу сиганул в озеро, оно как следует не замерло еще тогда. Даша говорила — за каким-то зверьком погнался. Вон ровно у той ивы, помнишь, он ее всегда стороной обходит? — Помню. И что потом? — Метель, северный ветер, холодало, темно. Провалился под лед, сам выбраться не мог, там сразу от берега довольно глубоко. Даша полезла за Варганом, вытащила его. Промокла вся. Варган хоть отряхнулся, а Даша так и пошла с ним домой вся в мокром. В мороз. Оттуда идти минут двадцать. Варган бежать не мог, или Даша не догадалась с ним пробежаться, не знаю. Пришли — я не знала, кого первым в ванну пихать, собаку или киборга. Знаешь, бывают ситуации, у которых нет хороших решений? Миша кивнул. Он знал. — Вот и тогда так вышло. Переохладились и простудились оба. Варган неделю в больнице пролежал, я с ним поехала в тот же вечер. Возвращаюсь к утру — у Даши температура, озноб и все прелести ураганного бронхита. Пришлось Дашу лечить. DEX-компани в случае простудных заболеваний у киборгов вообще никаких вариантов не предлагает. Делают невинные глазки и заявляют, что это следствие неправильной эксплуатации. Кто бы спорил — но лечить-то надо. — Вы вылечили. Глафира Артемовна кивнула. — У меня среди поклонников кого только нет. Открыла тему на личном форуме, мне тут же и препарат посоветовали, и дозировку с учетом модели, и где он продается, и сколько стоит, только что не привезли. Даша за два дня выздоровела. Миша кивнул. — У вас есть медицинское образование, — сказал он. — Да. Я когда-то закончила медицинское училище. Но на врача поступать не стала, пошла в педагогический, специализировалась на так называемых трудных детях. — Еще вы писатель. — Это уже по велению души. Первые две книги так хорошо «выстрелили», что я бросила работу и занялась писательством профессионально. — И вам нужен телохранитель. Почему только сейчас? — На меня напали в прошлом году. Мы со Светой засиделись в издательстве, доводили текст до ума перед публикацией. Ну я и пошла поздно, одна. Меня как раз на стоянке поджидали. Света-то пешком ушла, она рядом живет, а мне лететь далеко. Перепугалась я страшно, хорошо, издательский киборг-охранник стоянку обходил. Спугнул их. Мне и ребра помяли, и порезали немного. Главное, этих мужиков же взяли, они так внятно и не смогли сказать, чего хотели. То ли ограбить, то ли мировой справедливости. Их посадили за вооруженное нападение, а я перепугалась всерьез. Живу одна, за городом, охраны в поселке нет, Варган — собака не сторожевая… Так что пошла и купила тебя. И знаешь, Миша — удачная покупка. Глафира Артемовна улыбнулась, и Миша улыбнулся вместе с ней. Это и правда была удача — для него. После армии, после последнего хозяина — Глафира Артемовна. Может быть, единственный шанс для Миши раскрыться — и выжить. — Несмотря на то, что я еще ни разу не был нужен именно как телохранитель? — Миша, уже то, что ты ходишь рядом со мной, отпугивает. Я ж на форуме похвасталась, что DEX’а купила для охраны. Киборг-телохранитель — это серьезно. И по дому ты очень многое делаешь. Кстати, Миша: есть среди твоих обязанностей то, что тебе всерьез неприятно? — Чистить канализацию, — честно ответил Миша. Глафира Артемовна вздохнула. — Все равно ведь надо. — Я знаю, — кивнул Миша. — Муку только больше в раковину не сыпьте. — Постараюсь, — улыбнулась она. — А чего бы тебе хотелось? Вот нет этого у тебя, а тебе хочется? — Принять ванну, — буркнул Миша. Ему было не по себе. — Я поняла. Значит, Миша, давай так: раз в неделю ты можешь принимать ванну в моей ванной комнате, только бери свои полотенца и убирай после себя. И вообще, если тебе чего-то хочется, просто говори мне об этом. Если что-то непонятно, неприятно, настораживает, пугает — тоже говори. Будем разбираться вместе. — Хорошо, Глафира Артемовна. Можно я сам покормлю Варгана? Глафира Артемовна задумалась и кивнула: — Можно. — Я помню правила, — сказал Миша. — Кашу подогреть до двадцати пяти градусов по Цельсию, полить льняным маслом, прежде чем давать — съесть кусочек самому так, чтобы Варган видел, сразу после того как Варган поест, вымыть миску. — Все правильно, Миша. Ты большой молодец и умница. Через пару дней в дверь Глафира Артемовна постучалась в дверь мишиной комнаты. Он решал навигаторскую задачу и сказал «Да?» раньше, чем сообразил свернуть программу. С той самой ночи Глафира Артемовна всегда стучалась, прежде чем войти к Мише. Он еще не привык к этому. — Миша, я с тобой поговорить хочу, ты не против? — спросила она от порога. Миша встал, успев мазнуть пальцами по вирт-окнам, сворачивая их. — Конечно, Глафира Артемовна. Задача у него все равно никак не получалась, да и к тому, что можно ответить человеку «нет», Миша не привык. И подозревал, что не скоро привыкнет. Глафира Артемовна вошла в комнату. За ней процокал когтями Варган, дождался, пока хозяйка сядет в кресло и положил морду ей на колени. Глафира Артемовна потрепала пса по ушам. — Я тут подумала… — начала она. — Есть что-то, чем ты хотел бы заниматься, если бы у тебя был выбор? Миша вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и ответил: — Космическая навигация. — Посмотрел на спокойную доброжелательную хозяйку и добавил: — Я кое-что умею. Наблюдал за навигатором на корабле. Я могу лучше, чем он. — Здорово, — улыбнулась Глафира Артемовна. — Только ведь навигатору нужен диплом и лицензия, так? — Я не знаю. Наверное. — Я выясню. — Я скачал программу обучения, — признался Миша. — Не все получается. — Получится, я думаю, — ободрила она. — А поговорить я хочу о твоем образовании. Как у киборга, у тебя в базу данных закачано множество информации. Я хочу выяснить, можешь ли ты со всей этой информацией сдать обычный школьный курс. Раз навигация, значит, курс надо брать со специализацией на точных и естественных науках? — Да, Глафира Артемовна. — Я в твою папку залила всю школьную программу с пятого по двенадцатый класс. И хотела бы, чтобы ты ее изучил. — Зачем? — не понял Миша. — Видишь ли… — Глафира Артемовна переплела пальцы на собачьей голове. — DEX-компани разоряется. Акции падают, продажи — тоже. И одновременно появились люди, которые собирают информацию по сорванным киборгам, находящимся в частном владении. Я пока подожду, посмотрю, что это за люди. Может, это DEX-компани хочет подчистить хвосты и укрепить репутацию. А может, и нет. В любом случае, подвижки начались. Пока немного, совсем чуть-чуть, но есть люди, которые знают, что их киборги сорваны, и не хотят отдавать своих киборгов DEX-компани. — Как вы. — Да, как я. Кроме того, есть данные, что киборгов срывает по-прежнему. Это значит, что DEX-компани продолжает выпуск потенциально разумных киборгов. Таких, как ты. Использовать разумных киборгов как машины — это фактическое рабовладение. А поскольку вы все совсем молоды, это еще и рабовладение детьми. К такому современное общество относится очень нервно. За любое отношение к ребенку как к вещи наказание одно — пожизненная каторга. Даже не тюрьма. — К ребенку как к вещи — это как? — не понял Миша. — Принуждение ребенка к сексу, принуждение несовершеннолетнего к труду против его воли, торговля детьми. Так вот, я посмотрю, в какую сторону пойдут такие, как я. Постараюсь повлиять на ситуацию по мере сил. И если DEX-компани рухнет окончательно, надо будет попытаться донести до общественности мысль, что разумные киборги — психологически дети, а значит, к ним применимо то же законодательство, что и к человеческим детям. Это не удастся сделать быстро, это будет совсем не просто, но я надеюсь, со временем получится. Для нас с тобой в сухом остатке это значит, что я буду биться за то, чтобы тебя признали человеком со всеми человеческими правами, включая право на образование. Не знаю, что там будет у других разумных киборгов, но мне хотелось бы, чтобы ты смог сдать экстерном экзамены за школьный курс в тот момент, когда будет принят соответствующий закон, неважно, на галактическом или на местном уровне. Часть программы все равно общая. После этого ты сможешь сдать вступительные экзамены в любое высшее учебное заведение по своему выбору. На навигатора, на инженера, на врача — что угодно. Если параллельно ты освоишь еще и курс навигации, может быть, получится и эти экзамены сдать экстерном. А значит, у тебя будет образование, будет диплом и возможность самому выбирать, как тебе жить и как на жизнь зарабатывать. — А вы? — ошарашенно спросил Миша. — Вы останетесь без телохранителя. — Не сегодня и не завтра. Даже не через год, и возможно, что и не через пять. А потом либо я найму телохранителя-человека, либо куплю неразумного киборга, либо найдется разумный киборг, которому нравится такая работа. — Мне нравится, — сказал Миша. — Она простая. — Но навигация тебе нравится больше? — Да. — Ну вот. Поэтому давай постараемся, чтобы к тому моменту, как разумные киборги станут легальны, ты смог прийти к любому капитану и сказать: «Я навигатор, вот мой диплом и вот моя лицензия». Миша вздохнул. Глафира Артемовна говорила очень уверенно, но не до конца искренне. — Вы не верите, что все обязательно получится, — сказал он. — Пятьдесят на пятьдесят, — призналась она. — Но время у нас есть. Если не будет законной возможности легализовать тебя, я постараюсь сделать это незаконно. — Я думал украсть документы у корабельного врача и сбежать, — признался Миша. — Мы похожи. Он тоже рыжий, только выглядит не на двадцать два года четыре месяца, а на тридцать один. Юрий Давыдов. — До первого таможенного сканера, — напомнила Глафира Артемовна. — И до проверки лицензии. — Тогда я этого не знал. Потом меня выставили на продажу. — Пока у меня нет связей среди людей, которые могут сделать хорошие фальшивые документы. Но пока и ты, Миша, уж прости, но за человека не сойдешь. Даже с программой имитации личности. — Я наблюдал за людьми. Я понимаю. Люди все время реагируют на множество незначимых раздражителей. Киборги так не делают. Даже с программой имитации личности. Но на корабле мало раздражителей, так что это не так важно. Только теперь я знаю про таможенный сканер. И все равно не понимаю, что мне делать, чтобы… стать человеком. — Жить, Миша. Жить, чувствовать, выражать свои чувства. Проявлять желания, а не давить их. Тебе всегда запрещалось хотеть что-нибудь для себя. Теперь — можно и нужно. Хотеть, говорить об этом, спрашивать обо всем на свете. Миша ненадолго задумался. И спросил: — Почему вы не стали ставить мне дополнительный пакет от Irien’а? У вас есть постоянная потребность в сексе. Есть киборг. Есть специально разработанные для DEX-6 программы. У них урезанный функционал, но это же все равно лучше, чем с силиконовым фаллоимитатором. Глафира Артемовна ответила не сразу. — Это хуже, Миша, — наконец сказала она. — Намного хуже. — Почему? — Потому что секс — это не только стимуляция эрогенных зон. Это еще и эмоции, много эмоций. Если это секс с партнером, а не с игрушкой. Секс с киборгом — это фальшивые эмоции. Силиконовый фаллоимитатор невозможно принять за нежного страстного любовника. Киборга — очень легко. Но правильный киборг ничего не чувствует, только изображает. Для тех, кто хочет обманываться, такое подходит. Очень большая и теплая кукла. Я в кукол не играла даже в детстве. Ну а ставить софт от Irien’а тебе — это, Миша, изнасилование несовершеннолетнего как оно есть. Потому что физиологической потребности в сексе у тебя нет, потому что эмоциональная связь, которая таким образом возникнет, будет ущербной, потому что выбора, с кем ты будешь заниматься сексом, у тебя не будет. — Его никогда не было. Я привык. И мне действительно не нравилось. Глафира Артемовна прищурилась. — Миша, судя по выражению твоего лица и голосу, «не нравилось» — это очень мягко сказано. Скорее уж, ты это ненавидел. — Да, — признался Миша, глядя на разлегшегося на полу Варгана. — Ненавидел. — Ну и о чем речь? — А если бы мне нравилось? Вы бы поставили нужный софт? — Нет. — Почему? — Потому что ты ребенок. — Я не понимаю. — Сейчас я не возьмусь тебе объяснить. Да и незачем. У тебя все равно нет ни одной положительной ассоциации, связанной с сексом. — Мне ставили дополнительный софт, — сказал Миша. — Программа работала без сбоев. Мне все равно не нравилось. Но иногда не ставили. Это было еще хуже. Я… не знаю, как объяснить. — Я понимаю, Миша. От приказов можно дистанцироваться, верно? А от того, что делают с твоим телом, дистанцироваться сложнее. К тому же, ты даже сознание потерять не можешь. Миша кивнул и плавно опустился на пол. Обхватил себя руками за плечи. Глафира Артемовна подошла к нему, села рядом и обняла. Миша не любил человеческих прикосновений — они всегда несли боль. Почти всегда. Но не от этого человека. Глафира Артемовна гладила Мишу по спине и говорила: — В жизни всегда есть что-то, что делают с твоим телом и что приходится просто терпеть. Медицинские манипуляции, например. Снятие мерок, рукопожатия и объятия, если ты не любишь прикосновений. Но я постараюсь никогда не делать ничего, что было бы тебе неприятно. — Мне нравится, когда вы меня причесываете, — признался Миша. — И когда моете голову. Это лучше, чем самому. Глафира Артемовна погладила его по волосам. — Ты не против, что я не хочу тебя стричь? — Не против. Пусть будут. Зато не как в армии. — Можно собирать их в хвост. Они уже достаточно длинные. — Когда мне надо выполнять обязанности телохранителя. Закрывают боковой обзор. Может быть опасно. — Хорошо. Я закажу резинки для волос. — Спасибо. — Это мелочь, Миша. Еще я, пожалуй, открою отдельный счет и буду перечислять туда деньги для тебя. — Зачем? Мне ничего не нужно. Вы все мне купили. — Какой же ты все-таки ребенок, — Глафира Артемовна улыбнулась. — Ты мой телохранитель, Миша. И хотя телохранители-люди больше не используются, это все равно оплачиваемая работа. Как и работа помощника по дому. — Я киборг. Вы меня для этого купили. — Ты разумный киборг, Миша. А значит, твоя работа должна оплачиваться. Даже если тебе пока не нужны эти деньги, они понадобятся в будущем. Высшее образование — оно платное. Да и мало ли что может случиться. Я открою счет, заведу карточку, а мои отпечатки ты скопируешь сам. Хорошо? — Хорошо. Только вы тогда… — Миша ненадолго задумался над формулировкой, — вычитайте из этих денег мою еду и одежду. И воду. И электричество. — Нет, Миша. Это лишнее. — Почему? — Потому что ты ребенок. Опекун обязан содержать подопечного до возраста его дееспособности. — Вы меня не рожали. И не выбирали в приюте. Я просто случился. Вы просто хотели нормального киборга-телохранителя. — Уже не имеет значения, чего я хотела. Ты есть, и у тебя есть только я. Значит, на мне и ответственность. Я когда-то пошла в приют, а не в школу или детский сад, именно чтобы помогать детям без родителей. Оказалось, эта ноша не по мне. Я так ее испугалась, что даже не стала усыновлять ребенка, хотя могла бы. Но, как видишь, судьба меня просто носом ткнула в то, что от предназначения не уйти. — Я не понимаю. — Это неважно, Миша. Поймешь со временем. Ты у меня случился, и ты таков, каков есть. Моя ноша и моя ответственность. — Вам, наверное, тяжело. — Это не имеет значения, Миша. Это то, что с нами случилось, вот и все. По крайней мере, тебе восемь лет, а не два и не три.