Варган

Весна наступила буквально за неделю. Сильный южный ветер расчистил небо от низких серых облаков, растопил сугробы, а остатки снега смыли теплые грозы. Варгана приходилось купать каждый день, зато Миша впервые осознал, что окно его комнаты выходит на восток. И на забор, вдоль которого росли высокие пирамидальные хвойные кусты, напрочь перекрывавшие обзор. Сканированию они не мешали, да и выходил этот забор на лес, примыкавший к поселку с юга. — Соседи к маю съедутся, — объяснила Глафира Артемовна. — Круглый год тут я, да Викентий Дмитриевич, да Сенчины. Миша кивнул. Он успел познакомиться с соседями. Викентий Дмитриевич как-то заглядывал, чтобы попросить снеговую лопату — его снегоочиститель забарахлил. С Сенчиными Глафира Артемовна здоровалась при встрече. Еще она обменялась с соседями новогодними подарками. Видимо, тут было так принято. Освобожденная от шаров и гирлянды елка с приходом весны из синей стала голубой. Вдоль забора пробились и стремительно потянулись вверх незнакомые Мише вьющиеся растения. Пробуждались деревья в саду. Глафира Артемовна, надев резиновые сапоги, рабочие перчатки и бесформенную бурую куртку, бродила между ними, что-то обрезала, и, как заметил Миша, разговаривала с каждым деревом и с каждым кустом. Сам Миша к садовым работам пока присматривался. Как и все в этом доме, они были несложными, а еще грело то, что Глафира Артемовна не будет заставлять Мишу что-то делать. Просить она просила: сгрести потемневшие за зиму опавшие листья, собрать в кучу обрезанные ветки. Один раз попросила спилить сухую ветку яблони и порезать ее на поленья. Ветки и листья они сожгли, дым пах тревожно и сладко. Миша смотрел в огонь, ворошил пощелкивающие и потрескивающие ветки. Глафира Артемовна тихонько напевала. Музыкального слуха у нее не было совершенно. Наконец все зазеленело, установилась теплая сухая погода и Глафира Артемовна перестала сидеть в кабинете и с переносным терминалом перебралась в сад, под яблоню. Яблоня цвела, и цвела вишня, над цветами буйствовали пчелы и шмели, и даже пакостные летучие крысы, налетавшие из леса, не портили Мише настроения. Он хотел прочувствовать свою первую полностью безопасную весну целиком, от звуков до запахов и ощущений теплого ветра на коже, и не крысам было ему помешать. Мише очень хотелось узнать, как продвигаются дела с журналистами и политологами — письма, которые отправляла Глафира Артемовна, он честно не читал, а сама она ничего не говорила. Но спросить отчего-то не решался. Вгрызался в школьный курс, изучал историю человечества, решал навигаторские задачки. Как Глафира Артемовна и обещала, она дала Мише доступ к счету, на который каждый месяц перечисляла его зарплату. Большая там сумма или нет, Миша не знал — не с чем было сравнить. Он понятия не имел, каковы вообще человеческие зарплаты и сколько платят телохранителю. Но свои деньги позволяли покупать книги, которых не было в свободном доступе. В конце марта, выжав из бесплатной навигаторской программы все, что она могла дать, Миша купил себе первый учебный курс новобобруйской академии навигаторов. Как-то днем они с Глафирой Артемовной сидели под яблоней и работали, каждый на своем терминале. Глафира Артемовна, судя по скорости набора, писала длинное письмо или очередную главу книги. Миша читал с планшета «Жизнь двенадцати цезарей». Он мог бы устроиться в кресле в своей комнате, а не на шатком пластиковом садовом стуле, но в саду ему нравилось больше. Тепло, свежий воздух и легче отслеживать происходящее вокруг дома. Варган устроился в тени под столом и дремал. Глафира Артемовна перестала печатать и налила себе холодного чаю из кувшина. Миша поднял голову от планшета. — А знаете, Глафира Артемовна, я тут подумал… — начал он. Глафира Артемовна с интересом посмотрела на него. — Вы ведь были неправы, когда говорили, что всегда относились к своим киборгам как к людям. Вы для этого слишком хороший человек. Брови Глафиры Артемовны поползли вверх. В глазах явственно читался вопрос. — Ну смотрите: дают машинам имена и заботятся о них именно те, кто осознает, что это машины. Киборги в том числе. А вот клички и издевательства — они начинаются, когда киборгов воспринимают как людей. Низших по рангу, но людей. Солдаты, с которыми я воевал, говорили, что это для того, чтобы не привязываться и не начать защищать в бою киборга, забыв, что он машина. Только это неправда. — Я поняла. А ты, я смотрю, до книг по этологии добрался? Миша кивнул. — И по эволюции приматов, — добавил он. — Про эволюционно обусловленный альтруизм было особенно интересно. Только киборгам, наверное, эти гены убирают при сборке. Чтобы не было предпочтений. — Или блокируют программным образом, — согласилась Глафира Артемовна. — Насчет отношения как к машинам — я подумаю. Сейчас мне уже сложно сказать. Задним числом все воспринимается иначе. Про то, как перезаписываются воспоминания, ты ведь тоже читал? — Читал. — Значит, понимаешь, как сильно на мои воспоминания о тебе сразу после того, как я тебя купила, влияет то, что случилось потом, и то, как мы живем сейчас. Да и на воспоминания о жизни с Дашей — тоже. И потом, понимаешь, Миша, киборги — они почти как люди. Очень сложно в своей голове провести границу. Нет, ее проводят, и я ее проводила, но базовые реакции все равно как на существ одного с тобой вида. Да и ничем на самом деле, кроме имплантов и процессора, киборги от людей не отличаются. И программируют киборгов тоже люди, а значит, ничего совсем уж чуждого они придумать не могут. Миша пожал плечами. За последние месяцы у него появилось много новых жестов, движений, он научился выражать эмоции мимикой, и чем дальше, тем легче это давалось. Изображать правильного киборга после той свободы, которой Миша пользовался дома, было неприятно, как-то сковывающе, и Миша был рад, что Глафира Артемовна никогда не приглашала гостей и сама выбиралась в гости достаточно редко. — Знаешь, кто к нам просится? — спросила вдруг Глафира Артемовна. Миша покачал головой. — Господин Гибульский, если тебе о чем-то говорит это имя. — Нет. — О, великий человек. Разработчик нового типа процессора для киборгов DEX-6. Человек, который стремился к синтезу между процессором и мозгом. Миша задумался. — Получается, это человек, который создал процессор, не полностью подавляющий деятельность коры головного мозга? — Именно. — Как он про вас узнал? И что ему надо? — Узнал он потому, что я была приглашена на закрытый форум для владельцев сорванных, но не сорвавшихся киборгов. Он там администратор и владелец. — Мне это не нравится. Он не может не работать на DEX-компани, а с помощью форума очень просто отследить, где находятся сорванные киборги, которых хозяева не хотят отдавать на тестирование и замену. — Гибульский работал на DEX-компани, — сказала Глафира Артемовна. — Два года назад он уволился, год занимался независимыми проектами, по слухам, пытался повлиять на руководство DEX-компани в связи с сорванными киборгами. Сейчас работает у «Гибсон&Бестер». Это компания, которая продвигает киборгизацию взрослых людей по их запросам. Компания растет. — Делать из людей киборгов? — Об этом писали еще в двадцатом веке. Тогда это представлялось более перспективным, чем создание киборгов с нуля. Индивидуальные проекты, все такое. Но производить киборгов по методике DEX-компани оказалось просто выгоднее. — Экстенсивный путь развития. Человечество к нему склонно. Вы примете Гибульского? — напряженно спросил Миша. — Обойдется. Много чести — принимать его в нашем доме, Миша. Но встретиться он хочет, так что надо будет выбрать нейтральное место, где можно свободно поговорить. Ты сможешь отследить наличие «жучков» и видеокамер? — Да, — Миша кивнул. — Я могу просканировать помещение. И я поеду с вами. — Спасибо. Исследовать тебя я Гибульскому не дам ни при каком раскладе. Миша немного расслабился. Он мог с ходу расписать несколько вариантов развития событий, при которых у Глафиры Артемовны просто не спросят разрешения, но видел, что она уже твердо решила назначить встречу. Успокаивало Мишу то, что он знал, насколько яростно Глафира Артемовна защищает свое. Правда, была опасность, что Гибульский может уговорить Глафиру Артемовну продать киборга. И тут оставалось уповать только на такую шаткую и ненадежную вещь, как человеческая привязанность. Александр Витальевич Гибульский оказался сухощавым мужчиной сорока девяти лет. Морщины, глубокие залысины, русые с проседью волосы, погруженный в себя взгляд, классический коричневый в мелкую клетку костюм. Он согласился встретиться с Глафирой Артемовной в «Двенадцати месяцах» — респектабельном ресторане в центре города. В ресторане были отдельные кабинеты и туда пускали со своими киборгами. Однако Гибульский пришел без киборга. Они с Глафирой Артемовной едва успели поздороваться и усесться за стол, как Гибульский ощупал Мишу цепким взглядом и сказал: — Сорок третья серия. Все армейские экземпляры были отозваны, остались только те, что находятся в частном владении. Глафира Артемовна спокойно вызывала меню и сказала: — Мне здесь очень хвалили дичь, но сейчас не сезон. Телятина и котлеты по-киевски тоже весьма хороши. Не люблю вести сложные беседы на голодный желудок. Миша, ты будешь обедать? — Нет, спасибо, Глафира Артемовна, — Миша даже не стал садиться за стол. Устроился за плечом хозяйки. Еда слишком отвлекает, пропустить обед — не проблема, а Гибульскому Миша не доверял совершенно. Может, у него блокатор в кармане. Гибульский еще раз оглядел Мишу и тоже вызывал меню. Блюда были выбраны, на столе высветился индикатор ожидания, официант принес чайник чаю и чашки. Официантами здесь были живые люди. Миша просканировал Гибульского. Как на сканере распознается блокатор и распознается ли, Миша не представлял, а вот оружия или незнакомых электронных приборов у Гибульского с собою не было, только комм и пульт от флайера. — Если кỳрите — курите, я спокойно отношусь к табачному дыму, — сообщила Глафира Артемовна. — Спасибо, — сказал Гибульский. — Я не курю. Ваш… Миша — он ведь у вас недавно? — Полгода, — ответила Глафира Артемовна. — Да вы же читали мою анкету, Александр Витальевич, там все правда. И давайте напрямую: чего вы от нас с Мишей хотите? При том, что вы модерируете каждую ветку своего форума и знаете все, что я там писала? — Знаю, — кивнул Гибульский. — У вас очень интересный подход к Мише. И советы вы даете интересные. Вы действительно считаете, что эмоциональный возраст киборга соответствует его возрасту с момента выпуска? — Считаю, — Глафира Артемовна попробовала чай. — И буду считать. Гибульский посмотрел в чашку и потер лоб. — А скажите, какие у вас основания для такого мнения? — Я детский педагог-психолог с опытом работы в приюте для детей, лишенных родителей. И поверьте мне, хотя местами картина и отличается, местами Миша и мои бывшие подопечные практически идентичны. У вас, Александр Витальевич, дети есть? — Дочь, — признался Гибульский. — Но она стала жить со мной только после того как ей исполнилось четырнадцать. А самым старым сорванным киборгам, если они выжили, сейчас должно быть девять. Я работал с только что выпущенными киборгами, изучал сорванных трехлетних. Система тестов в DEX-компани не рассчитана на выявление эмоционального возраста киборга. — Потому что откуда у нормального киборга эмоциональный возраст? — подхватила Глафира Артемовна. — Именно, — согласился Гибульский. Принесли горячие блюда, и Глафира Артемовна с энтузиазмом принялась за еду. Гибульский ел медленно и неохотно. — Если вы правы, то совершенно понятно, почему так срывает именно трехлетних. Не старше, не младше. — Да, — не стала спорить Глафира Артемовна. — Кризис трех лет, «я сам». Нормальное явление для ребенка. Но возрастные кризисы — дело очень индивидуальное, вдобавок, психика киборга сильно отличается от обычной детской психики, так что должно совпасть изрядно факторов, чтобы киборга в три года именно что «сорвало», как вы выразились. И, я думаю, вы знаете, что это за факторы, Александр Витальевич. А если не знаете — Миша подскажет. Глафира Артемовна обернулась на Мишу. Тот кивнул. Гибульский пожевал нижнюю губу и отодвинул тарелку с почти нетронутыми пожарскими котлетами. — Издевательства, — неохотно сообщил он. — В армии. В этом возрасте срывает почти сплошь армейских киборгов. Почти никогда — у частных владельцев. — Что наводит на некоторые мысли, не правда ли? Вы, Александр Витальевич, сделали изобретение, которое позволяет киборгам получить разум, и не сделали ничего, чтобы их защитить. Нормальный трехлетка, если его обижают и бьют, плачет и дерется в силу своих трех лет. Ваши «дети» вооружены, даже если они безоружны. Но, честно говоря, погибших людей мне не жаль. Не после того, в каком состоянии у меня оказался Миша. Тоже, кстати, армейский киборг. — Вы не на стороне людей, — без удивления констатировал Гибульский. — Я не могу быть на стороне людей, которые мучают беззащитных, — спокойно сказала Глафира Артемовна. Она разнервничалась, и Миша положил ладонь ей на плечо. Глафира Артемовна накрыла его руку своей. — Миша, — обратился к нему Гибульский. — Ты ведь был в армии. Как тебе удалось не сорваться? — Просто повезло, — коротко ответил Миша и добавил: — А позже я уже понимал, что надо терпеть и не обнаруживать себя. Глафира Артемовна погладила его по руке. Миша никогда не говорил ей, что с ним было в эти годы, но, кажется, она и так догадывалась. — Все это лирика, — сказала меж тем Глафира Артемовна. — Вы, Александр Витальевич, зачем хотели меня видеть? — Я в курсе, что вы координируете компанию «Киборги — современные рабы», — заявил Гибульский. — Координирую — это слишком сильно сказано, — Глафира Артемовна покачала головой. — Там вброс, тут вброс, с парой людей поговорить, с друзьями обсудить, упомянуть в интервью… — Когда я начал разбираться, откуда возникла и начала распространяться идея, что сорванные киборги — это разумные киборги, я начал натыкаться на ваше имя, — сказал Гибульский. — И что? — Спасибо. Это то, о чем мне не хватило смелости сказать вслух. — Мои слова мало что значат, — возразила Глафира Артемовна. — Просто идея, не подтвержденная фактами. Я же не эксперт по киборгам. Не разработчик DEX-компани. Я не изучала мозг разумного киборга в лабораторных условиях, и Мишу на изучение я не отдам. — Миша… да, — Гибульский снова потер лоб. — Что ж, я выскажусь, и уже скоро. Не все так берегут своих киборгов, как вы. У меня достаточно материалов для изучения. — Вивисекция детей? — ласково спросила Глафира Артемовна. — Нет, — твердо сказал Гибульский. — Нет. В моем распоряжении методы, может быть, не самые приятные для киборга, но совершенно точно не опасные. — Оказаться в лаборатории — страшно, — вдруг произнес Миша. — Я бы предпочел умереть, чем оказаться на тестовом стенде. — Но мне нужны материалы, доказательства… — растерянно пробормотал Гибульский. — Я говорил с владельцами, они не против. — А с киборгами вы говорили? — спросила Глафира Артемовна. — Или они оказываются у вас, не зная, что с ними будет? Выйдут ли они от вас живыми или только в виде процессора и комплекта имплантов и датчиков? Александр Витальевич, это же дети. Им же страшно. И, кстати, вы не получите соответствующих истине показаний, если им будет страшно. — Импланты подавят выработку гормонов, — подтвердил Миша. — Киборг просто «уйдет за процессор», и все. — Но активность мозга все равно можно будет констатировать, — сказал Гибульский. — Или она есть, или ее нет. — А вам активность мозга или доказательства разумности? — поинтересовалась Глафира Артемовна. — Активность мозга вам и моя собака продемонстрирует. И, кстати, какой ваш во всем этом деле интерес? Гибульский долго молчал, его лицо подергивалось, он избегал смотреть и на Глафиру Артемовну, и на Мишу. Миша внимательно наблюдал за ним. Бурю эмоций, испытываемых Гибульским, он видел, но интерпретировать не мог. — Разумные киборги, — наконец сказал Гибульский. — Нельзя обращаться с разумными существами против их воли так, как обращаются с киборгами. — Девяносто четыре процента искренности, — сообщил Миша, хотя никто его об этом не спрашивал. — Спасибо, Миша. Да, нельзя. Хотя друг с другом люди еще и не так обращаются. — Когда люди так обращаются друг с другом, это уголовное преступление, — поморщился Гибульский, — а когда с киборгами, им это сходит с рук. — И будет сходить, пока армия закупает киборгов. Вы, я думаю, не хуже меня знаете, какой именно контингент идет в армию. — Маргиналы и полумаргиналы, — согласился Гибульский. — Но насчет массовых армейских закупок вы неправы. Армия серьезно сократила заказы после первых срывов, несмотря на изъятие ненадежных партий киборгов. — Потому что срывы продолжаются. — Именно. — И будут продолжаться до тех пор, пока DEX-компани поставляет киборгов с процессорами вашей разработки. — Это коммерческая тайна… и меня она больше не сдерживает. Да, поскольку разработанный мной процессор согласно контракту является собственностью компании, выпуск продолжается. Мне это не нравится. Я пытался говорить с руководством DEX-компани, но безрезультатно. Сейчас DEX-компани разоряется, и я этому рад. — Хотите приложить руку? Уничтожить репутацию? Я «за». Но мой интерес — официальное признание разумности разумных киборгов с выдачей им гражданства. — Это задача не на один год. Но я тоже не вижу другого выхода. — Ну и у «Гибсон&Бестер» свои интересы в прекращении производства киборгов DEX-компани, ведь так? — улыбнулась Глафира Артемовна. — Разумеется. — Они финансируют кампанию против DEX-компани? — Я не в курсе. Но они финансируют мои исследования разумных киборгов. И я хотел бы вас к ним привлечь. — В каком качестве? — Глафира Артемовна удивилась. — В качестве детского педагога-психолога. Она хмыкнула. — Вы могли бы помочь мне скорректировать тесты с учетом возраста. И просто… показали бы, как с такими киборгами общаться. Я совершенно не разбираюсь в детях. — С киборгами какого возраста вы работаете? — Полный цикл тестирования пока прошел только девятилетний киборг, владелец — Свиристель. Извините, я не имею права называть настоящее имя. — Помню Свиристеля, как же. Это вообще мужчина или женщина? — Это мужчина. Отставной военный. Выкупил своего киборга, когда увольнялся из армии. Того как раз списывали. Они много воевали вместе. Еще согласились Железный Богомол и Мурчик. Сейчас я уговариваю Ночную Ведьму и надеялся уговорить вас, но, вижу, вы категорически против. — Миша против, — объяснила Глафира Артемовна. Миша пододвинул себе стул и сел за стол рядом с ней. — Если вы будете в лаборатории во время тестов, я согласен, — сказал он. — Хотя мне все равно страшно. — Если ты решишься, я буду с тобой, — пообещала Глафира Артемовна. — А вы, — она указала пальцем на Гибульского, — покажете мне договор, который вы подписываете с владельцами разумных киборгов. И пошагово объясните, что из себя представляют ваши тесты.