Варган

— Спасибо, Миша, что ты согласился, — сказала Глафира Артемовна, когда они летели домой. Миша, которому Глафира Артемовна заказала в ресторане тройной десерт, пожал плечами. — Если исследования Гибульского принесут нужный результат, я потерплю. Один киборг — этого недостаточно. Оптимальная группа — от пяти до десяти. И вы будете со мной. Не позволите, чтобы мне навредили. — Не позволю, — Глафира Артемовна погладила Мишу по руке. — А почему ты так боишься? Помнишь тесты в DEX-компани? Миша кивнул: — Помню. Я прошел серию тестов, а такой же, как я, нет. Недобрал два балла. И человек, который тестировал, сказал: «Брак. Умри». И все. Он умер не сразу, на это надо три минуты. И мне кажется, он понимал, что умирает. А потом человек велел мне и еще одному киборгу поднять тело на стол, вскрыл череп, извлек процессор и приказал отнести тело в мусоросжигатель. Мы отнесли. Так просто. Был — и нету. Только потому, что недобрал два балла. Потом были еще тренировки, тесты, настройка программного обеспечения, настройка имплантов в соответствии с программами. Нас было восемь, а осталось пятеро. Я тогда даже не понимал, почему. Мы же были идентичны. Восемь клонов из одной партии. Мне казалось — просто потому, что люди так захотели. Захотят — и я тоже умру. Без причины. — Это очень страшно, — тихо отозвалась Глафира Артемовна. — Понимаю, отчего ты помнишь. Такое не забыть. — Да, — согласился Миша. — Но мне кажется, Гибульский будет помнить, что мы — живые. И мне интересно, каким был его киборг. Рик. — Которого отобрали при увольнении? — Да. Был ли он разумным? Остался ли жив? — Я думаю, Гибульский бы выкупил Рика, если бы тот обнаружил свою разумность. Ты бы хотел общаться с собратьями? — Я не думал об этом, — признался Миша. — Мне кажется, нам не о чем будет говорить. Боевые киборги не умеют дружить. — Но можно научиться. Темы для бесед всегда найдутся — хоть хозяев сравнить и то, как вы живете, как отдыхаете, как развлекаетесь. Что читаете, что смотрите, какие домашние животные есть там, где вы живете, чему учитесь, какие встречаете сложности и как с ними справляетесь. Как хозяева узнали о вашей разумности и как приняли это. Как приходится подстраиваться под хозяев. О чем мечтаете, чего хотите в будущем. — Но мы же не люди. Глафира Артемовна только рассмеялась. Металлокерамическая поверхность стенда холодила сквозь тонкий пуловер и брюки. Фиксаторы были деактивированы. Это немного успокаивало. В этой лаборатории было другое освещение и немного отличался запах, Глафира Артемовна стояла рядом со стендом и держала Мишу за руку, но он все равно отчаянно боялся. И в то же время понимал, что на стенде его удерживает только собственная воля. Не приказ хозяина, не блокатор, а только его решение. Он в любой момент может встать и уйти. И никто его не удержит — в лаборатории не было других киборгов, только Глафира Артемовна, Гибульский и дочь Гибульского Кира, которая ассистировала отцу. — Александр Витальевич, стенд — это обязательно? — спросила Глафира Артемовна, едва они вошли в лабораторию. — Я бы от одного вида этого секционного стола сбежала. Гибульский потер лоб. — Да, обязательно, — сказал он. — Видите, там разметка и такая выемка для затылка? Это для фокусировки сканирующей аппаратуры. Она стационарная, ее невозможно настроить на другое место. — Ну хоть пледик в следующий раз постелите, — посоветовала Глафира Артемовна. — Холодно же. — Люди не… Хорошо, пледик будет. Кира, запиши. — Да, папа. Первоначальное исследование продолжалось два часа. Миша просто лежал на стенде, а Глафира Артемовна стояла рядом. Гибульский и Кира переговаривались, что-то записывали, намечали план следующих работ. Тихо гудела и попискивала аппаратура. Мише было холодно и очень скучно. Он закрыл глаза и прокручивал в голове навигаторские задачи из тех, что посложнее — они имели больше одного решения, и Мише хотелось найти все. Наконец исследование закончилось, и Кира с воодушевлением сказала: — А теперь тесты! У Миши окончательно испортилось и без того неважное настроение. Но Гибульский велел: — Кира, сначала сделай всем чаю. Или кофе? — Чаю, — согласилась Глафира Артемовна и потянулась. — Уф. Холодно все-таки у вас. — Я привык, — рассеянно сказал Гибульский. — Вам сколько сахара? — поинтересовалась Кира. — Мне несладкий. — А тебе, Миша? — Двадцать кусочков. Чай для исследуемого киборга — уже одно это делало лабораторию Гибульского непохожей на лаборатории DEX-компани. К тому же Кира принесла к чаю сухарики с изюмом. — Все как мы договаривались? — спросила Глафира Артемовна, пробуя жидкий чай. — Тесты на уровень всех восьми видов интеллекта, включая эмоциональный, тесты на парадоксальность мышления и базовые ассоциативные? — Да, именно так, — подтвердил Гибульский. — С перерывом на обед, как вы и хотели. — Папа вечно забывает поесть, — сокрушенно сказала Кира. — Творческие натуры — натуры увлекающиеся, — улыбнулась Глафира Артемовна. — Тогда я не творческая натура, — сообщил Миша. — Я не забываю о еде. — Миша, ты слишком недавно начал есть досыта, чтобы забывать о еде, — напомнила Глафира Артемовна. — И энергетические потребности у тебя выше человеческих. — Постойте, что значит «недавно»? — не понял Гибульский. — Есть же стандарты кормления для армейских киборгов, есть постоянные поставки кормосмеси в армию... — В армии не кормят кормосмесью, — сказал Миша. — Меня ни разу не кормили. На боевых заданиях — тушенка, иногда сгущенка. В остальное время — «бюджетка». Это когда то, что не доели люди, измельчают в большом блендере и добавляют сахар. В «бюджетке» недостаточно питательных веществ… и на вкус она мерзкая. Потом я был у частного перевозчика, который сотрудничал с армией. Там тоже была «бюджетка» и сахар. Если хозяин не забывал его заказать. В армии солдаты постоянно приказывают киборгам отдать паек, даже на боевом задании. Та еда, которую можно добыть самостоятельно, тоже недостаточно калорийная, но ее хотя бы не отбирают. — Но киборг же не сможет работать с полной эффективностью при недостаточном питании! — возмутилась Кира. — А если в бою от недостатка энергии откажут импланты? Если голодный киборг не сможет выполнить боевое задание или система сохранения поставит поиск пищи в приоритет во время… не знаю, разведки? — Я ставил, — признался Миша. — Очень есть хотелось. Почти все время. И спать. — Кстати, — тут же заинтересовался Гибульский. — Какова твоя личная норма сна? Если ты не ставишь системе задачу поднять тебя в определенное время, как долго ты спишь, пока сам не проснешься? — Зимой — девять часов, — сказал Миша. — Сейчас день удлинился и потребность в сне сократилась до восьми часов. Я могу проспать три, как нормальный киборг, но спать потом все равно хочется и думать получается хуже. Медленнее и не так четко. — Вот и Ночная Ведьма говорит, что у нее киборг — соня, — сообщил Гибульский. — Это естественно при активной интеллектуальной деятельности, — сказала Глафира Артемовна. — Мозгу нужен отдых, нужна разгрузка. — Активной? — Гибульский удивился. — Постоянная познавательная деятельность, — пояснила Глафира Артемовна. — Не знаю, чем занимают себя другие разумные киборги, но у Миши, помимо дел по дому, еще и учеба — школьный курс. Про навигацию Глафира Артемовна говорить не стала, и Миша мысленно это одобрил. Он не хотел делиться с Гибульским тем, что принадлежало только ему. — Еще он книги читает, мы вместе смотрим фильмы и обсуждаем потом. Есть над чем подумать. — Естественно, — Гибульский закивал. — Пробудившийся разум нуждается в постоянном развитии. Вы помните, как Мурчик выяснил, что его Клара разумна? — Помню, конечно. Она бумажные книги из его коллекции таскала и зачиталась однажды. — Я унесу чашки? — спросила Кира. — Да, унеси, и будем продолжать. Перед тем как вернуться домой, Глафира Артемовна с Мишей зашли в кондитерскую и купили роскошный торт с экзотическими фруктами в пышных завитках йогуртового крема. Торт Миша выбирал сам, Глафира Артемовна только оплачивала. Кажется, в кондитерской никто не понял, что Миша киборг. Но поглядывали на них с Глафирой Артемовной все равно странно. Без особой приязни. Особенно на Глафиру Артемовну. Нет, продавщица улыбалась и расхваливала торт, но она лгала. Глафира Артемовна ей не понравилась, а Миша был явно неприятен. — Давайте больше не пойдем в «Ванильные сласти», — сказал Миша во флайере. — Думаешь, у них плохие торты? — Мы не понравились продавщице. — Ее проблемы, — отмахнулась Глафира Артемовна. — Как киборга она тебя вроде не распознала. — Да, у них нет сканера на входе. — Ну вот. А остальное — личные проблемы продавщицы, Миша. Может, ей рыжие парни и лысые тетки не нравятся. Сразу всем нравиться и невозможно, и не нужно. А торт необходим. Ты сегодня работал много и хорошо, несмотря на то, что находился в пугающем тебя месте. Такое следует вознаградить. Миша улыбнулся. Ему нравилось, что Глафира Артемовна старалась его порадовать. И что улыбалась, когда у него хорошее настроение, даже если у нее самой было плохое, ему нравилось тоже. — Вот соберет Гибульский данные, напишет свое исследование, и мы его почитаем, — с предвкушением сказала Глафира Артемовна. — Дело это, конечно, небыстрое, но мы ведь подождем? — Подождем. А Кира читала все ваши книги. Она говорила Гибульскому, когда я проходил тест на эмоциональный интеллект. — То-то я все думаю, откуда мне знакома их фамилия! — обрадовалась Глафира Артемовна. — Она же мне писала! Когда собиралась от матери к отцу уходить. Миша подумал о том, что это уже вторая известная ему читательница Глафиры Артемовны, которая ушла от одного родителя к другому. Слишком мало, чтобы сказать об этом как о тенденции, и непонятно. Такого сюжета — с уходом от родителя — не было ни в одной книге Глафиры Артемовны. Кажется, каждый читатель извлекает из книг что-то свое. Интересно, а много ли читателей пошло в полицию после цикла «Эмма»? Там-то главная героиня после школы поступила в полицейскую академию, а ее подруга Мирей решила учиться на эксперта-криминалиста. Третья девочка, Аглая, захотела стать психологом, чтобы помогать людям, пережившим потерю. Хорошие книги. Скорее бы вышла новая.