Варган

Защита от летучих крыс — сетка с нашитыми на нее ленточками серебристого зеркального пластика — бессовестно бликовала на ярком солнце и норовила вырваться из рук по ветру. Миша укутывал плодовые деревья и кусты, стоя на стремянке и помогая себе шестом, а Глафира Артемовна стояла внизу и натягивала сетку. Миша щурился, теплый ветер шевелил его волосы, летучие крысы мерзко орали, стаями проносясь над садом, но не решаясь опуститься — блестящие ленточки их пугали. — Ну вот, — сказала Глафира Артемовна, завязывая шнур вокруг ствола яблони. — Осталась только смородина. Я в первые три года вообще не успевала урожай собрать — сжирали все на корню. Миша спрыгнул со стремянки и вынул из чехла сеть для куста. Подошел к черной смородине и принялся окутывать ее. — Теперь не сожрут, — сказал он. — Я сам справлюсь. Глафира Артемовна улыбнулась. — Схожу за камерой, — сказала она. — Надо маки снять, пока не отцвели. Синие маки с белыми серединками и черными пестиками густо оплетали забор, полностью скрывая сад и дом от тех, кто проходил по дорожке в лес. Летом поселок стал людным: приехали те, кто жил здесь только в отпуске, приехали пенсионеры, проводившие здесь теплое время года, приехали дети. Все всех знали, и хотя навязываться было не принято, жители поселка проявляли друг к другу интерес, на взгляд Миши — совершенно излишний. Правда, киборгом Глафиры Артемовны никто особо не интересовался. Видимо, привыкли, что у нее всегда есть киборг. Впрочем, киборг был не только у нее. Сейчас, летом, по поселку, присматривая за детьми и стариками, ходили четыре Mary и два DEX’а женского пола. Разумных среди них не было, Миша проверил. Сам он два раза в неделю ездил к Гибульскому вместе с Глафирой Артемовной. Сначала он участвовал в исследованиях как объект, потом помогал Глафире Артемовне успокаивать других разумных киборгов. Почему-то их хозяйки просто привозили киборгов Гибульскому, оставляли и уезжали. А вот Мурчик — лысый пузанчик в костюме словно из девятнадцатого века — со своей Кларой остался. Мурчик очень волновался и чувствовал себя виноватым, Миша все не мог понять, почему. Но пока Клара лежала на стенде, они с Мишей разговаривали — молча, как умеют только киборги. Клара с явственным недоумением пожаловалась Мише на то, что хозяин, с тех пор как начал читать форум Гибульского, совсем перестал заниматься с ней сексом. А ему надо, ему нравилось. И она была совсем не против. Это же ерунда. Недолго и не больно, и он потом всегда давал ей вкусные конфеты. Миша попытался объяснить, что уважающие себя люди не занимаются сексом с недееспособными, а разумные киборги дееспособными не являются. Клара очень удивилась. И сообщила, что боится: вдруг хозяин ее теперь продаст? А если она снова попадет в армию? Она была в армии, в разведке. Ей не понравилось. Ее трахал весь взвод, по очереди и вместе. Это было больно и долго, и они дрались из-за того, кто будет первым, а ротный ее за это бил и тоже трахал. Еще ей приходилось воевать в неприятных местах, а она не любила воевать. Ей не нравилось убивать людей и киборгов. Успокоить Клару Миша не мог: намерений Мурчика он не знал. Но собирался выспросить у Глафиры Артемовны. Покамест Клара и Миша обменялись адресами электронной почты, чтобы писать друг другу. Следующим был Крис. Хозяйка привезла его в лабораторию и тут же уехала, пообещав вернуться к вечеру. Крис сначала отмалчивался, а потом пожаловался Мише, что его хозяйка наверняка влипнет в неприятности, оставшись одна — она всегда в них влипает. И наверняка напьется, а ей нельзя много пить, у нее совершенно срывает тормоза. Слушать про Железного Богомола — хозяйку Криса — было интересно. Железный Богомол была совсем не похожа на Глафиру Артемовну. Она была вдвое моложе, и Криса она не покупала, Криса ей подарили родители, оплатив киборга-телохранителя. За шесть лет жизни у Железного Богомола Крис научился монтировать аппаратуру для выступления панк-группы, где его хозяйка была басисткой, определять, когда хозяйку пора утаскивать из тусовки домой, разгонять липнущих к ней мужиков, готовить жидкую овсянку на молоке и вливать ее в похмельную хозяйку, делать массаж, заказывать продукты по списку, в котором были не только пиво и любриканты… Узнав, что Миша умеет готовить разные блюда, Крис заинтересовался и попросил скинуть ему рецепты. Доступ в инфранет у Криса был, и они с Мишей тоже обменялись почтовыми адресами. Проходить тесты Миша никому не помогал. И не потому, что Гибульский его об этом попросил, а просто так. После тестов они с Крисом пили чай с малюсенькими маковыми сушками, и Крис рассказывал о музыке. Миша в музыке разбирался мало, почитая ее малозначимым шумом. Крис убеждал Мишу, что он неправ, и музыка — это очень круто. Сам Крис, все шесть лет своей жизни общавшийся с рок-музыкантами, был любителем старинной, еще докосмической классики, и мечтал научиться играть на виолончели. Ухоженный неторопливый Левран, которого хозяйка, как и Криса, привезла в лабораторию и оставила, Мише сначала не понравился. В первую очередь тем, что Левран, едва они с Мишей обменялись сообщениями, заявил, что у Миши очень интересная лепка лицевого черепа. Миша его не понял, но насторожился. Впрочем, как на Криса повлияло музыкальное окружение, на Леврана повлияло окружение из художников и скульпторов — его хозяйка, Ночная Ведьма, была художницей. А Левран всерьез, как Миша космической навигацией, занимался классической скульптурой. Миша о классической скульптуре знал только то, что вычитал в курсе истории про античность и Возрождение. Правда, как раз этого Левран не знал — он был практиком, а из книг в доме, где он жил, водились только художественные альбомы. Общаться с другими разумными киборгами Мише было очень интересно. Они все были разные — Клара была в армии, а Крис и Левран — нет. Еще у них не было домашних животных, и «спалились» перед хозяевами они совершенно по-разному: Клара любила читать, у Мурчика было очень много старинных книг, и после секса, когда хозяин уснул, не удержалась и продолжила читать стащенную из шкафа Чарскую, да так увлеклась, что не заметила, как Мурчик проснулся. Крис, в очередной раз вытащив хозяйку из компании неадекватных пьяных и обдолбанных музыкантов, где ее как раз собирались поиметь все вместе, на ее нетрезвые возмущения разразился скандалом. Левран попался на том, что таскал у хозяйки скульптурный пластилин и лепил из него по гипсовым образцам, которые валялись у нее по углам мастерской. Все трое, как и Миша, обнаружив себя, боялись приказа «Умри», боялись, что их сдадут в DEX-компани, боялись, что хозяева от них избавятся. В отличие от Миши, который к моменту срыва не прожил с Глафирой Артемовной и двух месяцев, Клара, Левран и Крис жили со своими хозяевами несколько лет и любили их. По крайней мере, так они говорили — что любили. Любит ли он Глафиру Артемовну, Миша не задумывался. Сложные зыбкие материи его не интересовали. Умереть, чтобы она жила, Миша был готов в любой момент. А любовь? Он и не знал, что это такое. В программе распознавания человеческих эмоций любовь не была прописана никак — видимо, не поддавалась алгоритмизации.