Варган

Миша стоял под яблоней, разглядывая яблоки сквозь фольгу. Яблоки были крупные, насыщенного розового цвета. Ветки клонились под их тяжестью. — Думаете, еще не созрели? — спросил он подошедшую Глафиру Артемовну. Та ненадолго обняла его. — Нет. Сентябрь только наступил. Они в конце октября поспевают. Становятся такие темно-красные, почти черные. Зимний сорт, хорошо лежат, не портятся, до весны остаются свежими. Жаль, дерево уже немолодое. — А сколько ему? — Миша повернулся к ней. — Двадцать лет. На Земле яблони и по сто пятьдесят лет жили, а у нас, даже если крону облегчить, тридцать — это максимум. — Жаль, — Миша погладил серый ствол. — Давайте в этом году крону облегчим. Я почитаю, как. — Давай. Мне Гибульский месяц как написал — Лера, Мурчик и Железный Богомол попросили поставить на Криса, Клару и Леврана ту же прошивку, что у вас с Глебом стоит. Он их ко мне отправил, чтобы я впечатлениями поделилась. И отдельный раздел на форуме для обсуждения проблем киборгов со свободными эмоциями создал. Я просто тебе забыла сказать. Миша подумал и сказал: — С ними будет проще. У них в жизни не было такого количества травмирующих событий, как у Глеба и меня. Так что никаких ночных слез и кошмаров. Кроме Клары. Я ей напишу. — Что-то да есть у всех, но ты прав, не в таких количествах. С Левраном, кстати, сложно. — Почему? — А он не с самого начала у Леры был. Лера с ним всегда хорошо обращалась, но к Лере он попал почти в три года. Один человек очень хотел купить у нее картину и обменял картину на киборга. Как он себя с Левраном вел, Лера не знает, а Левран осознанно может и не помнить. Но шрамов у Леврана не было. — Хозяин военный? — Нет, просто какой-то коллекционер с Новой Земли-14. Левран у него телохранителем был. Лера сама предложила обмен — сразу на Леврана глаз положила. Она его и рисовала много, и лепила, и технику татуировки на нем отрабатывала. — Я видел картины. Левран показывал. Он говорил, что Лера сама дала ему имя. У прежнего хозяина его звали по-другому, только Левран не хочет говорить, как. — Лера и Левран, да. Реми его звали. Миша пожал плечами. Большой разницы между именами «Реми» и «Левран» он не видел. Начал накрапывать дождь. — Идем в дом, — предложила Глафира Артемовна. Миша кивнул. Он видел, что Глафира Артемовна о чем-то напряженно раздумывает, и ждал, когда она соберется сказать, в чем дело. — Я сдал итоговое тестирование на школьный аттестат, — сообщил он на крыльце. — Управление образования обещало ответить в течение десяти дней. — Это хорошо, — Глафира Артемовна улыбнулась. — А что с навигационной академией? — Прохожу второй курс. Не знаю, как быть с третьим и четвертым — там нужна обязательная практика в конце, чтобы сдать тесты. На настоящем корабле, помощником навигатора. Нужно будет предоставить копии полетных карт и характеристики от капитана и пилота. Глафира Артемовна разулась, сняла куртку, вошла в дом, погладила подошедшего Варгана. — У меня нет знакомых капитанов, Миша, — вздохнула она. — Вообще никого, кто хоть какое-то отношение к полетам имеет. Миша дернул плечом. Он и не рассчитывал, что когда-нибудь сможет получить диплом. Киборгам их не выдают. Глафира Артемовна ушла в кабинет. Миша прихватил планшет и пошел следом. Острая потребность все время быть рядом с ней, одолевшая его после смены прошивки, утихла, но Мише все равно было приятно находиться рядом. Он привычно устроился на полу рядом со столом и начал просматривать новости. — Ваша книга вышла, — сказал он. — Главное теперь рецензии не читать, — кивнула Глафира Артемовна. — Почему? — Потому что критики любят рассуждать, о чем я думала, да чего я хотела, да что имела в виду. А тут еще и… — она махнула рукой. — Рисс, — добавил Миша. — А вы с самого начала хотели писать эту книгу про разумного киборга? — Не совсем, — покачала головой Глафира Артемовна. — Были задумки, но я уже начала, а тут — ты. Я села и за месяц все, что уже было, переписала. Миша выжидательно смотрел на нее. — Хороший сюжет. Остроактуальный, — хмыкнула она. — Да и реальность я во многом через текст осмысляю. Что значит «осмыслять реальность через текст», Миша спрашивать не стал, хотя сам и не понял. — Вот у вас первые книги — они про Алину. А потом сразу две про совсем разных девочек. Почему? — Алина от меня ушла, — непонятно объяснила Глафира Артемовна. — Я написала пару книг про Соню, но серии из них не вышло, Соня задерживаться не пожелала. Потом пришла Эмма, вот она задержалась надолго. Получилось семь книг, и еще четыре — про ее подруг. — У нее же только две подруги. Мирей и Аглая. — Еще Алекса и Мидори, они просто на третьих ролях в цикле были, а потом вдруг раз — и потребовали внимания. С персонажами такое бывает. Самый продаваемый цикл в результате получился. Теперь вот Стася. — Которая сначала искала бабушкино наследство, потом расследовала, кто в классе творит пакости — кстати, я бы поставил на киборга. — Нет в современных школах киборгов. Даже Mary нет. В больницах полно, а в школах нет. Там только уборочные роботы. — Понятно. Было очень похоже на то, как я сам… — Миша замялся. Глафира Артемовна кивнула, но не стала выяснять, о чем речь. — Потом была книжка про странного ребенка, который все время терялся, — продолжил Миша. — И про потерявшегося кота. И вдруг про Рисса. А знаете, я не удивлюсь, если такой и вправду найдется. В большом городе легко прятаться. — Если там нет развитого криминала, — возразила Глафира Артемовна. — Если есть — будут регулярные полицейские облавы. За неделю найдут. — И вернут хозяину, — согласился Миша. — А если хозяин умер, как у Рисса? В книге Стася уговорила родителей Рисса купить, а как на самом деле? — На самом деле, если полиция обнаружила бы бесхозного киборга, у которого умер хозяин, киборга бы вернули его наследникам, при условии, что есть завещание. — А если нет наследников и он не оставил завещания? — Если у хозяина были долги, имущество распродается в возмещение этих долгов. А если ни долгов, ни наследников, то имущество переходит государству. Обычно в таких случаях его тоже продают. — Все как в книге. У умершего хозяина Рисса были долги, Рисса выставили на аукцион, а родители Стаси его купили. Только зачем он им? Мама у нее врач, папа архитектор. Им никто не угрожает. — Может, просто люди хорошие? — предположила Глафира Артемовна. — Сорванный киборг — это же… — Миша замялся, подбирая слово. — Мороки много? — рассмеялась Глафира Артемовна. — Миша, с тобой в разы меньше мороки, чем с любым детдомовским ребенком твоего возраста. — Это потому, что вы прописаны как владелица и система не может вам сопротивляться. Хотя, конечно, у Рисса тоже не может. А эмоции у него под системным контролем. Тогда правда проще. — Мишенька, — вкрадчиво начала Глафира Артемовна. — А скажи-ка мне, пожалуйста, когда я в последний раз отдавала тебе приказ? Вот именно приказ, на который реагировала система? Которому ты бы не мог сопротивляться? Миша озадачился. Задумался. Обратился к системным логам. С изумлением посмотрел на Глафиру Артемовну. — В марте, — едва слышно произнес он. — Последний прямой приказ был в марте. — А потом? — мягко спросила Глафира Артемовна. Миша задумался еще глубже и принялся просматривать системные логи и наугад воспроизводить записи общения, которые автоматически вела система. Обнаружил, что логи и системные записи не помешает почистить. Мелькнула мысль о Гибульском, но Миша отмел ее: системный мусор он мог стереть и сам. — А потом вы просто разговаривали. Просили, но не приказывали. Я мог отказаться. Помолчал и добавил: — Только я об этом не знал. Еще подумал и заключил: — И не хотел. Вы не просили ни о чем, что мне не нравилось. — Ну, наверняка были вещи, которые ты делать не хотел. Хотя бы в тот момент, когда я о них просила. — Были, — согласился Миша. — Но немного. Вы лучше меня планируете время и действия. Я пока так не умею. Не в гражданской жизни. Мне не нравится летать к Гибульскому в лабораторию, но я понимаю, зачем это нужно. Я не любил бывать в гостях у ваших подруг, но я ваш телохранитель, и если бы вы летали без меня, вы были бы без охраны, это опасно. — А сейчас любишь? — немедленно уцепилась за прошедшее время Глафира Артемовна. — К Верховецкой не люблю. Она ко мне странно относится: и боится, и жалеет, и сердится. К Каморилько летать интересно, у нее картины. Она мне показывала все иллюстрации к вашим книгам, это очень здорово. К Беккер мне летать нравится, она со мной обращается почти как с Борисом. — Не как с Адой? — Именно как с Борисом, только его она уговаривает, а он не слушается, а меня просто просит и я делаю. — По возрасту вы с Борисом ближе, чем с Адой. — Борису всего шесть. — А тебе всего восемь, а Аде тринадцать. — Они из того детского дома, где вы работали? — Ада. Бориса Энн прямо из службы опеки забрала, когда у него дед умер. — Почему Ада не жила с дедом? Они с Борисом родные брат и сестра. — Он отказался ее забирать. Смотри: у Ады и Бориса общий отец и разные матери. Когда родители Ады развелись, Ада осталась с матерью. Мать умерла. Аду забрал отец, он женился снова и у него родился Борис. Некоторое время они жили вчетвером, а потом попали в катастрофу, их флайер столкнулся с грузовым. Дети выжили, но Ада сильно пострадала. Она долго лежала в больнице. Бориса забрал дед по отцу, а Аду забирать не стал. То ли он ее не любил, то ли просто не мог оплачивать лечение, то ли еще что-то. Ада оказалась в детском доме, откуда ее взяла Энн. Может, дед решил, что просто не потянет растить сразу двоих детей. Потом он умер, и Энн забрала Бориса. — Очень много смертей, — высказался Миша. — Четыре смерти на гражданке в одной семье — очень много. — Такое случается, — развела руками Глафира Артемовна. — Редко, но случается. Мама Ады умерла от нападения при ограблении, ее даже не собирались убивать, просто резанули по шее и пришлось по артерии, она мгновенно кровью истекла. Дед умер от инсульта — Борису было всего три года, он еще не умел вызывать врачей, а при инсульте чем скорее будет оказана помощь, тем лучше прогнозы. Когда соседи спасателей вызывали и те дверь вскрыли, Борис уже и плакать не мог, а дед давно остыл. Катастрофы просто случаются, сам знаешь, вон на что у нас отработаны системы безопасности для космических кораблей, а летом все равно на космодроме корабль упал. Причем предыдущая катастрофа у нас была, еще когда я в университете училась. Но тогда вообще пришлось космодром закрывать на два месяца и половину взлетного поля заново укладывать. Миша подобрался. Обсуждать падение «Розы Галактики» он не хотел. — О чем будет ваша следующая книга? — спросил он. — Снова Стася? Или она уже ушла? — Стася и Рисс. Будут вместе приключаться. — Это здорово. Новую книгу много покупают? — Пока полмиллиарда копий. Но продажи всего два дня как начаты. — Это много? — Учитывая численность людей в нашей галактике, пока не очень много. Лучше всего «Дело о белом коте» продавалось и «Дело о таинственном бродяжке». — А кто ваши наследники? — неожиданно спросил Миша. — У вас же нету родственников. Глафира Артемовна внезапной смене темы не удивилась. — «Общество защиты разумных киборгов» и фонд имени Хеди Ламмар в равных долях, — ответила она. — Дом я завещала Энн Беккер. Варган вернется в питомник, где он родился. А ты, если со мной что-то случишься, достанешься Марку Мессеру. Миша нахмурился. Никакого Мессера он не знал. — Свиристелю, — пояснила Глафира Артемовна. — Кому еще я смогу тебя доверить? — Я не хочу! — воскликнул Миша и сбивчиво объяснил: — Я не к Марку не хочу, я не хочу, чтобы с вами что-то случилось! — Я тоже, Мишенька. Но жизнь — штука непредсказуемая, и лучше я озабочусь тем, что будет с теми, кто от меня зависит, заранее, чем ты попадешь на аукцион выморочного имущества. Не огорчайся так. Миша моргнул. От мысли, что Глафира Артемовна может умереть, хотелось плакать. Она опустилась на пол рядом с Мишей и обняла его. — Все в порядке, мой хороший. За здоровьем я слежу, а на случай прочих неприятностей у меня есть ты. — В катастрофе от меня будет мало толку. — Значит, будем избегать катастроф. Мне, кстати, с головидения письмо прислали. Про тебя. Хотят пригласить тебя на шоу, где будет обсуждаться разумность киборгов. Миша задумался. Он был за кулисами трех шоу, в которых выступала Глафира Артемовна. — Кто там будет? — Точно будет Гибульский и представитель DEX-компани. Но это все то же шоу Винсента Лири, помнишь, я у него зимой выступала? — Помню. Это хорошо или плохо? — Он шоумен напористый, но вменяемый, — сказала Глафира Артемовна. — Но я считаю, что если они исходят из того, что киборги могут быть разумными, тебе они должны написать отдельно. — А откуда у них мой адрес? — Если ты будешь не против, я сообщу. — А вы там будете? — Буду. Они планируют сделать шоу из трех разделов: разумные киборги, их владельцы и приглашенные эксперты. Так что от киборгов ты там будешь не один. — Тогда еще Глеб, наверное. — «Общество защиты разумных киборгов» своих подопечных на шоу не выпустит точно, там пока все печально, сам знаешь. Тим пошел на контакт, а Юсси за процессор прячется. Из форумных разве кто-то еще, если смелости наберется. Я бы поставила на Железного Богомола или на Леру. — Почему? — Они привыкли к постоянному вниманию. Одна музыкант, другая художник. Есть опыт общения со СМИ, есть опыт пребывания, что называется, под студийными прожекторами. — То есть вы уже решили согласиться? — Если согласишься ты. — Вы считаете, что это важно — чтобы мы были на этом шоу. Почему? — DEX-компани объявила о своем банкротстве, Миша. Производство остановлено. Шоу транслируется на три сектора в прямом эфире и идет в записи еще в двенадцати. Я хочу поднять тему легализации вас как людей с ограниченными гражданскими возможностями. Гибульский со мной согласен. Это даст возможность получить человеческие документы таким, как ты и Глеб, хоть где-нибудь. — Я понял. Можно, я подумаю?