Варган

Миша сидел в пассажирском кресле флайера, вымотанный и напряженный. Участие в голошоу оказалось для него слишком большой нагрузкой. Количество раздражителей не меньшее, чем в бою, а драться не с кем и нельзя, и оружия нет. И вроде бы вокруг не враги, но ощущение, как под шквальным огнем. Глафира Артемовна отвела взгляд от приборов, посмотрела на Мишу и погладила его по руке. — Расслабься, — сказала она. — Все закончилось. — Не могу, — признался Миша. — Это всегда так с непривычки. Сейчас прилетим домой, выпьем чего-нибудь горячего, с Варганом пройдемся… — Вы пойдете? Уже половина одиннадцатого. Совсем темно. — Но ты же меня подстрахуешь? — Да, конечно. Почему Энрике Кимуи все время врал? Он же знал, что на шоу есть киборги, и все равно врал. Даже после того как Лири начал спрашивать у нас, правду он говорит или нет. — Думаю, потому, что он придумал себе определенную картину мира и цеплялся за нее, даже когда сам в нее не верил. Люди так делают, чтобы оправдать себя. — А зачем ему себя оправдывать? — Сам подумай. Он один из разработчиков программного обеспечения DEX-компани. Именно он совершенствовал софт, подавляющий эмоции киборгов. Признать, что у киборгов есть эмоции — значит признать, что они живые, а не машины. Пусть даже и не разумные, но все равно живые. Тяжело осознать, что ты всю жизнь занимался тем, что принуждал живое выглядеть неживым. А вы с Кларой очень хорошо выступили. — Я… я сорвался, — признался Миша. — Когда накричал на Энрике и когда отказался отвечать на вопрос Лири. — Нет, солнышко, это ты не сорвался. Это ты как раз показал, что ты живой, чувствующий и разумный. Лири тебя специально провоцировал, и Клару тоже. — Клара плакала. Это тоже специально? — Да. Вы с Кларой очень явно показали, что вы не машины, что у вас есть эмоции и переживания. — Это и было целью шоу? — Относительно вас? Да. Лири очень профессионален. Он планировал показать, что вы дети, просто во взрослых телах. Что вы безопасны. Он спровоцировал вас на поведение, которое должно вызвать сочувствие у большей части аудитории. А показательная проверка установленных и запущенных программ перед шоу должна была продемонстрировать, что у вас не включена имитация личности. — Но я все равно чувствую себя плохо. Глафира Артемовна вздохнула. — Потому что мы, взрослые, фактически выставили вас на передний край войны за признание человечности киборгов. А для этого нужно было показать вас слабыми, уязвимыми, нуждающимися в защите и помощи. Чтобы люди увидели разумных киборгов такими, какими они есть. Миша задумался. — Тогда понятно, почему Лири позвал Клару, а не Глеба. Глеб слишком уравновешенный. — Да, и Глеб тоже мальчик. Два мальчика — не так зрелищно, как мальчик и девочка. К тому же, Клара была очень эффектна. Это ее платье… — Старинное платье. — Имитация старины, — поправила Глафира Артемовна. — Мурчик же говорил, что ему нравится Belle Époque. На нем была мужская одежда того времени, на Кларе — женская. У нее даже шляпка была с собой, она ее в гримерке оставила. — Но эти стрекозы в волосах… Очень непрактично и неудобно. Длинная юбка, и вообще — такое платье должно сильно мешать. — Клара больше не воюет, — напомнила Глафира Артемовна. — Свобода движений для нее не так важна. — Она воров в магазине ловит и вообще охраняет магазин и дом. Если придется прыгать со второго этажа — в таком платье она точно себе что-нибудь повредит. Или порвет платье. Глафира Артемовна рассмеялась. — Думаю, Кларе не приходится прыгать со второго этажа, — сказала она. — А мы уже почти прилетели. Дома Миша переоделся, выпил какао и выгулял Варгана, настояв на том, чтобы Глафира Артемовна осталась дома. Одежда, которую Глафира Артемовна купила ему специально для шоу, с точки зрения Миши, ничем, кроме цвета, не отличалась от того, в чем он ездил в город. Просто была не синей, серой или черной, а ярко-голубой — джинсы, тонкий пуловер. После прогулки Миша смыл с себя остатки студийного грима, от которого тянуло кожу. Его красили не так, как Глафиру Артемовну, не цветным тоном, а прозрачным гелем, который не скрывал дефектов. Лири было важно, чтобы все видели Мишины шрамы. И Лири спрашивал про них. Миша рассказал, и разволновался, когда рассказывал. Когда пьяный Тимоти Хайо пытался снять со своего киборга скальп, Мише было не до переживаний. А в студии Миша словно снова оказался там: на коленях, глядящий на хозяина, который резал его, крепко держа за волосы, и что-то пьяно бормотал. Миша помотал головой. Все это в прошлом. Хайо мертв, это Миша знал точно. Он навел справки о том, кто выжил при падении «Розы Галактики». Действительно, только киборги и врач. Киборгов выкупило «Общество защиты разумных киборгов», а интервью с врачом показывали врезкой в шоу во время перерыва в съемках. Людей и киборгов тогда накормили, напоили чаем и кофе, поправили грим. Оказывается, врач требовал от Хайо, чтобы тот отправлял киборгов с травмами в медблок, но Хайо был против. И когда Хайо покалечил очередного киборга, из новеньких — порезал ему лицо и повредил глаз, — врач настаивал на лечении, а Хайо приказал киборгу избить самого врача, и так тот оказался в криокамере. Был ли разумным тот киборг, Миша не знал, да это и не имело значения: если отдан прямой приказ, даже разумного киборга импланты принудят к выполнению. Прямой приказ обойти невозможно. Все в прошлом. Тимоти Хайо, «Роза Галактики», даже шоу уже в прошлом. К Мише подошел Варган, потыкался в него холодным носом. — Рано еще, — сказал псу Миша. — Час не прошел. Варган зевнул с прискуливанием и потянулся. Миша потрепал его по голове и сел проверять почту. Прочитал письма от Глеба, Криса и Леврана, общий смысл которых сводился к «смотрел, круто, ты молодец». Прочитал письмо от Киры Гибульской примерно с тем же содержанием, но с бóльшим количеством эмоций. Кира вообще была очень эмоциональна, даже для человека. Возможно, из-за возраста — ей было всего двадцать два года, остальные люди, которых Миша знал, были старше и вели себя сдержаннее. Кроме детей Энн Беккер, но они были дети. Кира спрашивала — почему-то Мишу, а не Глафиру Артемовну, — что Миша думает об Энн Беккер. Беккер написала в «Общество защиты разумных киборгов», что хотела бы взять киборга в семью. У «Общества» собралось уже четыре киборга, которых можно было бы начать социализировать, но Кира хотела убедиться, что ее подопечных берут не для того, чтобы использовать как обычных боевых киборгов, и не в качестве бесплатных слуг. Миша подумал и начал отвечать. То, что он знал о подруге Глафиры Артемовны, говорило скорее о том, что она будет заботиться о киборге. Хотя, конечно, как-то использовать она его тоже будет, хотя бы в своей волонтерской работе с брошенными животными. Но сам Миша считал, что работа с животными — это тоже один из видов социализации. Варган тем временем ходил по комнате и ныл. Махал хвостом, тыкался в Мишу, вертелся, совал длинную морду в лицо. Миша прекрасно понимал, чего хочет собака, но, во-первых, было еще не пора, а во-вторых, собака должна знать, что время кормления определяет не она, а люди. Так что Миша спокойно дописал письмо и только тогда отправился греть собачью кашу. Мише было очень интересно, как Кира и Энн будут выбирать киборга. И будет ли выбирать сам киборг. Тим и Юсси уже освоились, Ким и Лесли, с «Розы Галактики», еще дичились. Но все четверо были определенно разумны, у всех четверых была снята блокировка эмоций, все четверо шли на контакт. И Миша, и Глафира Артемовна, и даже Клара регулярно ездили в «Общество защиты разумных киборгов», помогая осваиваться его подопечным. На взгляд Миши, Юсси и Тим были даже слишком доверчивы для боевых киборгов, но для жизни в семье это, наверное, и хорошо. Правда, Юсси, на взгляд гражданских, выглядел очень непрезентабельно: у него была рассечена и криво срослась нижняя губа, отсутствовало правое ухо и не было мизинца на левой руке. Тим был поприличнее, но выглядел дико даже на взгляд Миши: зеленоглазый светловолосый кудрявый негроид, приземистый, массивный, с широченными плечами и очень низким голосом. Кто-то в DEX-компани поразвлекся с его геномом. Людей с настолько темной кожей на Новом Бобруйске Миша не встречал. Тим будет бросаться в глаза. Зато Лесли ничем не выделялся. Белокожий черноволосый азиат нормативного для боевого киборга роста, без видимых шрамов, правда, хромой. У Лесли было повреждено и плохо срослось правое колено. Денег на повторную операцию у «Общества защиты разумных киборгов» не было. Лесли просто установили экзоскелет. Наиболее прилично выглядел Ким. Темные волосы, карие глаза, умеренно смуглая кожа, незапоминающиеся черты лица. Ни хромоты, ни отсутствующих частей тела, ни видимых шрамов. Но Ким отчаянно боялся мужчин, при них всегда уходил за процессор и нормально контактировал только с Кирой, Глафирой Артемовной и Кларой. Миша не хотел знать, как людям удалось добиться такого эффекта от боевого киборга. Накладывая Варгану кашу, Миша размышлял, кого же из этих четверых выберет Энн Беккер, сможет ли высказаться сам киборг и на каких условиях он будет отдан. Беккер пропишут владельцем? Потребуют с нее денег? Денег у нее, кстати, было мало, это Миша знал, а киборг — это расходы. И Беккер точно не сможет платить своему киборгу. Варган с чавканьем сожрал кашу, вылизал миску, полакал воду и ушел спать. Миша сунул посуду в посудомойку и сделал себе чаю. Было поздно, Глафира Артемовна уже легла, но Миша был все еще взбудоражен и ему не спалось. Он прихватил чашку и вернулся за терминал, проверить почту Глафиры Артемовны. Писем оказалось много. Некоторые из них были ругательные, написанные по итогам голошоу. В основном от людей, которые считали, что разумные киборги — надругательство над замыслом Господа. Эти письма Миша просмотрел и удалил. Письма с вопросами о том, как распознать разумность своего киборга, Миша пометил и переадресовал Гибульскому. Была и пара писем с угрозами. Одно Миша прочитал и решил не обращать внимания — адресат грозился карами небесными, а их не бывает. Второе, от какого-то отставного военного, который обещал натравить на Глафиру Артемовну пострадавших от киборгов сослуживцев, переслал в полицию. После зимнего нападения Глафира Артемовна договорилась с полицейскими, и те разбирали серьезные угрозы сами. Насколько Мише было известно, им даже удалось предотвратить два нападения. Потом Миша вернулся в собственную почту, ответил Глебу, Леврану и Крису. Крис, кроме прочего, в очередной раз пожаловался, что не может адаптировать под себя рецепт мясного рулета с кулинарного портала. Миша хмыкнул. Все эти «щепотки», «по вкусу», «на кончике ножа», «белок трех яиц» из рецептов, которые люди писали для людей, и правда были непонятны. Но Мишу учила готовить Глафира Артемовна, и он привычно переводил невнятные параметры в граммы и миллилитры. Правда, многое зависело от ингредиента: у «соды на кончике ножа» и «корицы на кончике ножа» был разный вес, яйца бывали разного размера. Миша «перевел» рецепт, присланный Крисом, в приемлемый вид и пообещал составить таблицу ингредиентов в переводе с человеческого на нормальный. Левран поздравлял с шоу, надеялся, что на следующее позовут и его и ругался на Лири, который довел Клару до слез. Глеб делился впечатлениями от просмотра, написал, что Миша выглядел как под обстрелом, радовался, что его самого на шоу не позвали и просился в гости. Писал, что купил удочки и наживки и рассчитывает на рыбалку. Жаловался, что с начала осени не был у Миши в гостях ни разу и это неправильно, потому что он соскучился и Марк соскучился. Рассказал, что уговаривает Марка пригласить Мишу и Глафиру Артемовну в гости, но Марк отказывается, потому что у них маленькая холостяцкая квартира, в которой вечный бардак и в которую стыдно приглашать даму. Правда, Глеб надеялся Марка переубедить. Миша ответил ему, пообещал поговорить с Глафирой Артемовной насчет приглашения в гости, выключил терминал и отправился в душ. Он наконец-то достаточно успокоился, чтобы попробовать уснуть.