Кто-то чудесный

* * * Но на следующий день у них ничего не получилось. Напрасно Гэл подорвался со своего диванчика ни свет ни заря и кинулся самолично варить кофе и жарить тосты, топоча по полу босыми пятками, роняя скользкие тарелки и сокрушённо чертыхаясь. Элис на него не ворчала. Выглянув из своей спальни и застигнув его с веником и совком в руках, заметающим осколки, она только хмыкнула и отправилась умываться. А Гэл, проворно отправив бывшую тарелку в мусорный пакет, смирно сел на табуретку, зажав руки между колен, и стал дожидаться её, хотя готов был скакать от нетерпения. Элис вышла из душевой в халате, с полотенцем на голове, и принялась деловито рыться в коробках, где у них лежал подготовленный к переезду и нераспакованный кухонный скарб. Достала пустую пластиковую банку, потом ещё одну, и ещё. — Это для мишеней, да? — радостно догадался Гэл, подпрыгнув на скрипнувшем табурете. — Вау, клёво! А можно, я на них разные мудацкие, ой, то есть я хотел сказать, противные рожи нарисую? Он живо схватил чёрный маркер, отыскав его в тарелке с разными мелочами, а Элис так и прыснула, но ответить не успела: в кармане её халата зазвонил мобильник. Разом навостривший уши Гэл приуныл, почуяв недоброе. Так и оказалось: местное отделение социальной службы штата, находившееся в соседнем городке, возжелало побеседовать с Элис о деталях её опекунства. Вот ни раньше, ни позже! Гэл шлёпнулся обратно на табурет, запустил пальцы в волосы и скорбно закатил глаза. Это было невыносимо! Именно сейчас, когда они уже совсем, совсем собрались и подготовились! Святые угодники, да за что же?! — Скажи им, что мы заняты, — с надеждой предложил он, умоляюще воззрившись на Элис. — Угу, — кивнула та, наспех дожёвывая слегка подгоревший тост с абрикосовым джемом и направляясь в спальню. — Скажу, что учу тебя стрелять и потому подъеду попозже. То-то они порадуются — за нас обоих. Особенно учитывая, что несовершеннолетние не имеют права пользоваться оружием. Прибери тут, хорошо? — Хорошо, — покорно пробурчал Гэл, не находивший в этом ничего хорошего, тем более после недавнего сражения с веником и осколками тарелки. — Может, вечером тогда? — Вечером мы снова поём в «Скакуне», — напомнила Элис, появляясь из спальни в новом голубом джемпере и широких белых брюках. На ходу она зачесала свои густые рыжие волосы наверх и закрутила их в узел. — У, супер, — искренне одобрил Гэл, на секунду даже позабыв о нагрянувшем обломе, и восхищённо уставился на неё. — Ходи так всегда. — Неудобно, — возразила Элис, но довольно засмеялась, взъерошив ему кудри. — Когда ты предстанешь перед всеми этими нудными леди и джентльменами, тебе тоже придётся надеть что-нибудь поприличнее, чем эти футболки, которые ты так любишь. И подстричься. Гэл изобразил, что балансирует на грани обморока вместе с табуреткой, и еле удержался от того, чтобы действительно не грохнуться на пол. Дверь захлопнулась, каблучки Элис деловито простучали по бетонной дорожке под окном фургона, зарокотал мотор «форда». Ну вот, уехала. — А я опять торчи тут взаперти! — горестно поведал Гэл, обращаясь к Берте, и всё-таки плюхнулся рядом с нею на пол, обняв за лохматую тёплую шею. — Да что же это за напасть такая! «А почему же ты не выпросился погулять?» — безмолвно поинтересовалась Берта, склоняя голову набок. Она-то уже нагулялась с утра, выскочив из фургона. Счастливица! — А вдруг бы она не отпустила? — пожал плечами Гэл, отвечая на этот безмолвный вопрос. — Тогда бы я уж точно никуда не посмел слинять. Берта, наверное, закатила бы глаза, если б могла. Гэл сам ощущал шаткость такой позиции, поэтому, поразмыслив ещё немного, решительно поднялся, распахнул лэптоп и вышел в скайп с аккаунта Элис. И вот тут-то ему наконец повезло: Кит был в Сети! Немедленно воспрянув духом, Гэл попробовал установить соединение, и спустя пару длинных гудков из динамика раздался знакомый голос. Надтреснутый и ехидный. — Что, красавица моя, соскучилась? — Ага, ещё как! — хихикнул Гэл, вмиг развеселившись, и включил видеорежим. — А, так это ты, Эсмеральда? Ну, ты тоже красавица. А где же наша леди Не-Даёт? — Поехала в социалку насчёт меня, — жалобно доложил Гэл. — Они позвонили, она нарядилась и поехала. А мы ведь только-только собрались учиться стрелять! — Любишь кататься — люби и катайся, — непонятно хмыкнул Кит, как обычно, скрывавшийся за пиратской аватаркой. — Значит, она наконец созрела для того, чтобы вручить малышу спички, то есть «беретту»? Что-то мне подсказывает, что для этого появился очередной повод, или я ошибаюсь? Гэл уважительно покрутил головой. Всё-таки этот русский хакер, даже торча в своей медвежьей Сибири, угадывал про них всё! — Был повод, да, — вздохнул он и торопливо рассказал о мудаке Берроузе из «Хвоста скакуна», о ноже и внезапном появлении Элис и Берты. Кит внимательно, не перебивая, выслушал его и резюмировал: — Что-то опять мне подсказывает, что такой инцидент для тебя отнюдь не новость, а, Эсмеральда? В отличие от нашей леди Не-Даёт. Защищать себя она привыкла, а вот такой фигни с твоей персоной не ожидала. — Считаешь, что я её подставляю? — вымолвил Гэл, бледнея от обиды, но понимая, что Кит беспокоится в первую очередь об Элис. — Что из-за меня она влипнет в какую-нибудь поганую историю? — Она уже влипла, подобрав тебя, — без обиняков сообщил Кит. — Поэтому ты должен её максимально оберегать, Эсмеральда, а не доставлять новых хлопот. Мудаков вокруг полно, ножей и пуль на всех не напасёшься. Ты бы ей хорошего, годного мужика высмотрел, что ли, позабыв ненадолго о своём собственном козырном интересе в этой области. Гэл не сразу понял, про что он толкует, а когда понял, то пожалел, что этот ехидина его сейчас видит — так мучительно он покраснел. — Ладно, парень, — после паузы произнёс Кит с неожиданной мягкостью, — это всё, конечно, не так легко, я понимаю, но ты справишься, зуб даю. Справился же ты с этим мудилой в сортире! Гэл почесал кончик носа, вздохнул, но честно признался: — Если бы Элис с Бертой не подоспели, не знаю, что со мной было бы… но спасибо… — приободрённый нежданной похвалой, он решился наконец выпалить: — А я вообще-то спросить хотел: можно мне погулять немножко? Не могу я уже тут сидеть, ветра хочется и солнышка, клянусь святым Иосифом и Марией-Девой! На последней фразе у него даже голос задрожал. Кит явно оторопел и завис на несколько секунд, а потом расхохотался: — Ну ты даёшь, Эсмеральда! Мама тебя не отпустила, так ты взялся за папу? — Я у неё и не спрашивал, — дипломатично пояснил Гэл и смущённо ухмыльнулся. — Я в горы не полезу, — тут он вспомнил о приключении с пумой и слегка поёжился. — Так, в траве поваляюсь, на солнышке погреюсь. А? Он умоляюще вытаращился в камеру. Кит проворчал что-то совершенно непонятное по какую-то толпу цыган с медведем, выслушал пылкие заверения Гэла, что никаких медведей тут сроду не водилось, снова хохотнул и наконец со вздохом подытожил: — Ладно, иди проветрись на часок, Эсмеральда, если тебе так уж невмоготу. Под мою личную ответственность. Но учитывай обстановку, не будь дураком, от незнакомцев держись подальше, да и от знакомцев тоже, потому что в этом вашем городишке… — Да знаю я, знаю, — нетерпеливо прервал его Гэл. — Я же с Бертой буду! И я ненадолго, клянусь Марией-Девой! Я тебе брякну, когда вернусь! — Не сегодня, — легко отозвался Кит. — У меня скоро диализ. — Это что такое? — слегка опешил Гэл. — Погугли, — так же легко посоветовал Кит, фыркнул и отключился. Гэл погуглил. Почитал про искусственную почку, с тоской размышляя о том, почему же хорошим людям вроде Кита или Элис, да и него самого (хоть он не такой уж хороший, как они) в жизни так не везёт! Но потом он приободрился, решив, что число неприятностей, отпущенных на их долю, по справедливости-то должно уже подойти к концу. Кит выздоровеет, Элис встретит хорошего мужика, и он, Гэл, тоже найдёт для себя кого-то чудесного. Надо только в это верить, как Дэниэль говорил, вот и всё! Гэл быстренько сполоснул грязные чашки, стоявшие в мойке. Скрутил непослушные кудри шнурком на затылке, обулся, прихватил из холодильника пакет с сырными палочками и бутылку коки. И вместе с донельзя довольной Бертой выскочил из фургона. Впереди раскинулся целый день, золотой, зелёный и солнечный, и до приезда Элис Гэл намеревался использовать его на всю катушку! Час? Кто сказал про час? * * * Валяться ничком в мягкой молодой траве прерии, под сияющим небесным куполом, под ветром, летящим с предгорий, было всё равно что очутиться в раю. Гэл по-братски разделил с растянувшейся рядом Бертой прихваченные из дому харчи, прижался щекой к траве и, кажется, даже задремал, разморившись на солнышке. Потому что когда чуть ли не возле его уха мягко и лениво затопали копыта, он сперва решил, что ему это снится. Но это был вовсе не сон! Какой там сон! Буланый жеребец — охрененно громадный, с тёмной гривой и длинным, почти до земли, хвостом, подошёл вплотную к Гэлу и теперь смотрел на него с любопытством, вытянув грациозную, как у лебедя, шею и расставив длинные, тоже тёмные от колен, ноги. — О-о, Мария-Дева! — простонал Гэл в совершеннейшем благоговении, медленно усаживаясь на траве — так медленно, чтобы не спугнуть мустанга. — Святые угодники, какой же ты красавчик… звездочка моя, stea, солнышко, иди ко мне, băiat bun, хороший мой мальчик, иди, иди, иди-и… Конь не был ни спутан, ни взнуздан. Он громко, но вполне доброжелательно фыркнул, послушав, как заливается Гэл, и запрядал ушами, принюхиваясь к его выставленной вперёд ладони. Гэл горько пожалел, что они с Бертой слопали весь запас сырных палочек, но кто же знал, что им встретится такой вот конь! Такое чудо! Берта тоже с любопытством таращилась на буланого, слегка помахивая хвостом. С прежней осторожностью поднявшись на ноги, Гэл коснулся ноздрей буланого, нежных, как щенячье брюшко, и погладил почти невесомо. Буланый стоял смирно, лишь посверкивал большими ясными глазами. Гэл с замиравшим сердцем провёл рукой по гордо изогнутой горячей шее, по спине, на которой не было заметно никаких потёртостей от постоянной тяжести седла. Неужели он был до сих пор никем не объезжен, этот волшебный красавчик, это сокровище?! Продолжая выпевать ласковые слова, румынские и английские, Гэл оглаживал и оглаживал жеребца по светлой блестящей шерсти, которая словно светилась в лучах полуденного солнца. Трепал за шелковистую гриву и лихорадочно прикидывал, сумеет ли удержаться на спине этого ниспосланного ему небом ангела, если вот прямо сейчас попробует — аккуратно, очень аккуратно! — на него взобраться. Он не успел додумать эту мысль до конца, потому что на его плечо легла тяжёлая ладонь. Ноги у Гэла подкосились, и он замер, как изваяние, не смея оглянуться на возникшего за его спиной человека. Единственное, что удержало его от того, чтобы не кинуться прочь с отчаянным воплем, — так это то, что конь продолжал мирно стоять на месте, да и Берта даже не заворчала. Гэл осторожно повернул голову, чувствуя, как на лбу проступает испарина, а обзеленённая травой майка начинает липнуть к телу… и встретился глазами со спокойным взглядом стоявшего позади него незнакомца. Встретился и даже рот разинул от изумления, будто дитя малое. Чувак этот был лет на десять старше и на голову выше него. И он был краснокожим. Но не обычным краснокожим, каких Гэл встречал и раньше. Что-то вроде панциря из деревянных или костяных (Гэл так и не разобрал) палок, сплетённых вместе, прикрывало его голую грудь, оставляя открытыми мускулистые руки и плечи. А крепкую бронзовую шею охватывал такой же костяной — или деревянный — ошейник. Черные длинные волосы парня падали на спину и плечи. Но он не выглядел разряженным, как ярмарочный индеец, выставленный для привлечения зевак. Он казался порождением этой прерии, этих гор, как и его чудесный конь. Чужим тут был как раз Гэл! Гэл невольно потянул носом воздух — от чувака пахло костром. Дымом. Ветром. Святые угодники, может быть, он каким-то образом перенёсся в прошлое на сотню лет назад? Или даже на пятьсот?! Как в какой-нибудь киношке? Мария-Дева… Гэл боязливо опустил взгляд и выдохнул с облегчением, обнаружив, что на странном парне всё-таки надеты обычные джинсы, хоть и вытертые почти добела, а на ногах красуются не мокасины какие-нибудь, а изношенные кроссовки, как у него самого. — Привет, а ты кто? — кашлянув, несмело спросил он. Буланый не стал бы дружить с плохим человеком, в этом Гэл не сомневался! Парень отпустил его плечо и небрежно, но ласково погладил тёмную гриву жеребца. Гэл, как зачарованный, уставился на его длинные смуглые пальцы. — Нравится конь? — вместо ответа спросил он глубоким мягким голосом, от звука которого у Гэла всё внутри прямо завибрировало. — Ещё бы! — пылко выдохнул он. — Я бы от счастья помер, если б смог прокатиться на нём хоть разок! Индеец тихо засмеялся и похлопал буланого по холке. — Не умрёшь. Сам залезешь или помочь? Залезет ли он?! Да Гэл просто взлетел на мощную спину коня, едва не захлебнувшись от восторга, и только потом сообразил, что, блин, было бы круто, если б парень всё же его подсадил. Он был красавчиком, как и его конь! Пока Гэл устраивался на спине смирно стоявшего буланого, индеец снял с пояса уздечку и приладил её коню. — Чтобы тебе полегче было, — серьёзно пояснил он. — Без седла ты и так ёрзать будешь, с непривычки, хокши-ла. Он не улыбался, но его карие глаза казались пронизанными светом. Гэл вдруг почему-то вспомнил тёмные, как заброшенные колодцы, глаза доктора Дэвиса. И светлые, серо-голубые, но совершенно ледяные глаза шерифа Миллера. Он непроизвольно мотнул головой, будто отгоняя от себя это видение, и с жаром выпалил: — Я умею! Умею! Ты не думай! — Тогда держись, — спокойно кивнул индеец и слегка шлёпнул мустанга по крупу. Гэл ликующе заорал во всё горло, когда этот волшебный, этот расчудесный скакун сорвался с места. Летя вперёд, как на крыльях, он услышал позади себя смех странного парня. О, Мария-Дева, вот это была скачка! Гэл изо всех сил сжимал коленями бока жеребца. Ветер бил ему в лицо, развевая волосы, с которых давно сполз шнурок. Свободный ветер прерий, он и Гэла сделал свободным, как птица, как ястреб, парящий над головой… Гэл мог бы скакать так вечно, но опомнился, когда вдруг подумал, что парень стоит всё на том же месте и терпеливо его ждёт. Он обернулся на скаку и увидел его высокую фигуру — тот действительно стоял, заслонив глаза ладонью от солнца, и пристально смотрел им вслед. Гэл почувствовал себя слегка виноватым и с неохотой потянул за узду, заставляя коня сперва замедлить бег, а потом повернуть назад. Всё хорошее когда-нибудь кончается… впрочем, как и плохое. Гэл это точно знал. — Я чуть было не доскакал до самой Калифорнии, — запыхавшись, похвастался он, перекидывая ногу через спину коня и соскакивая на землю. — Ух, как круто! — он выпрямился, сияя, и повернулся, чтобы погладить буланого. — Он волшебный! Как его зовут? — Вакиньян, Гром, — напевно ответил парень, тоже коснувшись шеи жеребца. — Гром священен. Так что ты прав, он действительно волшебный. Тут Гэл спохватился, мысленно огрел себя кулаком по дурацкой башке и выпалил: — А тебя-то, тебя как зовут? — Ша Акичита, — степенно ответил парень, зажав в кулаке поводья. — Красный Воин. И тебя я знаю, ты Гэл, — добавил он прежде, чем тот сам успел назваться. Гэл сперва оторопел, а потом залился мучительным горячим румянцем, едва за голову не схватившись. Что этот Ша Акичита мог знать о нём? Что он недавно нашёл труп, зарытый неподалеку от Маунтин-Риверса? Или что он промышляет в мужских уборных и обносит оставленные без присмотра машины? Об этом Гэлу было просто невыносимо думать! — Ты поёшь вместе с этой женщиной, с Элис Не-Даёт, — скупо улыбнувшись, объяснил индеец и взлетел на коня одним слитным стремительным движением. Подобрал поводья, поглядел на Гэла сверху вниз и прибавил: — Хорошо поёшь. И твоя леди очень красивая, хокши-ла. От испытанного облегчения Гэл едва не сел в траву. Коленки у него прямо подогнулись. — Как ты меня называешь? — прокричал он вслед Ша Акичите, тронувшему коня с места. Чёрт, он был таким красивым с этими чёрными волосами, разметавшимися по широченным плечам, как у какого-то Тарзана… и он словно слился воедино со своим чудесным конём! — Братишка! — крикнул парень, обернувшись на скаку и сверкнув белозубой улыбкой. «А, вот так вот, значит», — уныло подумал Гэл и всё-таки сел, а после лёг ничком в траву, когда конь и всадник скрылись из виду. Он уже не был уверен, что всё это случилось с ним на самом деле, а не приглючилось в каком-то странном загадочном сне. Может, ему просто башку напекло? Берта настойчиво лизнула его в щёку. Тогда он послушно встал и поплёлся к шоссе, чтобы вернуться в кемпинг. Но в одном он всё же был твёрдо уверен — в том, что Ша Акичиту он ещё встретит.