Кто-то чудесный

* * * Элис готова была благословлять этого загадочного человека. После его слов в душе у Гэла будто произошёл какой-то перелом. Он даже плечи развернул и стал выше ростом, а она вдруг увидела в нескладном подростке, почти ребёнке, мужчину, каким он станет через несколько лет, и прямо залюбовалась. А потом подумала, что пацану всё-таки нужен отец, и грустно улыбнулась. А Гэл даже не мазал больше. Ну или почти не мазал. После того, как были уничтожены все пластиковые бандиты, в расход пошли свирепые помидоры, жестокие перцы и пара негодяйских яблок. А Элис аплодировала и свистела после каждого меткого выстрела, и оба хохотали. — Итак, ты пристрелялся, — удовлетворённо констатировала она после того, как они оставили свой импровизированный полигон, максимально очистив его от следов своего пребывания, и начали спускаться вниз по тропке. — Но надо почаще повторять этот урок, чтобы навык не потерялся. Это совсем как с гитарой. Только учитывай, что ты пока что несовершеннолетний и не имеешь права носить оружие. Она вздохнула. Тот же шериф Миллер не похвалил бы её за эдакое. Не говоря уж об органах опеки. Но она знала, что должна сделать это, вот и всё. Гэл задумчиво кивнул. Теперь «беретта» оттягивала карман его куртки. Парень рассеянно сдёрнул с волос стягивавшую их резинку и с удовольствием повертел головой, подставляя смуглое лицо ветру. — Как он тебя называет? — с любопытством поинтересовалась Элис, даже не уточняя, о ком речь. Гэл и так понял. — Хокши-ла, — с демонстративным вздохом отозвался он и сморщил нос в наигранной, но не совсем, печали. — Братишка. Элис прыснула с невольным облегчением. Она старалась не задумываться о сексуальных предпочтениях Гэла: такие мысли приводили её в замешательство. Хотя она понимала, что уподобляется страусу, прячущему голову в песок. — Ты извини, что я тебе не сказал сразу… ну, про Ша Акичиту, — протянул тот, виновато на неё косясь. — И за то, что свалил без спросу. Ну сил уже просто не было торчать в фургоне, вот и не утерпел. Я больше не буду, клянусь Марией-Девой и пресвятым Иосифом! Ну… или постараюсь, — добавил он, чуть поразмыслив. — И ты извини, что заставляю тебя там торчать, — пробормотала Элис, нахмурившись. — Я как будто птицу в клетке запираю, честное слово. Чтоб он провалился в преисподнюю, тот растреклятый маньяк! — И поглубже, поглубже! — с энтузиазмом подхватил Гэл, озираясь по сторонам. — Давай вот тут ещё посидим, а? Смотри, какие цветочки клёвые! Мальчишке явно не хотелось сразу возвращаться домой, а усыпанная голубыми и жёлтыми цветами полянка, на которую они спустились, и вправду выглядела очень живописно и мирно. Элис улыбнулась, махнула рукой и бухнулась в траву. К шмелям, басовито там жужжавшим. И Гэл враз оказался рядом с нею, обхватив за шею довольно засопевшую Берту. Небо над их головами сияло голубой солнечной чистотой. Высоко-высоко кружил орёл или ястреб, высматривая добычу. Позади громоздились горы, и лёгкий ветерок приносил оттуда, из ущелий, приятную прохладу. Берта лениво растянулась на траве, положив лобастую голову на передние лапы. Гэл сидел рядом, скрестив ноги, и сосредоточенно выплетал венок из собранных вокруг цветов — смуглые пальцы так и мелькали. Закончив, он гордо нахлобучил его себе на голову и расплылся в лихой улыбке: — Ну как? Зацени! — Фавн, — со смехом определила Элис, обхватив руками колени и положив на них подбородок. — Типичный юный фавн. Свирели только не хватает. — Это ещё кто? — заморгал Гэл. — Мифическое существо у древних греков. Можно даже сказать, полубожество, — хмыкнула Элис в некотором замешательстве. Поди вот растолкуй мальчишке, что фавны знамениты ещё и своей любвеобильностью! Она решила не вдаваться в эти чересчур интимные подробности и встала. — Давай-ка, щёлкну тебя на память в таком вот… полубожественном виде. Она похлопала себя по карманам в поисках мобильника, и Гэл тут же вскочил с восторженной готовностью. Потом Элис не раз вспоминала этот миг — последний безмятежный миг перед нахлынувшей на них чёрной чередой кошмаров: сияющую голубизну вокруг, сияющие глазищи пацана и разноцветный венок в его тёмных растрёпанных кудрях. Он отступил на шаг к большому валуну, темневшему за его спиной, и весело крикнул: — Давай вот так! Вот здесь! Хорошо? И тут же осекся, бледнея. Элис, не успевшая вскинуть мобильник, онемело смотрела, как кровь отливает от его смуглых щёк, превращая живое мальчишеское лицо в застывшую пепельно-серую маску. Гэл даже пошатнулся, слепо оглянувшись, и упёрся рукой в валун, но тут же отпрянул, будто обжёгся. — Гэл, что? — в панике выкрикнула Элис, подбегая к нему и хватая за плечи. — Что?! Берта тоже кинулась к ним с отрывистым лаем. Почерневшие глаза Гэла посмотрели на Элис затравленно и безнадёжно, но голос был совершенно ровным, когда он ответил: — Он где-то тут… под этим камнем лежит. И ему очень тяжело. Надо его поскорее оттуда вытащить. — Он? — еле выговорила Элис трясущимися губами. В ушах у неё звенело, будто она опять стояла под выстрелами. — Да, — коротко выдохнул Гэл. — Теперь это пацан. Элис ещё несколько мгновений потрясённо смотрела в его застывшие, помертвевшие глаза, а потом наконец вытащила мобильник и начала искать в контактах номер Клода Миллера. Пальцы не слушались, она крепко закусила губу, чтобы не грохнуться в обморок, но, когда в трубке раздался уверенный голос шерифа, вымолвила почти спокойно: — Вы хотели, чтобы я позвонила вам, если что-то опять случится. Так вот, это случилось. Мы снова нашли труп. Оба, она и Гэл, так и не присели до самого приезда Миллера — молча стояли, обнявшись, и неотрывно глядели с обрыва на дорогу, пока по грунтовке не запылил тёмно-зелёный «ровер» шерифа. Миллер буквально взлетел к ним по каменистой тропинке. Он был бледен, дышал тяжело и с невероятным изумлением взглянул на венок, который Гэл, конечно, позабыл снять. Тот стиснул зубы под этим ошеломлённым взглядом, сорвал венок и швырнул его вниз с обрыва. —…А после всё пошло по накатанной: федералы налетели, как вороньё, — закончила Элис, отрешённо глядя на пиратскую аватарку Кита, украшающую окно скайпа. — С той лишь разницей, что им пришлось пригнать экскаватор, чтобы достать оттуда этого парня… Господи помилуй, Кит! — она закрыла лицо руками и на миг уткнулась лбом в острое плечо застывшего рядом Гэла. — Господь милует редко, ты не хуже меня это знаешь, Элис Хилл, — сухо проронил Кит. — Держу пари, что и Эсмеральда это прекрасно знает, потому и заклинает беспрестанно своих святых угодников и Марию-Деву. Эсмеральда, ты вообще тут? Я тебя не слышу. В обмороке лежишь? — Вот ещё, — пробормотал Гэл, откашлявшись. В полутьме фургона, где светился только экран лэптопа, его осунувшееся лицо казалось очень взрослым. Протянув руку, он легонько сжал запястье Элис. — Нормально всё со мной. — Как ты на сей раз объяснил копам свою счастливую находку? — бесстрастно осведомился Кит. — Сказал, что я почуял, — так же бесстрастно отозвался Гэл. — Просто почуял, и всё. Типа Берта почуяла, и я почуял. — Он только это и твердил, — вмешалась Элис, подняв голову. — И в конце концов они отстали со своими расспросами. Надеюсь, что никто из них не сболтнёт об этом репортёрам, они и без того вертятся тут, как гиены над падалью, — она осеклась и судорожно выдохнула. — Что ж, они именно что вертятся над падалью, — хладнокровно констатировал Кит, — назовём вещи своими именами. Второй труп в мирном и безмятежном городишке. Что говорят копы? Это серийные убийства? Есть сходство второго с первым? Кто предполагаемая жертва? Время смерти? — Можно подумать, нам кто-то всё это рассказал! — запальчиво воскликнула Элис. Она нипочём не призналась бы, что расстроена нарочитой бесчувственностью Кита, что в горле у неё стоит ком, а на глаза то и дело наворачиваются слёзы. Что она в поисках утешения и защиты цепляется за Гэла. За ребёнка, и без того травмированного всем происшедшим, ребёнка, который сам нуждается в утешении куда больше неё! Гэл стойко держался в течение всех этих поганых часов: все время, пока они, сидя в стороне у обрыва, ждали, когда же из-под проклятого валуна извлекут тело закопанного там парнишки. Пока агенты ФБР и копы наперебой приставали к нему с сакраментальным вопросом: «Каким образом?» «Каким образом ты догадался об этом, парень? Ты был здесь раньше? Откуда ты узнал, что он там?» Возможно, Гэлу стоило бы раскричаться и удариться в слёзы, отрешённо подумала Элис, стиснув на груди узел цветастой вязаной шали, наброшенной поверх халата. Может, тогда их отпустили бы раньше. Но мальчишка, твёрдо глядя в глаза допрашивающим его копам и агентам, отвечал одно и то же: «Я просто почуял, что он там. Собака почуяла, и я почуял. Понимаете?» Они ничего не поняли, разумеется, но в конце концов отпустили их. Привезли всех — Элис, Гэла и Берту — в кемпинг, в полицейской машине, пока один из федералов ехал следом в их обысканном сверху донизу «форде». К счастью, журналистская стая за ними не увязалась, пока что ничего не пронюхав, — до поры, до времени, пока им кто-нибудь не проболтается. Сенсация! Цыганский мальчик-экстрасенс находит в Маунтин-Риверсе второй по счёту труп! Элис запретила себе думать об этом. — Извини, Кит, — проговорила она бесцветным голосом. — Я не хочу это пока обсуждать. Я постараюсь всё разузнать и позвоню тебе, когда будут какие-то новости. А пока просто приготовлю поесть, и мы просто ляжем спать. Потому что мы просто трупы. Гэл вздрогнул, глянув на неё остановившимися глазами, и она замерла, в панике сообразив, что именно ляпнула. — Надеюсь, что до последнего всё-таки не дойдёт, — хмуро пробурчал Кит. — Тогда заключительный вопрос — ваш Глист Дриствуд не объявлялся? — Кто-о?! — выпав из ступора, Элис невольно вытаращила глаза. — Ну, Клинт Иствуд, — со всей невозмутимостью пояснил Кит. — Он же Клод Фролло, ваш неподкупный ковбой, джедай с лазерным мечом и столп общественной морали в одном благообразном лице. — Он про шерифа Миллера! — заорал Гэл и облегчённо прыснул. — Не объявлялся, — с дрожащим смешком отрезала Элис. Господи! Циничная зараза Кит Рязанов, сидя за тысячи миль отсюда, ухитрился развеселить её мальчика! Кухня вдруг расплылась у неё перед глазами. — Я тебя люблю, чёртов ты пират — сдавленным шёпотом пробормотала она. — Спокойной ночи. И захлопнула лэптоп. Они молча съели наскоро приготовленный Элис ужин — консервированное мясо с красными бобами — и она снова встала, чтобы сварить какао. Если бы не Гэл, которого надо было кормить — за последние несколько бесконечных часов парень на глазах осунулся и выглядел больным — она бы уже рухнула в койку, засунула голову под подушку и забылась каменным сном. — Скажи мне, — поколебавшись, всё-таки спросила она, положив ладонь на плечо Гэла, поднявшего на неё усталый взгляд, — скажи мне, что ты слышал в этот раз? Если можешь, конечно, — торопливо добавила она. Худое плечо мальчишки дрогнуло под её рукой, и он на мгновение закрыл глаза, но будто пытаясь сосредоточиться. — Пацан всё время твердил одно и то же, как она, — тихо выдавил он. — Как та девчонка. Генриетта. Но только та говорила: «Скажи моей маме». А он: «Пусть уберут камень. Тяжело». — Боже… — прошептала Элис, тоже прикрыв глаза и крепко обняв его обеими руками. — Тебе-то за что всё это?! Ты сам ещё ребёнок! Гэл на секунду прижался щекой к её руке. Голос его был почти спокойным, когда он объяснил ей так просто, словно отвечал свой урок у школьной доски: — Но ведь кто-то же должен был для них это сделать. Значит, так надо Спасителю-Иисусу. Кит сказал, что он немилостив. Но я всё равно рад, что услышал их обоих и нашёл. Что они теперь успокоились. И что я… Он не договорил. В кармане халата Элис завибрировал мобильник, и она на миг даже перестала дышать, чуть было не схватившись за сердце. Что за проклятье, она превращалась в какую-то параноидальную истеричку в этом чёртовом, как выразился Кит, Касл-Роке! На мобильнике высветился номер шерифа. Как там опять же выразился Кит, Клинта Иствуда. Нет, сперва он назвал его как-то иначе — видимо, это была очередная русская идиома, для бедняги Миллера явно нелестная. — Алло, — выдохнула Элис в трубку. Честно признаться, ей совсем не хотелось сейчас беседовать ещё и с шерифом. Она уже до хрипоты наговорилась со всей полицейской братией… но, возможно, Миллер хотел сообщить им что-то важное? Что-то, касающееся найденного Гэлом бедолаги? — Я сейчас заеду к вам, — безо всяких предисловий произнёс Миллер. — Собственно, я уже подъезжаю и буду у вас минут через пять. Предупреждаю для того, чтобы вы без опаски открыли мне дверь. Без опаски, как же! Элис едва удержалась от того, чтобы не напомнить ему сказочку о Братце Кролике, в дом которого ворвался Волк, подделав голос Братца Черепахи, и ответила только: — Хорошо. Это Миллер, — пояснила она Гэлу в ответ на его вопросительный взгляд и снова спрятала телефон. Парень скроил недовольную, но забавную гримасу, проведя пальцами вдоль щёк и придав своей живой физиономии каменно-напыщенное выражение, на миг действительно став чертовски похожим на шерифа Миллера. Открывая тому дверь, Элис с большим трудом удерживалась от нервного хихиканья, а Гэл так вообще ухмылялся в открытую и с вызовом. Глянув на них, шериф удивлённо поднял брови. Лицо его было не столько каменным или надменным, сколько измученным, и Элис враз почувствовала угрызения совести. Да этот бедняга замаялся не меньше них! И из-за них. — Проходите, шериф, — виновато предложила она, торопливо отступая в сторону и отпихивая Берту. Та мигом кинулась приветствовать вошедшего и обнюхивать его брюки, на которых кое-где виднелись золотистые шерстинки Джоя. — Присаживайтесь, пожалуйста. Есть какао и травяной чай. Могу сварить кофе. — Спасибо, от кофе не откажусь, — сдержанно обронил Миллер, снимая свою шляпу и устраиваясь на табурете напротив Гэла, сидевшего на диване с поджатыми под себя босыми ногами. Элис с облегчением кивнула и достала кофеварку. Ей требовалось хоть чем-то занять руки, чтобы прийти в себя. Миллер ещё немного помолчал, рассеянно почёсывая лохматый загривок очень довольной этим Берты и наблюдая за тем, как Элис готовит кофе, — внимательно, словно никогда в жизни не видел ничего подобного. Элис подумала, что он тоже растерян и пытается собраться с мыслями, но тут Гэл задиристо поинтересовался: — Вы пришли, чтоб на неё попялиться, что ли? — Гэл! — в смятении одёрнула его Элис, а Миллер провёл ладонью по своим светлым, зачёсанным назад волосам и спокойно ответил: — Нет. Я пришёл ещё раз настоятельно потребовать, — он подчеркнул последнее слово, — чтобы вы оба немедленно оставили этот злосчастный фургон и переехали в мой дом на период расследования. Подождите отнекиваться! — досадливо воскликнул он и поморщился, когда Гэл и Элис одновременно замотали головами. — Бога ради, прекратите валять дурака и поверьте мне, что это необходимо — прежде всего в интересах парня… Гэла Стефана… просто поверьте, и всё! — Прошу прощения, шериф, — холодно произнесла Элис, сильнее стягивая на груди концы своей шали, — я не сомневаюсь в ваших добрых намерениях, но в той ситуации, в какой мы поневоле очутились, мы никому не можем верить на слово. Даже вам. Не сомневаюсь, что вы это понимаете. — Вы уподобляетесь своему… девиантному подростку, мисс Хилл, — Миллер раздражённо повысил голос, а девиантный подросток на диване зафыркал громко и воинственно, как строптивый жеребёнок. На его дерзкой физиономии явственно читались вызов и желание что-нибудь немедленно отмочить, подумала Элис, исподтишка погрозив ему кулаком. — Вы меня вынуждаете, — Миллер чуть ли не со стоном упёрся локтями в колени, опуская голову, — вынуждаете разглашать вам те детали расследования, о которых вам совершенно не стоит знать! — Выяснилось, кто был тот несчастный убитый мальчик? — быстро спросила Элис, и вызывающая ухмылка Гэла мгновенно улетучилась. — Выяснилось, да, — со вздохом произнёс Миллер. — Это Эдди Коул, и он не местный, в отличие от Генриетты. Он из Колорадо и ушёл из дома полтора года назад. Тогда ему было пятнадцать. Привлекался за проституцию, мелкое мошенничество и кражи из автомобилей, — он покосился на Гэла, но тут же отвёл глаза. — Два месяца назад ему, к сожалению, удалось сбежать из исправительного учреждения в Вайоминге, куда его наконец определили. Тогда же его следы затерялись… до сегодняшнего дня. Чёрт бы вас побрал, вы, два упрямых мула, я не собирался вам всё это рассказывать! Наступила полная тишина. Элис видела только помертвевшее лицо Гэла и понимала, что, должно быть, и сама бледна, как смерть. — Простите, — Миллер перевёл дыхание и в замешательстве потёр лоб своей большой ладонью, — я не хотел быть грубым. Вам и так сегодня досталось. Теперь, когда вы всё знаете, я жду от вас разумного решения… от вас обоих. Гэл Стефан? — теперь он смотрел только на парня, который ответил ему потрясённым взглядом. — Ты, хоть и цыган, но не дурак же ты. Подумай, в конце концов, мозгами. — Отлично прозвучало, шериф! — мгновенно ощетинившись, вспылила Элис. При виде замершего, как изваяние, Гэла всякие колебания враз испарились у неё из головы. — Он, конечно, цыган, ну а вы сами — просто олицетворение вашего паршивого Маунтин-Риверса, чёрт бы его побрал совсем! — Прошу прощения, я не хотел никого оскорбить, — Миллер с тяжёлым вздохом опёрся на край столешницы и устало прикрыл глаза. — Господи Боже, я только и делаю, что прошу у вас прощения, но я и в самом деле не хотел! Я имел в виду только общеизвестную цыганскую беспечность и безалаберность… Хорошо, хорошо, хорошо, это всё замшелые предрассудки, а я идиот и готов извиниться за свою дурацкую нетолерантную обмолвку ещё сто раз подряд! — теперь он почти кричал, беспомощно глядя то на Гэла, то на Элис, сурово скрестившую руки на груди. — Вы знаете, отчего умер Эдди Коул? Его пытали, как Генриетту, жгли ему соски, ломали пальцы… а потом всадили пулю в… в задний проход и оставили умирать, засунув под тот проклятый валун, который окончательно придавил его после землетрясения! — он запнулся и вскочил, подхватывая под локоть покачнувшуюся Элис. — Мисс Хилл! — Чего он заслуживает, так это пули в задницу… — сглотнув, чётко выговорила она сквозь нарастающий тонкий звон в ушах. — Так сказал про Гэла один ублюдок, когда они чуть не подрались… в баре у Гаса. Его зовут Берроуз. Джим Берроуз. — Почему я впервые об этом слышу? — прогремел Миллер, встряхнув Элис так, что у неё лязгнули зубы. — Когда это произошло, чёрт вас дери?! — Не смейте её трогать! — яростно крикнул Гэл, молнией метнувшись к ним и вцепившись в запястье шерифа. — Уберите от неё свои чёртовы руки! — На днях, — торопливо ответила Элис, выдёргивая локоть из разжавшихся пальцев Миллера, и отступила, оттесняя Гэла в сторону. — Кажется, три или четыре дня назад. Но этот Берроуз вязался к Гэлу ещё раньше, там же, у Гаса в «Скакуне», вскоре после того, как мы впервые встретились. То есть перед началом родео. Я его тогда выручила… и привезла к себе, — она вымученно улыбнулась Гэлу. — Святое дерьмо! — процедил шериф, сверля их обоих уничтожающим взором своих ледяных глаз. — И после всего этого вы продолжаете отказываться от моего предложения?! — Да, — не раздумывая, бросил Гэл, и Элис, помедлив, тоже кивнула. Снова повисла тяжёлая тишина. — Что ж, мне стоило бы запереть вас обоих на месяц в окружной тюрьме, вот и всё. Для вашей же пользы. А Берроузом я сейчас же займусь, — угрюмо заявил наконец Миллер, ожесточённо нахлобучив шляпу, и размеренными шагами вышел из фургона. Заурчал мотор его машины. Берта озадаченно заскулила, склонив голову набок. Она совершенно не понимала, что такое стряслось с человеком, который только что ласково почёсывал её за ушами. Заперев за ним дверь, Элис привалилась к ней спиной, молча встретив тревожный взгляд растерянного, поникшего Гэла. — Ха, а этот святоша умеет ругаться, оказывается! — пробормотал тот, кое-как выдавив усмешку. — Но всё равно он мудак. Ты не бойся, мы и без него выберемся из этой херовины… то есть хреновины… и уедем в Вайоминг. Скоро! Вот увидишь! Я же цыган, я чую! И Мария-Дева со святым Иосифом сохранят нас! В его голосе звенела страстная убеждённость. Хотела бы Элис так же пылко в это поверить. Но сейчас она могла верить только в то, что Клод Миллер найдёт паскудника Берроуза и вытрясет из него правду. Она потёрла ноющий локоть, на котором стальные пальцы Миллера наверняка оставили синяк. Ни шериф Миллер, ни Мария-Дева ничем не смогли помочь несчастному бродяжке Эдди Коулу, когда тот умирал, изнемогая от боли, совершенно один. «Пусть уберут камень. Тяжело»… Элис шагнула к Гэлу и крепко обхватила его за плечи, а тот уткнулся носом в её халат, отчаянно бормоча: — Не бойся, Элис. Не бойся, не бойся! Берта снова едва слышно заскулила у их ног.