Кто-то чудесный

* * * После визита Миллера Элис стала просто сама не своя, Гэл это понимал и весь извёлся. Он не сердился на неё и не раздражался оттого, что она теперь тряслась над ним, как наседка над цыплёнком, и готова была сопровождать его даже в уборную. А ещё таскала с собой на все встречи с нудилами из соцслужбы и потенциальными работодателями, а также по магазинам, вообще не оставляя одного в фургоне. И, заявив, что это давным-давно следовало сделать, отвезла его в муниципальную больницу на обследование, где он провёл битых полдня, писая в баночки, отвечая на дурацкие расспросы и позволяя тыкать в себя иголками. Кошмар! Но Гэл терпел всё — ради Элис. Он дорого бы дал за возможность хоть разок прокатиться на волшебном буланом Вакиньяне, чтобы прерия летела под копыта… дорого бы дал за то, чтобы поболтать с Ша Акичитой, послушать его глубокий негромкий голос и смех. С ним было… спокойно. Спокойно, как ни с кем другим. Гэл не сомневался, что и Элис тоже это почувствовала. Но Ша Акичита им больше не встречался, и это Гэла весьма печалило. Может быть, при нём Элис не была бы такой дёрганой. Она даже спала теперь с «береттой» под подушкой. Кит, которому они снова позвонили сразу же после ухода взбешенного Миллера, тоже посоветовал немедленно переехать хотя бы в кабак к Гасу. Но Элис наотрез отказалась. Она не хотела зависеть ни от чьих милостей, и тут Гэл был с нею полностью согласен. Они сами могли защитить себя, чёрт подери! Хорошо ещё, что в Маунтин-Риверсе никто пока не пронюхал, что это именно Гэл и Элис нашли второй труп. Федералы держали языки за зубами. Кстати, во время очередного допроса они допытывались, не встречал ли случайно Гэл беднягу Эдди Коула во время своих скитаний, и подсовывали ему фотку, с которой напряжённо смотрел рыженький и щуплый светлоглазый парнишка. Упокой Господь его душу, Гэл никогда раньше его не видел. В городе ходили слухи только о том, что, мол, федералы отчего-то задержали Джима Берроуза и куда-то увезли. Но Берроуз был известным говнюком, и никто особо не печалился по этому поводу. Но Гэлу всё-таки не верилось, что все непотребства тут творил именно Берроуз. Пусть и мудак, он был способен силком поиметь или избить кого-то, кто послабее него, особенно по пьяни. Но подонок, замучивший Эдди и Генриетту, был не просто упившимся мудаком, а самим Злом. Самим Сатаной. Гэл чувствовал это. До Сатаны гадёныш Джим Берроуз никак не дотягивал. Раздумывая об этом, Гэл машинально гонял машинки в забавной телефонной игрушке, болтаясь неподалёку от кассы в супермаркете. Сумка с покупками уже стояла у его ног, но Элис, вспомнив, что забыла купить ещё что-то, вернулась обратно в торговый зал. Ища её взглядом, Гэл рассеянно вертел в ладони мобильник, когда чья-то рука легко коснулась его локтя. Всего на миг, и сразу отдёрнулась. Гэл порывисто обернулся — позади него стоял доктор Дэвис. Мартин Дэвис, поднапрягшись, вспомнил Гэл. Он вообще напрягся. Он оказывается, уже забыл, какие глубокие у доктора глаза — таинственные и тёмные. И какие добрые лучики морщинок разбегаются от их уголков к седеющим вискам. И какие красивые у него руки, изящные и тонкие, но сильные даже на вид. Настоящие докторские руки. От Дэвиса приятно и свежо пахло каким-то парфюмом. И прикид на нём был стильный: светлая рубашка-поло и такие же светлые брюки, словно он не в какой-то магаз явился, а на встречу с высокопоставленными шишками. — Добрый день, — приветливо сказал Дэвис, и Гэл, опомнившись, торопливо кивнул в ответ. Кивнул и в замешательстве откашлялся. — С вами всё в порядке? С тобой, с мисс Хилл и вашей замечательной собакой? — участливо спросил док, чуть склонившись к Гэлу. — Она поправилась? Гэл с раскаянием припомнил, что такого он наврал Дэвису, чтобы выклянчить у него лекарств для раненой пумы. Ему показалось, будто это было давным-давно. И вправду давно. До встречи с Ша Акичитой. До обучения стрельбе. До новой страшной находки в горах. — Да-а, спасибо, всё окей, — промямлил он, неловко указывая подбородком на стоявший на парковке «форд». Там прилежно скучала Берта, просунув морду в приоткрытое окно. — Вот же какой я невнимательный, — сокрушённо развёл руками док. — Она действительно в порядке. А ты? Выглядишь немного уставшим, извини. Ваши мытарства с полицией ещё не закончились? Гэл отрицательно покачал головой. Почему-то в присутствии Мартина Дэвиса его бойкий язык, обычно так свободно болтавшийся и болтавший всякую ерунду любому, кто желал слушать, намертво прилипал к нёбу. — Сочувствую, — серьёзно промолвил док. — И вообще сочувствую тебе. Быть не таким, как все, порой неимоверно тяжело… и я это знаю. — Вы… знаете? — медленно повторил Гэл, во все глаза уставившись на него. Дэвис кивнул: — К сожалению или к счастью — да, знаю. Не проклинай свою инаковость, мальчик мой, — это дар. Проклятие, кара или жребий, но всегда дар, который получают немногие. — Не понимаю, о чём вы, — прошептал Гэл, силясь отвести взгляд от глубоких глаз доктора, но не мог этого сделать. Он словно стоял у края бездонной пропасти, заглядывая в неё, и что-то внутри так и подмывало его прыгнуть вниз. Броситься в бездну. Слиться с нею… Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Дэвис снова мягко коснулся его локтя. — Я тебя испугал, извини, — с сожалением произнёс он, отступая на шаг и поворачиваясь к выходу. — Просто хочу, чтобы ты знал — я понимаю тебя. И всегда выслушаю, если тебе это понадобится. Мои наилучшие пожелания прекрасной леди Элис. А, вот и она. Всего хорошего. Он учтиво поклонился появившейся возле кассы Элис, улыбнулся ей, но дожидаться, когда она оплатит покупки и подойдёт, не стал — вышел на крыльцо. Гэл с облегчением перевёл дух. Он вдруг сообразил — вздумай доктор спросить не у него, а у Элис, выздоровела ли их собака, ему пришлось бы потом рассказывать Элис про пуму! Не приведи Господь! Он даже поёжился. Нет уж, Элис никогда не должна была про это узнать, хватит с неё, она и так не спит ночами, за него, раздолбая, переживает. Элис тем временем сложила покупки в бумажный пакет и поспешила к выходу. Кассирша проводила её очень внимательным и не очень доброжелательным взглядом. — Док что-то спрашивал у тебя? — наморщив лоб, с некоторым беспокойством спросила Элис. — Что? Оба посмотрели на парковку, где доктор садился в свой серый «кадиллак». — Спрашивал, в порядке ли я, и передавал тебе привет, — скороговоркой сообщил Гэл, забирая у неё пакет. — И… — он в замешательстве шмыгнул носом, не зная, как сформулировать то, что чувствовал, — ещё почему-то сказал, что знает про мою… инаковость. Сказал, что это Божий дар. И чтобы я типа не стремался и от этого дара не отказывался. Тут ему пришло в голову, что Дэвис слово «Божий» как раз и не говорил. Просто «дар», и всё. Элис тоже озадаченно нахмурилась: — Что он имел в виду? Он что-то узнал о твоих… способностях? О том, что ты опять нашёл… — Может, он про мою ориентацию толковал, — понизив голос, перебил её Гэл, подходя к двери-вертушке. — Откуда ему знать, что я нашёл ещё и того бедолагу, Эдди? — Вот и я думаю, откуда, — отозвалась Элис, спеша следом за ним. — Может быть, Миллер рассказал ему? Они ведь, кажется, дружат. Ладно, в любом случае, что бы он не имел в виду, он добрый человек и его волнует твоя судьба. — Угу, — промычал Гэл. — Знаешь что? — деловито произнесла Элис, уже переключившись на текущие заботы. — Давай не будем сейчас возвращаться в кемпинг. Поедем сразу к Гасу в «Скакун». Мы ему за три вечера задолжали из-за всей этой полицейской кутерьмы, вот и попоём. И вообще… давно мы не пели. Гитары-то наши у него остались, — она с улыбкой посмотрела на просиявшее лицо Гэла. — Хочу. А уж он-то как хотел, Мария-Дева! Выплеснуться в песне, раз уж нельзя было в скачке — выхлестнуть из себя все страхи и тоску, и тревогу… — Давай, поехали! — с жаром воскликнул он, торопливо сгрузив сумки в багажник «форда» и дёрнув на себя заднюю дверцу, за которой радостно виляла хвостом Берта. — Ох, вот напоёмся… Он даже зажмурился в предвкушении, а Элис облегчённо рассмеялась, усаживаясь за руль: — Поехали! То-то Гас обрадуется. Это решение спасло им жизнь.