Кто-то чудесный

* * * Гэл не мог не признать, что в доме у зануды шерифа было безопасно. Тепло. Уютно. И дом этот вправду был… Гэл не мог точно подобрать слово — наверное, прибежищем. Будто все те люди, про которых толковал Клод Миллер — эти поколения его предков: седобородые старики, сгорбленные старушки с морщинистыми руками, кряжистые мужики в низко надвинутых шляпах, статные женщины, прижимающие к себе попискивающих младенцев… все они словно оставались здесь, в этом доме, незримыми тенями наполняя его. И Гэл не мог не признать, что немного завидует Миллеру. У его-то семьи дома не было вовсе, а теперь он сам стал парией для своих родичей. Всерьёз поцапаться с шерифом Гэл ухитрился всего дважды. И, как ни странно, оба раза — из-за Ша Акичиты, хотя в первый раз речь о нём даже не заходила. Это случилось в библиотеке Миллера, которую тот накануне с такой гордостью называл музеем истории Монтаны. Там были книги, книги, книги — до потолка, и при виде этих книг глаза у Элис так и разгорелись. А Гэл с любопытством уставился на разложенные под стеклом в специальной витрине, жёлтые от времени бумаги, какие-то каменюги с кулак величиной… и на настоящий боевой индейский топор! С полустёртыми узорами на деревянной резной рукоятке, с выщербленным лезвием… Тут-то Гэл и вспомнил Ша Акичиту. Он честно хотел спросить про каменюги — не самородки ли это? — но спросил совсем другое: — Ваши предки с краснокожими, что ли, тут воевали? — и указал на топор. — Трофей? Прозвучало это как обвинение, и Миллер сдержанно ответил: — Армия оттесняла шайеннов и лакота в резервации, когда мой прадед Джошуа здесь поселился… когда был построен Маунтин-Риверс. Да, индейцы сильно пострадали, но такова плата за прогресс. Ты же пользуешься благами цивилизации, Гэл Стефан? — Ну да, тёплым сортиром и мобилой, подумаешь, — презрительно скривился Гэл. — Я мог бы и без этой фигни прожить, клянусь пресвятым Иосифом. Моим предкам это тоже не нужно было… как и шайеннам. Мы совсем другие, да, мы дикари, зато мы умеем кое-что другое. Он умолк, прикусив губу. То, что он умел, отлично годилось для какого-нибудь ужастика или, в лучшем случае, для телешоу. Элис тревожно посмотрела на него, заложив пальцем страницы какой-то растрёпанной книги, которую сняла с полки, но ничего не сказала. И Миллер промолчал. Гэл снова глянул на индейский топор, вздохнул и поинтересовался со всем возможным любопытством, какое только мог изобразить: — А вон там вон — это что? Самородки? Настоящие? Ему, конечно, тут же пришлось выслушать лекцию о монтанских полезных ископаемых, но зато Элис перестала тревожно хмуриться и снова углубилась в свою книгу. Оказалось, что это не просто книга, а редкие дневники какого-то путешественника, рассекавшего по Монтане аккурат в пору основания злосчастного Маунтин-Риверса. Вот радости-то! Во второй раз Гэл психанул, когда речь зашла прямо про Ша Акичиту. Они все как раз сидели за ужином в просторной кухне шерифа: сам Миллер, Элис, Гэл и Джой с Бертой. Элис, конечно же, немедля заделалась тут поварихой — а кто бы сомневался? — тем более, что на этой кухне была уйма всяческих прибамбасов, которые помогали печь, жарить и варить. Гэлу, признаться, нравилось сидеть там за широким дубовым столом — тоже небось прадедушкой шерифа сколоченным — есть всякую вкуснятинку и одновременно подкусывать Миллера, пользуясь его же обещанием не перечить. Кит, обычно присутствовавший на этих посиделках в виде скайповой аватарки, подкусывал всех без исключения, а Элис тщетно пыталась их урезонить. В общем, это было весело — до тех пор, пока Миллер не заводил шарманку про то, что Гэлу Стефану — он всегда-всегда называл его полным именем — надо, мол, непременно окончить старшую школу, которую Гэл забросил полтора года назад, и подать документы в какой-нибудь колледж, с чем Элис покаянно соглашалась. Говорила: мол, когда кончится весь этот кошмар, она сразу же займётся образованием Гэла, чтобы тот мог уже с сентября считаться хотя бы находящимся на домашнем обучении. Кит же ехидно советовал ей сдать пацана обратно в цирк и не париться, пускай он там за бабки мысли угадывает. Сам Гэл не прочь был провести всю жизнь, разъезжая по Среднему Западу с гитарой — родео на его век хватило бы, как и симпотных ковбоев, но он сомневался, что Элис одобрит эту идею. Однако сцепились они с Миллером вовсе не из-за такой фигни. Кит спросил шерифа, уже совершенно серьёзно, о том, как идёт расследование убийств и поджога фургона, на что Миллер попробовал дипломатично отмычаться. Тогда хитрюга Кит решил подкатиться с другой стороны и осведомился, почему бы, собственно, убийце являться не уроженцем Маунтин-Риверса, а каким-нибудь заезжим чужаком. Как вариант — одним из участников родео. Тут Миллер чуток оживился и заявил: — Федералы активно прорабатывают именно эту версию… и я бы, честно говоря, очень хотел, чтобы преступником в конце концов оказался чужак. Не в том даже дело, что мой город покроется дурной славой, просто… — нахмурившись, он помолчал несколько мгновений, — ужасно думать, что такой выродок рос вместе с тобой. — М-да… — неопределённо протянул Кит, а шериф посмотрел на Гэла своими прозрачными светлыми глазами и назидательно сказал: — Если ты завёл тут какие-то предосудительные знакомства, Гэл Стефан, рекомендую этого не скрывать. Гэл прямо задохнулся от негодования — да за кого этот святоша его принимает?! — и Элис тоже с досадой сдвинула тонкие брови. — Гэл, как и я, знаком здесь со всеми завсегдатаями и хозяином «Хвоста скакуна», — холодно произнесла она, — с продавцами магазинов, с организаторами родео, с доктором Дэвисом и медперсоналом муниципальной больницы, с тучей полицейских и соцработников… и наконец, с вами, шериф. — И вообще парень давно нацепил пояс целомудрия, — лениво встрял Кит, видимо, желая по обыкновению разрядить враз накалившуюся атмосферу. — Кстати, Эсмеральда, ты можешь пока погуглить, что это за штука такая, аккурат для тебя. — На фиг надо, — со всей возможной вежливостью буркнул Гэл, от самого названия «штуки» не ожидая ничего хорошего, а шериф продолжал размеренным тоном гнуть своё: — Если Гэл Стефан и впредь будет воздерживаться от сомнительных контактов, это ему только на пользу пойдёт. А пока что полиция особо внимательно присматривается к тем, кто не является жителем Маунтин-Риверса, но в пору родео постоянно находится здесь. — Например? — Элис ещё сильнее нахмурилась. — Например, Уильям Коллинз по прозвищу Работяга Билли, — помедлив, нехотя отозвался шериф. — Или некий парень-лакота, который называет себя Красным Воином. Этот самый Воин неоднократно задерживался моими помощниками из-за того, что запугивал туристов в горах, хотя те всего лишь случайно свернули с маршрута и… — Секунду! — перебила его Элис, вскинув руку. — Красный Воин? Ша… Акичита? Они с Гэлом уставились друг на друга, потом на Миллера, и Гэл гневно выпалил: — Ша Акичита неспособен никого запугивать! Он добрый! И вообще… это же его горы! — Это тот парень, что учил тебя стрелять, Эсмеральда? — с любопытством спросил Кит. — И катал тебя на своём розовом пони? Парень, на которого ты пускаешь слюни вплоть до полного обезвоживания? Повисло зловещее молчание, а потом Миллер пришёл в себя и разжужжался, словно рой разъярённых пчёл. Даже Киту не удавалось вставить ни слова в его гневный монолог, и он попросту сбежал из скайпа. Досталось и Элис, которая, мол, невесть с чего скрыла от расследования важную информацию, потакая прихотям мальчишки, и, конечно, самому мальчишке, который неизвестно чем думал, но только не головой, заигрывая с незнакомыми ему бродягами. — Я не заигрывал! — заорал наконец Гэл, срываясь с места. — Понятно вам?! Не заигрывал! Мне просто было хреново… и страшно! Страшно! А Ша Акичита — он хороший! И он мне помог! Отъебитесь от него! — Ну-ка, прекрати истерить и непристойно выражаться, — жёстко приказал Миллер, тоже поднявшись из-за стола. Светлые глаза его заледенели. — Этот человек подозрителен — ведёт асоциальный образ жизни… — Он живёт, как его предки, что тут плохого? — перебила его Элис, тоже не выдержав. — Честное слово, вы перегибаете палку, шериф. Гэл скрыл от меня первую встречу с этим человеком, но во время второй встречи Ша Акичита вёл себя очень достойно и очень добросердечно по отношению к нам обоим. Вообще он называет Гэла братишкой. — Необычайно весомый аргумент в его пользу, — саркастически заметил Миллер. — Гэл Стефан, к сожалению, неразборчив в своих спонтанных привязанностях, но вы-то, мисс Элис… Дальше Гэл слушать не желал. И не желал, чтобы Элис услышала ругательства, вскипевшие у него на языке. «Нудный задрот» было самым мягким из них. Он выскочил из-за стола и стремглав кинулся вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки. Забился в свою комнату и рухнул на кровать. Впору было завыть от безнадёги. Они с Элис во всём зависели от этого задрота, жили в его доме, под его грёбаной защитой! Теперь копы привяжутся ещё и к Ша Акичите, как репьи, и опять из-за Гэла! Мария-Дева и святой Иосиф нарочно, что ли, посылают Гэлу всякие испытания?! Он боднул головой подушку и сдавленно заскулил от бессилия, когда одно из этих испытаний, самое противное, кашлянуло у двери и постучало по косяку костяшками пальцев. — Я вовсе не имел в виду, что ты… сексуально неразборчив или что-то в этом роде, — сухо проронило испытание. — Я всего лишь хотел сказать, что ты слишком доверчив и тянешься к любым рукам, которые кажутся тебе добрыми. Как щенок. Вот спасибо-то! — Нахуй, — прошипел Гэл в подушку. — Ты что-то сказал? — осведомился шериф почти мягко. — Что я сплю! — выдавил Гэл и рывком надел подушку себе на голову. Так что удаляющихся шагов Миллера он уже не слышал, но вошедшая следом Элис стащила подушку с его головы, взъерошила ему хвостик волос на макушке и мягко проговорила: — Не переживай за Ша Акичиту. Он ни в чём не виноват и докажет, что не виноват. Я ему тоже верю. Гэл порывисто приподнялся на локте и уставился в её серьёзные глаза: — Он тебе тоже нравится? Ну скажи же, скажи! Я, чёрт, не про… не про сексуальные предпочтения, как гундел тут этот нудила! Элис укоризненно поморщилась при этих словах, но улыбнулась. — Ша Акичита… хороший человек. Как и шериф Миллер. Шериф просто беспокоится о нас, он не хотел тебя задеть или оскорбить. Всё уладится, правда. Спокойной ночи. Она ещё раз потрепала его по волосам, потушила свет и бесшумно прикрыла за собой дверь. «За тебя, Гэл Стефан, я тоже беспокоюсь»... Гэл уронил голову на руки и горячо взмолился Марии-Деве, чтобы слова Элис и впрямь сбылись. Чтобы все их испытания наконец завершились! Но через несколько дней ему пришлось застрелить человека.