Кто-то чудесный

* * * Гроза в тот вечер разразилась такая, какой Гэл давно не видывал. Поглядев в окно, за которым бесновалась буря и метались, колотя по стеклу, ветки росшего у дома вяза, он вспомнил, как ночевал в продуваемых ветром щелястых сараях на чужих выгонах. Во время своих одиноких скитаний ему не раз приходилось проводить ночи именно так — зарывшись в фермерское сено вместе с какой-нибудь бродячей, как он сам, шавкой — и гадать, не снесёт ли эту развалюху ураганом. А сейчас он — подумать только! — сидит под крышей и под крылышком самого вредного на всём Среднем Западе шерифа! Под очень нудным и докучливым, правда, крылышком, но всё-таки. Гэл представил себе Миллера в виде непрерывно бухтящего что-то громадного индюка с крыльями врастопырку и мгновенно развеселился. Он был дома один. Вернее, с Джоем. Шериф ещё утром отбыл на службу, Элис отправилась в соседний городок Биг-Тимбер, прихватив с собою запросившуюся покататься Берту. Собака, как и Гэл, не привыкла подолгу торчать на одном месте, но вот как раз Гэла-то Элис с собой не взяла. Погода с самого утра испортилась, по местному телеканалу даже передавали штормовое предупреждение. Так что Гэлу было строго приказано включить охранную систему, сидеть дома и не высовываться. Он и не высовывался. Ещё немного постоял у окна, отодвинув занавеску и бесцельно пялясь во тьму. Потом пошарил по Сети, но соединение было паршивым, видать, из-за бури. Да и вообще Гэл к Интернету не очень-то привык — не был Интернет-зависимым, как с одобрением говорила Элис. Раньше, в его прежней бродячей жизни, у него не было подходящих девайсов для этого, да и привязанностей тоже не было. Перекати-поле, как сказал про него Кит. В России, значит, тоже есть перекати-поле. Гэл повалялся на постели с учебником английской грамматики — да-да, дошло даже до этого! — и наконец решил спуститься на кухню и пошарить в холодильнике. Еда здорово утоляла не только голод, но и печали. Он вытащил из-под матраса «беретту», уже привычно сунул в карман своей толстовки и вышел из комнаты вместе с Джоем. Пёс радостно подорвался с ковра у постели — тоже, видно, рассчитывал получить вкусненькое. Гэл понятия не имел, знает ли шериф, что «беретта» сейчас у него. Сам он предпочитал об этом помалкивать — придира Миллер вполне мог и отобрать пушку. Элис же без лишних разговоров купила и зарегистрировала на себя ещё и «кольт». А «беретту» отдала Гэлу со словами: «Мне так спокойнее. Хочу, чтобы ты всегда знал, где она находится». Гэл знал, и это тоже чертовски его успокаивало. Апокалипсис случился, когда Гэл с Джоем уже почти дошли до кухни. Снаружи, со двора, донёсся адский грохот, свет мигнул один раз, второй… и безвозвратно погас. — Блядь, святые угодники… — ошарашенно пробормотал Гэл, застыв на нижней ступеньке лестницы. Сначала он даже не испугался. Сел на ступеньку и стал ждать. Чего пугаться, это же просто буря. Он точно знал, что охранка, если она крутая, как у шерифа, всё равно сработает, как надо, даже если электричество вообще отрубилось. Этими ценными познаниями с ним в своё время поделился Дэн Ромеро, когда обучал Гэла сложному воровскому ремеслу. «Ты, малыш, запомни, — говорил Дэн, весело блестя шалыми синими глазами, — по-настоящему крутую охранку лучше не пытаться обойти. Если даже вырубится свет, она не отключится, в ней всегда есть запасной источник питания — на какое-то время, а там и фараоны подоспеют…» Гэл немного пригорюнился, вспомнив безбашенного синеглазого Дэна и подумав, что тот сейчас наверняка в тюряге, — а он сам вот в доме шерифа, надо же! Наконец ему надоело ждать, когда же включится свет. Осторожно ступая, он пересёк тёмный холл и приблизился ко входной двери, за которой завывала буря. Стоило, наверное, выглянуть наружу и посмотреть, что же такое стряслось во дворе. Гэл спохватился, что сдуру забыл свою мобилу в спальне наверху… но пистолет-то взял! Да и не было особого смысла кому-то названивать, пугать Элис или попусту дёргать Миллера, Гэл же не дитя малое, чтобы бояться буки в темноте. Всё равно сейчас должны были приехать фараоны, потому что сработала сигналка. Или не сработала? Или… что? Фараоны всё не ехали и не ехали. После Гэл узнал, что примерно такая же авария, что произошла во дворе у шерифа, случилась возле местного отделения банка: от ветра рухнуло старое дерево, обесточив всё здание, и полицейские сперва ринулись туда. Но тогда Гэл этого не знал. Он нерешительно потоптался у двери, удивляясь, почему же не включился аварийный генератор в подвале. Некоторое время раздумывал, не подняться ли всё же наверх за мобилой и не позвонить ли Миллеру… но потом, терзаемый любопытством и тревогой, просто-напросто отпер замок и выглянул наружу. — Ох, ну ни хуя ж себе… — ошалело протянул он. Сырой ветер ударил в лицо, но ливень уже стих, а глаза у Гэла достаточно привыкли к темноте, чтобы увидеть громадное дерево, рухнувшее прямо у ворот. Оно проломило ограждение и даже, кажется, подмяло под себя чью-то тачку, которая от удара тоже влетела за ограду участка шерифа. Кому принадлежала тачка, Гэл не знал. Вокруг не было ни души, небо то и дело раскалывали грозовые разряды. А если в тачке кто-то остался, придавленный этакой махиной?! И где, спрашивается, застряли эти долбаные копы, когда они по-настоящему нужны?! Гэл ещё с минуту постоял на крыльце, не зная, на что решиться, а потом вернулся в дом. Но вместо того, чтобы отыскать наконец мобилу и позвонить «911», он на ощупь отыскал свои кроссовки в стойке для обуви, натянул на голову капюшон толстовки и снова вышел из дома. Где у Миллера фонарь, он не знал. Зато его сопровождал Джой, деловито шлёпая рядом по лужам, и это как-то… подбодряло. Гэл подтянул пса поближе к себе за ошейник и осторожно подошёл к чужой машине — тёмному искорёженному «бьюику», прямо-таки расплющенному рухнувшим деревом. При очередном росчерке молнии в чернильно-чёрном небе Гэлу показалось, что внутри «бьюика» и в самом деле кто-то сидит! — Чёрт, вот чёрт! — в отчаянии пробормотал он. — Мария-Дева и святой Иосиф, чего же делать-то? Он выпустил ошейник Джоя, обошёл машину с другой стороны и, дождавшись новой вспышки молнии, попытался заглянуть в разбитое боковое окно. Ноги скользили на груде обломанных веток и сучьев. Неожиданно раздавшийся короткий лай Джоя был заглушен новым громовым раскатом, и тут чья-то пятерня вцепилась в волосы Гэла прямо сквозь капюшон, дёрнув голову назад так резко, что выгнулась шея. Гэл только и успел, что сдавленно захрипеть. — Чего, ублюдок цыганский, опять по чужим тачкам шаришь? — процедил ему в ухо чей-то знакомый голос. Гэл обмер и похолодел, мгновенно сообразив, чей именно. Джима Берроуза, сбежавшего из тюряги, вот чей. — Всё из-за тебя, сучонок, — продолжал тот, крепко зажимая локтем шею Гэла и одновременно заламывая ему за спину правую руку. — Фараоны… доебались до меня, и я теперь в бегах. Но ничего, сейчас ты мне за это заплатишь. Сейчас, погоди… А-а, блядь, ты ещё тут! Негодующий лай Джоя сменился пронзительным визгом — Берроуз отшвырнул собаку жестоким пинком в бок. Ни умолять о пощаде, ни звать на помощь Гэл просто не мог — он хрипел и задыхался в безжалостной хватке, кое-как хватая сырой воздух широко раскрытым ртом. Лёгкие разрывались. Каркающий смех Берроуза резал уши, когда тот толкал Гэла прямо на разбитую машину, пытаясь прижать его грудью к капоту. Всё это происходило словно в бреду. Словно в аду. Теряя силы, Гэл последним отчаянным рывком выдернул из кармана куртки «беретту». Ребристая рукоять пистолета легла в его вздрагивающую ладонь, будто рука друга. «Тот, в кого ты целишься, хокши-ла, сам пришёл убить тебя и тех, кого ты любишь, и ты должен уложить эту тварь первым…» Не задумавшись, не произнеся ни слова и даже мысленно не взмолившись Всевышнему, Гэл рефлекторно взвёл курок, наугад ткнул дулом «беретты» в правый бок Берроуза и нажал на спуск. Удар выстрела слился с ударом грома. Руки Берроуза, мёртвой хваткой стискивавшие шею Гэла, медленно разжались, и он захрипел ему в ухо, наваливаясь на него всем своим весом. Последним усилием Гэл отпихнул его от себя, передёрнувшись от отвращения. Обмякшее тело тяжелым мешком шлёпнулось в грязь. Глаза Берроуза сперва выпучились в немом изумлении, а потом закрылись, но рот так и остался распахнутым в немом крике. — Мария… Дева… — наконец выдохнул Гэл, уронив руку с пистолетом. Ноги у него тряслись и разъезжались, зубы судорожно цокали. Если бы не закапавший снова холодный дождь, он бы уже наверняка потерял сознание и рухнул рядом с безжизненным телом Берроуза. Сзади раздался скрип тормозов. Гэл обернулся, и яркий свет фар ударил ему в лицо, враз ослепив и заставив прикрыться локтем. Он снова вскинул пистолет, но тут же пошатнулся от облегчения, узнав «ровер» шерифа и самого Миллера, уже выскакивающего из машины и что-то кричащего. Гэл никак не мог сообразить, что именно тот кричит. Он вообще ничего не соображал, только глядел в искажённое волнением бледное лицо Миллера широко раскрытыми глазами. Но спустя несколько мгновений наконец-то понял. — Он напал на тебя? — вот что спрашивал Миллер. — Ты стрелял в него? — Я не хотел… — едва шевеля оледеневшими губами, пробормотал Гэл — как десятки раз до этого в своей взбалмошной жизни, когда его ловили за кражей мороженого в магазине или заставали ночующим в чужом сарае, на чужом выгоне. Но сейчас ему грозили не побои разгневанного фермера. Ему грозила тюрьма. Годы за решёткой. А может, и пожизненное заключение. Потому что он, Гэл Стефан Чирешару, убил человека. Совершил смертный грех. И сделал бы это снова, не задумываясь. «…того, кто сам пришёл убить тебя и тех, кого ты любишь…» Элис! Элис так расстроится… Гэл судорожно зажмурился и почувствовал только, как рука Миллера ложится ему на плечо. Как тот осторожно усаживает его прямо на поваленное дерево. Зашуршал дождевик, наброшенный им Гэлу на плечи. А потом шериф разжал пальцы Гэла, крепко стиснувшие рукоять «беретты», забрал пистолет и аккуратно завернул его в носовой платок. Словно сквозь пелену тумана, Гэл увидел, как Миллер наклоняется над распростёртым в грязи неподвижным телом и на несколько секунд прижимает ладонь к шее Берроуза. — Жив, — буднично констатировал Миллер и выпрямился. В его руке тут же очутился мобильник. Жив? Мария-Дева, так Берроуз был жив?! Гэлу казалось, что он прокричал это во весь голос, но с его закушенных губ не сорвалось ни звука. Неожиданно прямо перед его глазами снова оказалось лицо шерифа, усталое и осунувшееся, а твёрдая рука встряхнула его за плечо. — Полиции ни слова, Гэл Стефан. Говорить с ними буду я, — его строгие светлые глаза требовательно уставились на Гэла из-под сдвинутых к переносице густых бровей. — Ты понял меня? Кивни, если понял. Собравшись с силами, Гэл кивнул. Он так и сидел, не шевелясь, там, куда шериф усадил его, пока не приехали парамедики и копы со своими мигалками — почти мгновенно, он даже глазом моргнуть не успел. Парамедики сразу засуетились возле Берроуза, укладывая его на носилки, а вовсе не в чёрный пластиковый мешок, какие показывают по телику. Значит, Берроуз и вправду был жив! Гэл съёжился в комок, когда копы в своих блестящих плащах окружили его, будто стая каркающих ворон. Но Миллер почти сразу растолкал их, встал прямо перед Гэлом, загораживая его собой, и крикнул, повелительно вскинув руку: — Пятая поправка! Он быстро взглянул через плечо на Гэла и снова повернулся к притихшим копам, к старшему из них, пожилому темнокожему детективу по имени Стив Монро, которого Гэл уже прекрасно знал после всей тягомотины с двумя найденными трупами. — Детектив Монро, — спокойно произнёс Миллер, — вот «беретта», из которой стрелял парень, а его отпечатков у нас целая коллекция. Но законный его представитель — Элис Хилл — здесь отсутствует, равно как и адвокат. Я сомневаюсь, что в такую бурю они смогут прибыть в Маунтин-Риверс раньше завтрашнего полудня. Так что сейчас я вам парня не отдам. Он останется здесь, в моём доме. Квалифицируйте это, как домашний арест, если угодно. Пусть медэксперт осмотрит его и выдаст своё заключение. Вы сами видите, что всё произошло на территории принадлежащего мне участка. Покушение пострадавшего на чужую собственность и нападение автоматически подпадает под действие «доктрины крепости», вы это знаете не хуже меня. «Доктрина крепости? Это что ещё за фигня такая?» — машинально подумал Гэл и как будто наяву услышал ехидный голос Кита: «А ты погугли». Рука шерифа подхватила Гэла под локоть. — Дойдёшь до дома сам или тебя отнести? — отрывисто спросил он. Ещё чего не хватало! Гэл даже очнулся от возмущения, а, очнувшись, сам схватил шерифа за запястье. — Только Элис пока ничего не говорите! — взмолился он хриплым шёпотом. — Пожалуйста! Она же всё равно не сможет сейчас вернуться, она вся испсихуется в этом Биг-Тимбере! Шериф поднял брови и молча кивнул, и тогда Гэл, спохватившись, разжал пальцы. — А Джой? Где Джой? — с тревогой выпалил он. — Этот ублюдок так сильно пнул его… Миллер чуть отступил в сторону, и тогда Гэл наконец увидел бедного пса, смирно лежавшего на тротуаре и слабо помахивающего хвостом. — Думаю, рёбра сломаны, — устало пояснил Миллер. — Но навряд ли ветеринар сейчас сможет сюда приехать. Разве что завтра. Я ему позвоню, проконсультируюсь. * * * Они направились в дом целой процессией. Гэл, всё ещё укутанный в плащ Миллера, едва переставлял ноги и всё оглядывался на оставшихся возле дороги копов, которые фотографировали пробитую ограду и замеряли тормозной путь «бьюика» рулеткой. За Гэлом озабоченно семенила на высоких каблучках молодая пухленькая афроамериканка — полицейский медэксперт. И наконец, шествие замыкал шериф, который бережно нёс на руках Джоя, прижимая его к груди. В доме уже горел свет. Гэл не знал, сработал ли это наконец запасной генератор или починили основную линию. Шериф показал эксперту на дверь собственной спальни на первом этаже, а сам принялся обстоятельно устраивать Джоя на мягкой подстилке в холле и названивать ветеринару. Медэксперт, назвавшаяся Линдой Стивенс, осторожно помогла Гэлу стянуть мокрую и грязную одежду, зафоткала его зверски саднившую шею, рёбра и руки, на которых уже начали проступать багровые кровоподтёки. Потом что-то набормотала на свой диктофон, попрощалась и ушла. И всю рваную одежду Гэла забрала с собой, упаковав в голубой пластиковый пакет и опечатав. Сказала, что это, мол, вещественные доказательства. А Гэл так и остался сидеть в одних трусах на стуле с вычурной резной спинкой, вяло гадая, не заругается ли на него за это Миллер. Вон как тот взбеленился когда-то из-за несчастного старого столика в холле! Но у Гэла просто не было никаких сил встать. И мысли у него текли медленно-медленно, как тоненькая струйка воды, которую что-то перекрывало. Он чуть не убил человека, вот что. Снаружи послышались быстрые шаги, и Миллер деловито произнёс, не заглядывая в спальню: — Видишь в углу дверь? За эркером? Гэл понятия не имел, что такое эркер, но дверь видел. — Там ванна. Включай воду, лезь туда и отмокай, сколько тебе надо. Не утонешь? Гэл потряс головой и промямлил, что постарается. — Потом наденешь мой халат и выйдешь на кухню, — распорядился шериф. — Вы дозвонились до Элис? — сипло спросил Гэл, кое-как поднимаясь на ноги. — Да. Застряла в Биг-Тимбере, вернётся завтра к вечеру, — коротко ответил шериф. — Там дорогу завалило. Она спросила, почему ты не отвечаешь на звонки. Я объяснил, что твой телефон стоит на зарядке, а ты переутомился после грамматики и уже спишь, — в его голосе явственно послышалась усмешка. — Давай, мойся и выходи. Шаги отдалились. Залезая в огромную ванну на изогнутых ножках, Гэл подумал, что шериф Миллер, оказывается, не дурак правдоподобно приврать — несмотря на все свои, как выражался Кит, высокоморальные принципы. И, подумав так, даже улыбнулся. Он пролежал в этой роскошной ванне, наверное, с час, подливая туда горячей воды и сдувая с носа пену, вкусно пахнущую ванилью. В спальнях наверху не было ванн, только душевые кабинки, тоже шикарные, но эта ванна была просто райским чертогом. Наконец Гэл неохотно вылез, вытерся огромным вишнёвым полотенцем, свисавшим с подставки, ополоснул райский чертог и натянул постиранные трусы, успевшие высохнуть на горячем радиаторе. Накинул на плечи махровый, тоже вишнёвого цвета, халат, в котором точно чуть не утонул, и старательно завязал пояс. Поерошил растопыренными пальцами влажные кудри и босиком пошлёпал на кухню, где чем-то умопомрачительно вкусно пахло. При виде него Джой, лежавший на подстилке, бойко замолотил по полу пушистым хвостом, и у Гэла малость отлегло от сердца. — Ветеринар приезжал? — обеспокоенно поинтересовался он, поворачиваясь к Миллеру. Тот сидел на высоком табурете у барной стойки, уже в чистой голубой рубашке и сухих джинсах. Где он их взял, раз Гэл оккупировал его спальню, осталось непонятным. Ещё немного помявшись, Гэл тоже вскарабкался на табурет у стойки, старательно придерживая халат. — Да, Биллингс сумел сюда добраться, — неспешно отозвался Миллер, сам поднявшись с места. — Сказал, что это, скорее всего, просто сильный ушиб, но завтра нужно обязательно свозить малыша на рентген,.. А ты как? Оклемался немного? Тогда давай, ешь. И перед носом у Гэла возникла глубокая тарелка, до краёв наполненная овощным рагу, из золотистых, томатно-баклажанных глубин которого призывно торчали свиные хрящики и ломтики куриной грудки. Ничего прекраснее он в жизни не видывал! У него просто слюни побежали, как у бульдога, и он даже застонал, хватая вилку. Шериф снова уселся на табурет, искоса наблюдая за тем, как Гэл уплетает рагу. Когда же тот опустошил тарелку и даже вытер её кусочком хлеба, Миллер негромко велел: — А теперь, Гэл Стефан, рассказывай, как всё произошло, от начала и до конца, ничего не пропуская. Можно было ожидать, что он скажет: «И не ври», но… не сказал. Гэл поёрзал, покашлял, прочищая саднившее горло, поднял на шерифа глаза и принялся рассказывать, начиная с того момента, когда он решил пойти на кухню вместе с Джоем и вырубился свет. Шериф внимательно слушал, не перебивая и не переспрашивая, но спокойный взгляд его голубых глаз будто держал Гэла, не давая ему сбиться. — Берроуз упал… и я решил, что он умер… и вы приехали, — закончил Гэл, уже едва ворочая языком, и зябко сгорбился. Даже под тёплым халатом его опять начало знобить. — Берроуз намеревался тебя изнасиловать? — неожиданно спросил Миллер, и Гэл вскинул на него потрясённый взгляд. — Н-не знаю, — запинаясь, пробормотал он. — Он начал меня душить… и орать, что… — Что ты ему сейчас за всё заплатишь, я понял, — прервал его Миллер. — И адвокат Берроуза наверняка заявит, что эти слова можно трактовать как угодно. Что тот собирался тебя ограбить, к примеру. Но когда ты сам будешь давать показания в участке и в суде, скажи, что Берроуз хотел надругаться над тобой. Это произведёт сильное впечатление на судью Литтлхок. Она у нас особа впечатлительная, — Миллер сухо усмехнулся. — Кроме того, этот скот ведь и раньше нападал на тебя. Мисс Хилл может это официально засвидетельствовать. — Я вообще ни о чём таком не думал, когда он меня схватил, — честно признался Гэл и снова поёжился. — Само собой, — устало кивнул Миллер. — Ты просто сражался за свою жизнь, и у тебя получилось. Ты не трус, Гэл Стефан, — он сделал такое движение, словно хотел взять удивлённого Гэла за руку или потрепать по плечу, но вовремя сдержался. И хмуро закончил, уже не глядя на него: — Но с твоей стороны было чудовищной глупостью выходить из дома. Гэл виновато понурился и внезапно подумал, что если бы на месте этого сурового невозмутимого человека с холодными глазами сейчас сидел Ша Акичита, то он, Гэл, уже ревел бы навзрыд, уткнувшись в его надёжное широкое плечо. Но он нипочём не мог представить себе, что способен разреветься, уткнувшись в плечо шерифа Миллера. Он вновь тоскливо поёрзал на табурете и наконец, собравшись с духом, выпалил: — Меня посадят в тюрьму? Дадут срок? — Возможно, — помедлив, лаконично отозвался Миллер. — Но маловероятно. Тут Гэл кое-как перевёл дыхание. — Ты несовершеннолетний, — продолжал Миллер. —.На тебя было совершено нападение. Ты защищался, хоть и не имел права брать пистолет. И не забудь о «доктрине крепости». То есть о законной защите от вторжения, — пояснил он, видя недоумение Гэла. — Это один из основных постулатов нашей правовой системы, появившийся со времён первых поселенцев. Так что больше всего тебе повезло с тем, что тачка этого скота влетела на мой участок, — брови его снова сошлись к переносице, и он резко бросил, сверля Гэла взглядом: — Кстати, Гэл Стефан, бродяжничая по округе, ты когда-нибудь задумывался над тем, что, согласно этой доктрине, любой фермер, застукавший тебя за ночёвкой в своём сарае, также имеет полное право выстрелить в тебя? Гэл безмолвно помотал головой и сглотнул. Это было уже слишком! Нет, он никогда не задумывался ни о какой такой крепости. Его могли убить только за то, что он переночевал в чужом сарае?! В глазах у него защипало, он шмыгнул носом и услышал тяжёлый вздох шерифа. — Ладно. Ладно, парень. Я специально кое-что преувеличил для доходчивости, прости. «Доктрина крепости» предусматривает право владельца земли на законную оборону вплоть до убийства нападающего — при условии, что это действительно опасное нападение. Но чёрт возьми, Гэл Стефан! — голос Миллера вдруг зазвенел, а потемневшие глаза вспыхнули гневом: — Ты всё равно постоянно рисковал своей жизнью! Как можно столь низко себя ценить?! Таскаться по каким-то грязным закоулкам, где можно нарваться на любого ублюдка, подобного Берроузу… а ведь тебе надо было просто обратиться к властям! Органы опеки позаботились бы о тебе, раз твоя семья от тебя отказалась! Любое государственное учреждение в тысячу раз лучше… — Свободы? — перебил его Гэл, вскинув голову. Он чувствовал, как дрожит у него голос, он сомневался, что сможет хоть что-то объяснить этому всегда такому сдержанному человеку, который невесть с чего вспылил… но он горячо продолжал, не надеясь, что тот поймёт. — Я так не смогу. Элис… Элис говорила мне то же самое, когда мы только встретились. Чтобы я шёл в приют. Нет. Я не могу. Не могу жить в клетке, понимаете? Я там умру. Мне нужно небо… и ветер. И… — он снова опустил голову и закончил быстрым шёпотом: — И чтобы меня любили. Он чуть было не сказанул про кого-то чудесного, того, кто, может быть, встретится ему однажды… но вовремя прикусил язык. — Элис любит тебя, — на удивление мягко произнёс шериф, внимательно всматриваясь в него. Гэл тяжело вздохнул и пробормотал: — Я вас не поблагодарил… не сказал спасибо… ну, за то, что вы отмазали меня от тюряги. Спасибо. На несколько минут в кухне воцарилось неловкое молчание. Было слышно только, как Джой поскуливает во сне на своей подстилке. Гэл машинально утёр нос тыльной стороной ладони, а Миллер кашлянул и вдруг непререкаемо заявил: — Ладно. Давай-ка выпей, Гэл Стефан. В одной его руке внезапно очутился стакан, а в другой — бутылка виски «Джек Дэниэлс», которую он аккуратно откупорил. Кубики льда брякнулись в стакан, и виски полилось туда же широкой струёй, распространяя острый запах. Гэл вдруг обнаружил, что сидит, как дурак, с разинутым ртом, а потом и вовсе начинает ухмыляться. — Ни фига ж себе! — злорадно провозгласил он, подпрыгнув на табурете. — Мне же целых пяти лет до двадцати одного не хватает! — Четырёх лет и двух месяцев, не преувеличивай, Гэл Стефан, — невозмутимо поправил Миллер, придвигая к нему стакан. — Это лекарство от стресса. Для твоего же блага. Пей. Гэл фыркнул, закатил глаза, но послушно глотнул из стакана. И ещё раз. Во рту у него всё загорелось, в горле опять запершило, в голове зашумело, но — зато, зато! — сразу стало веселее. Гораздо! И самым весёлым было то, что шериф Миллер вёл себя совсем не так, как… шериф Миллер! — А ещё вы наврали Элис! — прищурившись, торжественно объявил Гэл и прыснул. Всё это и вправду было до чёртиков смешно! — Для её же блага, — степенно кивнул шериф. — Допил? Тогда отправляйся спать, — тон его по-прежнему не допускал возражений. — Сам дойдёшь? Ну вот, опять! Да что ж такое-то?! Будто он грудной младенец… или пострадавший пёс! Гэл решительно сполз с табурета, но виски, наверное, всё-таки произвело разрушительные злодейские действия в его и без того помутившихся мозгах, потому что он ехидно осведомился, наклонив голову к плечу: — А если бы я сказал, что не дойду, тогда что? — Я бы тебя отнёс, — коротко пояснил шериф. — Прямо до постели? — невинно уточнило виски голосом Гэла. — Конечно, — подтвердил Миллер и выжидательно умолк. — А… — наглое виски хотело уже поинтересоваться, не прилёг бы Миллер рядышком, чтобы рассказать сказку, коль уж он такой заботливый. Но тут Гэл внезапно очнулся и в панике вернул себе функцию управления мозгами, торопливо выпалив: — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гэл Стефан, — откликнулся шериф. Гэл готов был поклясться, что он едва удерживался от смеха. Да и сам Гэл, невзирая на весь случившийся сегодня пиздец, неудержимо улыбался, поднимаясь по лестнице. Мария-Дева, пресвятой Иосиф и все Божьи угодники помогли ему выстоять против мудака Берроуза и не укокошить его при этом! Шериф Миллер защитил его от копов и даже напоил вдобавок! Смехота! И ещё, и ещё, — неожиданно понял Гэл, упав на постель и начав уже уплывать в сон, — Миллер почему-то запомнил день его рождения.