Кто-то чудесный

* * * От этого вечера в «Хвосте скакуна» Элис не ожидала никаких подвохов. Ей нравилось выступать у Гаса, нравилось то, как их с Гэлом принимают тамошние завсегдатаи. Хотя она, конечно же, не могла забыть ту весеннюю заварушку в «Скакуне», откуда еле-еле вытащила Гэла. Элис не спрашивала, вспоминает ли об этом Гэл, но почти не сомневалась, что тот, по своему обыкновению, выбросил это из головы и не держит на ковбоев зла. Пресвятой засранец. Однако Элис никак не ожидала увидеть в толпе завсегдатаев «Скакуна» Клода Миллера и Мартина Дэвиса — она-то считала, что Миллер всего лишь подвезёт Гэла к бару и высадит. Судя по тому, как удивлённо загудели, а потом сразу притихли поддатые ковбои, и для них этакое явление тоже было в новинку. Дэвис улыбался, застенчиво раскланивался и пожимал тянувшиеся к нему руки, Миллер только серьёзно кивал в ответ на приветственные возгласы. Пока оба пробирались к стойке, Гэл протиснулся к Элис, лыбясь широко и смущённо. — Прости, без репетиции, шериф припоздал за мной заехать, — выпалил он виновато. Элис не стала спрашивать, как с ними в машине оказался доктор Дэвис, и просто молча вручила парню гитару. Но тут Гэл едва не выронил инструмент из рук, зачарованно уставившись на нового посетителя, вошедшего в бар. Этот вошедший был высоким, смуглым, статным, одетым лишь в поношенные джинсы. Костяной панцирь, прикрывал его грудь, а в карих глазах при виде опешивших Гэла и Элис вспыхнуло знакомое лукавство. У Элис перехватило дыхание. Всё-таки он пришёл! — Ша Акичита! — выдохнул Гэл, засияв ярче любой запылённой лампочки под потолком бара. — Ты пришёл! Сюда! — он оглянулся на Элис, будто не веря своим глазам и требуя от неё подтверждения случившемуся. — Вот здорово! — Уоштело, — степенно согласился индеец, пробившись к ним сквозь толпу, и, на миг потеряв всю степенность, подмигнул Элис, а Гэла хлопнул по плечу. — Я хочу вас послушать, хокши-ла, тебя и твою леди. Элис подумала, что Гэл сейчас повиснет у индейца на шее, но нет, мальчишка только возбуждённо сверкнул глазами и рванулся к микрофону. Элис оставалось только засмеяться, глянув в лукавые глаза Ша Акичиты, и развести руками. Она тоже была так странно, горячо и по-детски рада его приходу, что сама удивлялась. Гэл ударил по струнам, взяв первый аккорд, и песня хлынула в притихший зал, как буйный летний ливень на пересохшую от жары землю. — Caravan is comin, all guitars are strumming, chief is sitting high with gold across the chest, I'm just a little chavo, I don't even own a guitar, but mama they got girl that I love the best… Lela, lela, lela, lela pala tute, jas kana meres merava pala late… Недаром Гэл так любил горланить эту залихватскую песню. Она так ему подходила, его весёлому беспечному нраву. Кит в таких случаях говорил: «Заплети горе верёвкой»… или что-то в этом духе. — Lela, lela, lela, lela pala tute, I'm dying dying, dying after you, lela, lela, lela, lela pala tute, girls they like the kissing, as much as we do… …Но Элис мгновенно напряглась, когда Ша Акичита вдруг деловито вынул микрофон из пальцев у обалдевшего Гэла. К тому времени и Элис, и Гэл уже порядком устали, несмотря на рвущийся наружу кураж. Было самое время глотнуть горячего чаю на кухне у Гаса и немного отдохнуть. Элис растерянно заморгала, а Ша Акичита внезапно снова подмигнул ей и проговорил своим спокойным глубоким голосом: — Уоштело, минуту внимания, джентльмены, — и, терпеливо дождавшись, когда это самое внимание удивлённо заворчавших ковбоев полностью будет приковано к нему, продолжал: — Мы тут все знаем, в каком затруднительном положении оказались леди Элис и её мальчуган. В Маунтин-Риверсе они лишились своего крова. Их фургон был застрахован, но сумма выплат за него слишком мала, чтобы леди могла позволить себе купить новый фургон и жить той вольной жизнью, какой жила раньше. К этому моменту Элис очнулась, выпав из ступора, в котором пребывала после второй его фразы, и одним рысьим прыжком очутилась возле этого полуголого наглеца, этого чёртова Тарзана. — Как вы смеете?! Кто вас просил?! — яростно зашипела она и вцепилась в его широкое запястье, обмотанное бисерным браслетом, в тщетной попытке вырвать у него микрофон. — Зачем вы?.. Его свободная рука вдруг взметнулась, мягко накрыв её губы, и от краткого прикосновения этой загрубевшей тёплой ладони Элис умолкла так же прочно, как если бы он заткнул ей рот кляпом. А Ша Акичита кивнул в знак одобрения и невозмутимо продолжал: — Леди независима и горда… и должна свободно выбирать, как ей жить, как птица должна свободно летать в небе. Уедет от нас леди Элис или останется — она имеет право как на то, так и на другое. Давайте же скинемся, кто сколько может, чтобы предоставить ей такую свободу, потому что мы её друзья. Её, — тут он посмотрел на замершего в остолбенении Гэла, — и её мальчугана. А друзья всегда помогают друг другу. Я всё сказал, хейапи. Он всё так же деловито взял со стойки бармена большую глиняную тарелку, на которую посетители бросали наличные при расчёте за выпивку, и поставил её на столик перед собою. Положил туда пачку сотенных купюр, перетянутых резинкой, и тяжело брякнувший камушек. Самородок! — Ша Акичита! — простонала Элис, снова обретя дар речи, и закрыла ладонями пылающее от стыда лицо. Она была готова провалиться сквозь обшарпанный линолеум треклятого бара. И вдруг почувствовала, как кто-то неловко обхватывает её за плечи, успокаивая. Гэл. Его яркие глаза блестели непролитыми слезами, но губы вздрагивали в изумлённой улыбке. Ковбои наперебой загалдели, а из кухонной двери внезапно показался Гас, вынимающий из кармана чековую книжку. — Парень прав, — веско произнёс он. — Маунтин-Риверс задолжал тебе, Элис Не-Даёт, тебе и твоему парнишке. Я бы обращался с тобой, как с королевой, согласись ты поселиться у меня в «Скакуне», — он взглянул в сторону шерифа и слегка поклонился. — Сейчас тебя защищает закон, и это хорошо, но у тебя был твой дом, пусть и на колёсах, когда ты приехала сюда, а теперь его нет. Так что бери, — он усмехнулся, выписав чек и аккуратно положив его в тарелку, — бери и не прекословь. Женщины! — он философски пожал могучими плечами. — Даже лучшие из вас упрямы как ослицы. Ковбои захохотали, загудели и чередой потянулись к столу, сосредоточенно опустошая свои карманы. Ша Акичита весело заулыбался, а Элис обречённо опустила голову. Больше ей ничего не оставалось. …— И вот за какие-то четверть часа эти чёртовы шовинисты, эти бродяги, эти несчастные благотворители, — беспомощно закончила Элис, уныло глядя на пиратскую аватарку Кита в центре экрана лэптопа, — накидали нам столько денег и чеков, что эта куча не уместилась в тарелке… все, кто там был! Даже Миллер, Господи Боже ты мой! Даже доктор Дэвис! А я… я всё стояла, как дура, держалась за голову и слова не могла вымолвить, будто этот наглец Ша Акичита меня заколдовал! — Конечно, заколдовал и правильно сделал, — безапелляционно заявил Кит, и Элис возмущённо подпрыгнула на стуле. Хотя чего ещё ей было от него ожидать! — Учись с достоинством принимать чужую помощь, леди Не-Даёт, ты уже большая девочка, и это вовсе не зазорно — принимать помощь от друзей. Ты не по своей вине очутилась в такой заднице, да ещё и с пацаном на руках… — Я не на руках! — энергично запротестовал Гэл, возникая на пороге спальни с пакетом кукурузных чипсов. Он уже успел переодеться в шорты и шлёпанцы и даже пропотевшую и провонявшую табаком чёрную футболку, в которой выступал, сменил на голубую с Королём-Львом на груди. — …раз уж наш столп общественной морали на тебе не женился, — как ни в чём не бывало закончил засранец в пиратской треуголке. Гэл поперхнулся чипсом и судорожно закашлялся, а Миллер, шедший следом, заботливо похлопал его между лопаток. Элис придушенно застонала и уронила голову на руки, мечтая теперь провалиться сквозь пушистый сиреневый ковёр гостевой спальни. — Добрый вечер. Мы не помешали? — учтиво осведомился шериф, задержавшись на пороге. Он тоже был в домашних слаксах и футболке, только, конечно, не с Королём-Львом, а в простой тёмно-синей. — Что вы, что вы, ни в коем случае, — самым что ни на есть светским тоном заверил его Кит. — Вас-то мне и надо, вас обоих с Эсмеральдой, имею я в виду. Умоляю, проследите, чтобы наша неистовая дама не захлопывала меня, пока я не выскажусь до конца. У вас же есть наручники? Можете на неё пока их надеть, а я скажу следующее… — он выдержал эффектную паузу и продолжал, убедившись, что все затаили дыхание: — Открою карты — я давно намеревался поступить так же, как эти ваши неотёсанные деревенские олухи, накидавшие тебе, леди Не-Даёт, полную шапку монет, будто бы ты сидела на перекрёстке перед винным магазином. Только я хотел подключить к этой благородной операции Эсмеральду, чтобы тот втихаря сфоткал на телефон твою банковскую карту — к слову, о картах. А теперь я могу обойтись без этих шпионских трюков и честно, со всей откровенностью сообщить, что хочу внести свою лепту вдовицы в это богоугодное дело. Леди Не-Даёт, не стоит так скрежетать своими прелестными зубками, не то тебе скоро понадобится дантист, а это недешёвое удовольствие. Вот купишь фургон — тогда и скрежещи. — Ух, зараза! Трепло! Пират несчастный! Иди… ко всем чертям! — свирепо прорычала Элис, буравя экран взглядом. От более крепких выражений её удерживало только присутствие Гэла. — Ещё чего не хватало! Гэл и Миллер безмолвно переглянулись, и Миллер выжидательно поднял брови. — Ты отказываешь мне, своему самому старому и верному другу, стоящему одной ногой в могиле?! Отказываешь в праве сделать то, что сделали для тебя совершенно посторонние люди?! — трагическим полушёпотом просвистел Кит. — Отказываешь — небось ещё и на основании того, что я беспомощный нищий калека?! — Я вовсе не... — запальчиво запротестовала Элис, немедля попавшись на удочку, и тут же осеклась. — С-скотина! Да чтоб ты… — Пропал? Провалился? Сгорел? — любезно подсказал Кит. — Ты тогда сразу состаришься от скуки, красавица. Итак, гони номер карты. Где её сумочка, Эсмеральда? — Сидеть! — гневно скомандовала Элис мгновенно подорвавшемуся с места второму засранцу, и Гэл так же резко плюхнулся на ковёр, как и влетевшая в комнату Берта. Миллер, всё ещё стоявший у дверного косяка, вдруг медленно съехал по нему вниз, содрогаясь от беззвучного смеха, и сел на корточки. Элис только страдальчески замычала, поняв, до чего же по-идиотски всё это выглядит. — Хоу-хоу-хоу! — провозгласил Кит зычным басом Санты, но тут же надрывно закашлялся и продолжал своим обычным голосом: — Хочу соблазнить тебя, о неподкупнейшая из прекрасных и прекраснейшая из неподкупных! Открой мне номер своей карты, а взамен я открою тебе свой лучезарный лик. То бишь пропитую, распухшую от эскулапских снадобий и местами покрытую щетиной рожу. Я серьёзно. Хочешь? — Хренов шантажист и манипулятор, — с чувством заявила Элис, начиная невольно улыбаться. Он был невыносим, но как же она его любила! — И твой друг, — важно подтвердил Кит, — друг, который имеет право помочь тебе, так же как ты ему, то есть мне, если у меня, однажды сгорит больничный бокс. Так что, по рукам? Ты смотришь в мои бесстыжие зенки и завороженно диктуешь мне волшебные цифры своего счёта, девочка моя? Элис с беспомощной досадой перевела взгляд с его аватарки на Гэла, который усердно кивал непутёвой башкой, на Миллера, успокаивающе ей улыбавшегося… и тут она действительно успокоилась и даже развеселилась. Чёрт бы их всех побрал, они были несносны, все до одного — эти мужики от мала до велика, стремящиеся распорядиться её жизнью и точно знающие, как будет лучше для неё, словно строгие папаши, но тем не менее… тем не менее, они действительно были её друзьями! Она сдалась. Молча придвинула к себе лэптоп и быстро вбила в окошечко для сообщений цифры, которые знала на память. — Если ты на самом деле не хочешь, — неловко сказала она, снова на миг обернувшись к Гэлу и к Миллеру, которые напряжённо уставились на экран. — Если ты просто поймал меня на «слабо», то пусть. Пусть будет по-твоему, вот и всё. — Слово короля — золотое слово, — важно изрёк Кит, возясь с чем-то там у себя так явственно, словно реально тащил откуда-то настоящую съёмочную камеру. Он даже запыхался. — Чего мне стесняться? Я же прекрасен. Любуйся. Видеорежим наконец сработал, и Элис постаралась не ахнуть, впервые взглянув на человека, чей голос сопровождал её почти два года. Она услышала, как позади неё прерывисто и громко вздохнул Гэл. Кит совершенно точно и беспощадно описал себя. Человек, полулежавший на кровати с приподнятым изголовьем, в измятой тёмно-зелёной пижаме, казался измождённым до предела и неестественно скрюченным. В вороте пижамы виднелись острые ключицы, и под одну из них уходила игла от стоявшей сбоку от кровати капельницы. Он был совершенно лыс, и на его одутловатом, изжелта-бледном, как пергамент, лице остро и ярко блестели тёмные живые глаза. Угол его большого рта дёрнулся в усмешке, и он с обычным своим ехидством осведомился: — Что? Похож я на Стива Хокинга? Все паралитики похожи друг на друга весьма своеобразной позой, но у меня, к сожалению, нет его бабла. — Не похож, — проглотив комок в горле, решительно возразила Элис. — Гонишь, — весело определил Кит. — Эсмеральда, скажи своё веское слово. Похож? — А… кто это? — с запинкой пробормотал Гэл, и Кит хохотнул, саркастически вскидывая брови: — Я всё время забываю, что ты дремуч, как сибирский медведь, Эсмеральда. Ладно, потом погуглишь, это тебе полезно. И, коль мы теперь можем свободно пялиться друг на друга, отойдя от первоначального радостного шока, давайте посчитаем, состоятельные кроты. — Что посчитаем? — слабым голосом спросила Элис. Господи, какие ещё кроты?! Ну что он опять городит!.. Она едва удержалась от всхлипа и выпалила: — Между прочим, я и правда ужасно рада тебя наконец-то увидеть, старый ты пират! Горло у неё сжалось. Она вдруг поняла, что всё это время втайне надеялась, что Кит соврал ей про свою болезнь, сочинил какую-то дурацкую байку, а сам — вовсе не инвалид, прикованный к постели до конца жизни. Но он не соврал. Проклятье, он сказал правду! — Посчитаем, сколько у тебя теперь бабла, и хватит ли его на подержанный, но приличный трейлер со всей обстановкой, — с глубоким вздохом пояснил Кит. — И я доброшу недостающую сумму, если уж выкрутил из тебя номер твоего счёта. Я могу себе это позволить, моё содержание на сраной больничной койке оплачивает КГБ, не забывайте, — он снова сипло хохотнул и досадливо сморщился: — Вы трое, хватит взирать на меня, как стая Бемби, отбившихся от мамочки! — Он дурашливо округлил глаза и демонстративно захлопал ресницами, видимо, изображая Бемби. — От вас, шериф, вообще такого не ожидал. В общем, баста. Давайте подобьём бабло и вылезем на площадку, где торгуют подержанными тачками. Приценимся и выберем что-нибудь поприличнее. Так они и сделали.