Франкенштейн

      Вечер. Тихий тёплый вечер, окутывающий двор, только недавно освещённый ярким солнцем. На улице уже никого не было, постепенно особняк готовился ко сну.       Открылась массивная дверь, выпуская две маленькие фигурки из светлого уюта дома. Дети, Офелия и Франкенштейн, крадучись пробрались к небольшому сараю, служившему солдатам оружейной.       - А можно? – спросила девочка, когда виконт подал ей один из своих мечей.       - Почему нет? – пожал плечами мальчик. – Ларо сказал, что это моё оружие, значит, я могу им распоряжаться, как считаю нужным. Ну, что, давай, покажу тебе пару приёмов!       - Тяжёлый, - благоговейно проговорила Офелия, взвесив оружие в руке.       - Потому что настоящий, - похвастал Франкенштейн. – Учитель говорит, что не любит деревяшки. Смотри, правильно держать его надо так…       Офелия терпеливо слушала друга, который досконально объяснял ей всё то, чему его самого научили. Немного неловко повторяя его действия, она радостно прыгала и хлопала в ладоши, отбрасывая оружие, когда получалось.       - А можно подраться?       Чуть нахмурившись, виконт задумался. С одной стороны, учитель не сразу начал с ним тренировку, заставив отрабатывать удары на манекенах, но с другой стороны, они же не по-настоящему тренируются?       - Давай!       Встав в стойку, мальчик чуть дёрнул бровью, выразительно посмотрев на подругу. Охнув, девочка тут же повторила его позу. Франкенштейн одобрительно улыбнулся и кивнул, мол, нападай.       Парировать неумелые выпады девочки оказалось довольно просто, виконт даже успевал объяснять ей ошибки, пока в какой-то момент Офелия не споткнулась. Быстро оценив ситуацию и поняв, что девочка упадёт прямо на меч, Франкенштейн отбросил свой и успел подхватить подругу. Руку обожгло болью. Вскрикнув, виконт отдёрнул её назад, едва не выпустив Офелию.       - Франкенштейн!       Мальчик молчал, зажимая порезанную руку, и отчаянно боролся со слезами. Коротко всхлипнув, виконт закусил кулак, стараясь не расплакаться. Только когда он почувствовал, что может совладать с собой, он выпустил руку изо рта и повернулся к виконтессе.       - Ничего… страшного, - сдавленно проговорил он, зажав рану полотенцем из оружейной. – Давай… быстро уберём оружие и вернёмся ко мне, надо перевязать рану так, чтобы учитель не узнал. Не говори, что это ты, а то тётушка заругает.       - Но…       - Я сам поранился, ясно? – твёрдо проговорил мальчик, одной рукой убирая оружие на место. – Сам! Ты просто была рядом, хорошо, Офелия?       - Хорошо, - понурилась девочка, но затем упрямо проговорила. – Я не хочу врать!       - Ты не будешь врать, как было, так и скажем. Мы были на улице, я тренировался, ты оступилась, я хотел тебя поймать и поранился мечом. Мы лишь опустим тот факт, что и ты тренировалась тоже. Пошли, а то кровь сквозь тряпку сочится.       Руки дрожали, а саму рану противно щипало, к тому же кровь никак не желала останавливаться. Прокравшись в комнату, мальчик быстро достал припрятанную аптечку. Эту аптечку дети завели вскоре после знакомства. На каждую царапину и синяк обе матери – Офелии и Франкенштейна – охали, всплёскивали руками и бесконечно долго обрабатывали, в то же время выговаривая малышам, как нехорошо так себя вести. Умыкнув аптечку, Франкенштейн выучился сам обрабатывать ранки у себя и подруги, что существенно облегчило жизнь и им и их родителям, которые даже не знали о существовании многих царапин.       - Что делать? – причитала девочка. – У нас никогда не было столько крови!       - Не кричи, - поморщился Франкенштейн, аккуратно наклоняя кувшин, чтобы промыть рану. Однако только вода попала на руку, мальчик зашипел от боли и выронил сосуд, который с грохотом упал в таз, но, к счастью, не разбился. Зажав рану рукой, мальчик зажмурился, коротко застонав сквозь сжатые зубы. Внутри словно всё перевернулось, дыхание спёрло. Судорожно выдохнув, Франкенштейн немного расслабился и сделал попытку улыбнуться, сморгнув слёзы. – Сейчас перебинтую и всё.       - Простыми бинтами здесь не обойтись, виконт, - раздался спокойный голос Ларо. Испуганно подпрыгнув, мальчик резко развернулся. Учитель быстрым шагом подошёл к раненому и осторожно осмотрел рану.       - Смотрите, виконт, - проговорил он. – Ваша рана очень широкая, мечом порезались, верно? К тому же, она у вас находится на руке, а рукой вы часто двигаете. Придётся зашить.       - Зашить рану? – ужаснулась Офелия.       - Редко кто пользуется этим методом, виконтесса, - легко улыбнулся Ларо. – Как бы я не старался, но распространить его здесь довольно сложно. Однако это позволит ране зажить намного быстрее, к тому же шрама, возможно, не будет. Не смотрите на меня так, виконт, - всё тем же ровным и спокойным тоном сказал мужчина, продолжая не спеша промывать рану. - Если я просто перебинтую вашу руку, рана откроется ночью, что может вызвать большое кровотечение. Поднимайтесь, моя аптечка содержит всё, что нам потребуется, однако, если вы не хотите никого разбудить и обойтись без лишних разговоров, вам придётся потерпеть. Вы сможете? Или мне позвать лекаря?       - Нет, - твёрдо качнул головой мальчик. – Я смогу.       - Мало кто отвечал на этот вопрос с такой уверенностью, - улыбнулся Ларо, обернув руку полотенцем. – Но ещё меньше было тех, кто действительно смог, виконт. И всё же постарайтесь не кричать.       - Я с вами, - поднялась Офелия.       - Я именно поэтому так и сказал, - бросил мужчина. Виконтесса удивлённо посмотрела на него, но Франкенштейн понял, к чему вёл учитель – нельзя показывать свою слабость при подруге.       Усевшись на стул в учебной комнате, Франкенштейн положил руку, всё ещё обёрнутую полотенцем, на стол, ожидая учителя. Ларо вышел быстро, поставив несколько свечей, тем самым обеспечивая себе свет. Разложив на столе всё необходимо, мужчина посмотрел на ребёнка. Во влажных из-за слёз голубых глазах отражались все эмоции, которые виконт привык не показывать никому. Ребёнок боялся. Вздохнув, мужчина поднялся и снова скрылся в комнате, вернулся он уже с бутылочкой в руках.       - Тебе не стоит бояться, - тихо, так, чтобы не услышала Офелия, проговорил солдат. – Я уверен, что ты выдержишь, Франкенштейн. Но всё-таки выпей это.       Судорожно вздохнув, мальчик выпил содержимое бутылочки. Подождав немного, Ларо разбинтовал рану и взялся за обработку. А Франкенштейн сосредоточился только лишь на том, чтобы не показать Офелии той боли, что прожигала его с каждым новым стежком. Странно, но всё оказалось не так страшно, как казалось бы. Может дело было в той жидкости, которую дал ему учитель?       - Ну вот, виконт, - проговорил Ларо, закрепив бинты. – Теперь я уверен в том, что вы держите своё слово. Даже не пикнули, молодец! Только в следующий раз, когда вы будете драться с кем-либо без меня, - мужчина помолчал, выделяя значимость своих слов. – Не берите настоящих мечей, там есть деревянные.       - Хорошо, учитель, - сдавленно улыбнулся Франкенштейн, рука ещё болела.       - А теперь идите спать, я провожу виконтессу.       - Нет! Я сама! – тут же вскинулась девочка. Ларо удивлённо поднял бровь.       - Прошу прощения, учитель, - сказал Франкенштейн, поднимаясь. – Нам обоим не повезло с прежним учителем. Я провожу Офелию, и объясню ей всё.       Хмыкнув, Ларо кивнул. Про себя же он отметил, что мальчик впервые сказал ему про прежнего учителя, хотя раньше никогда не упоминал этого человека. Всё, что знал о нём мужчина, рассказал ему Кейт. Даже когда они встретились однажды, виконт не стал так откровенничать. Может он, наконец, начал ему доверять?       Глядя в спину уверенно уходящего мальчика, солдат вспоминал того, другого ребёнка, который испуганно жался к его ноге.       Франкенштейну тогда едва исполнилось семь. Они шли вместе с Ларо в сторону тренировочного поля, когда им на встречу вышел мужчина. С первого взгляда было видно, что этот человек с роду не держал в руке ничего тяжелее пера, но при одном его виде, виконт неожиданно вздрогнул и тут же спрятался за спиной учителя, даже не пытаясь проявить вежливость.       - Виконт? – удивлённо спросил Ларо.       - Учитель, пожалуйста, - пролепетали где-то в области его ног. – Скажите, что вы не уходите! Не надо его снова!       - Нет, виконт, я не собираюсь уходить, но вам придётся встретить гостя, - спокойно проговорил мужчина. – Это ваш долг, не смотря ни на что.       - Я его боюсь, - почти неслышно прошептал мальчик.       - А это уже не важно, - отрезал солдат. – Боитесь, ненавидите, любите или же презираете, вы – виконт, встретить гостя – ваша обязанность. Или вы хотите сказать, что я ошибся, и здесь нет виконта, а только маленький испуганный мальчик?       Этот трюк срабатывал всегда. Уязвлённый Франкенштейн возмущённо фыркнул и тут же вышел из-за ног учителя, выпрямив спину и расправив плечи. Бросив в сторону Ларо колючий взгляд, он пошёл вперёд, всем своим видом пытаясь доказать, что мужчина ошибся.       - Добро пожаловать в наш дом, мистер Одли, - ровным недрогнувшим тоном проговорил мальчик. – Отец сейчас занят, к нему нельзя, разрешите проводить вас в гостиную?       Ларо хмыкнул. Когда они уходили, граф был занят лишь тем, что читал какую-то книгу.       - Не пудри мне мозги, малыш, - почти прошипел мужчина. – Где твой отец?       - По какому вы вопросу пришли? Я спрошу у отца, сможет ли он вас принять, - всё так же вежливо спросил Франкенштейн, хотя Ларо отчётливо видел сжавшийся кулачок за спиной – мальчик боялся.       - Ты меня не понял?.. – Мистер Одли сделал было шаг к ребёнку, но около него, словно по волшебству, появился солдат.       - У вас какие-то вопросы к моему ученику? – холодно спросил он. – Кажется, виконт сказал вам пройти в гостиную, неужели вы решили ослушаться? Теперь мне понятно, отчего вас уволили, с вашим незнанием простых правил этикета это неудивительно.       В наступившей тишине послышался отчётливый скрип зубов, затем мистер Одли резко развернулся и ушёл в сторону гостиной.       - Ух ты, учитель! – восторженно проговорил Франкенштейн. – Как вы это сделали? Честное слово, даже у меня мурашки побежали от этого тона! Вы научите меня также?       И этот взгляд восторженных детских глаз был лучшей наградой для солдата в тот день.

***

      На следующий день, за завтраком, дети пришли раньше всех и сидели за столом тихие и послушные. Юни, вышедшая немного позже, тут же насторожилась, но, когда Офелия начала бросать на неё полные вины и раскаяния взгляды, испугалась.       - Дети, что случилось?       Ларо усмехнулся, отпив из чашки. Уж от кого, а от этой женщины ничего не скроется, не зря всё детство рядом с братом провела. Интересно, как виконт будет скрывать от неё свои раны? Хватит ли у него наглости подключить в эту игру своего учителя?       Офелия вздрогнула, отвела глаза, а потом и вовсе уткнулась взглядом в столешницу, краснея. Франкенштейн же, наоборот, твёрдо посмотрел на мать.       - Я порезался. Сильно, - отрывисто ответил он. – Мечом.       Вздрогнув, графиня с трудом подавила желание броситься к сыну, чтобы осмотреть ранение самой. Раз он порезался мечом, значит, Ларо был рядом. Посмотрев на него, Юни вопросительно подняла бровь. Учитель кивнул, показывая, что он обо всём позаботился. Глубоко вздохнув, женщина села за стол и кивнула:       - Ясно.       - Ясно? – спросил граф, заходя в столовую. – Только лишь «ясно»? Это всё, что ты собираешься сказать? Я знал, что всё этим закончится!       - Отец? – растерялся мальчик. Он не ожидал, что граф так быстро придёт. Мужчина посмотрел на Ларо и неожиданно улыбнулся, получив, наконец, то, чего он так ждал - причину.       - Я говорил вам, что это плохая идея обучать моего сына, будущего графа оружейному делу, - чеканя каждое слово, проговорил он. – Говорил, чтобы вы упирали больше на знания, но вы меня не послушали. Что же теперь? Виконт без спроса берёт чужие вещи и калечится! Почему он не обратился к лекарю?       - Потому что я и сам прекрасный лекарь, граф, - спокойно ответил Ларо. Несмотря на холодный тон работодателя, он был расслаблен, смотрел так безмятежно, словно они обсуждали погоду за чашкой чая. – Я сделал всё необходимое и…       - Чёрта с два! – перебил его граф. – Вам меня не переубедить! С этого дня вы уволены.       На Франкенштейна словно ведро холодной воды вылили. Замерев, он ошарашено смотрел на отца. Уволить его учителя? Он не сможет! С силой сжав кулаки, мальчик глухо зарычал от боли в ране, но молчал, глядя на то, как поднялась его мать.       - Джозеф, очнись! – проговорила она. – Ты сейчас ведёшь себя словно дитя! Да, Франкенштейн получил свою первую серьёзную травму, но ты можешь дать мне уверенность в том, что он не получил бы её без Ларо? Этот человек научил нашего сына всему тому, что должен знать виконт. Он единственный из всех, кто действительно смог поладить с мальчиком, и ты его увольняешь? Да никто бы даже не подумал помочь Франкенштейну с его раной, а Ларо зашил её, обработал, и, я уверена, что лучше него с этой работой не справится никто. Я категорически против увольнения.       - А я тебя не спрашиваю, Юни, - жёстко проговорил мужчина. – Не тебе решать кто будет учить мальчика, а кто нет. Когда я брал тебя в жёны, я подозревал, что тебе может не хватить воспитания, но чтобы настолько…       - Не смей так разговаривать с мамой! – вскочил Франкенштейн. За столом мгновенно повисла тишина. Все с удивлением смотрели на ребёнка, о котором позабыли в пылу ссоры. Сжав кулаки, мальчик продолжил. – Это не чужие мечи, а мои, я имею права брать свои вещи и тренироваться с ними! Поэтому Ларо останется моим учителем, потому что больше ни у кого учиться я не собираюсь. Если ты его уволишь, то я… я сбегу, ясно? И буду жить в лесу!       - Франкенштейн! – возмутилась Юни.       - Я очень сожалею, что в твоём детстве у тебя не было такого учителя, как Ларо, потому что это тебе не хватает воспитания! - почти кричал виконт. – Иначе бы ты не позволил себе так общаться с мамой.       Резко развернувшись, мальчик выбежал из столовой. Он нёсся по коридору, почти не глядя по сторонам, вылетел из дома и побежал по двору.       - Виконт!       Не слушая никого, мальчик бежал дальше, выскочил за ворота и тут же скользнул под камень, не заботясь о целостности костюма. Остановился Франкенштейн только в тайном месте, едва освещённым утренним солнцем.       Тяжело опустившись на землю, парень пытался успокоить бешеный стук сердца. Он успел привязаться к своему учителю и вовсе не хотел, чтобы его уволили! Но драться на мечах тоже хотелось. Ему нравились тренировки, которые давал Ларо. Чем они мешают знаниям виконта? Опустив лоб на руки, Франкенштейн протяжно вздохнул.       - А я знала, что ты будешь здесь! – раздался в тишине звонкий голос Офелии. – Нашла.       - Офелия? – мальчик поднял голову. – Прости, что убежал.       - Ничего, - отмахнулась виконтесса. – Я осталась и послушала, что было дальше. Твой отец сильно ругался, но Ларо всё-таки остаётся. Можно мне тоже присутствовать на уроке?       - Конечно, - слабо улыбнулся Франкенштейн. – Пошли, ты успела поесть? Можно по пути зайти в кухню. Миссис Анжела даст нам что-нибудь перекусить.       - Пошли! – обрадовалась девочка. – А ещё Ларо сказал, чтобы ты срочно шёл к нему, потому что рана, скорее всего, открылась.       - Вот после кухни сразу к нему, - пообещал Франкенштейн.

***

      Когда Ларо вышел в учебную комнату, на месте сидел уже не один ученик, но двое. Оба о чём-то горячо спорили, смеясь и дурачась. Усмехнувшись, мужчина прошёл к столу.       - Я смотрю, в нашей команде прибыло? – весело спросил он. Быстро и ловко разматывая бинты и осматривая рану. Франкенштейн коротко кивнул, а девочка чуть вздрогнула, опасливо косясь на солдата.       - Что же, тогда урок мы начнём с проверки, я должен знать, что знает виконтесса, чтобы понять, откуда мне начать, договорились? – дождавшись кивка, мужчина обработал и заново забинтовал рану, и взялся за проверку.       Урок шёл бодро. Графиня Ларкина серьёзно отнеслась к образованию своей племянницы, и девочка отвечала на вопросы почти наравне с Франкенштейном, который изучал ещё несколько предметов, помимо основных. Проверив детей, Ларо кивнул и взялся за проведение урока, приручая ещё одного испуганного ребёнка. Только теперь было проще – при Франкенштейне девочка чувствовала себя уверенно, равнялась на него и неосознанно подражала.       Объясняя урок, мужчина привычно изучал учеников. Они были друзьями, что было видно сразу. Франкенштейн помогал ей, то чернильницу пододвинет, то перо заточит. И девочка в свою очередь помогала ему справиться с больной рукой.       Вспомнив гневную речь ученика, солдат усмехнулся. Граф явно не ожидал такого от сына, что, скорее всего, сыграло главную роль в принятом решении. Чтож, главное, что он остался. Он слишком многому научил мальчика, чтобы просто так уйти. Надо же кому-то передать все свои знания, верно?       После занятий, детей перехватила графиня Ларкина, пожелавшая выйти в город. Выйдя на улицу вслед за детьми, Ларо увидел готовую к поездке лёгкую открытую повозку, растерянную Юни и хмурого Кейта.       - Мы просто прогуляемся по городу, не переживайте, - улыбнулась графиня, явно не в первый раз говоря эту фразу.       - Я прошу прощения, но наш городок славится разбойниками, да грабителями, я бы не советовал ехать без охраны, - ответил Кейт. – К тому же повозку вам лучше взять крытую. У нас удобные кареты.       - В каретах совсем ничего не видно! – капризно надула губки женщина.       - Не видно будет ваших дорогих украшений, которые тут же попытаются отнять, - буркнул Ларо.       - Я отказываюсь от сопровождения, - вздёрнула подбородок Ларкина.       - Тогда позвольте мне сопровождать вас, как брату графини? – сдался Кейт. Женщина кивнула, и все залезли в повозку. Рядом с размаху уселся и Ларо. Встретившись с негодующим взглядом графини, мужчина пожал плечами.       - Как учитель, я не могу оставить ученика, вы же понимаете, - обезоруживающе улыбнулся он. Гостья лишь раздражённо повела плечами, но промолчала. Поездка выдалась спокойной, тихой и донельзя скучной. Франкенштейн тихо переговаривался с Офелией, Юни рассказывала гостье про городок, Ларо дремал, а Кейт внимательно оглядывался по сторонам. В какой-то момент, солдат толкнул спящего, и уже Ларо начал оглядываться по сторонам, а Кейт уснул.       На обратном же пути их повозку остановили.       Их было много, около двадцати человек в отряде. Кейт всё так же спал, никак не реагируя на шум и лязг оружий, Ларо расслаблено оглядывал мужчин, что ощерились на них мечами. Юни настороженно замерла, одной рукой крепко обняв сразу двоих детей, а вторую спрятав за спиной.       - Красавицы, - проговорил один из них, главный, судя по всему. – Украшения и деньги давайте, да можете идти дальше.       - Идти? – хрипло переспросила графиня Ларкина.       - А мы коней с повозкой тоже заберём, - хохотнул разбойник. – А может быть и вас в придачу.       Графиня побледнела и схватилась за грудь, отшатнувшись. Юни немного поджала губы, оглядывая противников, мужчины не шевелились.       - Почему они ничего не делают? – едва слышно шепнула Офелия. Рука Юни тут сжалась на её плече, призывая к молчанию.       Напряжение всё росло.       - Идите, голубчики, - наконец сказал Ларо, откидываясь на стенку повозки. – Не будите моего друга.       Разбойники заржали, оглядывая двоих мужчин, что даже не пытались достать мечи. Один из них подошёл, со стороны Франкенштейна, и схватился было за его руку, но тут между ними мелькнуло лезвие. Одно мгновение и картина поменялась. Кейт, мирно дремавший, уже стоял в повозке с обнажённым и окровавленным мечом, Ларо, улыбаясь, стоял рядом с главарём, прижимая лезвие кинжала к горлу противника, а разбойник, что пытался поймать мальчика, замертво рухнул на землю.       Ларкина завизжала.       И именно этот звук стал началом действий. Главарь оттолкнул солдата от себя, и хотел пронзить того мечом, но Ларо уже не было рядом с ним, он методично расправлялся с другими противниками. Кейт спрыгнул на землю, бросаясь в бой. Офелия глухо вскрикнула, спрятав лицо на плече друга, а сам Франкенштейн крепко обнял её, защищая от возможных атак.       - Попалась! – рыкнул разбойник, неожиданно схватив Юни за руку.       - Мама!       Юни, отпустив детей, с силой ударила противника кулаком в лицо, а затем, достав вторую руку из-за спины, полоснула кинжалом по горлу. Поднявшись, она огляделась, готовая защищаться снова.       - Бегите! – крикнул Кейт. Возница кивнул и хлестнул поводьями, унося пассажиров прочь.       - Остановите их!       Один из разбойников выхватил стрелу и успел пустить снаряд до того, как упал на землю сам. Кейт, убивший лучника, с тревогой посмотрел в сторону телеги. Возницы не было.       Обезумившие от запаха крови, лошади понесли, норовя опрокинуть повозку. Офелия зажмурилась и вцепилась обеими руками в друга. Франкенштейн тут же обнял девочку одной рукой, надежно оберегая от падения, а второй ухватился за край, стараясь не обращать внимания на боль в раненой руке. Графиня в ужасе закричала, так же ухватившись за края, а сама Юни, крепко держась за скамью, осторожно поднялась.       - Мама?       - Держи Офелию, - коротко ответила женщина. Ловко перескочив через край, она уселась на место возницы и подхватила поводья, умело успокаивая и направляя лошадей.       - Но! – крикнула женщина, тут же залихватски свистнув. Кони прибавили шаг, на этот раз направившись именно домой, куда и вела их графиня. – Но, мои хорошие! Но!       Франкенштейн с восхищением смотрел на мать, что уже не сидела, но стояла, управляя конями. Он редко видел её такой: растрёпанной, с задорным блеском глаз и смелой. Как графиня она вела себя подобающе. Была тихой, скромной и воспитанной.       Однако вечерами она часто уходила с братом в конную прогулку, куда пока не брали Франкенштейна, учитывая его возраст. Мальчик не знал, что они делали, но домой она возвращалась весёлая, посвежевшая даже не смотря на испачканное пылью лицо.       Ворвавшись в открывшиеся ворота, женщина резко натянула поводья, останавливая коней. Спрыгнув со ступеньки, она подбежала к повозке, осторожно поднимая Офелию на руки, успокаивая. Франкенштейн спрыгнул сам и помог спуститься графине.       - Ну, моя дорогая, - запыхавшись, проговорила Ларкина. – Я никак от вас такого не ожидала. Вы так лихо успокоили лошадей! Ох, и перепугалась же я!       Однако сейчас Юни счастливой не выглядела. Тряхнув головой, чтобы убрать с лица выбившиеся прядки, она холодно посмотрела на гостью.       - Если их хотя бы ранят, миледи, - вместо ответа проговорила Юни, поглаживая дрожащую девочку по голове. – Я вам этого никогда не прощу.