Франкенштейн

      На следующий же день после официального вступления Франкенштейна в отряд произошёл грандиозный скандал. Граф кричал о том, что виконт должен не участвовать в битвах, а заниматься делами семьи, что он выгоняет всех из своего дома и не желает больше делить особняк с солдатами.       В тот день Юни впервые повысила голос, когда Джозеф начал поносить не только её саму, но и Ларо, и Кейта, и даже своего сына. Женщина буквально выкрикнула ему в лицо всё, что только думает о его решениях, закрепив результат болезненной пощёчиной.       Скандал прервал спустившийся Франкенштейн. Спокойно оглядев каждого из стоящих, юноша подошёл к отцу и передал ему несколько свитков.       - Я договорился с мистером Олафом о доставке материалов для ремонта, - проговорил он. – Так же съездил к паре людей, сумел договориться с ними на меньшую сумму, об этом не беспокойся. От поставки продуктов я отказался, после смерти нашего старика ты почему-то обратился к дальней деревне, а это накладно. Я сходил в городок, нашёл внука нашего старика, он согласен привозить нам продукты по старой цене. Так же в двух последних свитках ты можешь почитать мои предложения, как увеличить доходы нашей семьи.       Джозеф молча слушал сына, автоматически приняв бумаги. Голубые глаза юноши смотрели, казалось бы, спокойно. Вот только трое из всей компании знали, что это первый признак сильной усталости. Ларо слегка дёрнул уголком рта, про себя признавая тот факт, что перестарался вчера, тренируя этого парня. Только вот ученику об этом, конечно, знать не следует.       - Я занимаюсь делами семьи, отец, - продолжил Франкенштейн. – И в свободное время занимаюсь тем, что мне нравится. Ты не можешь отрицать то, что я сильнее и быстрее многих твоих солдат. Без меня Ларо и Кейту будет сложно защитить нас от монстров и вампиров. Я останусь в отряде, хочешь ты этого или нет. Маму ты прогнать не сможешь. Выгоняя её, ты знаешь, кого я выберу. Как отреагируют все твои… друзья на то, что твой единственный сын уйдёт от тебя?       - Ты не смеешь разговаривать со мной таким тоном! – прошипел мужчина. Виконт поднял светлую бровь, с лёгким интересом посмотрев на мужчину.       - Что же ты сделаешь? – спросил он. – Силой заставишь делать то, что хочется тебе? Тогда не жди от меня хорошей работы. Я сумею сделать так, что, при всех плюсах моих идей, ты окажешься в большом минусе. И даже не узнаешь об этом. Не смотри так, это не угроза. Просто предупреждение.       Развернувшись, юноша вышел из комнаты так же ровно и спокойно, как пришёл. В помещении стало тихо. Ларо слегка усмехнулся и пошёл вслед за учеником, прекрасно зная, что о Юни позаботится Кейт.       - Сильно, но глупо, - проговорил он, догнав ученика.       - Зато заставит его притормозить, - ответил дворянин. Ему совсем не нравилась та ситуация, что сейчас была в его семье. Юни, занявшись ремонтом, отвлеклась от своих мыслей, пришла в себя и просто перестала думать о неудавшемся браке. Женщина бросила все силы на трёх других мужчин, что были дороги её сердцу. Из-за участившихся атак монстров и вампиров все трое проводили на улицах больше времени, чем дома, порой даже без остального отряда. А Франкенштейн к тому же ещё и помогал отцу, и тренировался, и продолжал учиться, пусть и самостоятельно. Но, кажется, ему нравилась такая жизнь? Поэтому Юни молчала, по большей части. Встречала своих солдат после рейдов, веником загоняла на кухню и силком заставляла пройти мимо спален в ванную.       Франкенштейн шёл по коридору, перебирая в уме дела, которые ещё не успел сделать. Привычная тяжесть натруженных мышц немного мешала, но он знал, что это пройдёт. Надо только подождать.       - Вико-онт!       Нежный голосок Карли заставил юношу брезгливо передёрнуть плечами и, вместо своей спальни, у двери которой уже дежурила горничная, не смея пройти вглубь, нагло уйти в комнату учителя.       - Я поспать хотел, - проговорил солдат. – Ночь весёлая выдалась.       - Спи, кто тебе мешает? – пожал плечами Франкенштейн, с удобством усаживаясь в кресле и достав несколько книг с полки. – Я тихий и незаметный кот. Меня вообще нет.       Снова усмехнувшись, мужчина лёг на кровать. Этому мальчику он доверял. К тому же его присутствие в комнате не вызывало тревог.       После вступления Франкенштейна в отряд Ларо добавил ему тренировки вместе с командой. Несмотря на жалобные взгляды Юни, он упорно гонял парня, освободив только от вечерних тренировок отряда, чтобы виконт успевал выполнить работу, которую поручал ему отец. Первое время Франкенштейн, стиснув зубы, молчал, зная, что, стоит ему начать что-то говорить, он выдаст всю боль, что скрывал: от перетружденных мышц, от мозолей на руках, от ран. Он умудрялся скрывать некоторые травмы даже от учителя. Хотя тот и догадывался о причине неожиданной неразговорчивости дворянина. На тренировках юноша не щадил себя, забывая про усталость и иногда голод. Он всегда выбирал себе в пару сильных, выносливых солдат: Патрика, Ларо или Кейта.       Всё своё свободное время дворянин проводил за опытами и самообразованием, Ларо уже не уделял этому времени, обучив юношу всему, что он только знал. Франкенштейн жадно поглощал знания, общался с лекарями и алхимиками, что-то постоянно записывал. В скором времени его и классная комната превратились в склад бумаг, которые хранить стало просто негде. Тогда он пришёл к отцу с просьбой о небольшом доме, что стоял недалеко. Тот дом был заброшен, хозяин продавал его практически за бесценок. Поэтому граф согласился.       В тот же вечер юноша перетаскал туда все бумаги и прочее, что помогало ему в работе. Оставив на время все дела, он тратил свободные часы на обустройство дома так, как хотелось. Пришлось даже перестраивать несколько комнат, чтобы новое жильё выдержало взрывы. Однако, несмотря на заброшенность, здание всё ещё было крепкое, крупного ремонта не потребовалось.       Спустя три месяца, учитель и командир заявили, что Франкенштейн может ездить один по окрестностям, ещё через три – выполнять задания.       Всего за полгода работы в отряде виконт получил то, чего так яростно желал – свободу. Он мог поехать куда угодно и когда угодно при условии, что кто-то из троих знает, куда. Он мог оставаться в своём домике сколько захочет, на тренировках он не только побеждал каждого члена армии графа, он дрался наравне с командиром и учителем.       Примерно в это же время граф впервые заговорил о его женитьбе. Тогда юноша лишь отмахнулся, но уже насторожился, зная, что отец просто так этого не оставит.

***

      Устало вздохнув, виконт прошёл в свою комнату. День выдался сложный. С самого утра пришлось отбиваться от двенадцати монстров и одного вампира, который был намного сильнее, чем мертвецы, убитые когда-то Франкенштейном. Потом тренировка, сложный эксперимент, в ходе которого он едва не задохнулся, хорошо хоть успел выползти из дома. Вечером, по пути домой, на него напал очередной отряд разбойников, которых посылал их главарь, не оставляющий попыток поймать его. Мужчина не действовал слишком активно, словно чего-то выжидая, но все попытки слежки за ним как Ларо, так и Кейта не приводили ни к чему.       Отбросив плащ, дворянин упал на кровать, лениво ощупывая какой-то предмет, что лежал на подушке. Руки были закинуты за голову, поэтому он не знал, что это. Бумага?       Вытащив предмет из-за головы, юноша открыл глаза. В его руках было письмо, которое, видимо, положила сюда мать. Открыв его, Франкенштейн нахмурился. Офелия писала, что тётушка всё-таки скончалась. Прочитав строки, написанные дрожащей рукой подруги, виконт посмотрел на дату. Получается, что похороны будут проходить уже утром. Виконтесса пишет, что отец никак не может приехать. Получается, она будет там совсем одна?       - Ну, уж нет, - шепнул юноша, снова накидывая плащ и, быстро написав записку, выбежал из дома. Ворвавшись в конюшню, он оседлал Шального и пустился в путь.       Франкенштейн мчал, практически не останавливаясь. Дорогу к особняку графини Ларкиной он знал отлично, поэтому на рассвете был уже на месте. Отдав коня слуге, дворянин бросился в дом.       Тут было тихо, тишина нарушалась только чьим-то одиноким плачем. Огромная зала полна народу, что молча ждали конца церемонии. Франкенштейн огляделся, выискивая среди людей Офелию. Девушка стояла неподалёку от гроба, но в некотором отдалении от людей, пряча лицо в руках. Она была единственной, кто оплакивал кончину женщины.       - Офелия, - прошептал Франкенштейн, подойдя к ней. Подняв заплаканное лицо, девушка всхлипнула и тут же прильнула к его груди, заливая слезами рубашку. Незваного гостя никто и не заметил.       Несмотря на всю сухость и строгость, Мэри всем сердцем любила племянницу, стараясь дать ей всё то, чего не успела отдать рано погибшим детям. Она воспитывала девушку, как родную дочь, и в завещании всё своё имущество отписала именно ей, что меняло титул виконтессы на титул графини*. Родственники со стороны её покойного мужа, конечно, возмутились таким действием, но графиня была непреклонна. Попытки надавить на саму виконтессу тоже успехом не увенчались - Франкенштейн не позволял, ревниво оберегая и защищая подругу.       Как и сейчас он защищал её в день скорби и наибольшей слабости, которой обязательно воспользуются некоторые из гостей. Крепко прижав к себе девушку, он молчал, не пытаясь утешить, позволяя выплакать всё горе. Давая понять, что он рядом, не только ей, но и остальным. Многие отошли дальше.       Он пробыл у подруги до полудня, не имея возможности задержаться дольше. Это время он потратил, чтобы объяснить ей, что теперь делать и как себя вести. Юноша уже собирался уезжать, когда в двери вежливо постучали.       - Войдите! – твёрдо и властно крикнула Офелия, заслужив одобрительную улыбку друга. В комнату прошёл мужчина, которому можно было дать около пятидесяти лет. Высокий, крепкий, темноволосый, но уже седеющий на висках, он прошёл в комнату и остановился на почтительном расстоянии от графини.       - Прошу прощения, вы вызывали меня, госпожа, - поклонился он. Офелия удивлённо склонила голову набок.       - Не она, а я, - ответил Франкенштейн. – Здравствуйте мистер Брукс. Офелия, ты прекрасно знаешь этого мужчину, он – доверенное лицо миссис Ларкиной. Я знаю, что только что говорил о том, что тебе нельзя никому доверять в этом доме, однако в этом человеке я уверен, отчасти потому, что это хороший знакомый Ларо. Мистер Брукс, я хотел просить вас оказать молодой госпоже помощь, которая ей, несомненно, потребуется. Меня, к сожалению, здесь не будет, чтобы, - юноша помолчал немного, но потом продолжил. – Защитить её как от титулованных коршунов, так и от других опасностей.       - Не беспокойтесь, виконт, - слегка поклонился мужчина. – Я обучу госпожу всему, что не успела объяснить графиня. Оружием я владею достаточно хорошо, чтобы оградить её и от других опасностей.       - Благодарю вас!       - Вам не за что меня благодарить, - возразил солдат. – Я лишь служу этому дому и их хозяевам, только и всего.       Глядя в чёрные глаза собеседника, Франкенштейн не увидел лжи, поэтому кивнул и снова повернулся к Офелии. Времени было мало, он должен как можно скорее вернуться домой!       - Ты можешь назначить его своим охранником, так он сможет находиться около тебя, несмотря ни на что, - проговорил он. – Прости, но я должен уехать.       - Хорошо, - сдавленно шепнула девушка. Голубые глаза были полны слёз, и Франкенштейну приходилось каждый раз напоминать себе, что дома его ждут, что монстры могут напасть в любую секунду. Резко вздохнув, он развернулся и быстрым шагом пошёл к выходу.       - Не беспокойтесь, виконт, я защищу её даже ценой своей жизни, - проговорил Брукс, увязавшись за ним. – Эта малышка изрядно повеселила меня, пока воспитывалась здесь.       Франкенштейн, усмехнувшись, промолчал. Но из поместья теперь уезжал с лёгким сердцем. Она не одна.       Вернувшись уже в полутьме, он встретил у ворот растерянную и растрёпанную мать только лишь в халате поверх ночной сорочки. Это не было удивительно, графиня часто ложилась раньше спать, утомлённая ремонтом.       - Что ты здесь делаешь в таком виде? – ошеломлённо спросил юноша, спрыгивая с коня и подхватывая мать на руки. – Ноги-то какие холодные! Что случилось?       Вцепившись в одежду сына, Юни, по мере того, как он прошёл к её комнате и надел ей носки и обувь, рассказала, что Ларо ещё днём уехал в дальний город за подмогой и лошадьми. Ближе к вечеру к ним прибежал деревенский мальчишка с посланием от старосты. В лесу снова видели монстра. Кейт с несколькими солдатами ушёл около часа назад и до сих пор не вернулся.       - Понял, жди здесь, - отрывисто проговорил Франкенштейн. Выбежав на улицу, он вскочил на коня, устремляясь к лесу. Успев прочесть записку, он примерно понял, где видели монстра, а дальше шёл на звуки боя.       Кейт был один против шестерых. Солдаты, которые пошли вместе с ним, лежали на земле без дыхания, кроме них были также трупы ещё четырёх противников. Но в записке говорилось про одного! Судя по тому, как лежали мужчины, они собирались напасть на увиденного монстра, а на них уже напали остальные. Это было странно, ведь чудовища не обладали сообразительностью, чтобы придумать такой план! Так же он по следам понял, что Кейт, видимо, сразу разгадав замысел, остановился за минуту до атаки. Сейчас он находился на другом конце поля битвы, сосредоточенно пытаясь уничтожить оставшихся врагов.       Выхватив меч, юноша бросился вперёд, на ходу перерубая одному из монстров ногу и пробивая грудь второму. Успев как раз для того, чтобы отбить удар, предназначавшийся дяде, он сбросил когти с меча и встал, защищая его спину.       - Как ты здесь оказался? – спросил Кейт, на мгновение опираясь на племянника. Позволяя себе расслабиться всего лишь на секунду.       - Очень вовремя приехал, - улыбнулся дворянин, не выпуская из поля зрения противников. - Готов?       - В бой.       Рванувшись в сторону существ, юноша рубанул по когтистой лапе, готовой разорвать его горло. Монстр взревел, зажимая обрубок. Со стороны раздался крик. Посмотрев туда, Франкенштейн увидел мужчину, на которого напало ещё одно чудовище. Не задумываясь, воин бросился в его сторону, отбрасывая с пути противника и принимая удар на меч.       О том, что у спасённого была одежда разбойника, он вспомнил тогда, когда в полумраке вечера сверкнуло остриё кинжала. Чертыхнувшись, виконт вывернулся, уходя от монстра, и срубил человеку голову. Развернувшись, он хотел добить противника, но тот оказался проворнее. Выбив из рук жертвы меч, монстр схватил его за горло, приподняв над землёй и прижав к дереву. Франкенштейн схватился за запястье противника, пытаясь вырваться, но хватка чудища была словно железная. Даже несмотря на отсутствие одной руки он не позволял жертве освободиться.       - К-кейт! – просипел юноша, осознав, что самому ему не спастись. Монстр утробно зарычал, медленно наклоняясь к нему, явно собираясь полакомиться свежим мясом. Влажный язык скользнул по его щеке, вниз к шее, прежде чем кожи коснулись клыки. Франкенштейн дёрнулся и попытался снова позвать дядю, но из горла вырвался только лишь сдавленный сип. Со стороны послышался звук, отдалённо напоминающий смех. Дворянин чувствовал, как зубы аккуратно прокусывают кожу на его шее. Мысли текли отдельно от всего мира. Юноша видел глаза противника и готов был поклясться, что в них не было того безумия, которое присуще монстрам. Можно было сказать, что тот был разумен. Красные глаза светились предвкушением, он растягивал удовольствие, не вгрызаясь сразу в горло, но царапая и слизывая капли крови там, где его пальцы не сжимали шею жертвы. Это ещё раз доказывало его теории.       - Франкенштейн!       Испуганный голос дяди слышался словно через вату. Юноша пытался нашарить кинжал на поясе, забыв про то, что сам же метнул его в одного из противников. Кейт, забыв про собственную безопасность, атаковал, не пытаясь блокировать удары. Он добрался до племянника за считанные секунды, одним ударом меча убивая монстра и тут же вставая перед упавшим племянником. Жадно вдохнув кислород, юноша схватился за горло, пытаясь отдышаться. Руки дрожали, в ушах шумело, в голове молотом стучала одна только мысль о том, что, если он сейчас не встанет, они проиграют. Где-то на периферии сознания он отметил и укус, и возможное обращение, но сейчас это было неважно. Поднявшись, он немного пошатнулся, но лишь крепче сжал подобранный меч.       - Они разумны, командир, действуй, учитывая это, - прохрипел он, утвердившись на ногах.       - Что?       - Верь мне.       Кейт кивнул и снова ринулся в бой. Не так как раньше, не голой атакой, а с противником, который мог просчитать его действия. Разница почувствовалась сразу. Монстры не были умны, но они явно были разумны. Однако справляться с ними было не намного сложнее. Только надо с самого утра предупредить солдат.       Примерно такие мысли витали в голове мужчины, когда он вытащил меч из последнего трупа. Затем повернулся к устало опустившемуся на землю племяннику.       - Ну, и куда это ты вчера сорвался, друг мой любезный? – спросил он, рывком помогая юноше подняться и оглядывая царапины на шее.       - С утра я вроде был тебе племянником, - слабо усмехнулся Франкенштейн. – У Офелии были небольшие проблемы, пришлось ехать, чтобы помочь. Она же теперь графиня.       - Мэри всё-таки скончалась? – вздохнул мужчина, запрыгивая на коня.       - Да, дядя, а...       - Пришлю кого-нибудь, сил нет, - вздохнул мужчина. – Мы были готовы к одному монстру, а не десяти. Все погибли в начале.       - Один против десяти? – ошеломлённо переспросил Франкенштейн. – Как ты выжил?!       - Я был один против девяти, - усмехнулся мужчина.       - А, ну, конечно, это в корне меняет дело! – съязвил юноша. – В любом случае, я не про это. Ты разве не должен был меня прикончить?       От такого заявления мужчина едва не свалился с коня, глядя на серьёзного, но такого юного солдата.       - С чего это? – спросил он, качнув головой в сторону Шального. Франкенштейн послушно забрался в седло и показал на шею.       - Укусы, нет? Не боишься, что я ночью приду к тебе восставшим и голодным?       - Свожу на кухню, накормлю похлёбкой, - пожал плечами Кейт. – Готовить ещё не разучился.       Посмотрев на растерявшегося племянника, он всё-таки расхохотался и проговорил:       - Если бы ты мог обратиться, ты бы сделал это ещё при первой встрече с монстрами, когда он зубами разодрал тебе плечо, не находишь?       Юноша замер, вспомнил свой первый бой с этими существами. Его же, правда, тогда покусали!       - На нас с Ларо это отчего-то не действует, - продолжил тем временем капитан. – И тебе передалось это свойство на наше счастье. Так что не переживай.       - Отлично, - выдохнул юноша. – Странно, но отлично.       У ворот их встречала Юни, уже одетая более тепло. Проведя клюющих носом солдат в кухню, она едва ли не с ложки накормила их и пинками погнала в ванную, ворча и ругаясь. Однако в глазах явно читалось облегчение, когда её мужчины вышли чистые и даже не раненные. Про синяки на шее сына и привычные царапины она умолчала, решив не поднимать этот вопрос сейчас. Лишь намазала их одной из мазей Ларо, которые на днях сделал Франкенштейн. Учитель, обучив юношу всем тонкостям своей профессии, с головой ушёл в войну с монстрами, оставив раны, мази и швы на ученика, и, надо сказать, Франкенштейн с этим справлялся на «отлично».       Только лишь закрыв двери за обоими в их комнатах, Юни свободно выдохнула и легла на постель – ждать Ларо, который вот-вот должен был приехать.       И, конечно же, он тоже забудет свернуть в кухню и ванную.

***

      Немного постояв около двери, Франкенштейн стянул с себя рубаху и швырнул её в кресло. Тяжело сев на кровать, он с полузакрытыми глазами освободил себя и от штанов, предварительно положив кинжал под подушку. В комнате было жарко, поэтому, избавившись от одежды, юноша лёг в постель, накрывшись лёгкой простыней, не закрывая окно. От усталости дворянин забылся сном, едва светлая голова коснулась подушки. Он спал настолько крепко, что даже не почувствовал, как, спустя всего-навсего час, кто-то тихо зашёл в комнату. Осмотрев спящего, Карли в предвкушении облизнулась и, тихонько прокравшись к кровати, вытянула оружие из под подушки. После этого она отбросила кинжал в кресло и, скинув с себя платье, в одной лишь сорочке скользнула в его постель под одеяло, прижимаясь к тёплому боку. Виконт не пошевелился.       - Господин Франкенштейн, просыпайтесь, - томно прошептала Карли на ухо юноше. – Я пришла помочь вам справиться с напряжением…       Тонкие пальчики тем временем скользнули под простыню, прошлись по груди, медленно, очерчивая рельеф мышц, опустились к животу, ниже, к паху.       - Что? – сонный дворянин с трудом разлепил глаза, пытаясь осознать, что случилось, рука непроизвольно скользнула под подушку, но оружия там не было. Пальцы девушки чуть сжались, заставив юношу вздрогнуть. – Какого…       Карли тут же подалась вперёд, затыкая виконта поцелуем. Проснувшись окончательно, Франкенштейн перехватил её руку, не позволяя двигаться дальше, и терпеливо переждал поцелуй.       - Карли? – сухо спросил он, когда женщина оторвалась от его губ, жадно вдыхая кислород. – Что вы здесь делаете?       - Хочу помочь вам, господин, - томно зашептала она, движением плеч сбрасывая тонкие лямки с плеч и, словно довольная кошка, улеглась на крепкий торс виконта, прошептав на самое ухо. – Позвольте мне…       - Нет, - Франкенштейн резко сел, отстраняя женщину от себя. – Вы свободны. Ещё раз увижу в своей комнате без моего разрешения, будете наказаны.       - Но, виконт!       - Мне что, несколько раз вам повторить надо? – рыкнул дворянин. Испуганно вскрикнув, горничная вылетела из комнаты, прижимая к груди платье. Таким злым она видела юношу впервые, что изрядно напугало. Франкенштейн устало откинулся на подушки, чувствуя себя невероятно грязным. Тонкий аромат духов витал в комнате, раздражая, тело ещё помнило её лёгкую тяжесть на груди, мягкую кожу и умелые пальчики.       - Чёрт!       Осознав, что выспаться ему не удастся, виконт поднялся и быстро оделся, направляясь к выходу. Он вовсе не был против «снять напряжение», но только не Карли. Он не желал принять от неё даже массаж. Один только её вид, масленый взгляд и развратные движения выводили его из себя, как и то, что он прекрасно знал, в чьём кабинете она ночует, когда не пытается соблазнить Франкенштейна. Резко повернув за угол, юноша кого-то сбил с ног и тут же подхватил, не дав упасть.       - Виконт?       - Мисс Анжела, - узнал голос юноша. – Прошу прощения, что напугал. Пожалуйста, не беспокойтесь, я просто хочу прогуляться до реки. Дверь в мою комнату открыта, я был бы благодарен вам, если вы смените бельё.       - Сменить? – женщина растерялась. Виконт с детства никого не пускал к себе в комнату.       - Я доверяю вам, Анжела, поэтому и обратился с этой просьбой, только бельё, ничего больше прибирать не надо. Окно не закрывайте.       - Да, виконт, - женщина поклонилась и ушла в прачечную за свежим бельём.       А Франкенштейн быстрым шагом вышел из дома и, пробравшись через старый лаз, в сотый раз напомнив себе, что неплохо было бы его запечатать, пошёл к реке.       Было тихо. В это время даже монстры не выходили на улицы, поэтому юноша не беспокоился, хотя и был осторожен. Пройдя к берегу, виконт аккуратно припрятал меч, ботинки и камзол в кустах так, чтобы никто со стороны не увидел, и бросился в воду как был, в штанах и рубахе. Проплыв немного под водой, он вынырнул, лёг на воду, прикрыв глаза и расслабившись. Прохладные волны успокаивали, ласково омывая тело, навевая лёгкую дрёму.       Проснулся он от резкого всплеска воды. Открыв глаза, Франкенштейн не успел ничего сказать, как оказался под водой. Он не успел набрать воздуха, но и вынырнуть не мог, кто-то надёжно удерживал его, не позволяя всплыть. Вывернув руку из захвата, юноша схватился было за кинжал, но пальцы наткнулись на пустоту. Воспользовавшись секундной растерянностью дворянина, противник снова крепко схватил его за руку, больше не позволяя освободиться.       Дёрнувшись, виконт умудрился ударить напавшего по ноге так, что тот на мгновение выпустил его с одной стороны, но нападавших, как оказалось, было больше, чем один. Не успел Франкенштейн всплыть, как его тут же скрутили ещё двое, заломив руки так, что пленник застонал от боли, выпустив пузырьки воздуха.       Хотелось дышать, оказаться на воздухе, но сил не хватало, чтобы освободиться. Франкенштейн не переставал сопротивляться ни на секунду, надеясь, что едва стоявшие противники потеряют-таки равновесие, дадут ему шанс.       В ушах зазвенело, грудь сдавило безжалостными тисками, юноша постепенно замер, сосредоточившись только на том, чтобы оставаться в сознании. Он почувствовал, как по рукам скользнула верёвка, затягиваясь узлом, надёжно сковывая вывернутые руки. Хватка несколько ослабла, но, едва пленник дёрнулся, тут же окрепла, ещё глубже опуская светлую голову. Франкенштейн давился, организм пытался вытолкнуть мешающийся воздух из лёгких, но хозяин только лишь упрямо сжимал челюсти, зажмурившись. Веревка скользнула по горлу, а затем немного натянулась, судя по ощущениям, её привязали к рукам.       Франкенштейн терял сознание, не в силах больше держаться. Рот приоткрылся, выпуская пузырьки воздуха. Так бы он и захлебнулся, если бы в тот же момент его не выдернули на поверхность. Глубоко вдохнув, юноша закашлялся, подавившись водой, попавшей в горло.       - Вяжи ноги!       Отдышавшись, виконт помотал головой, пытаясь увидеть хоть что-нибудь из-за упавших на лицо мокрых волос. Кто-то наклонился, намереваясь связать ноги прямо под водой, но юноша на одних только рефлексах ударил его, отбрасывая от себя.       - Щенок! – рыкнул кто-то сзади, с силой дёргая дворянина за волосы так, что он упал, снова оказываясь под водой. На горло наступила нога, прижимая ко дну. Франкенштейн бездумно дёрнулся, снова попав ногой по кому-то. Ступня на горле надавила сильнее. Юноша захрипел от удушья, борясь с собой и с противниками сразу.       - Отпусти! – сквозь толщу услышал Франкенштейн. – Он захлебнётся!       - Погоди, держится ещё.       - Тебя по голове не погладят, если он умрёт, я связал его, не выберется!       - Сейчас… погоди…       Франкенштейн уже не вырывался. Угасающий, но здравый смысл подсказал, что живым ему будет сподручнее вырваться из плена. Стиснув зубы, он зажмурился и аккуратно выпустил воздух, надеясь, что ему поверят.       - Убьёшь же! Вытаскивай, придурок!       Кто-то схватил его за одежду, рывком вытаскивая из воды, сзади раздался всплеск от упавшего в воду разбойника. Франкенштейн глухо кашлял, пытаясь отдышаться.       - Живой, в телегу его!