Франкенштейн

      Кармен медленно шла по дороге, что тянулась вдоль леса. Чуть нахмурившись, женщина думала обо всём происходящем. Кто создаёт монстров? Какую цель они преследуют? Как их вывести на предателя-благородного? Плавный поток мыслей прервал шорох. Ощутив странную, незнакомую ауру, каджу тут же прыгнула на дерево и скрыла своё присутствие.       На дорогу неестественно быстро выскочил человек, тот самый юный блондин, которого она слишком часто начала встречать. Бросив на землю тело мужчины, юноша быстро чиркнул по горлу ножиком и зачем-то содрал с дерева кору. После этого мальчишка убежал, оставив труп на дороге.       Благородная спрыгнула на дорогу и медленно приблизилась к мёртвому. Несомненно, его убили до того, как перерезали горло, помочь уже нельзя, но Кармен чувствовала, что это не обычный человек.       - С кем же ты заключил контракт? – задумчиво спросила она сама себя. Поднявшись, аристократка последовала за блондином.       Она успела вовремя, как раз тогда, когда юноша и ещё один темноволосый мужчина стояли друг напротив друга. Они оба были изменёнными, но если в темноволосом она угадывала силу благородного, то аура блондина ставила Кармен в тупик. С кем он мог заключить контракт, чтобы получить такую странную силу? Было в ней что-то неестественное. Усевшись на ветку, женщина подпёрла голову кулачками, наблюдая. Вмешиваться она не собиралась. Зачем? И так было видно, что юноша гораздо слабее, чем темноволосый. Дождаться, пока один прикончит другого, узнать у победителя, кто его обратил, уничтожить мутантов и вернуться домой. К дочери.       Появление человека ничуть не мешало, память стирать, в отличие от мужа, она умела, но, когда блондин вдруг несколькими ударами поборол противника, повалив его на спину, каджу была очень и очень удивлена. Темноволосый мужчина не был силён, скорее всего, его обратил один из жителей Лукедонии, не имеющий отношения к каджу, но блондинчик был явно слабее, чем его противник. Кармен прекрасно понимала, что победа досталась парню только благодаря внезапности и правильно поставленного удара. Если бы у мальчишки была только сила, он проиграл бы.       - Ты попортил мне планы, красавчик, - слегка улыбнулась каджу. – Но ты не похож на злодея.       Прикоснувшись холёным пальчиком до подбородка, женщина задумалась. Пока что получается, что монстров создавал этот темноволосый, но, с другой стороны, один человек не смог бы создать СТОЛЬКО мутантов. К тому же, «колдунов» может создавать только благородный, остальные уже будут только мутантами. Значит, за несколькими «колдунами» стоит один благородный?       Кто же он?       В мире людей он, скорее всего, будет считаться сильнейшим магом, но в этом краю такого не было. Значит, надо искать дальше.       Бросив взгляд на юношу, которого она когда-то спасла, каджу Кравей на мгновение задумалась, надо ли оставлять его в живых? Этот парень явно изменённый. Однако вспомнив, как он сражался против мутантов, женщина решила оставить ему жизнь. Всё ей меньше работы.       - Живи пока, блондинчик, - тихо шепнула Кармен прежде, чем исчезнуть.       Она не знала, что Франкенштейн бросил взгляд в ту сторону, почувствовав чей-то взгляд.

***

      Франкенштейн с тихим вздохом отложил листы от себя и убрал перо на место. Наконец-то у него получилось! Однако из-за усталости обычная радость сменилась спокойным удовлетворением: теперь можно отдохнуть, а дальше заняться собственным улучшением.       Прибравшись на столе, юноша убрал все свитки в шкаф и вышел из комнаты. Проскользнув в свой дом, граф прошёл в гостиную и остановился, с мягкой улыбкой глядя на открывшуюся ему картину.       Юни полулежала на диване, прикорнув на плече брата. Кейт же дремал, откинув всё ещё перевязанную голову на спинку. Довершал картину Ларо, что лежал со свитком в руках. Было видно, что уставший мужчина прилёг на диван, читая отчёт, да так и уснул.       Вздохнув, Франкенштейн аккуратно забрал свиток у друга и пробежался глазами по строчкам. Мистер Брукс, который сейчас дежурил на воротах, писал, что в лесу спокойно, но было уничтожено несколько мутантов-одиночек. Отложив лист, юноша накинул на друга плед и подошёл ко второму дивану. Прекрасно зная, насколько крепок сон матери, граф аккуратно подхватил её на руки, сразу же встречаясь с жёлтыми глазами капитана.       - Это я, дядюшка, ложись спать нормально, - шепнул Франкенштейн, кивнув на плед, который положил рядом с ним. – Я отнесу маму в её комнату.       Кивнув, мужчина подмял под себя диванную подушку, укрылся и тут же снова уснул. Шагая по лестнице, граф думал о том, что надо бы подыскать им второго помощника помимо мистера Брукса.       Как только они с Ларо вернулись домой, Франкенштейна сразу же оградили от всех дел, кроме работы графа. На рейды и вовсе запретили выезжать, строго-настрого наказав отдыхать. Ларо ездил сам, брал вместо Кейта мистера Брукса. Мотался весь день, возвращался и падал в кровать, но на все протесты бывшего ученика отвечал коротким «нет».       - Я понятия не имею, что ты делал всё время моего плена, парень, - сказал однажды Ларо. – Но таким измотанным я тебя уже давно не видел. Отдыхай.       Кейт быстро шёл на поправку, вскоре лекарь разрешил ему вставать, недолго ходить. Только из-за сломанной руки мужчина не мог помогать своему другу, ограничиваясь делами отряда внутри стен дома и руководством строительства нового забора.       - Тебе разрешили ходить недолго, - посмеивался Франкенштейн.       - Вот увидишь лекаря, так ему и скажи: при мне Кейт ходил недолго, - отшучивался мужчина.       Постепенно всё приходило в норму. Воспользовавшись моментами передышки, Франкенштейн снова взялся за улучшения. Он осознал, что достигнутого мало для этой борьбы. Он ещё не может дать достойный отпор колдунам. Тщательно проанализировав всё произошедшее, граф обратил внимание на недостаток силы и дыхания. Скорость была колоссальной, даже выше, чем у Ричарда, но дыхалка-то осталась прежняя, заставляя хозяина притормаживать на полпути, чтобы отдышаться.       Поэтому первое, за что взялся первопроходец – улучшение своих лёгких.       Аккуратно перехватив Юни одной рукой, юноша второй откинул покрывало вместе с одеялом и положил женщину на простыни, как есть, в одежде. Укрыв мать, граф приоткрыл окно, зная, что она любит прохладу, и вышел, плотно прикрыв двери – сквозняков не хотелось.       Пройдя к себе, юноша глубоко вздохнул и открыл дверь, проскальзывая внутрь. Умаянная Офелия спала: сегодня он весь вечер и первую половину ночи провёл с ней. Снова улыбнувшись, Франкенштейн сел на кровать, поправляя на девушке одеяло и легко поцеловав в щеку. Графиня завозилась, плотнее укутываясь в тёплую ткань, и чуть сдвинулась, подставляясь под поцелуй, но так и не проснулась. Дворянин скинул обувь и прилёг поверх одеял.       Настроение было… спокойное. Другое слово просто не подходило. На душе было тихо, как-то светло. Однако старательно взращенная Ларо паранойя подсказывала, что это затишье перед бурей. Что расслабляться рано. Поэтому Франкенштейн и делал всё, что только мог, для того, чтобы успеть подготовиться к новой атаке. Он не допустит уничтожения людей!       Повернувшись на бок, граф закрыл глаза. Надо выспаться перед тем, как проводить над собой эксперименты. Организм всё легче переносил изменения, обходясь теперь без потери сознания и конвульсий от нестерпимой боли, однако Франкенштейн всё равно соблюдал все придуманные им самим правила. Их было-то немного: хорошо питаться, высыпаться и держать себя в форме. Опытным путём было выяснено, что этого вполне достаточно.       Открыв глаза, юноша вдруг ощутил странную тоску, словно он остался один в целом мире. Словно рядом с ним нет Офелии, что уже прижалась к его спине, а в здании не спят его мама, дядюшка и друг. Словно слуги не снуют по особняку, стараясь не шуметь.       Одиночество.       И от этого чувства хотелось взвыть, броситься бежать до тех пор, пока не кончатся силы. Не понимая, откуда всё это взялось, граф перевернулся на другой бок и крепко обнял жену, чувствуя, как ненужное ощущение разжимает свои тиски. Как его отпускает.       Что это было?

***

      Одиночество.       Примерно так Рейзел описывал свою жизнь сейчас, когда он стоял один около окна. Брат снова куда-то ушёл. Оставил его. Такого раньше никогда не случалось. Сколько ноблесс себя помнил, старший близнец всегда был рядом. Он всегда поддерживал его, оберегал, защищал. Где же он сейчас?       Тихий скрип двери заставил с надеждой обернуться.       - Райбес? – этот вопрос так и не сорвался с приоткрытых губ, когда в комнату проскользнула одна из служанок.       - Кадис Этрама ди Рейзел, - поклонилась она. – Позволите мне прибраться в вашей комнате?       Ноблесс чуть кивнул и вышел, шагая по ярко освещённому особняку, кивая на поклоны прислуги и слабо улыбаясь детишкам, что сновали под ногами туда-сюда.       Так они живут уже давно. Брат уходит, оставляя свой клан на попечение младшего, Рейзел остаётся, чувствуя себя в одиночестве даже среди благородных. Это может длиться несколько дней, а может растянуться и на месяц.       Около выхода мужчина остановился, почувствовав знакомую ауру. За дверью раздался смех, и вскоре в парадную прошёл глава клана Кадис.       - Кадис Этрама ди Райбес, - холодно проговорил Рейзел, глядя на мгновенно растерявшего всё веселье брата.       - Кадис Этрама ди Рейзел, - не менее холодно ответил Райбес, на шаг приблизившись к мужчине. Пару мгновений они молча смотрели друг на друга, но потом одинаково усмехнулись и одновременно шагнули друг к другу в объятья.       - Ты долго, - на грани слышимости сказал ноблесс.       - Прости, дела.       Конечно, он почувствовал что-то неправильное в этих словах. Конечно, нутро мгновенно вскричало об обмане, но Рейзел промолчал. Он не мог не верить своему брату, потому что они всегда были друг за друга. Всегда. Даже когда казалось, что они что-то скрывают, даже когда действительно что-то скрывалось, Райбес и Рейзел были уверены только в одном благородном – в своём брате.       - Чай? – хором спросили они друг друга и улыбнулись, как умели только эти двое: едва заметно, но так, что всё сразу можно прочитать по этой улыбке.       - Я сейчас же сделаю, господа, - поклонилась одна из служанок, метнувшись в кухню. Кадисы кивнули и пошли в гостиную.       Усевшись на диваны, мужчины молча ожидали, пока слуги накроют на стол и тихо улизнут, зная о том, что господа любят уединённость. Ноблесс медленно сделал глоток, искоса наблюдая за братом. Райбес выглядел несколько обеспокоенным, но ничего не говорил. Он стал слишком молчаливым, почему?       - Ты сегодня задумчивый, - проговорил Рейзел, отставляя чашку. – Что-то случилось?       - Нет, ничего, просто думаю, - ответил глава клана. Чуть поколебавшись, он продолжил. – Скажи. Ты бы мог меня убить, Рейзел? Мог бы? Ведь ты… ноблесс.       Благородный вздрогнул, застигнутый этим вопросом врасплох. Замер, успокаивая сбившееся дыхание, а потом посмотрел на брата. И от этого взгляда пробрало уже самого главу клана. Столько в нём было… отчаяния?       - Не спрашивай меня о таком, Райбес, - тихо проговорил ноблесс. – Только не ты. Не спрашивай меня о таком!       Вскочив, ноблесс буквально вылетел за дверь, быстро пересёк коридор и остановился в своей комнате. Уже пустой.       Сердце испугано ухало в груди, и благородный искренне не понимал, что именно стало тому причиной. Вопрос? Предупреждение?       Ты бы мог меня убить, Рейзел?       Самое ужасное – он знал ответ на этот вопрос.       Медленно прошагав к окну, мужчина движением руки распахнул его, подставляя лицо тёплому ветру. Он не хотел, чтобы к нему относились так, но принял это. Как благородный клана Кадис, как ноблесс, он просто принял то, что его боятся, обходят стороной. Он привык, что в его присутствии многие замолкают, словно в их словах есть что-то, что неприемлемо для благородного. Им было невдомёк, что Рейзел умеет читать мысли и, в отличие от Лорда, пользуется этим.       Постепенно ноблесс перестал выходить из замка, постепенно о втором брате-близнеце начали забывать. Его это устраивало.       Нельзя бояться того, о ком не помнишь.       Ты мог бы меня убить, Рейзел?       С глухим стоном благородный спрятал лицо в ладонях и облокотился на подоконник. Его родной брат боится? Когда они дошли до такого? Как он упустил этот момент? Неужели Райбес, тот, который всегда защищал его, с которым они когда-то были неразлучны, боится его?       Только не он! Кто угодно, но только не он!       - Рейзел!       Сильные руки брата заставили его выпрямиться и убрали ладони от лица. Теперь ноблесс смотрел прямо во встревоженные глаза главы клана.       - Что с тобой? Опять силы? Когда ты успел? – испуганно спрашивал тот, осматривая брата со всех сторон, рассматривая ауру. С момента последней казни прошло не так уж и много времени, и ноблесс пришлось потратить много сил на битву. В памяти до сих пор маячил бледный, едва державшийся на ногах брат, который рухнул на пол, едва они переступили порог дома. Целую неделю Райбес вливал в него силы, но опасался, что и этого мало, несмотря на все заверения со стороны брата.       - Не молчи!       - Скажи, что ты не боишься меня, - перебил его Рейзел, стараясь снова взять себя в руки. Ну же, всегда же получалось! Он всегда славился своим хладнокровием! Почему сейчас не получается?! – Скажи, Райбес, - голос всё-таки дрогнул, - скажи, что хотя бы ты не боишься меня.       Благородный удивлённо смотрел на брата, что с замиранием сердца ждал ответа. А потом мягко улыбнулся и просто крепко обнял.       - Глупый ты какой, - усмехнулся он. – Конечно же, я тебя не боюсь, ты же мой маленький брат. Я люблю тебя, чудное ты создание.       Райбес закрыл глаза, тщательно контролируя свои мысли. Не позволяя себе просить прощения даже мысленно.       Рейзел ощутимо расслабился.       Он не почувствовал лжи.       И поэтому не мог понять: почему сердце так заходится в крике?

***

      Франкенштейн внимательно следил за песочными часами, что мерно отсчитывали время. Кружилась голова, подрагивали руки. Он не дышал.       Это уже третья попытка улучшить его дыхательную систему. Судя по всему, тоже провальная. Ещё несколько секунд и надо ввести антидот.       Не отвлекаться.       Быть готовым.       Любое промедление – смерть.       Последние песчинки упали вниз, и граф осторожно подхватил антидот, намереваясь ввести его до того, как задохнётся. Состояние становилось всё хуже.       Точно в вену…       Неожиданно по комнате раздался грохот распахнувшейся двери, что со стуком ударилась об стену и отлетела обратно.       - Франкенштейн!       Вздрогнув от неожиданного появления Ларо, юноша выронил шприц, что покатился по столу, и схватился за грудную клетку. В его личное пространство резко ворвался весь мир. Слишком резко для того, чтобы успеть хоть что-то сообразить.       Хватанув губами воздух, юноша сделал тщетную попытку продохнуть и поискал глазами антидот.       Дышать!       - Франкенштейн?!       Он почти дотянулся до шприца, когда его дёрнули назад и рванули на груди рубашку. Застонав, граф сделал попытку схватить драгоценную жидкость, но Ларо не позволил подняться. Схватившись за грудь, дворянин прочертил ногтями на коже четыре кровавые полосы, а потом вспомнил о бумаге. Изо всех сил удерживая сознание, юноша сцапал лист, сунул его помощнику капитана.       А потом очнулся на своём диване.       - Проснулся? – хмуро спросил Ларо, отбрасывая в сторону сточенное в щепку полено. Франкенштейн кивнул и сел, чтобы снова упасть от сильного удара в челюсть. Глухо застонав, юноша потёр подбородок.       - Вообще-то это я должен был тебя ударить, - хрипло проговорил граф, снова поднимаясь. – Просил же: не заходите так резко! Говорил же…       - Рассказывай.       - Ты сам всё уже прочитал, - поморщился Франкенштейн, задержав дыхание и засекая время. Ничего не поменялось. – Просто третья провальная попытка очередного улучшения. Спасибо.       - Спасибо, - буркнул Ларо. – Я чуть не помер от испуга!       - Стучаться надо, - устало повторил юноша.       - А если бы я не прочитал последней строчки?!       - Если ввести препарат не в вену, он не успеет подействовать, а я умру. Но ты сам учил меня сначала читать до конца, а потом делать. Ты что пришёл-то?       - Напомнить о том, что ты сидишь здесь уже два дня. Пошли, Кейт поехал в город, чтобы заказать материалы для забора. Мы его сопроводим. Хватит тебе отлынивать уже.       - Пошли уже, - усмехнулся Франкенштейн. – Может, ещё кого возьмём?       - Нет, думаю, что мы и вдвоём справимся. Монстров в последнее время всё меньше, - мотнул головой Ларо.       - Это-то меня и напрягает, - вздохнул граф.       - Ты убил колдуна, - напомнил Ларо.       - Ты правда думаешь, что Ричард один смог бы создать столько монстров? – усмехнулся Франкенштейн, убирая всё в шкаф и подхватывая меч. – Он – герцог.       - И что ты хочешь этим сказать?       - Ларо, даже мне порой приходится ходить на балы, устраивать праздники и всячески напоминать о том, что я есть, - юноша прицепил кинжал к поясу. – Что же говорить о такой важной шишке, как герцог? У твоего брата просто времени не хватило бы на создание таких армий.       - Но монстров больше нет, - нахмурился Ларо. – Мы убиваем последних одиночек!       - И сколько мы их уже убиваем? – Франкенштейн закрыл двери и пошёл в сторону дома. – Нет, друг мой, мы убиваем не одиночек, а одну из армий, которые создаёт колдун. Более слабый, чем Ричард, но колдун. А кажется нам, что это не так, потому что их стало меньше. Мы просто привыкли к тому, что если атака, то от десяти мутантов, но вспомни, как было раньше? Один монстр, максимум – трое. Мне кажется, что на тот момент колдунов было меньше.       - Только не говори, что ты улучшаешь себя для того, чтобы отправиться на поиски колдуна? – вдруг спросил помощник капитана.       - Не буду, – улыбнулся Франкенштейн. – Ты сам всё сказал.       - Дьявол! – засмеялся мужчина. – Хватит паясничать! Ведёшь себя, словно дитя!       - Это кто тут ещё дитя? – весело возмутился граф.

***

      Франкенштейн изначально не одобрил идею ехать втроём. Если бы Кейт был здоров, то юноша так не изводил себя, но левая рука мужчины всё ещё покоилась на перевязи, а правая не так давно зажила, и он не успел вернуть ей прежнюю силу.       Поэтому когда им навстречу выползли мутанты в сопровождении колдуна, Франкенштейн и Ларо в одно мгновение оказались перед капитаном.       - Я, пожалуй, похалтурю здесь, - проговорил Кейт, медленно вытащив клинок и опираясь на телегу. Солдаты усмехнулись и бросились в бой.       Иногда Франкенштейн жалел, что, кроме Ларо, никто не знает о его силе. Это позволило бы ему сейчас драться в полную силу и закончить бой намного быстрее. Он смог бы не скрываться и проводить эксперименты дома, например, в подвале. Это позволило бы избежать громкого лязга позади, заставившего всё нутро похолодеть. Граф оглянулся, чтобы увидеть, как монстр выбил из рук Кейта меч и полоснул по груди когтями. Капитан отшатнулся назад, избегая смертельного удара. На землю хлынула кровь. Пытаясь зажать рану рукой, мужчина упал на колено.       - Кейт! – одновременно закричали Франкенштейн и Ларо. Словно в замедленной съёмке мутант повалил мужчину, с урчанием припадая к ране, слизывая кровь и сделав попытку выгрызть кусок плоти. Не успел. Разъярённый Франкенштейн в одно мгновение оказался около него, разрывая пополам. Быстрее, чем брошенный клинок упал на дорогу.       - Ларо, - прорычал граф, отшвыривая чудовище от себя. Солдат тут же оказался рядом с другом, не пытаясь больше биться. Он сейчас будет только помехой. Вместо этого мужчина потратил все силы на то, чтобы зажать раны друга.       Франкенштейн дрался, не скрывая силы. Разрывал, разрезал и уничтожал одним ударом монстров до тех пор, пока не добрался до колдуна. Мужчина не успел даже слова сказать, как его сердце пробила рука. Юноша чувствовал, что у него сломался, как минимум, один палец, но ярость полностью перекрыла ощущение боли.       - Зря ты выполз из своей пещеры, - тихо проговорил граф, глядя в искажённое от боли лицо противника. Выдернув руку из чужого тела, юноша подбежал к друзьям.       - Неси его домой, начинай операцию, я подъеду, как смогу, - проговорил помощник капитана.       - Что? Ларо, я ему точно что-нибудь сломаю! Я не могу до конца контролировать свои силы!       - Можешь, - рыкнул мужчина. – Потому что иначе мы не успеем его спасти! Иди!       - Ладно, - нахмурился Франкенштейн, аккуратно подхватывая дядю. Выпрямившись, он бросил взгляд на друга и бросился бежать. Отсюда до дома около получаса пути, ему же потребовалось лишь несколько минут. Проигнорировав вход, он одним прыжком влетел в окно лазарета и, смахнув всё, что стояло на кровати, опустил туда капитана.       Со всей возможной скоростью юноша приготовил всё для операции, промыл и обработал раны, стараясь при этом не навредить ещё больше. Он едва отметил, как через некоторое время примчался Ларо, на ходу скидывая куртку и быстро смывая грязь с рук. Он заменил еще не совсем контролирующего свои силы ученика, коротко приказав идти.

***

      Глухо зарычав, Франкенштейн проломил дерево кулаком и, подхватив растение, зашвырнул его далеко в чащу леса, что рос за домиком.       - Франкенштейн!       - К чёрту всё! – рыкнул юноша, разбивая каменную стену. – К чёрту!       Ларо появился неожиданно, и только улучшенная реакция не дала Франкенштейну размозжить ему голову.       - Какого дьявола ты творишь?!       - Успокойся! Таким поведением ты ему не поможешь! Учись контролировать свои силы даже в ярости!       - Какой смысл в моих сверхспособностях, если я даже родного дядю защитить не смог?! – во всю силу лёгких прокричал Франкенштейн, добивая стену. Дрогнув, каменная кладка осыпалась, норовя погрести под собой людей, но граф успел подхватить учителя и уйти от эпицентра. Ларо с силой ударил ученика по лицу, заставив того ошарашено замереть.       - Кейт живой, - проговорил солдат. – Серьёзно раненый, слабый, но живой. И таким поведением ты лучше не сделаешь. Выслушай меня, Франкенштейн! Даже имея твои возможности, даже если ты улучшишь и их до неимоверных результатов, ты всё равно можешь опоздать. Ты можешь не успеть, быть не там, где нужно, ты можешь ошибиться. Ты не можешь предусмотреть всего! И всё равно, несмотря на все твои попытки, ты кого-нибудь потеряешь! И ты должен будешь научиться жить с этим! И не потерять себя, несмотря ни на что. Потому что в твоём случае, Франкенштейн, это особенно опасно.       Юноша ошеломлённо смотрел на учителя, чувствуя себя так, словно его пыльным мешком по голове стукнули. Он никогда не задумывался об этом, наивно предполагая, что сможет всё, вот только откуда Ларо это знает?       - А кого потерял ты, учитель?       Ларо устало сел на бревно. Ссутулившись, он вздохнул.       - Мать, - ответил он. – И сестру. Единственных женщин нашей семьи. Именно они поддерживали меня и моих братьев в любых начинаниях. Они уговорили отца позволить мне заниматься помимо других занятий ещё и оружием. Они позволили мне уехать в деревню, где я нашёл дело, которое было мне по душе. А потом просто решили навестить меня. Письмо пришло слишком поздно, но ни мама, ни сестра не взяли с собой достаточно охраны. Я выехал им навстречу, чтобы найти только лишь истерзанные тела. Над ними надругались и выкинули, как болезный скот!       - Как же ты справился? – спросил Франкенштейн, присаживаясь рядом.       - С трудом, честно говоря. Мне очень помогли Кейт и Юни. Девчонка говорить-то не могла толком, а уже успокаивать лезла. Мы нашли тех ублюдков. На следующий день же и нашли.       Мужчина поднялся и твёрдо посмотрел на опустившего голову ученика.       - Ты не имеешь права так себя вести, Франкенштейн, - сказал он. – Да, это больно и цинично, но ты должен пропустить эту боль сквозь себя и не дать ей завладеть твоим разумом. У тебя крепкая сила воли, я уверен, что ты справишься.       - Да, спасибо, Ларо, - слабо улыбнулся граф. – Как там Кейт?       - Пошли. Потом своё обиталище починишь.

***

      Рейзел привычно стоял около окна, молча глядя вдаль. Он слышал, как двери приоткрылись, но не придал этому значения. Однако мужчина прекрасно знал, кто это.       - Рейзел-ним, добрый день, - поклонившись, проговорила благородная.       - Здравствуй, Идиан, - легко улыбнулся ноблесс. – Ты что-то ищешь?       - Я хотела проверить ваш замок, – ответила девушка. – Вы позволите?       - Конечно, я доверяю тебе, Идиан, - кивнул Рейзел, снова отворачиваясь к окну.       Не так давно было совершено покушение на него и его брата. Никто так и не понял, кто и зачем прокрался в дом клана Кадис, да и само покушение было каким-то неорганизованным, но с тех пор кто-то из других кланов приходил и осматривал дом.       Лёгкая улыбка тронула губы мужчины. Он заметил, что благородная была встревожена и даже подавлена, но не обратил на это внимания. Надо будет попросить Райбеса поговорить с юной главой клана. Этот прохвост умеет успокаивать девушек.       По двору скользнула хрупкая фигурка Идиан. Странно, обычно она прощается, почему же сейчас ушла так, словно что-то украла?       Помотав головой, мужчина прикрыл глаза. Что за мысли?       Глупо так думать.       Глупо, слышишь, сердце?