Франкенштейн

      — Я с новостями! — весело сказал Франкенштейн, забегая в дом. — Надо срочно выдвигаться! Тут деревня в половине дня отсюда. Жителей собираются извести на мутантов.       — Вот сейчас и пойдём, — с готовностью поднялась Кармен. — Быстрее начнём, быстрее закончим.       Разговор проходил в небольшом городке, в котором расположились союзники. Их двухлетний рейд медленно, но верно заканчивался, монстров становилось всё меньше, колдуны — слабее. Оставалось добраться только до последнего колдуна, а дальше уже должно быть просто: Кармен возвращается в Лукедонию, чтобы разрешить проблему с предателем, а Франкенштейн делает всё, чтобы уничтожить оставшихся мутантов и неопасных (по сравнению с нынешними противниками) колдунов.       Разговор оборвала влетевшая в окно птица. Благородная нахмурилась и отвязала от лапки письмо.       — Мой муж, — чуть удивлённо сказала она. — Он пишет, что нападение на людей действительно будет, но не в деревне. Их отведут к замку недалеко от нас.       — Но там нет замка, Чернявая, — нахмурился Франкенштейн. — Там нет почти ничего.       — Я помню, милый, но раз мой муж так говорит, значит, так оно и есть, — пожала плечами женщина.       — Но…       — Согласись, блондинчик, там могли остаться подвалы! — перебила его Кармен. — Давай сначала вернёмся туда.       — Но нас явно пытаются отвлечь! — горячо возразил Франкенштейн. — Пока мы ходим по развалинам, жителей превратят в монстров! Ты сама говорила, что твой муж находится в Лукедонии, откуда он может знать?       — Я доверяю своему мужу! — повысила голос Кармен. — Там могут быть пленники! Он очень явно указал на это!       — Слишком явно и весьма вовремя, не находишь? — дёрнул бровью Франкенштейн. — Стой, не злись, проверь лучше почерк. Это правда его? Не могли подделать?       — Что за глупости ты говоришь? — возмутилась Кармен. — Разве можно подделать почерк? Ладно, давай не будем ссориться. Просто я проверю свою зацепку, а ты — свою. Ты же знаешь, это ненадолго. Пятнадцать минут и туда и столько же обратно. Я быстро тебя нагоню.       Франкенштейн некоторое время молча смотрел на неё, потом вздохнул и поднялся.       — Ладно, чернявая, но я тебя предупреждал.       Чуть усмехнувшись, Кармен встала и в одно мгновение исчезла из комнаты. Покачав головой, мужчина быстро собрал все вещи и отнёс в небольшой наспех оборудованный тайник. Почему-то именно сегодня для него было особенно важно это сделать.       Своей интуиции он доверял.       Франкенштейн торопился. Путь к деревне занимал довольно много времени даже если не идти обычным шагом. Если их действительно хотят отвлечь, то людей попробуют обернуть в чудовищ как можно быстрее.       Он не доверял таким письмам, открытым ответам на вопросы. Так не бывает. Никто не будет преподносить тебе на блюдечке подобные факты. Особенно находясь на другом конце океана.       В деревне царил хаос: несколько усиленных сгоняли к центру жителей. Перепуганные женщины и дети делали попытки спрятаться за спинами храбрившихся мужчин. Усиленные громко смеялись, что-то кричали, толкали пленников и не гнушались ударами и затрещинами.       Среди этого великолепия бродил высокий худощавый мужчина в богато расшитой мантии короткой бородой и жезлом. Его аура отличалась от остальных. Колдун. Недалеко от главного держался здоровенный мужик-телохранитель, с важным видом вышагивающий и глазеющий по сторонам. Он явно считал себя вторым по старшинству.       На импровизированной сцене стоял небольшого роста мужчинка в какой-то нелепой одежде и странном колпаке, похожим на шутовской. Он тоже был усиленным, но слабее всех колдунов, которых только видел Франкенштейн.       — Вы будете ветвью нового древа человечества! — пискляво вещал самонареченный глашатай. — Частью нашей армии, которая пойдёт в бой! Слабые заменятся сильными, больные — здоровыми!..       — Прошу! — не выдержала одна из женщин. — Пощадите хотя бы детей!       — Что вы думаете?! — взвизгнул мужчина. — Вы что думаете, мы их будем обращать? Зачем мы будем их обращать? Наивные глупцы! Они не переживут эволюции!       — Мы можем спрятать их? — с надеждой спросила другая женщина, обнимая дочку.       — Нет, — ухмыльнулся глашатай. — Они тоже сыграют свою роль. Новообращённые мутанты зверски голодны!       Он замолчал, наслаждаясь тишиной, порождённой ужасающим осознанием. Ещё секунда, и толпа взорвалась негодованием, плачем и стенаниями. Дети громко плакали, женщины обнимали их, понимая, что это будет в последний раз, и после обращения они уже не будут видеть в них своих чад, только пищу.       В этой суматохе не было слышно скрипа натягиваемой тетивы, свиста летящей стрелы. Опасность усиленный почувствовал слишком поздно. Он успел лишь повернуться, и стрела вонзилась в грудь, пробивая сердце.       Толпа снова затихла. Все молча смотрели на идущего Франкенштейна, в руках которого зажат длинный лук. Мужчина был спокоен, хотя клокочущая ярость в груди подзуживала рвануть в бой немедля.       — Мои похвалы мастеру, — проговорил он, положив оружие на покосившийся стол. — Отличный лук. Превосходный!       — Ты ещё кто? — процедил главный колдун, глядя на мужчину с самой обычной человеческой аурой. — Я же сказал, чтобы созвали всех жителей!       — Успокойся, я не из этой деревни, — усмехнулся Франкенштейн, остановившись около ещё одного усиленного. — Я просто в гости пришёл, развлечься.       Выхватив меч, мужчина рубанул по противнику, надеясь лишить его головы.       Оружие звякнуло о подставленный клинок, руку графа сжали, пытаясь вынудить выпустить оружие. Дворянин хмуро посмотрел на вмешавшегося третьего. Слишком уж быстро он здесь оказался.       — Не стой столбом! — рявкнул телохранитель на спасённого. Затем сильнее сжал руку Франкенштейна. — А ты быстр для человека. Отпусти мечик, не сопротивляйся.       Резко выдохнув от боли, граф выпустил оружие, сразу же подхватывая его второй рукой и рубанув снизу вверх. Усиленный отскочил, спасаясь от атаки. Усмехнулся, глядя на воина.       Осторожно потерев запястье, мужчина хмуро посмотрел на усиленного. Чем ближе к последнему колдуну, тем сильнее они были. Значит, всё действительно пошло из этого места, от последнего колдуна. Справится ли он, имея прежнюю силу?       — Сэр? Можно его прикончить? — тем временем поинтересовался усиленный.       — Монстры важнее глупой мести, Грин, — лениво бросил колдун, вальяжно развалившись на скамье. Франкенштейн улыбнулся и взял во вторую руку кинжал. Покрутил пострадавшее запястье, проверяя, сможет ли он биться.       — Монстры? — медленно протянул дворянин. — Что же, попробуйте!       Резко развернувшись, он запустил метательный нож в грудь близстоящего усиленного. Тот отскочил и зарычал, зажимая рану рукой. Она получилась не такой опасной, как надеялся Франкенштейн.       Снова подхватив выпущенный меч, граф бросился в атаку.

***

      Кармен приостановилась и, нахмурившись, огляделась. Замок, который указал Роктис, находился дальше, чем она предполагала. Она не стала поправлять союзника, когда тот решил, что в письме сказано про старые развалины. Женщина опасалась, что здесь будет и предатель тоже, но сейчас начинала нервничать. Вместо обещанных получаса она ходила почти час, но так и не вышла к замку. Уже развернувшись в обратную сторону, благородная заметила разрушенное едва ли не до основания и заросшее плющом и травой строение. Замерев, Кармен сосредоточилась, выискивая ауры возможных пленников. Ничего.       — Дьявол! Он был прав! — прошипела женщина, бросаясь обратно.       Она не заметила ловушки, до которой оставался один-единственный шаг.

***

      Франкенштейн выдернул меч из тела усиленного и опёрся на стену, защищая тыл. Их десять, а он один и уже устал. К тому же руки до сих пор не вернули свою подвижность. Он не рассчитывал на битвы.       Противник упал. Двое мертвы. Всего лишь двое.       Третий напал слева. Блокировав атаку, мужчина резко развернулся, скидывая оружие, и с локтя ударил ещё одного в живот. Сзади послышался шорох. Развернувшись туда, Франкенштейн ударил мечом и тут же почувствовал сильный удар по спине. Отлетев к скале, ударился об неё и упал на землю, однако не успел подняться, как в живот прилетел ещё один удар, впечатывая его в землю. Глухо застонав, дворянин сделал попытку подняться, но следующий удар прямо по позвоночнику пригвоздил его к земле. Послышался хруст, и от боли Франкенштейн закричал. Кто-то сжал его волосы и поднял над землёй, тут же отшвырнув в сторону. Снова ударившись обо что-то твердое, мужчина в очередной раз упал. Встать не получилось.       Колдуны сами подняли его, заламывая руки за спину, заставляя опуститься на колени. Граф зашипел от боли в спине, со стуком упав на землю, но не сопротивлялся, сосредоточившись на своём состоянии. Позвоночник, к счастью, остался цел, зато несколько рёбер точно треснуло. Голову резко подняли за подбородок.       — И тебе удалось убить двоих из нас? — тихо спросил колдун. — Везунчик. Интересно будет посмотреть, какой из тебя получится мутант. Грин!       Осознав, что главный — его цель — сейчас уйдёт, мужчина резко ударил силой, распределив её по всему телу, как показывала Кармен. Колдуны разлетелись в разные стороны.       — Он усиленный! — закричал главный. — Убейте его!       Франкенштейн уже вскочил на ноги, подхватывая своё оружие и одним ударом срубая голову противника. Другого он заколол ударом в грудь, но вытащить клинок не успел: пришлось уклоняться от Грина. Сделав это, мужчина подхватил чугунный котелок и метнул его в колдуна. Снаряд со стуком врезался в голову противника, свалив с ног. Не теряя времени, граф бросился в атаку, пока колдун не пришёл в себя. Слева выскочил ещё один усиленный, преграждая дорогу. Успев заблокировать удар, Франкенштейн отошёл на несколько шагов назад и посмотрел на солдата. Тот поднял руку. Мгновенно осознав, что противник сейчас будет действовать с помощью «магии», граф не придумал ничего иного, как атаковать в ответ, с тем лишь отличием, что он бил не на поражение, а так, словно отмахивался. Получилось: его атака отбила «луч» противника. Не задумываясь, Франкенштейн сделал попытку проскользнуть мимо мужчины, нырнув под руку, но усиленный понял уловку и успел перехватить, сжав горло и подняв над землёй. Ухмыльнувшись, он размахнулся и отбросил оппонента в сторону. Меч в который раз выпал, граф прокатился по земле, на ходу группируясь. Выдохнув, приподнялся, опираясь руками о землю. Использование силы всё ещё ослабляло, пусть и не так критично, как раньше.       — Мы славно повеселились, малыш, — проговорил главный, медленно подходя к противнику. Остановившись, он усмехнулся и в ту же секунду резко дёрнулся в сторону — рядом с ухом пролетел кинжал.       — Быстрый, — усмехнулся мужчина. — Почти жаль, что придётся тебя убить.       — Пустая болтовня, — хрипло усмехнулся Франкенштейн, отстранённо наблюдая за тем, как мужчина поднимает руку, нацеливаясь на него. О том, чтобы уклониться, не было и речи, граф и подняться-то не мог.       — Люблю поговорить, — чуть пожал плечами колдун, атакуя. Франкенштейн резко вскинул руки, в слепой надежде на защиту. Однако, к его удивлению, атака противника не только не попала в него, она вовсе не долетела, размазавшись словно по невидимому куполу.       — Живой?       — Кармен? — удивлённо переспросил Франкенштейн, обернувшись. Позади него действительно стояла чуть запыхавшаяся благородная. С какой скоростью она неслась?!       — Давненько я так не бегала, — усмехнулась женщина, выдыхая.       — Ты вовремя, — улыбнулся мужчина, усаживаясь на землю и опираясь спиной о скалу. — Не против, я посижу?       — Ага, не мешай только, — отмахнулась благородная, быстро оглядевшись. — Хотя... сможешь увести людей?       Франкенштейн кивнул, поднялся и постарался как можно скорее укрыть спасаемых в доме.       Сам оставаться он не стал, вышел, чтобы увидеть, с какой лёгкостью благородная раскидывает оставшихся усиленных.       — Использование сил до сих пор настолько ослабляет? — участливо поинтересовалась Кармен, возвращая мужчине клинок. — Ты бледный.       — Уже не так, как раньше, — чуть улыбнулся Франкенштейн. — Пошли. Сейчас люди осознают, что всё кончилось, и начнут благодарить. До вечера не уйдём.       Засмеявшись, Кармен подхватила сумку мужчины, и они выдвинулись. Граф не возражал. Вогнал в ножны меч, примостил на место кинжал.       — Спасибо, сейчас я немного приду в себя и заберу.       — Не сложно, — привычно отмахнулась благородная. — Теперь к колдуну?       — Да, зайдём в прилегающую деревню, чтобы переодеться, — кивнул Франкенштейн. — Ты всё ещё не против прислуги?       — Новый опыт, интересно даже, — усмехнулась Кармен. — Может, научусь ещё какому-нибудь блюду. Это последний колдун, блодинчик. На создание новых уйдёт немало времени при условии, что никто не будет мешать, но я сделаю всё, чтобы найти предателя!       — Я рад, что мы встретились, чернявая, — искренне проговорил он.       — Взаимно, блондинчик.       — Как ты сделала ту защиту? — спросил граф. — Я думал, что силу невозможно удержать на одном месте.       Усмехнувшись, благородная немного помолчала, думая, а потом начала объяснять. Практиковаться долго не получилось, всё-таки он до сих пор был слаб после использования сил, но научиться Франкенштейн научился.       Некоторое время шли молча. Кармен оглядывалась по сторонам, словно что-то высматривая, но на замечание союзника о её напряжённости только головой покачала. Чуть усмехнувшись, Франкенштейн поправил уже давно отобранную сумку.       — В сторону!       От неожиданности мужчина не сразу отреагировал на крик. Его отбросило на землю сильным ударом — Кармен оттолкнула от себя. Вскочив, граф увидел, что аристократку окутали странные красные отростки, появившиеся прямо из земли. Выхватив меч, Франкенштейн ударил по ним, но странные растения даже не заметили этого, клинок со звоном отскочил.       — Уходи, блондинчик! — крикнула Кравей, безуспешно пытаясь прорвать странные красные отростки. — Уходи!       — Ага, уже бегу, пятки, видишь, сверкают, — проворчал Франкенштейн, пытаясь освободить благородную.— Я тебя не оставлю, чернявая.       — Ты… — женщина аж задохнулась от возмущения, но, почувствовав приближение врага, высвободила одну руку, схватив человека за подбородок. — Слушай меня внимательно!       Сознание Франкенштейна поплыло. Руки безвольно обвисли вдоль тела.       — Ты забудешь обо мне, о благородных, обо всём, что я рассказывала. Ты прошёл этот путь один, и сейчас направляешься к последнему колдуну. Потом забираешь вещи и идёшь домой, Франкенштейн. А теперь спи.       Подхватив упавшее тело, Кармен отшвырнула его дальше, в кусты. Вскинула руку и вызвала Аръильф. Меч с лёгкостью разрезал несколько отростков, но выбраться благородная не успела, в руку ударило атакой, заставив выпустить оружие.       — Смотрите, кто попался в мою ловушку, — тихо сказали сзади. — Каджу Кравей. Одна из самых сильных благородных.       Вперёд медленно вышел Райбес, с наглой усмешкой оглядывая пленницу.       — Ты! — ахнула Кармен. — Это не можешь быть ты! Ты не можешь предать его, ах!..       Кровавое щупальце взвилось и вонзилось в тело пленницы.       — Как ты мог? Почему ты это делаешь? Это не можешь быть ты, — тоскливо проговорил Райбес, опустив руку. — Такие одинаковые вопросы у вас всех.       — Ты же его брат!..       — Брат! Именно! Я брат, но я не Рейзел! — зарычал благородный. — Почему все считают, что раз мы братья, то должны быть одинаковыми? Я не такой! Я знаю цену силе! Я знаю, чего стоят благородные! Мы должны не просто защищать людей, мы должны возвыситься над ними! Они считают нас Богами, почему бы нам не стать для них теми, за кого они нас принимают?       — Потому что мы не должны вмешиваться в их эволюцию больше, чем это необходимо, — ответила Кравей. — Люди должны развиваться самостоятельно, если мы возьмём это под свой контроль, то это уже будет не человечество, а жалкая копия самих благородных. А спустя несколько столетий такие, как ты, просто поработят их, уничтожат!       — Может быть, это и надо сделать?       — Что ты такое говоришь?!       — Ты правильно всё услышала, — склонил голову Райбес. — Уничтожить, выкосить, убить, если угодно. И тогда не будет этих проблем. Но начинать надо не с людей, как оказалось. Начинать надо с таких, как ты.       Щупальца взметнулись, с силой вонзаясь в тело благородной. Кравей закричала, пытаясь вырваться. Она должна спастись!       — Твоя сила очень поможет мне в битве с Рейзелом, милая моя, — проговорил благородный, присаживаясь рядом с ней. — А о твоей малышке Игнес я позабочусь, не переживай.       — Не смей!..       — О, тебе стоило колоссальных усилий укротить буйный нрав своей дочурки, правда? Сколько же ты билась, прежде чем смогла сделать так, чтобы девочка не горела желанием рассмотреть каждую птичку изнутри. А зачем? Из твоей дочери получится отличное оружие в моей войне.       — Ты умрёшь! Он…       — Даже если Рейзел и убьёт меня, то останутся мои последователи, среди которых скоро окажется Игнес, среди которых уже находится твой драгоценный Роктис.       — Что?!       — А ты не знала? Бедная маленькая благородная! Как же ты должна была любить своего мужа, чтобы не знать об этом? Но радуйся, милая, даже когда ты умрёшь, Игнес не получит твоего оружия духа. Потому что его поглощу я. Я овладею всей силой твоего рода! Весь накопленный опыт, всю силу, что твой клан проносил сквозь века! Это будет моё, с помощью этого я уничтожу Рейзела и стану новым ноблесс. Уж я-то правильно распоряжусь этой силой.       По когда-то гладким щекам благородной потекли слёзы. Бессилие, страх, осознание неизбежной смерти и предательства — всё это разом навалилось на неё. Как? Как она могла проглядеть этот момент? Когда Роктис свернул не на ту дорожку? Почему этот благородный не отомстит за неё?       — Заклинаю тебя, человек, — едва слышно прошептала она. — Заклинаю тебя, продолжи свой путь, развей свою силу настолько, насколько выдержит твоё тело, помоги нашему народу в этой битве, человек. Заклинаю тебя, Франкенштейн! Молю тебя, молю!..       — Прощай, каджу Кравей, — проговорил Райбес, поднимаясь.       Дело осталось за малым.

***

      Франкенштейн со стоном сел, схватившись за голову. Что произошло? Недалеко лежали его вещи, ещё чуть дальше — человек. Вскочив, мужчина бросился к женщине, истекающей кровью.       — Тише, леди, — проговорил он. — Тише, я помогу.       — Нет, милый, — тихо прошептала женщина. На вид ей можно было дать лет семьдесят, а то и больше. — Мне уже не помочь. Колдун, за которым ты охотишься, в замке. Иди, иначе он уйдёт. Ты забудешь обо мне спустя сотню шагов. Это всё, что я ещё могу. Иди, блондинчик.       — Я вернусь за вами, — пообещал Франкенштейн.       — Ты забудешь, Франкенштейн, — тихо ответила Кармен, закрывая глаза. Использование сил лишь приблизило её сон, но иначе бы человечек не ушёл.       Вот бы он оказался здесь. Ей уже ничего не важно. Только бы увидеть. Позвать его по имени. В последний раз.       — Нет!       Её приподняли над землёй.       — Нет, Кармен, нет!!!       Каджу Кравей открыла глаза, наслаждаясь своим последним желанием.       — Рок... тис, — прошептала женщина, дрожащей рукой проведя по щеке. Ладонь медленно засияла и рассыпалась в лёгкий, легче пуха, прах. Женщина закрыла глаза. Она не думала о том, что узнала. Это уже не важно. Сейчас уже ничего не важно, кроме его объятий.       Она не слышала полный отчаяния и боли крика, не чувствовала всплеск неконтролируемой силы, который поспешно заключили в купол Лагус и Ландегре.       — Что же здесь произошло? — тихо прошептал Геджутель. — Кто мог победить Кармен?       — Не знаю, — хмуро ответил Лагус, не смотря на убитого горем Роктиса.       Он не перейдёт на другую сторону, уж это Лагус знает точно.

***

      Райбес вернулся домой, практически выбивая дверь. Такой силы, мощи, он не ощущал никогда!       — Где Рейзел? — спросил он у первой попавшейся служанки.       — К Лорду ушёл, — испуганно пролепетала женщина, неосознанно отшатываясь от главы клана. Что-то с ним было не то.       — Он с Лордом, значит? — задумчиво спросил мужчина. — С двумя мне не справиться. Разве что...       — К-каджу Кадис? — задушено прохрипела женщина, испуганно глядя на благородного. Что с ним? Надо бежать! Бросившись вперед, она упала, запнувшись обо что-то. Красный отросток обвил её ногу.       — Разве что, — тем временем продолжил Райбес, неотрывно глядя на женщину, — стать ещё сильнее.       В глубине особняка кто-то закричал, что-то разбилось, поднялась суматоха. Женщина закрыла голову руками и завизжала. Поморщившись, каджу небрежно махнул рукой. Визг оборвался.

***

      Рейзел вздрогнул, запнувшись посреди фразы и резко выпрямился.       — Рейзел? — удивлённо спросил Лорд.       — Мой клан, — тихо, едва слышно прошептал ноблесс. — Там что-то происходит!       — Мой Лорд! — испуганно закричал каджу Мергас, вбегая в зал. Мужчину шатало, он держался за голову, но упрямо шёл. — Мой щит взломали! Райбес-ним! Он напал на меня! Он напал на Лукедонию!       Рейзел дрогнул, резко развернувшись к потрёпанному и раненному главе.       — Где он?       — Он отправился домой. Искал вас.       — Рейзел, я...       — Вы должны защитить жителей Лукедонии от мутантов, мой Лорд, — твёрдо сказал ноблесс. — С братом я разберусь сам.       — Рейзел...       — Мой Лорд, мои аппаратчики не успели эвакуировать жителей, — торопливо заговорил Мергас. — Они долго не продержатся. Эти мутанты слишком сильные.       — Собирай всех глав, — оборвал его Лорд. — Я приду, как только смогу, Рейзел.       Коротко поклонившись, ноблесс сорвался с места, за минуты добираясь до особняка. Остановившись около ворот, он с ужасом огляделся и, зацепившись взглядом за брата, стоявшего посреди двора, медленно пошёл по тропе. Он больше не смотрел на мужчин, женщин и детей — членов их клана, что лежали на грани вечного сна.       Он не отрывал глаз от молчавшего брата, зная, что иначе просто не сможет биться. Райбес тоже не смотрел по сторонам. Глаза в глаза.       Из-за дома выбежали аппаратчики, закрыв Райбеса и ощерившись на ноблесс оружием. Рейзел вздохнул. Он не хотел их калечить. Однако когда те, повинуясь короткому приказу главы клана, напали, вынужден был вступить в бой. Агенты сражались яростно, но обе стороны знали, что этот бой аппаратчикам не выиграть. Райбес лишь пытался выиграть время, чтобы вытянуть из членов собственного клана как можно больше сил.       — Хватит! — громко сказал Рейзел, взмахнув рукой. Поток силы оборвался. Райбес пошатнулся от резкой блокировки сил, но сразу выпрямился и распахнул кровавые крылья. ноблесс молча повторил его жест.       — Кадис Этрама ди Рейзел, — медленно проговорил глава клана Кадис. — Похоже, остались только ты и я. Меньше всего мне хотелось бы противостоять тебе...       Рейзел промолчал, не отрывая глаз от брата. Райбес указал на лежащих.       — Взгляни на дело рук своих. А ведь они всего лишь желали вместе со мной создать мир для благородных.       — В твоём мире не было бы никого, кроме благородных, — холодно ответил Рейзел.       — А что в этом плохого? — нахмурился Райбес. — Кадис Этрама ди Рейзел. Люди не так безобидны, как тебе кажется. Однажды человечество, которое ты защищаешь такой ценой... — благородный снова огляделся, — уничтожит и себя, и этот мир*.       Рейзел промолчал, в упор глядя на брата. Райбес напал первым, вложив в атаку максимум силы. Ноблесс вскинул руки, закрываясь щитом. Ноги прочертили две глубокие борозды в земле, но благородный уже метнулся в сторону, уходя от новой атаки, ударил сам. Райбес так же скрылся за щитом. Не теряя времени, Рейзел прыгнул в воздух и ещё двумя ударами разбил защиту, сразу же атакуя двумя руками. Земля взорвалась от силы удара, клубы пыли почти коснулись элегантных туфель ноблесс.       Стало тихо, только с шуршанием оседала пыль. Рейзел осторожно опустил руки, и в этот момент из самой середины пылевого облака в него врезался луч, обжигающий бок и впечатывающий благородного в каменную стену особняка. Успев сгруппироваться, Рейзел пробил стену и, оттолкнувшись от пола, атаковал прыгнувшего в воздух брата. Схватив Райбеса за руку, он крутанулся вокруг своей оси и, разжав ладони, сразу ударил силой. Противник отразил удар всплеском силы и атаковал сам, задействовав кровавый камень. Он не позволял камню овладеть своим разумом и, чтобы не допустить этого, вынужден был пользоваться им без полного физического слияния. Владея силой клана — энергией, Райбес мог себе это позволить, мощность ничем не уступала тому, чего бы можно было достичь, помести он камень в своё тело.       Рейзел нахмурился, пытаясь сдержать натиск атаки. Щит затрещал, но выдержал. Глухо зарычав, ноблесс отпустил щит, в ту же секунду атакуя. Луч прорезал бок благородного.       Зажав рану рукой, Райбес второй атаковал в ответ.       Эту атаку ноблесс перенаправил в сторону, второй рукой ударив снова. Брат увернулся, уклоняясь от одной атаки и попадая под другую, пронзившую его плечо насквозь. Обернувшись, он отпрыгнул в сторону, спасаясь от следующей, и ударил сам. Рейзел припал на колено, зажимая рану рукой.       Райбес осторожно двинулся в его сторону. Клановые силы, тесно связавшись с силой ноблесс, ослабляли Рейзела, уж он-то это знал. Не один раз он сам помогал брату восстанавливаться.       Но не сегодня.       Он не успел заметить крепко стиснутые зубы, не увидел сжавшийся кулак. Яркая вспышка на мгновение ослепила, Райбес вскинул было руки, выпуская щит, но не успел. Атака ударила его в грудь, пронзая насквозь.       Едва последний удар достиг цели, едва тело Райбеса упало на землю, Рейзел встал, подошёл к нему, заметно хромая, и аккуратно, чтобы не причинить лишней боли, приподнял. Глава клана открыл глаза.       — Кадис... Этрама ди Рейзел, — прошептал он. — Ты…       — Тс-с-с, — тихо проговорил ноблесс. — Не разговаривай.       — Ты, — упрямо продолжил мужчина. — Не использовал пространство крови.       — Ты не отобрал мои силы, — заметил Рейзел.       Братья замолчали. Оба знали, почему поступили именно так, подвергая себя опасности: несмотря ни на что, на ложь, недоговорённость, предательство, у них был только один благородный, которому они полностью и безоговорочно доверяли — брат.       — Прости меня, Кадис Этрама ди Рейзел, — тихо сказал Райбес то, что уже давно хотел сказать, но о чём не смел даже думать. Ноблесс склонил голову, позволяя одной-единственной слезе скатиться по щеке и тут же запутаться в волосах брата.       — Я прощаю тебя, Кадис Этрама ди Райбес, — глухо, но искренне ответил он, чувствуя, как исчезает тяжесть с рук, как родные черты рассыпаются в красный, словно кровь, прах, как обрывается нить, что всегда связывала его с братом.       Он остался один. В небо поднималось всё больше красных огоньков праха. Того, что осталось от его клана. Рейзел отчаянно хотел отвести глаза, зажмуриться, не смотреть. И не мог оторваться.       Небо снова выяснело. Во дворе особняка осталась только одна-единственная фигура.       Сколько он так просидел, Рейзел не знал. Он пришёл в себя только когда почувствовал знакомую ауру.       — Кадис Этрама ди Рейзел? — тихо позвал Лорд, положив руку на плечо неподвижно сидящего ноблесс. Он чувствовал возросшую силу благородного. Значит, он овладел орудием духа своего клана. Только где этот самый клан? — Они все?..       — Да, — ответил мужчина. — Все.       — Пошли, — сразу сказал Лорд, почти насильно поднимая благородного. — Пошли, нечего тебе здесь оставаться.       Прибежавшие следом за правителем главы кланов не смотрели на них, предпочитая отводить глаза, но Рейзел не обращал на это никакого внимания.

***

      Кадис Этрама ди Рейзел, представитель одного из наиболее сильных кланов, ноблесс... сидел в кресле в комнате Лорда, опершись локтями о колени и уронив голову в ладони. Первый раз Лорд видел его таким.       — Я должен был увидеть это и остановить, — тихо проговорил Лорд. — Прости меня, Рейзел.       Прости меня, Кадис Этрама ди Рейзел.       — Прости меня… — едва слышно прошептал ноблесс, — брат.       Поднявшись, мужчина поклонился правителю и ушёл к себе в особняк. Лорд не задержал, даже не попытался остановить.       Рейзел шёл человеческим медленным шагом, не торопился. Вокруг было тихо, почти все благородные были в больнице: лечили и лечились. Кое-кто остался в своём особняке, подсчитывая потери, собирая отчёты для Лорда.       Ноблесс прошёл в незапертые ворота. Здесь тоже было тихо. Родной дом встретил разрухой и тишиной. Закрыв глаза, Рейзел сосредоточился и починил особняк.       Жаль, что и с остальным нельзя так же.       Ноблесс медленно прошёлся по всему дому, заглянув в каждую комнату, затворив каждое окно, подвал и даже чердак.       Он знал, что никого нет, мог захлопнуть всё одним взмахом руки, но не стал этого делать. Почему-то важно было закрыть особняк самому. Убедиться в том, что он и так уже знал.       Легко коснувшись пальцами груди там, где сердце, Рейзел прикрыл глаза. Больно. Кто он теперь? Каджу? Глава клана? Нет. Он просто Кадис Этрама ди Рейзел, ноблесс. Благородный, у которого нет клана. У которого больше никого нет.       Снаружи раздались голоса. И двух часов не прошло! Рейзел распахнул окно в своей комнате и увидел, как Лорд смотрит прямо на него. Тем временем Геджутель открыл дверь.       — Лорд, я не хотел принимать сегодня гостей, — тихо проговорил ноблесс.       — Да ладно тебе, Рейзел! Мы ненадолго, — казалось бы беспечно ответил Лорд, но Рейзел видел, как тот смотрит. С такой заботой, что щемило сердце. Ноблесс зарычал и взмахнул рукой, наглухо закрывая входную дверь. Прямо перед носом ошеломлённого Ландегре. Посмотрев на Лорда, на лице которого уже не было улыбки, Кадис проговорил:       — Я хочу немного побыть один. Позволите ли вы мне немного времени, Лорд?       — Да, прости, Рейзел, — чуть улыбнулся мужчина. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       Закрыв последнее окно, ноблесс тяжело опустился в кресло и закрыл глаза, но привычная алая нить, связывающая его братом, пропала. В темноте горевавшей души слабо поблескивали две золотые.       Рыкнув, благородный рубанул по ним сгустком силы, обрывая. Одна жалобно тренькнула и лопнула, но вторая устояла. Второй раз Рейзел ударить не успел. По телу внезапно разлилось тепло, которое ощущается в родных объятьях. Тепло, способное утешить без единого слова, способное понять и позволить сильному существу показать свою слабость.       Рейзел замер. По щекам потекла влага. Осторожно коснувшись её, ноблесс открыл глаза.       Слёзы?       Связь. Теперь он узнал её — это была связь с той златокудрой малышкой. Она окружала его заботой, она дарила ему забытую материнскую нежность.       Она заставила его уронить голову в ладони, скрывая от мира слёзы утраты.       Только лишь слёзы.       С которыми утекала боль, накатывала усталость, которые немного, но облегчали его груз на плечах.       Он оставил эту связь. Рука не поднялась уничтожить её. Вместо этого благородный выпрямился и осторожно, чтобы не травмировать хрупкого человека, послал волну благодарности.       Рейзел не знал, как они стали связаны друг с другом, и уж тем более не имел понятия, как эта связь разделилась между ней и её сыном. Возможно, это из-за искренней готовности девочки помочь, любви ребёнка к «странному незнакомцу», наивного стремления защитить.       Возможно, это из-за того, что он принял тогда её помощь, а потом помог сам, защищая, залечивая раны своей силой.       Но сейчас он действительно был благодарен той малышке.       Юни.

***

      Юни подняла голову и осторожно вытерла слёзы. Она никогда никому не говорила о том, что иногда чувствует чьи-то чужие эмоции.       Одиночество       Радость       Грусть       Тоска       И сегодня — режущая до костей, раздирающая душу на куски боль.       Она лишь помнила, что это появилось после встречи с тем странным незнакомцем.       Юни никогда не пыталась как-то влиять на эту невидимую связь, она научилась разделять свои и чужие эмоции, живя своей жизнью, но сейчас, когда эта боль была настолько сильной, что женщина чувствовала её как свою, она не выдержала.       Грусть       Потеря       Одиночество       Тишина       Внутри что-то натянулось, словно вот-вот оборвётся, заставляя её сжаться, обхватить себя руками, застонать и искренне желать, чтобы эта связь осталась. Не оборвалась сейчас, когда тому существу так больно, так одиноко. Ей хотелось показать, что он не один, обнять, словно ребёнка, погладить по голове и просто прошептать, что всё будет хорошо.       Женщина не заметила, как она сама заплакала, как крепче сжала ладонями плечи. А потом почувствовала облегчение, словно её что-то отпустило.       И сразу после этого её словно затопило чувством, которое она узнала сразу.       «Спасибо»       Юни закрыла глаза и улыбнулась сквозь слёзы. Кажется, ему стало легче.