Франкенштейн

      Франкенштейн всегда доверял своей интуиции. Если она говорила, что нельзя идти на бал, он не шёл, если требовала голодать, значит, голодал. И шестое чувство никогда не обманывало. Собака, которой была отдана еда, издохла в таких муках, что пришлось прирезать её самому, чтобы избавить бедное животное от страданий. А на том месте, где обычно стоял Франкенштейн на балах, неожиданно обвалилась одна из ненесущих балок.       Он не раз удостоверялся в том, что себя ему слушать надо обязательно.       На этой почве они впервые крупно поссорились с Ларо и Кейтом. Оба солдата были категорически против его выхода в рейды. Франкенштейн напирал на то, что прошло уже три дня, что он отдохнул и готов трудиться, биться, делать что угодно, лишь бы не торчать в четырех стенах.       Но Кейт и Ларо просто-напросто отказались брать его с собой, пообещав вдобавок, что ещё и мешаться будут при случае. Крик стоял такой, что с улицы прибежала Юни, застав тот момент, когда её сын бахнул кулаком по столу с такой силой, что тот треснул.       — Какого дьявола вы меня не слушаете?! — в сердцах закричал мужчина. — Я должен идти с вами в рейд! Без этого высокопарного мужлана, который мечи вытаскивает только для рисовки портретов!       — Ты никуда не пойдёшь, — твёрдо ответил Кейт, сложив руки на груди. — До тех пор, пока мы не решим, что ты отдохнул, будешь сидеть дома и помогать по хозяйству.       Франкенштейн выругался, да так, что Юни покраснела, а мужчины обескуражено замерли.       — К чёрту, — выдохнул бывший дворянин. — Идите вы… к дьяволу!       И вышел из дома, сразу срываясь в бег. Стало тихо.       — Может быть, зря вы так отказываете ему? — неуверенно спросила Юни, проведя пальцам по трещине. — Вы же сами не высидите в доме больше двух дней, а Франкенштейн ещё молод, ему надо куда-то тратить свою энергию.       — Юни, он два года…       — Да что же вы заладили, в самом деле-то? — не выдержала уже сама женщина. — Два года, да два года, вы только сильнее его злите этим! Неужели вы не понимаете? Наш Франкенштейн просто не может долго сидеть на одном месте, особенно если знает, что он нужен. Если я запру тебя в кладовке, Кейт, и не буду пускать на волю, что ты сделаешь? Правильно! Лишишь меня кладовки! Так зачем вы поступаете так же с Франкенштейном? Не перебивай, Ларо, я знаю, что он устал, я видела его состояние в первый вечер. Но и ваши рейды сейчас отличаются от того, чтобы было в особняке. Я не знаю, как, но мой сын избавил мир от опасности, и теперь вы снова гоняете только лишь разбойников да наёмников! Да, Кейт, — с нажимом оборвала попытавшегося перебить её брата Юни, — это тоже опасно. Я знаю, и волнуюсь так же, как волнуется за нас Франкенштейн. Разница лишь в том, что мой сын может ходить с вами в рейды, а я — нет.       — Права ты, конечно, — вздохнул Ларо, присев на стул. — Но стоит нам позволить ему работать в полную силу, как он снова загонит себя, как лошадь.       — Он и раньше работал, как никто другой, — возразила Юни. — И не смотри на меня так! Вы правда думаете, что я ничего не замечаю? Я многого не знаю просто потому, что вы от меня скрываете, но я не слепа. Я настаиваю на том, чтобы вы перестали запрещать ему. Тем более, что это бесполезно.       — Да, кажется, мы действительно перегнули палку, — согласился Кейт. — Вернётся, скажем ему, что не против рейдов.       Вернулся Франкенштейн через час немного растрёпанный и всё ещё злой. От глаз Ларо не ускользнуло пятно крови на манжете, но мужчина не стал акцентировать на этом внимания. Вместо этого он поднялся навстречу другу:       — Парень, мы тут подумали, пошли сегодня...       Мужчина даже ухом не повёл, прошёл мимо. Сверху послышался хлопок закрывшейся двери.       — … со мной в рейд, — обескуражено закончил солдат, потом посмотрел на Юни.       — Сами разбирайтесь, — фыркнула женщина, гордо разворачиваясь и уходя в кухню.       — Ладно, — вздохнул Кейт. — Иди пока с Джеком. Вечером поговорите.       — Или подерёмся, — мечтательно протянул Ларо. — Давненько мы с ним не тренировались!       Франкенштейн молча сидел в своей комнате, глядя в окно. Ему было стыдно. За всплеск ненужных эмоций, за ругательства, за спор. Надо было просто поговорить, убедить, объяснить, в конце концов!       На крайний случай можно было бы страховать их тайно, скрываясь в деревьях, что ему мешало? Ничего. Но нет, вместо этого он сорвался, как какой-то подросток. Снова вздохнув, мужчина поднялся и выскочил в окно: снова проходить мимо родни не хотелось.       Он гулял по деревне, мучаясь сомнениями, не в силах высидеть даже секунды. Ларо хотел позвать его в рейд, уж Франкенштейн-то знал это, но проигнорировал специально, назло. А теперь не мог найти себе места от волнения.       — Да что же это!       — Всё в порядке, так и передайте.       Быстро скрывшись в густой листве и скрыв свою ауру, Франкенштейн замер. Мимо шли двое: Джек и незнакомый ему мужчина. Оба обычные люди.       — Что со вторым?       — С Кейтом я иду в рейд завтра, не обещаю, что получится, всё-таки они оба слишком подозрительны, к тому же ещё парнишка их вернулся. Знаю! Врежь-ка мне! Как будто бы напали на меня!       — С первым что? — хладнокровно спросил мужчина.       — Он будет мёртв через пару минут, если уже не помер, — самодовольно усмехнулся Джек. — После ножа в брюхо ещё никто не выживал.       Франкенштейн уже не слушал, бежал. Бежал так быстро, как только мог, и уже через минуту увидел неподвижно лежащее прямо на тропе тело.       — Нет! — выдохнул мужчина, бросаясь к другу. Земля под Ларо уже пропиталась кровью, вытекающей из раны на животе. Около солдата лежала скомканная окровавленная ткань. Мужчина явно пытался остановиться кровь до тех пор, пока не потерял сознание.       — Это плохо, чёрт возьми! Плохо! — прошипел Франкенштейн, переворачивая солдата на спину. — Очнись, Ларо. Давай же.       Глухо застонав, мужчина открыл глаза. Бывший граф выругался, глядя на бледное лицо друга.       — Франкен… штейн, — хрипло прошептал Ларо, силясь улыбнуться. — Я рад, что ты… здесь. Теперь… не один…       — Ты не умрешь, — процедил Франкенштейн, достав из сумки шприц.       — Что?..       — Всего лишь крововосстанавливающее, — уловил суть вопроса мужчина, осторожно впрыскивая содержимое. — Не беспокойся.       — Интуиция… никогда тебя не… подводила.       Речь стала более связной, дыхание постепенно участилось, Франкенштейн нажал на рану, пытаясь остановить кровь. Ларо глухо выругался, схватившись за руки друга.       — Тише, всё в порядке, ты не умрёшь, слышишь?       — Меня… ранили в живот, малыш, — устало улыбнулся солдат. — Мне жаль тебя расстраивать…       — Ты не умрёшь! — оборвал его Франкенштейн, одной рукой достав второй шприц: рана никак не хотела переставать кровоточить, Ларо слабел и не хотел ему верить.       — Кажется, на смертном орде надо исповедоваться? — хрипло проговорил он. — Так вот, помнишь, когда мы только начинали твоё обучение, я поранился из-за подпиленных ножек?       — Помню, — буркнул мужчина, перевязывая, наконец, рану. — Ты тогда ещё пообещал, что никогда меня не ударишь, а на следующий день вывалял в песке, даже не смотря на раненную ногу.       — … Да, было такое, — помолчав, кивнул Ларо. — Так вот. Я был ранен ещё до падения.       — Что?! Да я... я до сих пор чувствовал себя виноватым из-за того случая! — задохнулся от возмущения Франкенштейн.       — Ты был такой милый, — протянул солдат, явно издеваясь. — Я не смог сказать правду, ведь иначе виноватая мордашка сменилась бы привычной ехидной. Я хотел, чтобы ты, наконец, открылся мне. Ты не доверял. Ох! Не дави так сильно, напомню, что ты пытаешься спасти меня, а не убить.       — Просто боялся, — проворчал Франкенштейн, ослабив хватку. — За неделю до твоего появления моего прежнего учителя уволили за то, что он ударил меня. И, если бы Кейт не пришёл вовремя, он бы побил меня. Но ты, конечно, знаешь всю эту историю.       — Знаю, — кивнул Ларо. — Но я даже рад, что так получилось с подпиленными ножками.       — Да, — коротко ответил Франкенштейн, затягивая бинт. — Я тоже рад. Иначе бы я не смог сдружиться с тобой.       Осторожно подняв друга на руки, мужчина огляделся, чтобы ничего не оставить, и рванул к дому. Там он сможет помочь другу. Здесь только лишь отсрочит смерть, а крововостанавливающее уже заканчивается.       Пинком выбив дверь и клятвенно пообещав починить её самому, Франкенштейн прошёл в дом, где сразу попал под прицел удивлённых глаз. Хорошо, что он уже поставил Ларо на землю, поддерживая «по-человечески».       — Вон того солдата, именующего себя вашим напарником, не отпускать, Кейт. Я потом всё объясню, но если он сбежит, будет хуже. Я внизу, никого не пускать.       Захлопнув дверь в подвал, мужчина ушёл, оставив за собой тишину.       — Куда? А ну, стой! — перехватил попытавшегося сбежать предателя Кейт.       Операция длилась сравнительно недолго, благодаря своим знаниям и скорости, Франкенштейн быстро зашил и обработал раны. Наложив чистые бинты, мужчина снова подхватил друга и перенес в его комнату, на кровать, сделал ещё один укол на всякий случай, переоделся и вышел обратно.       Джек хмуро посмотрел на него, но промолчал. Франкенштейн присел на стул рядом с ним и спросил о нанимателе. Солдат усмехнулся.       — Неужели ты думаешь, что если я выдам тебе своего нанимателя, то он оставит меня в живых?       — Нет, — согласился Франкенштейн. — Однако могу с уверенностью сказать, что если ты не выдашь его, то будешь мечтать о смерти.       Джек чуть неуверенно посмотрел на молодого мужчину и усмехнулся.       — Не верю.       — Зря, — тут же улыбнулся блондин. Кейт нервно повёл плечами: он не любил, когда племянник так улыбался. — Очень и очень зря.       В комнате глухо застонал попытавшийся подняться Ларо. Франкенштейн с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Ну, лекарь же! Знает, что нельзя вставать, а всё туда же. Кейт коротко кивнул и ушёл, чтобы помочь другу. Юни уже была там. А сам Франкенштейн вдруг понял, что это его шанс. Схватив Джека за ворот, мужчина вскочил и, не скрывая сил, бросился в подвал, дальше, в лабораторию.       Всё равно бывший солдат герцога не будет жить.

***

      Ларо молча смотрел в потолок, слушая гневную речь Юни о том, как нехорошо вставать сразу после ранения. Кейт благоразумно не влезал. Скрипнула дверь. Юни замолчала, оглянувшись. В комнату прошёл бывший граф, сразу направляясь к другу, чтобы проверить раны.       — Франкенштейн? А где же предатель?       — О, мы с ним поговорили, — спокойно ответил мужчина. — Джек молчит, как рыба, поэтому я повезу его к герцогу.       — Понятно, — вздохнула женщина. Ларо открыл глаза и внимательно оглядел бывшего ученика. Тот был задумчив, а на руке его — едва заметный почти заживший ожог. Солдат вздохнул. Франкенштейн явно не пленника к герцогу везти собрался.       — Ты уверен, что это необходимо? — хрипло спросил мужчина. Франкенштейн прищурился, посмотрел на него и налил в стакан воды, помогая напиться.       — Да. И, предупреждая твой вопрос, я справлюсь сам.       Вздохнув, солдат кивнул. Он прекрасно понимал, что Джек, скорее всего, уже мёртв, и, судя по ожогу на руке парня и его мрачному виду, смерть эта не была лёгкой.       — Может мне всё-таки стоит пойти с тобой?       — Нет, дядюшка, всё в порядке, правда.       Кивнув, Кейт снова откинулся на спинку стула. Франкенштейн взял меч и вышел из дома. Он знал, где находится логово разбойников, посмевших ранить его друга. Зачистить его будет просто. Коня брать не стал, ушёл пешком. К утру он должен вернуться.

***

      На улицах стало тихо, наступила ночь. Юни и Ларо давно спали. Кейт сидел за столом, опершись одной рукой о колено, а вторую положив на стол. Думал.       Он понимал, что от него что-то скрывают. Чувствовал интонации во фразах, замечал то же самое, что и Ларо. Задумчивый взгляд, ожог.       Франкенштейн не взял лошади. Следы из дома были только его, но не Джека.       Всё это наводило на догадки о том, куда именно пошёл племянник, но почему один? И почему Ларо не возражал? Если Франкенштейн действительно отправился в логово наёмников, то их там наверняка будет много, но мужчина даже не заикнулся о помощи. Почему?       — Как будто ты сам не догадываешься, — вспомнились слова Ларо. Кейт вздохнул. Догадывается, конечно, но как ему на это реагировать?       Снаружи кто-то прошёлся, заставив солдата напрячься. Это не Франкенштейн, людей было больше, чем один. Чуть нахмурившись, Кейт вслушивался в тихие шаги крадущихся и, чертыхнувшись, схватил меч. Судя по шагам, это были наёмники. Как минимум пятеро. Неужели Франкенштейн проиграл?!       Вскочив на ноги, мужчина замер, ждал, когда начнут вскрывать замки, чтобы в нужный момент напасть, заставив их растеряться.       Наёмники вскрывать замки не собирались. Шаги на мгновение затихли, а потом двери вышибли одним ударом. Выругавшись, солдат приготовился к битве. Наёмников оказалось не пятеро. В их дом ворвался десяток вооружённых противников. Двоих мужчина зарубил сразу, ещё один, сделав ошибку, напоролся на подставленный меч сам. Остальные, уже предупреждённые о неспящих, ринулись в атаку. Наёмники грамотно окружили солдата, не позволяя бежать, давя числом, сжимая в круг, отбирая место для манёвров.       Ещё одну дверь снесли, раздался гневный женский крик и хриплый мужской: Юни, разбуженная шумом, взялась за меч, чтобы защититься и защитить Ларо. Прекрасно понимая, что победила его сестра только благодаря тому, что никто не ожидал увидеть оружие в руках женщины, Кейт изо всех сил старался пробиться к ней, помочь.       — Остановись уже, солдат! — рявкнули со стороны. — Иначе эта милая женщина умрёт.       Наёмники резко отошли, прекращая битву. Кейт выдохнул, хмуро посмотрел на пленённую Юни и выпустил меч, сразу выхватывая кинжал. Метнув оружие в наёмника, мужчина перекувыркнулся, подхватил свой меч и вскочил, снова бросаясь в атаку. На него напали сразу все, буквально вырывая оружие из рук, выбивая второй кинжал. Он был один, не справлялся, но за семью Кейт готов сражаться хоть голыми руками. Сжав кулаки, солдат с силой ударил одного из противников, роняя его на других напавших, прорывая себе брешь — хоть какая-то свобода действий.       — Стоп!       Наёмники отскочили сразу, останавливаясь на половине удара. Кейт резко огляделся, пытаясь понять, что за ловушку для него приготовили. А увидев, разжал сбитые на костяшках кулаки, выпрямился, позволяя наёмникам заломить руки за спину. Молчал, глядя на высокого крепкого мужчину, что теперь стоял рядом с упавшим товарищем. В руке бандит держал меч, лезвие, которое прижималось к горлу женщины. Юни прижалась к стене, высоко подняв голову, не шевелилась, молчала.       — Какая смелая, — криво усмехнулся бандит. — Ты знаешь, что мне ничего не стоит прирезать её. Стой спокойно, солдат.       Из комнаты притащили едва стоявшего на ногах Ларо. Один из тащивших был ранен — воин всегда спал с кинжалом под подушкой.       — Так вот вы какие, — медленно процедил мужчина, отводя клинок от пленницы и взглядом указав на неё одному из наёмников. Бандит сразу встал рядом, но не касался. — Солдаты герцога Албертсона, вырезавшие половину моего отряда. Кейт и Ларо, знаменитые вояки. Кейт и Ларо, солдат и отказавшийся от наследства лорд!       Последнее слово главарь практически прорычал, с силой ударив пленника по лицу. Ларо коротко застонал, когда от резкого движения снова открылась рана. Наёмник задумчиво посмотрел на проступившую сквозь бинты кровь, оглянулся на Кейта и ухмыльнулся.       — Если ты не хочешь, чтобы они умерли прямо сейчас, ты позволишь себя связать, — проговорил он. На Ларо сразу же ощерились стрелами. Кейт коротко кивнул. Развязывать узлы он умел, а это значит, что у них будет шанс неожиданно напасть.       Один из напавших сильнее заломил пленнику руки, когда как второй крепко привязал предплечья пленнику друг к другу так, чтобы пальцы левой руки касались правого локтя, а правой — левого. Кейт дёрнул губой, понимая, что не сможет освободиться. Не остановившись на этом, наёмник обвил верёвкой грудь солдата, привязывая плечи и, ловко соорудив петлю, накинул её на шею. Пленника толкнули на колени, кто-то, накинув конец верёвки себе на локоть, поднял руку, словно удерживая непослушного пса на поводке. Кейт сжал зубы, вынужденно поднимая голову, но промолчал.       — Ты сдохнешь и даже не поймёшь этого, — прошипел Ларо, мельком посмотрев на обездвиженного друга. Главарь усмехнулся и с силой ударил пленника в живот. Задохнувшись от боли, мужчина тяжело обвис в руках державших его наёмников, не сумев даже закричать от боли. Юни вскрикнула, прижав ладони к лицу. Главарь остановил новый удар и чуть повернулся на новый звук. Женщина побледнела, отступила на шаг, снова прижимаясь к стене.       — Охраняйте его, — бросил бандит. Скользнув взглядом по Юни, он медленно подошёл и провёл рукой от лица до груди, резко остановил шарахнувшуюся в сторону пленницу и продолжил путь по талии, потом убрал ладонь и улыбнулся, не разжимая второй руки.       — Сколько уже у тебя не было мужчины, милая? — тихо прошептал он. — Позволь мне исправить это, красавица. Иди сюда.       — Нет!       — Какой испуганный голосок! Куда же делась твоя смелость, малышка? — расхохотался бандит, отталкивая Юни к столу. Врезавшись в него спиной, женщина испуганно смотрела на приближающегося преступника.       — Не трогай её! — прорычал Кейт, рванувшись вперёд, но разбойник лишь сильнее натянул верёвку, удерживая того на месте, ещё двое с силой нажали на плечи, не позволяя встать. Солдат зарычал, задёргался, пытаясь вырваться. Кто-то ударил по затылку, пытаясь вырубить, но удар получился смазанным и лишь заставил солдата замереть.       — Юни! — испуганно воскликнул Ларо, с ужасом глядя на то, как главарь прижимает женщину к столу.       — Они всё равно умрут, малышка, — тихо прошептал бандит, перехватывая руки пленницы и заводя их за голову. — Медленно и мучительно, но не ты.       — Пусти!       Наёмник снова засмеялся и наклонился ниже. Юни зажмурилась, отвернулась и в то же мгновение тяжесть пропала с тела. Не теряя времени, женщина отскочила в сторону и замерла, растерянно глядя на уже мёртвого главаря, заливающего пол кровью из раны на затылке. В черепе торчала рукоять кинжала.       — Вы, ублюдки, совсем с ума посходили?       Юни резко развернулась к входу. У двери стоял взбешённый Франкенштейн, таким взглядом оглядывая помещение, что женщина невольно сделала шаг назад. А в следующую секунду он исчез из виду. Лишь только ветер взметнул волосы и подол платья.       Мужчина, не думая, одним резким движением достал меч, меньше чем за минуту освобождая родных и уничтожая оставшихся наёмников. Перед глазами всё ещё стоял главарь, прижимающий к столу его мать. Зарычав, Франкенштейн ударил от плеча, разрубая противника практически пополам. Он посмел оскорбить её своим прикосновением! Новый удар пришёлся на ключицу, разрубая бандита до груди. Выдернув оружие, мужчина огляделся. Никого.       Ларо сжал рану, в попытке остановить кровь и смотрел на тяжело дышащего и практически не заляпанного кровью спасителя. Кейт опёрся на стену, не пытаясь встать и ошеломлённо глядя на племянника.       — Что это было? Как ты?..       Франкенштейн молчал, медленно стирая кровь с клинка. Он не знал, что сказать, да и что тут говорить? Выдал себя, потерял контроль. Ему больше здесь не место. Надо уйти сейчас.       — Франкенштейн? — тихо спросила Юни, тоже не понимая, как её сын настолько быстро справился с бандитами.       — Ты в порядке, мама?       — Д-да, но я...       Мужчина не слушал, резко вогнал оружие в ножны и подошёл к Ларо, меняя повязки на открывшейся ране. Затем он перетащил мужчину на кровать. Кейт и Юни словно привязанные последовали за ним.       — Ты как? — тихо спросил блондин.       — Нормально. Ты вовремя.       — Хорошо.       Поднявшись, мужчина пошёл было к выходу. Но путь ему преградил Кейт, всё ещё со связанными руками. Хмуро посмотрев на племянника, он покачал головой.       — Не раньше, чем ты всё нам объяснишь,       — Не отвяжешься, — поддакнул с кровати Ларо. Франкенштейн нервно вздохнул и оглянулся. Юни смотрела растерянно. Учитель криво ухмылялся. Кейт был серьёзен.       — К чёрту всё! — рыкнул мужчина. — Усиленный я, ясно? Монстр, как те, которых мы убиваем! Скорость, регенерация, сила, о, просто чудовищная сила! Теперь ясно?!       Резко развернувшись, Франкенштейн не смотрел на них. Он знал, что увидит сейчас: ужас на лице, презрение, гнев, горечь. Не так он планировал рассказать об этом. Совсем не так.       — Теперь дай мне уйти.       Кейт вздохнул и повернулся спиной.       — Не поможешь?       — Что? — растерялся мужчина. Вот так спокойно сделать это, когда он только что рассказал про усиление?!       — Руки немеют, — объяснил солдат, не поворачиваясь. Франкенштейн быстро порвал верёвки. Поведя плечами, мужчина снова повернулся к племяннику, всё так же загораживая выход.       — Давно?       — Да, ещё до того, как уехал.       — Но почему ты нам не сказал? — спросила Юни. Франкенштейн промолчал.       — Из-за того разговора, да? — понимающе кивнул Кейт. — Когда мы были опоены вином. Не отвечай, и так понятно. Значит, на тебя всё-таки действуют укусы?       —Нет, — хрипло ответил Франкенштейн. — Я сделал это сам.       — Ла-а-адно, — протяжно выдохнул мужчина, запустив руку в волосы. Племянник был напряжён, и солдат понимал, что надо что-то делать. Уйдёт ведь. — С чего ты вообще взял, что ты монстр? А главное, почему ты решил, что я ни о чём не догадываюсь?       —Ч-что? — совсем растерялся блондин.       — Малыш, даже я поняла, что ты что-то скрываешь, — усмехнулась Юни. —Я, конечно, не представляла, что тайна столь… масштабна, но ребята сказали, что всё под контролем. Да и ты не пытался никого убить. Никого непозволительного.       — А я говорил тебе, чтобы ты им всё рассказал, — проворчал Ларо, глядя на абсолютно растерянного ученика. — А то мне пришлось играть на два фронта! Тут промолчи, да помоги так, чтобы не было заметно, а там подтверди догадки, с умным лицом приведи пару доводов, клятвенно обещая не рассказывать тебе, что они знают твою тайну, которую я же от них и скрываю!       — Но я же…       — Ещё раз услышу слово «монстр» — и я тебя ударю, — резко оборвал его Кейт. — Если ты так сильно хочешь уйти, так и скажи, не ищи оправданий.       Франкенштейн некоторое время молчал, растерянно глядя в стену. Вот так просто? Просто приняли и всё? После всего того, что усиленные сделали с их жизнью?       — Сынок, — осторожно позвала его Юни. Блондин перевёл взгляд на неё. Женщина подошла без страха, так, как подходила и раньше. — Ты и те, с кем вы боретесь, не одно и то же. Мы все это понимаем и сохраним твою тайну. Никто из нас не боится тебя, потому что, какой бы силой ты не обладал, я чувствую, ты остался собой. Ты не гонишься за властью, как колдуны, не пытаешься сколотить свою армию монстров. Ты всё так же пытаешься спасти весь мир в одиночку. Это глупо, милый, но я надеюсь, что ты найдёшь тех, кто сможет пойти с тобой за ту черту, которую переступил ты, сынок.       — Мам…       — Не уходи, — оборвала его Юни. — Теперь я знаю, но всё-таки прошу: не уходи. Поживи обычной жизнью, пока можешь. Позволь себе насладиться этим, пока у тебя есть возможность. Позволь нам побыть с тобой, пока дорога не позовёт тебя дальше. Ты молод, никто ещё долго не заметит ничего странного. Прошу, Франкенштейн, не уходи снова.       Мужчина посмотрел на молчавших друзей. Они не лезли в их разговор, но всем своим видом показывали, что думают точно так же. Он не чужой, всё ещё их друг, напарник, сын и племянник. Он не монстр. Он — Франкенштейн, усиленный, но всё же человек.       — Я не уйду, — тихо ответил мужчина, обнимая Юни. — Не плачь, мам, я не уйду. Я больше не оставлю вас.