Франкенштейн

      Этой ночью Франкенштейн не спал. Так же, как и прошлую, и два дня назад тоже. Уже почти неделю он пытался улучшить своё зрение.       Было тихо, все спали или же только-только поднимались, мужчина не стал делать окон, а потому не знал, наступило утро или нет. Сюда же без надобности никто не спускался. Особенно сейчас, когда знали, где находится большую часть времени Франкенштейн и чем занимается.       Прошёл уже почти год с тех пор, как родные узнали про усиление. Стало намного проще, не осталось тайн, из-за которых приходилось держать дистанцию. Кейт не пытался навязать помощь, а Юни хоть немного, но всё-таки меньше стала волноваться.       Вопреки ожиданиям Франкенштейна, отношение к нему не изменилось. На следующий день мужчина, спустившись вниз, поневоле был напряжен, ждал. Он опасался, что его семья начнёт бояться его, будет осторожничать при общении, действиях. Однако в словах матери не было страха, а рукопожатие Кейта оставалось таким же крепким, как и раньше. Они оба сумели просто принять его таким, каким он стал. И Франкенштейн успокоился.       Ларо тогда поинтересовался, думает ли его ученик, что можно было рассказать всё раньше. Но блондин лишь покачал головой, и солдат согласился. На тот момент ни Юни, ни Кейт не были готовы до конца принять усиленного человека в свой дом.       Солдат уже поправился, от раны остался только шрам. Рейды, наконец-то, поделили. Каждый мужчина по одному дню ходил с Франкенштейном, а третий Кейт и Ларо дежурили вместе, чтобы блондин мог отдохнуть или окопаться в свитках. Иначе его исследования никто не называл.       Франкенштейн не возражал, тем более они были почти правы. Когда он увлекался работой, то всё пространство вокруг было буквально устлано бумагой. Мужчина писал, переписывал, пересчитывал, улучшал, абсолютно не путаясь в свитках. Глобальных улучшений, однако, пока не происходило. Однажды Франкенштейн понял, что замер на одной точке и никак не может продвинуться вперёд и понять, почему.       Ответ мужчина нашёл чуть позже, когда зашивал рваную рану на ключице дядюшки, находящуюся опасно близко к шее. Тогда ему пришлось сильно постараться, чтобы правильно вылечить Кейта. Ларо сидел рядом, подсказывал и удивлялся, как это до сих пор у них не было подобного случая! Франкенштейн просто не знал, что это и как с этим бороться.       Тогда-то экспериментатор и понял, чего ему не хватает — знаний. Решение проблем быстро пришло на ум и ещё быстрее приведено в действие. Это было несложно.       Франкенштейн усмехнулся, вспомнив, как узнал про его новый способ обучения Ларо.       Франкенштейн вдумчиво вчитывался в один из свитков, когда открылась дверь. Услышав, с каким трудом толкали тайный механизм, мужчина отложил свиток и за одно мгновение добрался до выхода, чтобы успеть помочь.       — Ларо, — чуть удивлённо сказал мужчина. — Ты разве не должен находиться в постели? Ночь на дворе, да и ты всё ещё ранен. Сядь сюда.       — Ты здесь уже вторые сутки, — ответил Ларо, послушно усаживаясь в удобное кресло. — Юни волнуется. И если она узнает, что я вставал, по шее получишь ты. От меня.       Франкенштейн вздохнул, но ничего не сказал. Солдат тоже молчал, оглядываясь по сторонам. Комната изменилась с того момента, как у нее появился хозяин. Добавились новые полки, уставленные банками разных размеров и цветов. У дальней стены, в тени стоял стол, на котором лежало тело, обложенное льдом.       — Это один из тех разбойников, которых я убил, — не стал дожидаться вопроса Франкенштейн. — Да, я его распотрошил и залил спиртом некоторые органы, да, это неправильно, но мне это необходимо.       — Парень, я…       — Ларо, спокойно. Я не собираюсь идти по улице и резать всех направо и налево во имя силы. Этот бандит уже два дня как труп, и он был бы трупом в любом случае. Все, кто кидается на меня с мечом, рискуют лишиться жизни. Но мне это действительно нужно.       — Я понимаю. Наверное, — задумчиво ответил Ларо. — Только вот правильно ли это? Мёртвые должны лежать в земле.       — Я и положу его в землю, — усмехнулся Франкенштейн. — Не обещаю, что всего, но…       — Не смей, парень! — резко оборвал его Ларо с такой злостью, что блондин сразу замолк, недоуменно глядя на друга. — Не смей шутить со смертью.       Вздохнув, мужчина кивнул. Он почти физически чувствовал напряжённость друга и понимал, чего так опасался его учитель. Он боялся, что Франкенштейн потеряет себя в исследованиях, отдастся им полностью, захочет большего. И он действительно хочет большего! Однако не собирается уничтожать ради этого полмира! Да и зачем? Есть же разбойники, которых они вот уже который месяц методично вырезают из лесу.       Вот только как объяснить это Ларо?       — Прости, — спокойно сказал мужчина. — Я понимаю твоё беспокойство, но мне действительно известна цена жизни. Слишком хорошо для того, чтобы отбирать её ради собственных желаний. Мне нужен этот мёртвый для исследований, если мне понадобится ещё, я возьму такого же, убитого в рейде, не специально для меня, но потому что он был бы мёртв и без этого.       Солдат долго молчал, хмуро глядя в сторону. Вздохнув, он поднялся и повернулся спиной, заставляя блондина напрячься. Отвернётся? Не захочет больше общаться? Нет, остался, оглянулся.       — Ха-а… ладно, — медленно проговорил мужчина. — Я всегда доверял тебе, Франкенштейн. Не подведи.       — Не подведу, — серьёзно ответил блондин. — Спасибо. А теперь садись обратно, осмотрю твои раны.       — Там зажило уже всё, — проворчал Ларо, но послушался. Франкенштейн опустился на колено, ловко разбинтовывая торс.       —Маме не говори, что видел здесь.       — Чтобы её удар хватил? — возмутился солдат. — Бинтов намотал опять, как будто у меня кровь хлещет ручьём!       — Не ворчи, — усмехнулся Франкенштейн.       Улыбнувшись приятным воспоминаниям, мужчина откинулся на спинку стула. Всё-таки это было верным решением: он узнал много нового для себя, изучая органы. Например, сейчас Франкенштейн был готов улучшить своё зрение.       Поставив пробирку на подставку, мужчина осторожно набрал немного жидкости из другой и капнул несколько капель, осторожно перемешал. Цвет не поменялся, но капли не осели на дно, что было хорошим знаком.       Франкенштейн осторожно взял пробирку в руки и, внимательно осмотрев, наклонил к губам. Как ни странно, зелье было сладковато на вкус, неприятно обволакивало горло, заставляя морщиться и пытаться проглотить это неприятное ощущение. Водой запивать нельзя, придётся терпеть.       Поставив пробирку к другим использованным и нуждающимся в обработке сосудам, мужчина засек время. Он был полностью уверен в правильности пропорций, а потому не стал готовить антидот. Все последние улучшения проходили без проблем, а потому мужчина решил обойтись без лишних трат ресурсов.       Положенное время прошло, но никаких заметных ощущений Франкенштейн не почувствовал. Только в глазах неприятно щипало, словно он песка насыпал, а не зелье выпил.       — Странно, должно было, ох!..       Мужчина отшатнулся от стола и с силой сжал неожиданно разболевшуюся голову. В висках застучало. В глазах давило.       Боль прошла, угаснув так же быстро, как и начавшись. Франкенштейн, не отнимая рук от головы, выдохнул и часто задышал. Выпрямившись, он утёр пот с лица и открыл глаза. Неприятные ощущения прошли, но теперь он ничего не видел.       — Дьявольщина, — устало проговорил мужчина, глядя во тьму. — И почему это случилось именно тогда, когда я решил обойтись без антидота?       Внутри глаза что-то как будто щёлкнуло и лопнуло. Франкенштейн вздрогнул и нахмурился, понимая, что если он прямо сейчас не введёт вещество, нейтрализующее действие препарата, то ослепнет навсегда.       А рядом как раз был человек, который может понять формулы и помочь ему.       Поднявшись, блондин постоял немного, привыкая к своему состоянию, и сделал несколько шагов, сразу же спотыкаясь о стул и падая животом на опрокинутую мебель. Глухо застонав, мужчина снова поднялся и ощупал пострадавшее место. Кожа отозвалась жжением — содрал кожу. Вздохнув, Франкенштейн выставил руки вперед и осторожно двинулся вперед. Его навыки воина очень пригодились сейчас, когда блондин осторожно обходил попадавшуюся мебель.       Нащупав стену, Франкенштейн двинулся в сторону, пытаясь добраться до двери. Пальцы коснулись холодного металла, и мужчина потянул дверь на себя, выходя из комнаты. Однако, сделав несколько шагов, он уткнулся в стену. Ощупав препятствие, мужчина узнал по звону разбившегося стекла пробирки, ощутил гладкость бутыли и повернул обратно, едва не стукнувшись лбом о косяк. Выйдя из кладовки, мужчина продолжил поиски. Он вспомнил, что дверь выхода находилась чуть правее от кладовки, поэтому дальше выйти было не сложно.       Главное — не разбить запасы, иначе его втроём убьют сразу на месте, не слушая оправданий.

***

      Кейт, Юни и Ларо сидели за столом, когда двери в подвал медленно открылись, и на свет показалась немного взлохмаченная и почему-то с паутиной в волосах голова Франкенштейна. Посмотрев на них немного странным взглядом, мужчина попросил Ларо о помощи и тут же скрылся обратно.       Пожав плечами, солдат спустился вниз. Франкенштейн стоял около своего стола, несколько беспомощно глядя на поверхность.       — Что случилось, парень?       — Мне необходимо, чтобы ты помог мне с антидотом.       — А что с ним не так?       — Всё с ним в порядке, — чуть раздраженно ответил мужчина. — Просто его ещё нет.       — Та-ак, — протянул Ларо, разбирая написанные Франкенштейном формулы. — А посмотри-ка мне в глаза, друг мой?       Вздохнув, блондин развернулся к другу, посмотрел туда, где предположительно находилось лицо. Он чётко представлял себе, как досадливо морщится его учитель и складывает руки на груди.       — Я был уверен, что…       — Сколько раз тебе ещё необходимо повторить, что у тебя всегда должен быть антидот? — перебил Ларо. —Уверен он был. А если бы меня не было?! Что бы ты делал? Вслепую наливал? Отсчитывал по капельке?       — Но ты есть!       — Я не всегда буду рядом, парень! — повысил голос мужчина. — Если ты хочешь продолжать свои эксперименты, то, будь добр, обезопась себя! Пройдёт всего лишь несколько десятков лет, Франкенштейн, и ты останешься без нас.       — Не говори так.       — Буду говорить! И теперь я буду напоминать тебе об этом при каждом удобном случае, чтобы ты уже сейчас думал той частью мозга, которая отвечает, прежде всего, за собственную безопасность!       — Ларо, мы можем поговорить на эту тему, когда я буду видеть твоё лицо?       — Я не буду делать антидот, парень. Поживёшь так пару дней.       Блондин усмехнулся и покачал головой.       — Если ты хочешь меня наказать, то боюсь, что это наказание продлится дольше, чем ты думаешь. На всю жизнь, например. У меня мало времени. Чем больше мы ругаемся, тем меньше шансов, что у тебя получится вернуть мне зрение.       — И ты только сейчас об этом говоришь?! — взвинтился Ларо. — Тебе голова твоя на что вообще? Чтобы мозг в коробке черепной носить и не пользоваться?! Где твой свиток? Заткнись и сядь. Сам нашёл.       Франкенштейн усмехнулся и нащупал кресло. Как бы Ларо не пытался показать себя суровым и строгим мужчиной, но он всегда выдавал себя с головой, стоило кому-то попасть в неприятную ситуацию. Вот и сейчас мужчина немного грубо от злости отодвинул друга от спинки кресла и просунул подушку под голову. Блондин ничего не сказал, знал, что Ларо не любит, когда на его «слабости» обращают внимание.       Франкенштейн до сих пор помнил тот первый раз, когда Ларо показал, что он не просто солдат, но ещё и человек. Даже несмотря на то, что мужчина старался говорить с маленьким виконтом спокойно и ласково, он всё равно оставался прежним строгим и серьёзным учителем. Эта разница пугала даже больше. Юный дворянин не понимал, когда мужчина может рассердиться, а когда к нему можно обратиться за помощью.       В его светлую голову не могло прийти даже мысли о том, что сам учитель тоже не знает, как ему вести себя с маленьким испуганным ребёнком.       — Виконт?       Услышав спокойный голос Ларо, Франкенштейн вздрогнул и поспешно закрыл руками пустой свиток, на котором, в идеале, должны были находиться продиктованные предложения. Учитель приподнял бровь, и мальчик, опустив голову, убрал руки.       — Простите, учитель, я прослушал, — повинился дворянин. Ларо вздохнул и отложил книгу, легко отталкиваясь от стола. Чуть прихрамывая, он подошёл ближе.       — Вы хорошо себя чувствуете, виконт?       — Да, всё хорошо, — улыбнулся Франкенштейн. Уж что-что, а притворяться он умел! Учитель с подозрением оглядел ученика, но кивнул.       — В таком случае, продолжим, и на этот раз, пожалуйста, слушайте, что я говорю.       — Да, учитель.       Отметив напряжённость мальчика, Ларо заставил себя смягчить тон. Инцидент со стулом произошёл лишь несколько дней назад и несмотря на то, что юный виконт больше не сбегал с занятий, ребёнок всё ещё опасался его.       — Продолжим.       На улице была гроза, поэтому Ларо не стал устраивать тренировки. После занятий мужчина отпустил виконта, а сам взялся за полировку меча. Давненько он не ухаживал за оружием. Было тихо: Юни, Кейт и граф уехали к Ларкину по какому-то делу. Так как Офелия в том доме уже не жила, Франкенштейна решили не брать. Хотя Ларо предпочёл бы, чтобы виконт был с матерью. Просто потому, что сейчас мальчик не чувствовал себя в безопасности рядом с ним.       За окном громыхнуло. Гроза лишь набирала обороты. Сверкнула молния и следом снова загремел гром. Из комнаты Франкенштейна раздался тихий плач, который Ларо услышал только благодаря тишине между раскатами грома.       Неужели мальчишка боится грозы?       Отложив оружие, солдат поднялся и направился к дворянину. Может быть, он сможет помочь?       Франкенштейн сидел на кровати, завернувшись в плед по самую шею и накрыв голову руками, тоже закутанными в тёплую ткань. Уткнувшись лбом в коленки, мальчик тихо всхлипывал, стараясь сдерживаться.       — Виконт? — мальчик вздрогнул. Нехорошо. — Это просто гроза, виконт. Нет ничего страшного.       Дворянин поднял голову и посмотрел в окно. Голубые глаза полны слёз, но страха в них не было.       — Я не боюсь грозы, — тихо и как-то сипло ответил мальчик, стараясь незаметно вытереть влагу с лица. — Всё в порядке, учитель. Правда. Спасибо за беспокойство.       — Когда кто-то плачет, значит, у него не всё в порядке, — возразил Ларо, осторожно проходя в комнату. — Вы позволите?       — Н-нет, — быстро ответил Франкенштейн, отшатываясь к спинке кровати. Прикрыв глаза, он выдохнул и покачал головой. — Да, конечно, присаживайтесь.       — Благодарю, — мягко улыбнулся солдат. — Вы бледны, виконт. Что случилось?       — Всё хорошо.       — Виконт…       — Правда, — нахмурился мальчик. — Всё хорошо. Мне уже семь. Я сам справлюсь.       Проследив за хмурым взглядом, Ларо лишь вздохнул и поднялся.       — Что ж, если передумаете, то вы знаете, где меня найти.       Когда двери закрылись, Франкенштейн снова уткнулся в колени. Потом вздохнул и улёгся на кровать. Ему было плохо, до тошноты плохо. Голова сильно болела, а в горле першило. И никого из взрослых нет. Кроме учителя. Франкенштейн зажмурился, пытаясь прогнать боль из головы. Хотелось пить, но попытка подняться успехом не увенчалась. Мальчика повело, и он едва не упал, больно ударившись о тумбочку.       Холодно.       Стянув плед, виконт укутался в него и опустился обратно на кровать. Он не хотел, чтобы учитель знал о его болезни. Вдруг разозлится? Ноги мёрзли даже под одеялом, но лицо словно пылало. Вот бы мама приехала поскорее!       В полусне мальчик услышал, как в комнату снова зашёл Ларо, но ни сил, ни желания реагировать на это не было. С некоторой отстраненностью он наблюдал за тем, как мужчина что-то поставил на стол, осторожно перевернул его на спину и аккуратно положил руку на лоб.       — Где же вы заболеть умудрились, виконт? — вздохнул мужчина, отжав тряпицу и осторожно отерев лицо ученика. — Вам следует это выпить, поможет от головной боли. Вот так. А теперь поспите. Спите, спите, всё хорошо. Я сейчас уйду.       Сильные руки неожиданно мягко и аккуратно приподняли ребёнка, чтобы расстелить постель. Уложив дворянина на кровать, Ларо укутал мальчика в одеяла и ушёл. Он не хотел, чтобы мальчик волновался, когда проснётся.       Проснувшись, Франкенштейн понял, что он действительно один. На лбу лежала влажная тряпка, за окном гремела гроза. Голова почти не болела. Раздался тихий скрип. Поднявшись на кровати, виконт посмотрел в сторону звука. Одно из окон приоткрылось и теперь медленно раскачивалось в такт ветру. Из-за этого в комнате стало ещё холоднее.       Спустившись, дворянин попытался закрыть окно, но у него не получилось — одна из петель сорвалась, и створка открывалась снова. Замёрзнув окончательно, мальчик сдался и сел обратно на кровать. Холодно. В такой ситуации он не поправится.       Вздохнув, спустился на пол и пошёл в комнату учителя, зябко кутаясь в одеяло. Учитель спал, подложив руку под голову вместо подушки, которая лежала на полу. Будить его не хотелось, но и возвращаться в холодную комнату тоже. Франкенштейн, немного помявшись, решительно подошёл к кровати и, закинув на место подушку, осторожно улёгся на самый краешек. Снова закутавшись в тёплую ткань, ребёнок замер, пытаясь понять, разбудил учителя или нет. Мужчина не пошевелился, и виконт немного расслабился. В этой комнате было прохладно из-за сквозняка, который создавало сломанное окно, но всё-таки теплее. Франкенштейн закрыл глаза, съёживаясь в комочек.       Уже в полусне он почувствовал, как учитель осторожно пододвигает его к себе и укрывает своим одеялом поверх того, которым мальчик укрылся сам. В этом тепле постепенно отогрелись холодные ноги, тяжёлая рука, что лежала на его плече, сулила защиту. Франкенштейн уснул.       Проснувшись на следующее утро, мальчик не сразу понял, где он. Было тепло под двумя одеялами, но сам Ларо уже сидел рядом с кроватью, отжимая тряпицу и возвращая на лоб заболевшего.       — Всё в порядке, виконт, лежите, — спокойно сказал он. — Вам следовало сразу подойти ко мне, тогда мы сумели бы справиться с этой болезнью намного быстрее. Я, конечно, строгий учитель, но это не значит, что я не помогу. Строгий не значит злой.       — Я…       — Вы в порядке, я помню, — улыбнулся Ларо. Франкенштейн удивленно посмотрел на него.       — Вы не сердитесь?       — Почему я должен на вас сердиться? — удивился мужчина. — Вы всего лишь человек. Такой же, как я, как ваша мама или дядюшка. Каждый из нас может заболеть.       — Но я пропущу уроки.       — Если бы вы продолжили ходить на занятия, то ничего хорошего из этого не вышло бы, — объяснил учитель. — Очень сложно что-то запомнить, когда болит голова. Поправьтесь, виконт, а после этого мы продолжим. С вашего позволения, я поухаживаю за вами. Или мне послать за лекарем?       — Нет, не надо лекаря. Отец будет недоволен, если узнает, — быстро ответил Франкенштейн и тут же испуганно посмотрел на Ларо. Лишнее сказал. Учитель же только улыбнулся.       — Не надо так не надо, ваше право. Вам следует поспать, виконт. А я буду охранять ваш сон.       — Спасибо, учитель. И простите за беспокойство.       — Прошу, не переживайте, виконт. Всё в порядке.       Ларо никогда не любил показывать людям то, что он чувствует. Он готов был голыми руками уничтожить врага за свою семью, но те, кто его не знал, видели только лишь грубоватого сурового помощника капитана.       Вздохнув, Франкенштейн откинул голову на спинку кресла. Голова гудела всё сильнее, а в глазах давило. У него действительно мало времени. Мужчина подозревал, что его спасает только регенерация.       Наверное, он успел задремать, измучившись этой глухой полуболью. Поэтому на руку, что легла на плечо, мужчина отреагировал на одних только рефлексах: кинжал в одно мгновение оказался в руке.       — Это всего лишь я, — спокойно сказал Ларо, не пытаясь вырвать свою конечность или отодвинуться от острия оружия. — Но рука мне правда-правда ещё нужна! Да и с перерезанной шеей не очень удобно разговаривать.       — Прости, я не увидел тебя, — криво усмехнулся Франкенштейн, массируя висок. — Получилось?       — Да. Ты бледен.       — Всё нормально.       — У тебя всегда всё нормально, — тут же заворчал солдат. — Даже когда тебе грудь мечом пробило, и то нормально было.       — Я не говорил тогда так! — возразил мужчина.       — Ты просто не помнишь, — криво усмехнулся Ларо. — Оно точно поможет?       — Да, — ответил Франкенштейн, залпом выпивая содержимое пробирки.       — Когда поможет?       — Через несколько минут. Иди, Ларо, спасибо за помощь.       Солдат протяжно выдохнул, но не ушёл, помог Франкенштейну опуститься в кресло и сел напротив.       — Посижу, мало ли, что ещё может случиться.