Франкенштейн

      — Добрый вечер, вам помочь чем-нибудь? Комнату или ужин? Здравствуйте! Ваша комната уже готова, Кэтти вас проводит. Привет, малыш, ты потерялся? Джордж! Иди с дядей, он найдёт твою маму.       Хозяйка таверны вовсю раздавала указания молодым ребятам и девушкам, а также взрослому мужчине, что помешивал в котле аппетитно пахнущее варево. Женщина была симпатичной, весёлой и улыбчивой, каждого она замечала, всем пыталась помочь. Остальные работники, как потом оказалось, дети этой пары, вежливо общались с гостями, самая молодая скромно улыбалась. Было видно, что в семейную работу она вовлечена недавно.       Франкенштейн с интересом огляделся по сторонам. Он зашёл сюда переночевать, но теперь планировал остаться на несколько дней. В этой таверне было уютно, оживлённо, и вместе с тем как-то спокойно.       — Чем вам помочь, молодой человек? — тем временем повернулась к нему хозяйка заведения.       — Комнату хотелось бы, — очаровательно улыбнулся мужчина. Женщина тут же всплеснула руками и запричитала о том, что вот как раз последнюю комнату отдала!       — Может быть, чердак? Мне любое место, где можно лечь, подойдёт, — попробовал настоять Франкенштейн.       — Раз вы так говорите, то я могу попробовать договориться с одним нашим посетителем, я ему отдала комнату с двумя кроватями, — тут же заулыбалась хозяйка. — Если он согласится, то я буду рада принять вас в нашем доме!       Франкенштейн на некоторое время задумался. Ночевать с незнакомцем в одной комнате? С другой стороны, он не собирался заниматься экспериментами, почему бы и нет? А там, может, и комната какая-нибудь освободится, можно будет переселиться. Поэтому он кивнул, позволил усадить себя за стол и согласился на ужин.       Прошло десять лет с тех пор, как Франкенштейн пытался найти хоть какие-то следы оборотней, но пока безрезультатно. Возможно, потому, что половину этого времени мужчина провёл в библиотеках и чужих архивах, выискивая всё, что только можно было узнать про эти две расы. Знаний стало больше: Франкенштейн выучил несколько языков, углубил свои познания в экспериментах, уничтожив в них несколько разбойников, развил технические навыки, но по интересующей его области информации было крайне мало, и большинство из найденного учёный уже знал.       Зато благодаря крови благородных и оборотней он вывел препарат, с помощью которого сможет жить долго без повышения регенерации. Уже не терпелось начать улучшения по силе, скорости и приступить к новым исследованиям! Проблема была только одна: если он испробует уже имеющийся препарат, то рискует умереть в жутких муках, но никакие другие расчёты не показывали такого же результата. Получалось, что ему надо выпить именно это зелье, но так, чтобы оно попало в его организм очень медленно. Как же это можно сделать? Любое известное ему применение могло стоить ему здоровья, а то и жизни. Пить нельзя, вкалывать тоже, но как же ещё можно ввести препарат в организм?       Руку неожиданно обожгло болью, когда девушка опрокинула на него и мужчину с соседнего столика поднос с чаем.       — Ох! Простите меня, пожалуйста! Я правда не хотела! — тут же запричитала работница, подскочив к мужчине и пытаясь утереть разлитое. Франкенштейн молча смотрел свою кисть, где на чуть покрасневшей коже остались капли чая. Кожа! Точно же! Кожа! Как он сразу до этого не додумался! Он может ввести препарат через кожу! Надо только продумать, как...       — Дура косорукая!       Недовольно посмотрев на отвлёкшего его соседа, Франкенштейн поднялся, сразу перехватывая ладонь мужчины.       — Нехорошо это — девушек бить, — спокойно проговорил он, оттесняя работницу за себя.       — Она обожгла меня!       — Потому что запнулась об мою ногу, — не моргнув, солгал Франкенштейн. — Хочешь подраться со мной?       — Много чести, — фыркнул мужчина, вырывая свою конечность из хватки незнакомца. Странный он какой-то, смотрит так, словно действительно готов драться из-за этой девчонки!       Франкенштейн криво усмехнулся и повернулся к работнице.       — Всё в порядке?       Девушка закивала, всё ещё не имея возможности говорить после испуга. В это время к ним подбежал один из братьев, поблагодарил и забрал сестру с собой.       Франкенштейн же вернулся за столик, намереваясь доесть-таки свой ужин. После, медленно цедя чай, он думал, где ещё можно найти нужную ему расу, а главное, как после этого выжить? Если он не смог отбиться даже от двух оборотней, что говорить про целое поселение? Хм, деревни? Стаи? Как они называют себя? Как живут? Есть ли у них главный? Как же ему хотелось как можно скорее про это всё узнать! Но для этого необходимо было найти хотя бы одно их поселение. Или всё-таки стаю?       — Милый, я с хорошими вестями, — хозяйка выглядела смущённой, но старалась держать себя привычно доброжелательно. — Чердак свободен и даже дыры в крыше мы заделали совсем недавно! Сейчас дочки там похозяйничают, и можете заселяться!       Франкенштейн не сдержал усмешки. Он не сомневался в том, что предположительный сосед откажется от ещё одного человека в своей спальне, но женщина чувствовала себя неуютно. Из-за того, что пообещала, но не смогла уговорить и приходится предлагать чердак. Поднявшись со стула, Франкенштейн улыбнулся:       — Сколько я вам должен за комнату?       — Что вы? Какая комната? — отмахнулась женщина. — Не надо денег, стыдно даже брать за это.       — Я настаиваю.       — О, ну, раз вы настаиваете, то я возьму с вас половину стоимости, — чуть подумав, кивнула владелица. — Вы хотите сейчас посмотреть, кхм, комнату?       — Да, прошу.       Предложенное место оказалось небольшой, немного низкой комнаткой, куда уже принесли кровать, шкаф, столик, несколько стульев и прочие мелочи, которые необходимы в жилом помещении. Расположенное близко к полу окно занавесили шторкой, по низу положили несколько шкур, чтобы не задувал сквозняк.       Сзади раздался хруст: это хозяйка заведения от волнения начала ломать пальцы. Улыбнувшись, мужчина развернулся к ней и от души поблагодарил, заверив, что это место как раз то, что нужно для отдыха, и, если ему принесут ещё одну шкуру, то он даже съезжать в другую комнату не будет.       — Вам этот чердак немного подремонтировать, и будет ещё одна отличная комната!       — Вы думаете?       — Для тех, кто не любит шум и толпу, самое то.       — Я подумаю над вашими словами, Джордж принесёт вам шкуру, — улыбнулась женщина. Оставшись, наконец-то, один, Франкенштейн первым делом пристроил сумку между стеной и кроватью. Затем отодвинул шторку, полюбовавшись на начавшийся дождь, критично оглядел потолок, опасаясь протечек, но всё было сухо. Тогда, приняв у пришедшего работника шкуру, усиленный улёгся на кровать, проваливаясь в сон.

***

      Франкенштейн задумчиво смотрел на огромное корыто, сделанное им самим и заполненное водой. Забавно было таскать по ночам через окно доски, но оно того стоило! Было прохладно, возможно, из-за того, что почти вся его одежда была аккуратно сложена на кровати, а сам он сидел на стуле в нижнем белье, в последний раз перепроверяя все данные.       Он жил на чердаке уже несколько дней, втершись в доверие всей семье и удостоверившись, что никто не заходит в его комнату до тех пор, пока он сам не попросит. Это хорошо.       Посмотрев на воду, мужчина вздохнул. Он всё выверил, но было не по себе, всё-таки нужно погрузиться в жидкость с головой.       Франкенштейн любил это: находиться в шаге открытия чего-то нового. Когда хочется закончить как можно скорее, получить результат, узнать... но приходится останавливать себя, пересчитывать, перепроверять. Ведь если он будет мёртв, какое ему будет дело до этого открытия? Продолжить-то уже не сможет.       Вздохнув, мужчина взял бутылёк и осторожно вылил всё содержимое в воду. Этот метод требует серьёзной доработки уже сейчас, но всё-таки можно рискнуть. Франкенштейн осторожно опустился в мутную жидкость. Медленно, чтобы не вызывать волн, лёг, погрузившись в воду с головой так, что снаружи остался только нос. Сколько ему пришлось истратить времени и воды, чтобы вымерить именно это количество! Но оно того стоило.       Так он пролежал довольно долго, по результатам сутки, по ощущениям — вечность. Он чувствовал, как вода остывает, как тяжелеет в голове, как наливаются свинцом конечности, трудно дышать. Глаза были открыты, благодаря последним улучшениям он мог плавать с открытыми глазами хоть в солёной воде, хоть в обычной. Больно не было, но мешало желание пошевелиться, какое-то возбуждение, то, что появляется тогда, когда человек вынужден сидеть за столом, делать что-то ненужное, когда хочется резко вскочить, не обращая внимания на упавший стул, уйти, убежать.       От скуки он наблюдал за поселившейся на перекладине летучей мышью, что дремала, сложив крылья. Снизу раздался грохот упавшей кастрюли. Мышка испуганно пискнула и сорвалась с места, крылом задевая подсвечник, который Франкенштейн забыл убрать, и который упал прямо в воду, поднимая волны, заливая нос, лишая кислорода. Дёрнувшись, исследователь попытался встать, но тяжесть в мышцах ещё не прошла. Захлебнувшись водой, мужчина, преодолевая сопротивление препарата, схватился за края корыта и с трудом поднял себя из воды, переворачиваясь на бок. Холодная вода разлилась по полу, Франкенштейн выпал следом, даваясь и кашляя. Корыто опрокинулось и упало на спину, больно ударив краем по плечам. С трудом отдышавшись, мужчина откинул от себя сосуд и заставил себя подняться. Надо скорее убрать воду, пока не просочилась на нижние этажи. Хорошо, что он был готов к тому, что вода может разлиться!       Наскоро вытершись, мужчина собрал воду, стараясь действовать как можно быстрее. А после просто упал на пол, не в силах подняться.       «Надо записать: после подобных экспериментов не работать», — успел подумать Франкенштейн перед тем, как отключиться.       Очнулся он на следующий день, всё там же на сыром холодном полу, основательно замёрзший и голодный. В дверь громко стучали.       — Мистер Вуд? Томас, вы в порядке? Томас?       Не без труда узнав голос хозяйки, Франкенштейн с трудом поднялся на ноги и подошёл ближе к дверям. Голова немного кружилась, должно скоро пройти.       — Всё нормально, Эмбер, — хрипло проговорил он. — Я просто приболел, но буду рад спуститься к ужину.       — Я попрошу приготовить, мистер Вуд, — чуть помолчав, ответила женщина. — Могу я чем-то помочь?       — Нет, всё нормально, обычная простуда, я сейчас не очень хорошо выгляжу, не хочу пугать народ.       — Жду вас внизу, — безапелляционно сказала Эмбер и, судя по шагам, ушла. Франкенштейн огляделся по сторонам и побрёл в сторону одежды. Хоть как-то согреться! Прибрав всё то, что не успел накануне, мужчина, поправив отвороты пиджака, пошёл к выходу. Есть хотелось так, что желудок сводило. А после этого необходимо было проверить, получился ли эксперимент. К счастью, он разработал метод, благодаря которому это можно узнать, и головокружение являлось одним из признаков удачного завершения опыта.       Спустившись, мужчина сразу перехватил внимательный взгляд Эмбер, слабо улыбнулся. Он успел заметить то, как выглядит, а потому понимал, что в легенду о болезни поверят. Успев занять столик рядом с очагом, Франкенштейн не сдержался и протянул к огню ладони.       — Знобит, парень? — весело проговорил Чез, муж Эмбер. Чуть воровато оглядевшись, он протянул ему небольшую флягу. — Держи, виски всегда помогает от всех простуд!       — Спасибо, откажусь, — покачал головой Франкенштейн. Пить ему пока было нельзя. Хмыкнув, Чез приложился было к фляге, но её тут же отобрал один из сыновей.       — Па, — покачал головой мужчина, но продолжать не стал, ушёл. Хозяин дома повздыхал и достал из голенища сапога другую флягу, поменьше. Франкенштейн усмехнулся. Это противостояние он наблюдал уже не один день. Вся семья следила за тем, чтобы Чез не пил, и отбирала разнообразные сосуды, которые каким-то волшебным, не иначе, образом появлялись в руках мужчины.       Вот и сейчас, оглядевшись ещё раз, хозяин дома в три глотка опустошил склянку и убрал обратно в обувь.       У каждого свои секреты. У Франкенштейна куча кинжалов по всем потайным местам одежды, у Чеза — алкоголь.       Входная дверь хлопнула, и в таверну, громко смеясь, прошла компания молодых людей. Поморщившись, учёный взял кружку с чаем и ушёл на свой уютный и, главное, тихий чердак.       Поднявшись в свою комнату, Франкенштейн засел за чертежи. Корыто с водой ему не понравилось, слишком рискованно было. Ему повезло, что на момент диверсии со стороны летучей мыши эксперимент был закончен. Однако случись это на несколько часов раньше, и у него не хватило бы сил подняться. К тому же, эта мышь могла запросто скинуть какую-нибудь банку. Разбитое стекло, какой-нибудь препарат, не по плану пошедший эксперимент — и кто знает, какие последствия ждали бы его в этом случае.       Поэтому надо было думать о том, как защитить своё тело. Просто закрыть корыто было недостаточно, превращать будущий резервуар в гроб не особо хотелось. К тому же, не во всех ждущих его экспериментах полезна тьма. В любом случае, даже если он найдёт способ закрыть сосуд, как он будет дышать?       Чертежи появлялись на столе и почти сразу же исчезали, оказываясь в мусорной корзине в жалком смятом и порванном состоянии. Поднявшись, мужчина потянулся и быстро переоделся, пристегнул меч и подхватил перевязь с кинжалами. Подойдя к окну, мужчина взялся за раму и остановился, погладив прозрачную преграду рукой.       — И как я сразу до этого не додумался? — хмыкнул мужчина. Черкнув себе короткую записку с одним-единственным словом: «Стекло», мужчина выпрыгнул в окно, бесшумно приземляясь на нижнюю крышу. Спустившись на землю, Франкенштейн прошёлся по улице, наслаждаясь уже утренней прохладой. Он провёл за чертежами всю ночь?       Ему нравилось наблюдать за тем, как наступает утро. Выходят взрослые, выбегают шумные детишки. Мир заполняется привычной суетой.       Только вот этот шатающийся красноглазый и серокожий получеловек совсем не вписывается в привычный мир. Люди уже начинали паниковать. Монстр утробно зарычал, попытавшись ухватить первую попавшуюся девочку, но его неожиданно для Франкенштейна отшвырнул один из солдат.       Хотя нет, решил учёный, закрывая спасителя со спины от ещё одного мутанта, он не солдат этой деревни. Слишком хорошая броня для этого, слишком весёлая улыбка.       Из таверны выбежали ещё воины. Семь человек, не считая того, который стоял позади исследователя.       — Уводите людей! — крикнул Франкенштейн солдатам. Двое сразу же отстали от общей группы, помогая жителям деревни собраться вместе, но оставшиеся пятеро обнажили мечи.       — Вам здесь не место, уходите.       — Нет, дяденька, именно здесь нам и место, — усмехнулась девушка, широким жестом вытаскивая меч. — Это и наша битва тоже.       Франкенштейн хмыкнул, но прогонять не стал. Странно, что среди взрослых мужиков в команду затесалось это юное создание. Однако при первом же её ударе становилось понятно: не зря. Она билась наравне со своими товарищами, на мгновение, всего лишь на мгновение, напомнив ему, как когда-то давно он дрался вместе со своей командой. Заставляя поверить, что спину ему прикрывает именно Кейт, а не светловолосый юноша с мечом и кинжалом. Что впереди проскользнул Ларо, а не темноволосый мужчина с луком за плечом.       Всего лишь на мгновение вернуться в прошлое.       Мутанты кончились до обидного быстро, о чём не преминули пожаловаться солдаты, вытирая и убирая оружия.       — Командир, идём уже! Завтрак стынет! — весело крикнул один из них. Девушка отмахнулась и подошла к Франкенштейну. Чуть позади встали остальные. Восемь человек, и все почему-то кажутся ему знакомыми. Почему? Особенно эта их командир, что сейчас весело улыбалась, так же убирая меч в ножны и поправляя перевязь на груди. Носит так же, как и он.       — А вы совсем не изменились, дяденька, — усмехнулась командир, остановившись. — Может, мне всё-таки стоило стать волшебницей? Не надо было бы волноваться о возрасте.       — Тебе и так не дают твоего возраста, дурёха, — засмеялся стоящий рядом с ней мужчина, растрепав её коротко стриженные волосы.       — Дяденька? Давно меня так не называли, — переспросил Франкенштейн, узнав, наконец-то, девушку. — Ты очень выросла, милая Мила. Хм, Патрик? Джесси, Коди, Колин и Джулиан, кажется? А ты — Алекс. А с вами я, к сожалению, не знаком.       — Хэнк, — коротко представился незнакомец. — И я уже уважаю вас, мистер, раз вы можете называть нашего командира «Милая». Обычно после таких слов собеседник получает синяк.       — А то и чего похуже, — хмыкнул Алекс.       — Это слово под запретом? — выгнул бровь мужчина.       — Слишком милое имя для грозной меня, — засмеялась девушка. — Только друзья знают. И вы, дяденька.       — Вы всё-таки сдружились.       — Всё благодаря вам, — серьёзно ответил брат Милы. — Вы тогда помогли нам пойти к своей мечте. Кто-то даже против воли родителей. Мы не сдались. Тайком учили Милу и ещё несколько ребят, которым запретили идти в солдаты. Тренировались каждый день. Мы действительно стали командой. Благодаря вам.       — Нет, ребята, — покачал головой Франкенштейн. — Вы стали командой, потому что смогли подружиться и увидеть друг в друге не только товарища по играм, но верного друга. Я тут не при чём. И я действительно рад, что вы защищаете этот мир.       — Вы единственный волшебник среди всех колдунов, дяденька, — вздохнула Мила. — Но мы справляемся. Если не силой, то хитростью. Если не хитростью, то идём напролом.       — Ваша слава бежит вперёд вас, ребята. Так держать.       Франкенштейн схитрил, до сегодняшнего дня он ничего не слышал о тех детях, что спасли его жизнь.       — Идём! Чур, мы угощаем!       — Нет уж, позвольте теперь мне, — улыбнулся учёный. — Я всё ещё помню, что должен вам.       — О чём это вы? — хитро блеснула глазками девушка, круто разворачиваясь и уходя в таверну.       Уже там, сидя за несколькими сдвинутыми столами, Франкенштейн с улыбкой оглядывал выросших ребят. Они все изменились, Мила стала смелее, более дерзкой и сильной. Она обладала твёрдым характером, что наверняка и сделало её командиром этой группы. Уже в детстве было видно, что эта девушка при желании сможет добиться всего, чего пожелает. Сейчас же и подавно.       Алекс всё так же трогательно заботился о сестре, позволяя даже использовать себя в качестве опоры для почти улёгшейся на нём Милы. Эта поза уже давно не доставляла им неудобств, а на косые неодобрительные взгляды они просто не обращали внимания. Объяснять, что они родственники, уже давно перестали.       Джулиан, несмотря ни на что, остался верен церкви. Судя по его форме, он явно стал инквизитором, служа церкви и не бросая друзей. На волнение Франкенштейна на реакцию служителей церкви по поводу общения инквизитора с колдуном, мужчина светло улыбнулся и ответил точно так же, как в детстве: «Здесь нет злых колдунов. Только волшебник».       Они все изменились, но всё-таки остались собой.       Единственный, кого Франкенштейн не знал — Хэнк. Как оказалось после, он присоединился к их группе лет пять назад, и уже около трёх лет Мила гордо именовала его своим мужем.       Учёный почему-то гордился ими.       — Почему волшебник? — поинтересовался Хэнк. Франкенштейн чуть напрягся, отставив чашку.       — О, а ты ещё не понял? — елейно поинтересовалась Мила.       — Понял, конечно, но почему он всё ещё жив? — поднял бровь мужчина, откинувшись на спинку стула в обманчиво расслабленной позе.       — Потому что он именно волшебник, а не колдун, — с абсолютным спокойствием ответила Мила. — Он не на их стороне, на нашей. И это был он.       — Тот, кто спас тебя от монстров в детстве?       — Ох, ну что за привычка всё уточнять! Да, именно он.       Хэнк долго смотрел на учёного, но потом кивнул.       — Ладно, верю.       Нет, не верит.       Франкенштейн окинул его взглядом, пытаясь разгадать, стоит ли уйти уже сейчас? Подставлять этих ребят не хотелось. Хмыкнув, он умело перевёл разговор, спросив, где именно они научились так драться.       День пролетел почти незаметно. А вечером учёный вышел на небольшой балкончик, усевшись на скамью. Ждал.       — По-хорошему, тебя надо сдать инквизиции, — спокойно проговорил Хэнк, проходя следом и облокачиваясь на перила. В руках поблескивал кинжал, — но Мила почему-то верит тебе.       Франкенштейн молчал, глядя на мужчину. Высокий, широкоплечий, красивый молодой человек — немудрено, что их командир обратила на него внимание.       — А ты?       — А я верю Миле, но не тебе.       — Я не собираюсь вставать у тебя на пути, — улыбнулся учёный. — Мила слишком молода для меня.       — Насколько «слишком»? — нахмурился мужчина. Улыбка стала ещё шире.       — Ей сейчас... двадцать?       — Двадцать один.       — Мне — пятьдесят семь.       — Хорошо сохранился, — хмыкнул солдат. Франкенштейн чуть кивнул. Хорошо себя держит. Учёный поднялся, подошёл ближе, заметив, что кинжал чуть дрогнул в напрягшейся руке.       — Я не собираюсь нападать, убивать, обращать и так далее по списку колдунов, — прямо сказал учёный. — Я даже не горю желанием идти с вашим отрядом, хотя действительно рад встретить ребят. Мы, скорее всего, даже больше не увидимся. Но ты подумай. Если ты сдашь меня, того, кого Мила считает едва ли не другом, кому будет хуже? Мне? Нет, я сбегу в тот же день. А вот тебе — да. Эта девушка не простит такого поступка.       — Я не могу тебе верить.       — Тебе и не надо мне верить, — пожал плечами учёный. Развернувшись, мужчина хотел уйти.       — Постойте! — Франкенштейн оглянулся. — Я не буду про вас говорить. Просто хотел удостовериться, что вы действительно не причините вреда.       — И как?       — Убедился, — белозубо улыбнулся солдат.       Кивнув, Франкенштейн вышел, чувствуя, как мимо проскользнула командир, явно подслушавшая весь их разговор.       Мимо прошёл молодой мужчина, с вежливыми извинениями расходясь с учёным в узком коридоре.       — Ничего страшного, — медленно ответил Франкенштейн, с трудом заставляя себя идти дальше и не показывать своего волнения.       Столкнувшийся с ним человек оказался оборотнем.