Франкенштейн

      Франкенштейн прошёл в деревню и сразу направился на рынок, пытаться достать себе больше денег. На ту мелочь, что дали дети, он сможет прожить максимум три дня при учёте оплаты самой дешёвой комнаты и максимально сжатого питания. А этого делать было нельзя, организм нуждался в силах.       Попытка продать кинжалы успехом не увенчалась. В городе был кузнец, и оружие Франкенштейна никого не заинтересовало. Продавать же свой меч и кинжалы лучшего качества мужчина не собирался. За три дня сжатого питания он найдёт себе другой заработок. Всегда можно податься в солдаты. Он делал это не раз, и данный способ часто выручал.       Около его импровизированного прилавка в виде пустой бочки, перевёрнутой вверх дном, крутился мужчина средних лет, разглядывая клинки. Он не разбирался в них, смотрел на внешний вид, но самому воину было на это всё равно. Купит и ладно. Незнакомец бросил взгляд куда-то в область пояса продавца.       — Этот возьму, — сказал мужчина, указав на золотистую рукоять, выглядывающую из-под полы сюртука.       — Не продаётся, — ответил Франкенштейн, прикрыв оружие. — Дорог, как память.       Покупатель пожал плечами и ушёл, а воин, не торопясь, собрал свои кинжалы и продал вполцены кузнецу. Не то, что он хотел, но ещё на несколько дней хватит.       Этот населённый пункт находился практически в двух неделях пути от того места, где напали оборотни. Тихая, уютная и чистенькая деревушка в нескольких метрах от опушки леса. Улыбчивые женщины и веселые детишки. Среди небольших домиков возвышается церковь, рядом с которой стояла тюрьма, где держали и «допрашивали» предположительных колдунов. Франкенштейн прошёл мимо, стараясь не думать о том, как именно разбираются с пленниками. Здесь он мало чем может помочь, к сожалению.       Нужный ему дом нашёлся в центре деревушки. Небольшая уютная таверна с улыбчивой хозяйкой. Обворожительно улыбнувшись, мужчина попросил комнату, от ужина отказался.       Чуть позже, сидя на продавленной кровати снятой комнатушки, Франкенштейн молча разглядывал упомянутый кинжал. На рукояти был знак: герб графства Албертсонов, а по спирали аккуратно выгравированы все фамилии, вошедшие в род. Таких клинков всего шесть, по числу юных лордов. Традиция. После рождения детей у наследной ветви каждому ребёнку ковался такой вот кинжал. Со смертью владельца оружие обязательно передавалось кузнецу на переплавку.       Но именно этот клинок стал исключением.       Он пришёл на могилу спустя десять лет. И не нашёл её. Деревню уже отстроили, добавились новые дома, Дуэйн дослужился до звания капитана, но Франкенштейн не стал выходить к нему. Их дом давно снесли, на том месте новый, хорошо, что исследователь предусмотрительно завалил лабораторию. Расширилось и кладбище, но той могилки, без креста, не было. В сердце кольнуло: даже это не сберёг. Мужчина глубоко вздохнул и хотел уже уходить, когда заметил в проросшей траве блеск небольшого металлического знака в виде герба хорошо знакомого герцогства. Уловив намёк, Франкенштейн двинулся в сторону замка Албертсонов.       Уильям Албертсон, всё тот же умный и добрый дворянин, уже отошёл от дел, оставив вместо себя старшего сына. Юноша был ещё слишком молод, но действие, как потом понял Франкенштейн, было совершено вынуждено. Герцог ослеп и не мог больше держать власть. Вместо этого он назначил себя главным советником нового правителя и помогал ему, продолжая обучение и одновременно освобождая чуть больше времени для молодости сына.       Слепоте графа Франкенштейн даже немного обрадовался. Обойдётся без объяснений. Представившись одним из родственников самой дальней ветви одной из родовых фамилий, он замер в поклоне, надеясь, что правильно помнит все разъяснения Ларо. Кажется, ему не особо поверили, но Уильям кивнул, потому и пропустили.       На балу в честь дня рождения младшего Лорда мужчина пробыл недолго. Помаячил среди гостей, подъел выставленные угощения и скрылся, прокравшись в склеп. Личное кладбище семьи Албертсонов было огромным, отчего воин немного затосковал. Пока он ищет нужных ему людей, гостя могут хватиться. Судя по шагам, уже.       — Идите дальше, Франкенштейн, ваши родственники там.       Резко развернувшись, исследователь с удивлением посмотрел на Уильяма. Герцог улыбнулся, мгновенно становясь похожим на брата.       — Я узнал тебя, ничуть не изменился. Идём, поддержи старика, а я покажу, где твоя семья. Не смотри так удивлённо, я не совсем слеп, отвратное зрение, но тебя разглядел. Сын настоял на подобной вести, чтобы меня без вопросов отпустили с трона.       По дороге дворянин успел рассказать, как узнал о том, что случилось, и в тот же день бросился в путь на собственном коне. Франкенштейн слушал не перебивая. Так он узнал, что именно герцог помог деревне отстроиться заново, как он не без труда, но нашёл нужную ему могилку, сразу узнав по надписи. Что не смог похоронить брата как Лорда из-за того, что у Кейта и Юни не было права находиться в этом склепе. Но Ларо считал их своей семьёй, и Уильям принял это так же легко, как и остальные братья, давшие своё согласие на их присутствие здесь. А потому, пусть и у самой дальней стены, но они остались вместе. Все трое.       — Мой брат хотел бы этого, я знаю, — тихо закончил Уильям. — Вы для него всегда были чуть ближе, чем мы. Хотя любил он всех одинаково.       Франкенштейн молча осматривал большое, красивое каменное надгробие, на котором лежал камень с надписью, сделанной когда-то им самим. Над этой громадиной старались не меньше, чем над другими, более родовитыми, надгробиями.       — Держи. Я должен был отдать его на переплавку, но решил, что у тебя должно остаться хоть что-то помимо воспоминаний.       В руку привычной прохладой лёг кинжал Ларо. Удобный, крепкий и прекрасный клинок с родовым гербом на рукояти.       — Спасибо вам, — хрипло проговорил мужчина.       — Не за что, — покачал головой Уильям. — Мы вряд ли ещё встретимся, Франкенштейн, но я рад, что ты нашёл подсказку и успел приехать до того, как я уйду следом за братом. Не представляю, как ты пережил это. Зная о твоих силах, я удивлён, что от деревни хоть что-то осталось.       — Вы знали? — отстранённо поинтересовался мужчина. Уильям слабо улыбнулся.       — Я видел твою рану тогда, когда мы впервые приехали с помощью. Ты встал слишком рано после неё. К тому же Ричард, — герцог немного помолчал, — мой брат тоже был не слабым колдуном. Конечно, я понял, что ты не чист. Но Ларо хорошо разбирается в людях и, если он позволил подобному случиться, значит, так и должно было быть. Я всегда доверял его интуиции.       — Поэтому вы сохранили мою тайну?       — Только благодаря Ларо. Если бы он не просил меня об этом, гореть бы тебе в костре, милый мой.       Франкенштейн усмехнулся и посмотрел в блеклые глаза собеседника. Потом чуть поклонился. Уильям покачал головой, по-отечески ласково обнял мужчину и ушёл, оставив одного и пообещав уладить вопросы с отсутствием гостя.       Оставшись один, блондин медленно опустился на резную скамью и, положив руки на камень, уткнулся в них лицом. Что ж, по крайней мере, здесь им будет спокойно. Надгробие всё-таки отличалось от остальных: Уильям не позволил ставить или выбивать никаких крестов. Он действительно хорошо знал брата.       — Знали бы вы, как я скучаю, — едва слышно прошептал Франкенштейн, закрыв глаза.       Долго находиться в склепе мужчина себе не позволил, вышел, сразу замечая Уильяма, терпеливо дожидающегося его на скамье. Оказалось, что приехала Офелия с сыном и мужем. На мгновение захотелось вернуться в замок. Посмотреть хотя бы краем глаза, но Франкенштейн не пошёл. Уходить и так тяжело. Особенно когда знаешь, что навсегда.       Крепко пожав герцогу руку, воин попрощался и ушёл, не оглядываясь.       Больше они действительно не виделись. В те края мужчина не собирался возвращаться ещё долго, полвека так точно. Чтобы никто больше не узнал.       Кстати, о летах. Пересев за шаткий столик, исследователь взял в руки один из свитков и, прочитав написанное, достал нужные препараты и ингредиенты. Сложив пальцы в замок, Франкенштейн задумался. Чтобы долго жить, ему надо сделать упор на регенерацию, которая будет омолаживать и залечивать его организм. Значит, сейчас необходимо улучшать именно это. А потом, когда он найдёт способ продлить жизнь иным способом, можно снизить регенерацию и, не перегружая организм, улучшить силу и другие способности. Пока что ему хватает прежнего уровня сил.       Если не встречаться с оборотнями, конечно.       Снаружи раздался женский крик. Вскочив, мужчина быстро закрыл двери на ключ и выскочил на улицу, сразу побежав на голос. Причину он нашёл быстро: в ночной тьме было видно, как мужчина тащит полузадушенную женщину в сторону почти развалившегося домика, на ходу свободной рукой пытаясь стянуть платье. Улицу уже начинал освещать свет из окон, пользоваться своей силой было неразумно, поэтому воин ограничился тем, что подбежал и с силой ударил насильника по лицу. Тот упал, выронив нож, и тут же вскочил, убегая. Франкенштейн не стал гнаться за ним, подхватил потерпевшую. Ладонь обожгло горячей кровью.       — Дьявольщина!       Оттащив бессознательную к ближайшему домику, мужчина забарабанил в дверь, громко прося о помощи.       — Пошёл вон!       — Женщина кровью истекает! Нападавший уже сбежал, да помогите же вы!       — Прочь, я сказал!       — Бесчувственные идиоты! — рыкнул Франкенштейн, выбив хлипкую дверь. Затащив раненую в дом, он быстро осмотрел её на наличие ран. Как оказалось, опасности для жизни не было, нож прошёлся по боку, неаккуратно разрезав одежду, но грозило это только шрамом.       — Мама? Мама! Мамочка! Мама!!!       — Уведите детей и принесите мне воду, — быстро проговорил мужчина, подхватывая полотенце и прижимая его к ране. Хозяин дома коротко кивнул и быстро увёл двоих мальчишек в другую комнату.       — Скажите, моя жена… будет жить?       — Будет, — коротко ответил усиленный.       — Вы это, — мужчина запнулся, — простите меня, я ж не думал, что это моя Джиночка.       — То есть, если бы это была любая другая раненая девушка, то вы бы выставили меня вместе с ней на улицу? — саркастично спросил Франкенштейн. Хозяин дома стушевался и ничего не сказал. — Часто у вас так?       — Почти каждую неделю труп находим, — помрачнел мужчина. — Детишки плачут, понять ничего не могут, а мы их вечером гулять не отпускаем. Жёны стараются не выходить в темноту, потому что то, что мы находим… в общем, то ещё зрелище.       — И преступник?..       — Не найден до сих пор. Я не думал, что Джиночка решится уйти от подруги так поздно! Она заночевать там должна была.       — Что же вы не выбежали на крик-то? Силы хоть отбавляй, а смелости?       — Ты меня, парень, не кори, — сильнее нахмурился мужчина. — Думаешь, не пытались девушек-то спасти? Да вот только всех спасителей этот преступник зарубил мечом. Сильный он, да и воин умелый. Вот только даже солдаты наши найти не могут.       — Ладно, — блондин поднялся и поднял пострадавшую на руки. — Возьмите, положите на кровать, я объясню, как ухаживать за раной. По любому вопросу обращайтесь к местному лекарю. Рана не опасна, не переживайте. И да, у меня к вам просьба. Не говорите никому, что это я помог Джине. Мне не нужны враги.       Выйдя из дома и приставив на место дверь, Франкенштейн оглядел место преступления, но никаких улик, которые могли бы вывести на преступника, не было. Странно, но аура его была самой обычной. Он не был колдуном.       Снова заныли раны, напоминая, что нужен отдых. Вздохнув, усиленный вернулся в свою комнату, педантично убрал со стола и закрыл сумку, поставив её у изголовья кровати. Едва найдя силы на то, чтобы перебинтоваться заново, мужчина улёгся и тут же уснул. Раны не были опасны, но в комнате, где он поселился, вполне можно было подцепить какую-нибудь заразу, потому и перестраховывался.       Проснувшись на следующее утро, Франкенштейн быстро позавтракал, проигнорировал оставшееся чувство голода и вышел из таверны, таща неизменную сумку. Посетители вовсю обсуждали единственную спасённую жертву нападения. На него никто не обратил внимания. Значит, мужчина не стал рассказывать о том, как выглядит спаситель. Это хорошо.       Исследователь шёл целенаправленно в казармы. Прошёл мимо тренирующихся солдат, совсем близко от рвущейся с цепи в попытке укусить собаки — зубы клацнули прямо около штанины, что тоже было оставлено без внимания — и зашёл в здание.       — Стой, кто ты? И куда ты направляешься? — встал перед ним один из солдат, которого мужчина тоже проигнорировал. Последняя фраза прилетела уже в спину. Такой наглости явно никто не ожидал, но на середине пути его снова остановили.       — Стой, парень.       Оценивающе мазнув взглядом по форме невысокого, но крепкого мужчины, сложившего руки на груди и с интересом смотрящего на незваного гостя, Франкенштейн послушно замер и приветливо улыбнулся.       — Вы капитан? Я пришёл наниматься к вам на работу.       — Вломившись в казармы, игнорируя охрану и свои раны? — поднял бровь командир. Мужчина быстро оглядел себя, обведя растерянным взглядом рубашку, якобы случайно порванную на том месте, где виднелись бинты.       — Патрулировать и отбиваться от разбойников я могу и с этими царапинами, дерусь хорошо, соображаю быстро, меч таскаю не для красоты бедра.       — Деньги нужны, раз не стал дожидаться момента, когда здоровье можно будет тратить, а не копить? — догадался капитан. Франкенштейн беспечно пожал плечами и улыбнулся, показывая, что его раскрыли с головой. Он выглядел на двадцать, а потому ещё мог играть зелёного новичка. Сзади запел клинок, который мужчина встретил выхваченным с человеческой скоростью кинжалом. Проверяющий, встретившись глазами с взглядом Франкенштейна, икнул и отошёл, со звоном проведя лезвием меча по кинжалу. Слишком уж многообещающе смотрел этот парень. Больше никто этого не заметил, потому как уже в следующее мгновение новичок смотрел растерянно и со скрываемой болью в глазах.       — Это жестоко — так сразу проверять, — жалобно протянул он, прижимая руку к не болевшим ранам и снова поворачиваясь к капитану. Мужчина усмехнулся.       — Готовить умеешь? Хорошо, перебирайся из своей подворотни к нам, я покажу тебе койку. Пока лечишься, заменишь дежурных по столовой. Платить буду четверть того, что даю своим ребятам. Если сильно постараешься, то половину. Ты сам понимаешь, что не кухонным работником здесь устраиваешься, не смотри с такой обидой. На еду тратиться не придётся, продукты нам поставляют, так что ешь от пуза, но сильно не усердствуй, не один. По всем вопросам у тебя один советчик — я. Как звать-то?       — Томас Вуд, — не моргнув глазом, соврал Франкенштейн. — Я могу уже сейчас въехать? Вещи с собой. И, да, оружие я менять не буду.       — Как хочешь, меньше казённого истратится. Сегодня отдыхай, завтра начнёшь. Койку слева, что с зелёным одеялом, можешь занять, — мужчина помрачнел. — Она теперь свободна.       Помолчав вместе со всеми, Франкенштейн ушёл в указанном направлении. Нужная ему койка стояла отдельно от остальных из-за выступающей стены, но воину это было даже на руку.       Долго здесь он находиться не собирался. Его задачей сейчас было набраться сил и позволить организму залечить его раны до конца. И немного денег подзаработать. Для этого ему как раз нужны подобные условия. Тишина, спокойствие, несложная работа и разбойники для разогрева.       Улегшись на удобную, по сравнению с таверной, койку, мужчина почти мгновенно погрузился в сон. За вещи он не волновался. Даже во сне он мог почувствовать приближение врага или вора.       Поэтому услышал, как к нему подошёл капитан со своим помощником.       — Думаешь, он нам пригодится?       — Место в отряде пока есть, — ответил капитан. — Ты видел, как он отразил удар? Думаю, что, как оправится, он может стать ценной фигурой в нашей команде.       — С этим согласен. Реакция хорошая, тот, кто его учил, постарался на славу.       — Только вот сон до сих пор крепкий. Я бы уже давно проснулся, мы даже голоса не понизили.       — Он же новичок, капитан, — по-доброму усмехнулся солдат. — Научится ещё.

***

      Франкенштейн проснулся на следующее утро. Как оказалось, раньше всех. На улице уже зарождался рассвет, но все солдаты всё ещё спали. Вот ведь.       На кухне тоже никого не было, что давало возможность не спеша осмотреть свои новые, пусть и временные, владения. Небольшая кухонька с просторной кладовой. Очаг, кастрюлька, все приборы, которые нужны повару. Мужчина брезгливо дёрнул губой, глядя на плохо отмытые края посуды и, кажется, вовсе никогда не чищеный котелок. Они из этого ели?! Вздохнув, усиленный огляделся в поисках места для мытья посуды.       С готовкой пришлось разбираться намного позднее, чем хотелось бы. Однако готовить в чистой посуде было намного приятнее, а потому воин не жаловался. Уж лучше чуть-чуть поторопиться и сделать на первый раз самое простое блюдо, чем давить в себе тошноту от одного только вида остатков пищи или жира.       В любом случае, к подъёму отряда Франкенштейн всё-таки успел, и когда солдаты выходили из комнаты, он уже грел воду для чая.       Около него быстро выстроилась очередь из всего отряда. Солдаты смеялись, громко переговаривались и отпускали необидные шутки в сторону нового повара. Блондин поддерживал беседу, откусывался от шуток, заставляя юмористов растерянно притормаживать и хохотать ещё громче, и не забывал раздавать завтрак.       — А ты классный! — приземлился рядом с ним молодой мужчина. На вид ему было лет двадцать три-двадцать пять. — Я — Брэндон, может быть, ты знаешь моего отца, Итана Хейга? Он барон!       На мгновение Франкенштейн замер, ошеломлённо оглядывая подошедшего. Он узнал ауру. Это и был тот насильник! Сын местного барона? Это значило только одно: убить сразу не получится. Придётся потерпеть и найти стоящие улики.       — Нет, не знаю, — сдержано улыбнулся воин. — Моё имя Томас.       Солдат ещё некоторое время болтал, рассказывая о себе, но, не найдя ответа, вскоре замолк, налегая на пищу.       А Франкенштейн тем временем думал о том, что за время его лечения надо найти какого-нибудь мальчишку или женщину, чтобы кашеварить вместо него. Обязательно чистоплотную и умеющую приготовить вкусно и сытно. Когда приходишь с рейда, готовить, пусть и только на себя, совсем не хочется. Также надо попасть в особняк барона и поискать улики на этого Брэндона. И заставить кого-нибудь вымыть посуду, не ему же этим заниматься!       Заметив проходящего мимо капитана, усиленный наклонился за котелком, в который он сложил приборы и тарелки и, глухо застонав, схватился за раны. Сразу же выпрямляясь и старательно делая вид, будто бы он сдерживает гримасу боли.       — Рони, помоги парню, — незамедлительно скомандовал капитан. — Бери Брэндона, на вас мытьё посуды. И чтобы сверкала, ясно?       — Да, капитан, — козырнули оба. Отобрав у смущённо улыбающегося «новичка» котелок, Рони — усатый воин, с добродушной улыбкой — растрепал его волосы. — Если будешь так кормить, то посуда на мне, парень!       — Заметь, не я это сказал, — поймал его на слове Франкенштейн. Солдат некоторое время молчал, но потом расхохотался и ушёл, объясняя напарнику причину своего веселья.       Что ж, кажется, он попал в хороший отряд.

***

      Раны зажили спустя неделю, за которую Франкенштейн успел настолько плотно войти в отряд, что его считали за своего, дав необидную кличку «Новичок». Солдаты не воспринимали его иначе, чем недавно окончившего обучение мальчишку лет двадцати, и мужчина поддерживал эту легенду чуть порывистым поведением и весельем простого парнишки. На вопросы о его прошлом он всегда хмуро отводил глаза, сообщая, что не желает об этом говорить. И тёр левое плечо или шею. Солдаты понимающе хмыкали и уходили, ободряюще хлопая по спине.       С Брэндоном он вынуждено сдружился, чтобы иметь возможность приглядывать и пресекать возможные преступления. Впрочем, на женскую половину жителей никто не нападал, Франкенштейн добился от капитана дежурства нескольких солдат по ночам, не обращая внимания на то, что ему пытались доказать, что в деревне есть своя охрана.       — И много жизней спасла эта деревенская охрана? — с вызовом спросил мужчина. Капитан промолчал, резко приказал новичку не лезть в чужие дела. Но на следующую ночь первые дежурные вышли во двор.       Кухарку искать не пришлось. С этим справился Рони, возвращающийся поздним вечером от кузнеца, которому сдал оружие на заточку. Этого Франкенштейн не понимал, своё оружие он привык затачивать сам, а потому ещё накануне сходил в кузницу, воспользовавшись инструментом.       Быстро забежав в дом, солдат напрямую пронёсся к Франкенштейну, позади которого горел очаг и сунул ему в руки закутанную в плащ девочку. Сам он в тесноту кухоньки не помещался, да и лекаря в Новичке как-то сразу признали, перестав бегать с ранами к деревенскому медику. Без слов поняв, что от него требуется, воин подхватил ребёнка, усадил недалеко от очага и принялся за осмотр.       — Привет.       — Привет, — глухо ответила девочка. Пепельные волосы мокрыми грязными прядками упали на лицо, и мужчина осторожно убрал их за уши. На его движения найденыш реагировал спокойно, значит, обошлось без насилия.       — Я — Томас, а тебя как зовут?       — Мэри.       — Болит что-нибудь?       — Нет.       — У нас есть ещё чай? Горячий нужен! — тем временем суетился Рони. Найдя кружку, мужчина налил чай, сунул в руки девочке и отошёл, предоставив Новичку право разбираться с гостьей.       Уже скоро Франкенштейн узнал, что на семью этого ребёнка напали разбойники, когда она отошла в кусты в поисках хвороста, что родителей убили, все вещи и коней забрали, а её не заметили. Что теперь у неё никого нет. Нашёл её Рони спустя несколько дней, он же и принёс сюда.       Уложив малышку на свою постель и укрыв несколькими одеялами, благо в них недостатка не было, воин вышел к отряду, послушать, что они решили.       — Девочка не из нашей деревни, и вряд ли она сможет показать, куда её отвести.       — Она же сказала, что больше у неё никого нет, — чуть резко ответил Рони.       — Но не оставлять же её здесь!       — Почему бы и нет?       — Поддерживаю, — вступился за товарища Франкенштейн. — Я не всегда буду заниматься кухней, а видеть то убожество, в которое вы превратили посуду, снова не желаю. Не смотрите так, капитан, подобные взгляды на меня не действуют. Почему бы не обучить её кухарскому делу? Помогать поможем, а так малышка при деле будет и под защитой. Будет Рони дочкой.       Солдаты хохотнули, но спорить не стали, знали, насколько быстро солдат прикипает к детям душой. Этот-то ребёнок находился здесь всего несколько часов, а он уже боролся за неё, словно за родную. Своих детей у него не было, мужчина овдовел несколько лет назад.       — Что скажешь, капитан? — повернулся к командиру солдат. — Сделаешь меня папочкой?       — Только не избалуй, — рассмеялся мужчина. Но, несмотря на общее веселье, сладко спящая в кровати девочка всё-таки осталась в их отряде, а Франкенштейну поручили обучить её готовке.       Малышка быстро прижилась в их отряде, Рони сделал для этого всё, ревностно охраняя ребёнка от любых опасностей, в том числе и от сердобольных женщин, попытавшихся забрать девочку под своё крыло.       Франкенштейн терпеливо обучал девочку нехитрым блюдам. Дело шло быстро, Мэри уже имела опыт в готовке. А потому, уходя в первый рейд, мужчина был уверен, что кухня останется чистой, а пища будет съедобной.       Его организм уже полностью восстановился за время отдыха. Исследователь чувствовал в себе прежнюю силу и был несказанно рад этому. Однако и уходить он не спешил. Набредя однажды на мутанта, он снова стал уходить в свои собственные рейды, выйдя на затаившегося колдуна. За две ночи уничтожил весь созданный отряд мутантов, и теперь искал самого колдуна. Из-за этого пришлось задержаться, и в казарму он вернулся уже под утро, зато колдун больше не будет строить свои коварные планы. Он вообще ничего строить больше не будет.       Зайдя в казарму уже с готовой легендой в виде девушки из другой деревни, которую он провожал, и у которой остался, Франкенштейн остановился около входа.       В доме была инквизиция.       — Что-то происходит? — наивно поинтересовался воин, пока «не замечая» своей сумки в руках инквизитора. Закрытую, к счастью, с замком не справились.       — Не время прикидываться, колдун! Мы всё знаем!       — Колдун? — ужаснулся Франкенштейн. — Я н-не колдун! О чём вы говорите?       — Брэндон всё нам рассказал, можешь не прикидываться, парень, — сказал капитан, медленно вытаскивая оружие. Франкенштейн бросил быстрый взгляд на преступника. Неужели он всё-таки заметил, как блондин ходил по его дому? Но если они откроют сумку, то лжесвидетельство превратится в просто свидетельство.       — Вот оно что, — медленно проговорил усиленный, сбрасывая, наконец, маску. Данную ситуацию можно обратить и в свою сторону. Солдаты невольно подобрались, глядя на того парнишку, которого они все привыкли считать талантливым новичком. Сейчас перед ними стоял воин, повидавший немало битв. Исчезла с лица наивность и солнечная улыбка. Незнакомый Франкенштейн смотрел спокойно, но от этого спокойствия хотелось обнажить клинок. Весь вид стоявшего перед ними колдуна говорил, что он готов к любому нападению, и им не понравится контратака.       — Именно поэтому ты идёшь с нами! — пафосно закончил инквизитор. Франкенштейн нахмурился, но потом усмехнулся и покачал головой. Посмотрел разочарованно.       — А ты говорил: «помоги мне, Томас!» «Не выдавай меня, Томас!» — зло прошипел он. — «Если они узнают, что я колдун, то мне конец!»       — Что ты такое говоришь?       — Что, капитан? — переспросил Франкенштейн, легко вживаясь в роль обманутого человека. — Он спас мне жизнь в одном из рейдов, отбросив разбойников силой мысли! А потом едва ли не на коленях умолял никому не говорить, хотя прекрасно знал, что бывает за укрывательство колдунов! Но у меня не было выбора, жизнь за жизнь, так ведь? Я согласился, и что получил в ответ? Что ты подбросил мне в сумку, колдун?!       — Что ты?.. — задохнулся от возмущения Брэндан. Вскинув руку, он указал на Франкенштейна и закричал. — Он врёт!       В это же время раздался громкий хлопок, и новичок с криком отлетел в стену, упал на землю и застонал от боли в ушибленной спине. Доски пола на том месте, где он стоял треснули пополам. Предатель растерялся.       — Не надо! — простонал Франкенштейн, пытаясь дотянуться до выроненного — специально — меча. Перед ним встал Рони вместе с помощником капитана. Обнажив клинки, они хмуро посмотрели на бывшего товарища.       — Так те мутанты, что убили моего друга — твоя работа? — прошипел капитан, подходя к абсолютно растерявшемуся солдату. — Отвечай!       — Нет! Это не я! Я тут не при чём! Это всё он! Он колдун!!       — Поднимайся, Томас, можешь?       — Да, да, сейчас… ох!..       Франкенштейна усадили в кресло, сунули ему в руки сумку, которую мужчина тут же открыл и достал пробирку с кровью одного из мутантов. Ему она была уже не нужна.       — Это просто… ужасно! — прошептал мужчина, глядя на пробирку. Сосуд тут же отобрал один из инквизиторов.       — Вот с помощью чего ты пытался подставить парня, да? А ведь мы верили тебе, Брэндон! Забирайте его, Ваше Преосвященство.       Подхватив кандалы, Франкенштейн медленно подошёл к «колдуну» и наклонился к самому уху, в то же время защёлкивая металлическую полосу.       — Теперь ты больше не навредишь никому из женщин, правда? — прошептал он. — Гори на костре, ублюдок.       Брэндон побледнел, глядя на разоблачившего его солдата, но сказать ничего не успел: увели.       Франкенштейн же выждал ещё неделю, чтобы быть уверенным в том, что насильника точно сожгут, а потом тепло распрощался с отрядом и ушёл.       Теперь, когда он восстановился, можно искать оборотней!