Франкенштейн

      — И тогда колдунья прокляла гору, — замогильным голосом вещала старушка напуганным детям. — Любой, кто пройдёт в эту пещеру, останется навеки в том лабиринте! И только вода сможет вынести его тело обратно людям.       Франкенштейн усмехнулся, накинул на голову капюшон и вышел из таверны. Он слышал эту историю уже много раз про несчастную любовь камнедела и девушки-рыбачки. Местные обожали рассказывать, как завистливая ведьма обратила камнедела в гору, а девушку в подземную воду, чтобы они никогда не встретились. А дальше, со знанием дела, говорили, что любовь сильна, и рассказывали, как девушка-вода пробила себе путь в камне, и с тех пор они всегда были вместе.       На самом деле это была самая обычная пещера-лабиринт без призраков, колдуний и обвалов. И речка в ней текла чистая и вкусная, но самая обычная. Франкенштейн из вредности изучил её свойства, но ничего странного не нашёл.       Но легенды ходили, а парочку вынесенных трупов бандитов подстроил сам Франкенштейн, а потому в это «проклятое» место никто не ходил. Зато уже лет пять как находилась его первая лаборатория.       Сейчас большую её часть занимал большой квадратный аквариум из стекла. Учёный уже вторые сутки следил за тем, чтобы вода не выливалась, а состав препарата не менялся или делал это так, как нужно. И если с первым всё вышло, то вот второе получаться никак не хотело. Некоторые препараты растворялись в воде медленно или слишком быстро. Получалось, что их надо добавлять дозированно, но как это сделать?       С кислородом проблема решалась несколько месяцев, пока Франкенштейн не смог сконструировать маску, от которой вывел шланг наружу. Начать решил с того препарата, который не растворялся. Проблему с дозированной подачей он решит позже.       Раздевшись, мужчина надел маску, осторожно открыл верхнюю крышку и опустился в воду. Нога соскользнула, из-за чего он сорвался вниз, отпуская крышку, которая захлопнулась, пережимая шланг маски не в специальной выемке, а между стёклами. Шланг вылетел из крепления, и в получившееся отверстие тут же залилась вода, лишая учёного возможности набрать в лёгкие воздух. Оттолкнувшись от дна, Франкенштейн с силой надавил на крышку, пытаясь поднять её до того, как потеряет сознание. Однако без возможности упереться хоть во что-то он не мог открыть тяжёлое стекло. Сжав зубы, Франкенштейн ударил силой в стенку, разбивая её. Поток воды тут же вынес его наружу, разрывая кожу об острые края.       — Дьявольщина! — выдохнул учёный, с досады ударив кулаком о пол. Лежащие стёкла жалобно хрустнули и окрасились красным. Первый опыт с новым сосудом не получился. Надо было думать дальше. Но сначала, конечно, обработать раны и приготовить новый препарат.       Прибравшись в лаборатории, мужчина вышел на улицу. Сюда он вернётся чуть позже, сейчас надо отдохнуть, освежиться. Медленно, не торопясь, мужчина прошёл к реке. Хотелось искупаться. Полностью сосредоточившись на экспериментах, он на некоторое время выпал из жизни. Франкенштейн нашёл оборотней, надо быть готовым ко всему. Повторять ту битву совсем не хотелось. В этот раз ему может не повезти с укрытием. И, надо сказать, в этой цели он достиг некоторых результатов.       Сейчас мужчина снова мог попробовать воспользоваться резервуаром, чтобы начать опыты по улучшению силы. Благодаря тому, что получилось увеличить срок жизни, появилась возможность временно уменьшить регенерацию. Потом, когда он станет ещё сильнее, можно будет вернуть её обратно, а пока упор надо сделать на силу и скорость.       Сосуд был сконструирован правильно, единственное, что учёный не продумал — собственная безопасность. На внешней стороне надо бы сделать лестницу, а крышку — каким-то образом легче, чтобы была возможность открыть её даже изнутри.       Сила и скорость сейчас являлись первостепенной задачей. В прошлый раз, когда он встретил оборотня, то с трудом смог его догнать. Быстро собрав все свои вещи и уничтожив в камине чертежи, мужчина заплатил хозяйке таверны за комнату и буквально вылетел за дверь. Оборотень ещё был там. И если в деревне мужчина спокойно следовал за вервольфом, то стоило им выйти за ворота, как оборотень бросился бежать. Франкенштейн, стараясь держаться на расстоянии, бросился следом.       Делать это пришлось долго и быстро: оборотень не сбавлял скорости. Франкенштейн уже и забыл, как это: бежать из последних сил, преодолевая напряжение мышц. Но, в конце концов, оборотень просто взбежал по склону горы, почти сразу пропав из виду. Франкенштейн взлетел следом, но, пробежав несколько метров, поскользнулся на гладком камне и упал, разбив нос и больно ударившись головой. Обошлось без сотрясения, но, упав на землю, мужчина не стал пытаться снова, опершись руками о колени и пытаясь отдышаться.       Сердце часто билось в груди то ли от бега, то ли от радости: нашёл! Нашёл же! Оборотень, скорее всего, следовал домой, а это значит, что он стал ближе к своей цели! Выдохнув, мужчина опёрся руками о колени, пытаясь восстановить дыхание. Ему надо срочно улучшать себя снова! Если оборотни действительно нападают на людей просто так, то он не сможет защититься от них сам и защитить других. От его лаборатории это место находилось в дне пути, поэтому мужчина направился именно туда и до сегодняшнего дня оставался в пещере.

***

      Во второй раз эксперимент начался успешно. Франкенштейн смог опуститься в воду, а длины шланга хватало, даже если он ложился на дно. Но тело, как и предполагалось, плавало в воде, не касаясь стекла. В голове давило, сознание помутнело. Когда начал действовать наркоз, Франкенштейн медленно погрузился в беспамятство.       И впервые за долгое время он увидел сон о доме. Почему-то приснился именно тот день, когда на них с Офелией напала собака. Ему тогда было всего шесть лет, а юной виконтессе — на год меньше. Франкенштейн помнил тот случай даже несмотря на то, что было это очень давно. Тогда Офелия приехала к ним во второй раз после их знакомства, и дети решили прогуляться за пределами ворот дома виконта.       — Не поймаешь! — показала язык Офелия, отбегая в сторону, чтобы мальчик не успел схватить её.       Отскочив, девочка бросилась в противоположную дому сторону. Франкенштейн побежал следом, но, запнувшись о камень, упал. Поднявшись, виконт начал быстро отряхивать одежду, но рык, который перебил испуганный крик подруги, заставил его оставить всё как есть.       Офелия была достаточно далеко от него; стояла, прижавшись спиной к воротам, и с ужасом смотрела на огромного чёрного пса, что с рычанием подходил к ней.       — Офелия! — закричал Франкенштейн, бросившись в сторону виконтессы. — Кто-нибудь! Помогите! Дядя Кейт!       Задохнувшись от быстрого бега, мальчик не смог продолжить звать на помощь. Собака явно готовилась к атаке. Схватив первый попавшийся камень, Франкенштейн метко швырнул его в голову псу. Снаряд в намеченное место не попал, ударившись о бок, но пёс с рычанием отскочил. Этого мальчик и добивался, снова сорвавшись в бег.       Собака, почувствовав, что больше никто не нападает, продолжила наступление на Офелию, не обращая внимания на мальчика. Но к этому времени Франкенштейн уже добежал до подруги, затормозив прямо перед ней, тем самым закрыв собой.       — Пошла прочь! — закричал мальчишка, вслепую махнув подобранной палкой, но из-за слишком резкого движения единственное оружие вылетело из руки. Пёс отскочил, спасаясь, но тут же загавкал и бросился на них. Франкенштейн крепко обнял подругу, закрывая её собой. Вжавшись в забор, мальчик крепко зажмурился и только поэтому не увидел, как собаку в прыжке сбило стрелой. Пёс коротко взвизгнул, и стало тихо.       — Франкенштейн!       Мальчик открыл глаза, глядя на подбежавшего дядюшку. Мужчина отбросил лук на землю рядом с собой, схватив племянника за плечи, чтобы осмотреть.       — Ты в порядке? Не плачь, всё уже прошло, малыш.       Осторожно утерев влажные щёки ребёнка, Кейт крепко обнял его, сразу же замечая сжавшуюся перепуганную Офелию.       — Иди сюда, малышка, всё хорошо, всё позади, — снова и снова повторял солдат, обнимая сразу двоих. Девочка громко рыдала, уткнувшись в одежду Кейта, а Франкенштейн молчал, сжимая камзол дяди в немеющих от напряжения пальцах и пытаясь заставить слёзы остановиться. Он совсем не испугался! Вот.       Очнувшись, мужчина не сразу понял, где он. Некоторое время просто смотрел вперёд, пытаясь избавиться от мути в голове, но потом зашевелился, поплыл к крышке. Выбираться из резервуара было намного сложнее, чем казалось изначально. Действие наркоза прекратилось, как и требовалось по времени, но сам препарат продолжал свою работу, из-за чего мужчина уже чувствовал дискомфорт. Надо продумать, как сделать так, чтобы нерастворимые препараты исчезали из воды в нужное время, а растворимые — оставались.       Стоило бы лечь, дать телу отдых, позволить организму освоиться с новой мощью, но Франкенштейн прошёл мимо кровати и сел за стол. Надо было записать результаты. И придумать что-то более удобное, чем этот аквариум.       Быстро описав своё состояние на данный момент, мужчина поднялся и подошёл к одной из стен. От удара каменная кладка разлетелась на куски. Хмыкнув, учёный придирчиво оглядел руку. Разбитые костяшки, которые, впрочем, уже почти регенерировали. В мышцах чувствовалась небольшая тяжесть, но это должно скоро пройти.       Посмотрев в сторону кровати, учёный снова прошёл мимо. Надо вернуться к той горе! Это недалеко, а потом он отдохнёт.       Несколько раз вздохнув, мужчина спрятал ауру, подстраиваясь под обычного человека. С каждым улучшением ему всё проще было контролировать свою мощь. Однажды в качестве эксперимента он даже проходил, скрывая силы, почти два месяца. После они всё-таки вырвались из под контроля. Зато то же время, но уже иногда отпуская себя, учёный выдержал без проблем.       Взяв заранее подготовленную сумку, Франкенштейн выбрался из пещеры и пошёл по тропе вперёд. Не останавливаясь, он прошагал мимо нескольких деревень и свернул с тропы. Осторожно, стараясь не ломать ветки, чтобы не оставлять следов, мужчина пробрался сквозь густую растительность и прижался к скале, прислушиваясь, есть ли кто? Никого не почувствовав, учёный немного расслабился и стал разглядывать свою цель. Это была огромная гора с интересным строением: с одной стороны высокая, но с другой намного ниже, к тому же у подножия очень широкая, а склон слишком гладкий, чтобы взобраться наверх. Заметив это, Франкенштейн предположил, что та вершина, которая находилась ниже, вполне может быть не просто вершиной, а широкой площадкой.       Хватаясь за выступы, учёный быстро добрался до гладкой части горы, осторожно встал на последний выступ, проверил наличие шипов на обуви и, оттолкнувшись от камня, побежал вверх. Склон в этой части не был слишком крутым, а потому скорости и шипов хватило, чтобы добраться до намеченной цели. Схватившись за край горы, Франкенштейн подтянулся и попытался забраться на предполагаемую платформу, однако нога соскользнула в пустоту: гора оказалась похожа на чашу, и «нижняя» вершина оказалась обрывом. Сорвавшись, учёный кубарем покатился вниз.       Ударившись плечом о последний выступ, Франкенштейн интуитивно почувствовал, что в следующий раз ударится только о дно, а потому схватился рукой за уступы, обдирая кожу. С размаху ударившись о каменную стену, учёный соскользнул с камня, продолжив падение, но схватился прямо за стену, обламывая ногти и стирая кожу на пальцах. Затормозив таким образом, мужчина замер, лихорадочно пытаясь скрыть оставшуюся без контроля ауру.       — Ты что-нибудь слышал?       Учёный перестал дышать, вжавшись в камень и надеясь, что эти существа, кем бы они ни были, не вздумали подходить к нему.       — Послышалось, наверное. Идём, тренировка ждать не будет!       Почувствовав, что ауры удалились на достаточное расстояние, Франкенштейн осторожно спустился на землю, благо внутренняя часть горы не была настолько гладкой, как внешняя, учёный мог зацепиться за мелкие выступы. Воин быстро промыл раны в ближайшем ручье и придирчиво осмотрел полученные травмы. Несколько ногтей серьёзно поломано, два слетело совсем, кожа стёрта до мяса. Кровь уже свернулась, но регенерация, как и предполагал учёный, стала хуже. Что ж, это была продуманная плата за его силу.       Сорвав ещё один ноготь, Франкенштейн решил, что пока что всё в порядке, и пошёл следом за оборотнями, скрыв ауру совсем. Интересно, а какой у них нюх? От внезапной мысли об этом мужчина даже приостановился, но, посчитав, что простачком он всегда успеет прикинуться, пошёл дальше.       Ход был длинный и узкий. Как оказалось, платформа всё-таки была, только её от края отделяла большая расщелина, которую учёный, разогнавшись, не заметил. Осторожно добравшись до площадки, Франкенштейн остановился, глядя на тренировку.       Два оборотня бились друг с другом так, словно это был не учебный бой, а схватка, из которой должен выйти живым только один из сражающихся. Первый из них был покрыт чёрной шерстью, а второй — серой. Учёный с интересом склонил голову набок. Они действительно дрались по-настоящему! Вывернувшись из-под удара, чёрный ударил серого когтями, разрезав грудь и оттолкнул ногой далеко от себя. Врезавшись в стену, серый не упал, как ожидалось человеком, а бросился в атаку. Прыгнув сверху, он ударил чёрного кулаком в висок, но тот успел закрыться руками, хотя от силы удара его тоже отнесло в ближайшую стену.       Серый развернулся, и Франкенштейн заметил, что на его груди уже нет ран от когтей, только потёки крови, да и тех было немного. Мысленно присвистнув — насколько же велика сила их регенерации! — мужчина огляделся, приметив около самого выхода проход. Заметив, что чёрный и серый снова столкнулись в битве, а остальные не обращают ни на что другое внимание, человек осторожно скользнул туда.       Это место было кухней. От аромата тут же громко заворчал желудок, напоминая, что Франкенштейн так и не поел. Быстро налив в одну из чашек наваристый суп, учёный, не став наглеть, взял кусок хлеба и ложку. На ходу дуя на горячий ужин (вроде бы вечер?), учёный прошёл в следующую комнату.       А там его ждало совсем неожиданное: на полу, около кровати, валялся труп человека. Ненадолго замерев, Франкенштейн продолжил уплетать суп, оглядываясь. Судя по всему, умер этот человек ненамеренно. Вот это красное пятно на стене говорило о том, его толкнули, а он не выжил. Отставив пустую чашку, учёный снова огляделся и приметил большую расщелину.       — Это ужасный план, — заметил мужчина, скидывая мужчину в расщелину. Он явно был слугой в этом месте, но его одежда говорила о том, что на досуге он промышлял разбойничеством. — Меня убьют сразу, как только узнают, что я здесь, — пробормотал Франкенштейн, уничтожая следы убийства тем, что оттёр кровь со стены и пола. На душе становилось всё легче и веселее. Труп ещё не успел остыть, а потому учёный предположил, что это происшествие случилось не так уж и давно. Что же, либо он умрёт, либо успеет спрыгнуть в ту же расщелину, куда только что скинул несостоявшегося прислужника.       — Ну, давай, показывай своего слугу!       — Надеюсь, он болтать не станет?       — Да нет, конечно, я же знаю, на что давить, он преступник среди людей, ограбил несколько небедных домов, потому и скрывается, — чуть нервно, как показалось учёному, усмехнулся третий голос. Франкенштейн не стал ждать, пока оборотни зайдут в тесную комнатку, вышел сам, чтобы иметь возможность убежать, поклонился.       — Здравствуйте, моё имя Элвин, — вежливо проговорил он, выпрямляясь и сразу подмечая оборотня, который ответственен за смерть «нанятого» преступника. Оборотень, к его чести, быстро пришёл в себя, но промолчал, не став раскрывать человека, но посмотрел внимательно и предупреждающе, учёный ответил чистым безмятежным взглядом. Ауру он скрыл, никто не увидит в нём сверхчеловека, а этот оборотень не раскроет его, раз не сделал этого сразу.       — Что тебе известно о нас?       — Кроме того, что я должен прислуживать оборотням — ничего, — пожал плечами Франкенштейн, постаравшись придать своему голосу недоверчивую усмешку.       — Не веришь, что мы оборотни? — вдруг ухмыльнулся мужчина.       — Мне не важно, что вы о себе думаете, — со спокойствием не поверившего, но готового подыграть человека ответил Франкенштейн. — Платите исправно, мне этого хватит. Я могу даже иногда пугаться вас… за отдельную монетку.       Вервольфы ошеломлённо застыли, но потом расхохотались.       — Где ты нашёл такого? — утирая слёзы, спросил главный.       — Сам нашёлся, — хмыкнул «наниматель».       — Мне он нравится! Как тебя? Элвин? Оставайся! Айрон тебе всё расскажет.       Айроном оказался тот самый оборотень, с которым Франкенштейна ждал очень серьёзный разговор. Чуть натянуто улыбнувшись, тот провёл новенького сразу в самую дальнюю часть пещеры. Заперев двери, оттолкнул учёного к стене, ощутимо надавив на горло предплечьем и прижав к виску руку с появившимися когтями. Учёный не стал сопротивляться, чтобы не выдать свой истинный уровень силы, но и страха не показал.       — На мои вопросы отвечать чётко, понятно и не мямлить, — едва слышно прошипел оборотень. — И если твой ответ меня не устроит, то полетишь следом за тем человеком, который лежит около кровати.       — Уже нет, — спокойно ответил Франкенштейн. — Я сбросил его в расщелину, а кровь вытер. Сюда попал случайно, испугался, решил спрятаться. Увидел труп, понял, что к чему. У меня небольшие проблемы с законом, а представителей вашей расы уже видел пару раз. Потому и не боюсь. Готов устроиться слугой вместо убитого.       — Не боишься, что мы тут людей на костре жарим вместо шашлыка? — осклабился оборотень.       — Если бы это было так, то мёртвого я нашёл бы в кухне, а не в комнате. А ты не стал бы делать вид, будто всё так и должно быть, — пожал плечами учёный. — А теперь, может, уберёшь руку с моего горла? Это довольно неприятно.       Оборотень хмыкнул, но послушался, наблюдая за тем, как человек потирает шею и настороженно поглядывает на него. Конечно, он боится, уж это Айрон видел, чувствовал по участившемуся сердцебиению, чуть повышенному тону, подрагивающим рукам. Что ж, какая разница, кто им будет служить? Один преступник или другой?       — Почему, кстати, ты меня не выдал?       — Нам нельзя показывать себя на людях пока что, — машинально ответил оборотень. — Ладно, здесь уборочный инвентарь, сам разберёшься, пойдём, покажу тебе всё остальное.       Франкенштейн сдержал победную усмешку. Страшно, как подумал оборотень, ему не было, но он прекрасно знал, как продемонстрировать другим видимость скрываемого страха. Дел, как оказалось, было немного: приготовить, прибраться да помочь чем-либо. Не так уж и много придётся потрудиться ради того, что на самом деле было нужно человеку: знаний.       Оборотней в пещере было немного, семеро: Айрон, Коран, Руп, Дол, Жирен, Эйк и Зейб, главный в этом отряде. При чужаке они старались не показывать своих сил и умений, даже не обращались, только на тренировке, куда учёного, в целях безопасности «слабого» представителя иной расы, не пускали. Эту проблему Франкенштейн решил быстро, нашёл небольшой ход под потолком, ведущий прямо в тренировочный зал. Там можно было с комфортом усесться, облокотившись на стенку, и наблюдать за происходящим, скрыв свою ауру. Если не шевелиться, то никто даже не заподозрит его! В этом же ходе учёный сделал себе тайник, выдолбив в стене отверстие и положив туда все принадлежности для записей. Закрыв его большим камнем, учёный довольно улыбнулся. Тут всяко надёжнее, чем в комнате!       Интересно, зачем они здесь? Хотят напасть на людей? Или просто решили жить недалеко от поселения? Если вспомнить самую первую встречу с представителями этой расы, то можно было понять, что не все они поддерживают нападение на мирных людских жителей. Жалко, что тот оборотень, скорее всего, мёртв.       Первые дни Франкенштейн не делал ничего, кроме основной работы. Он рано вставал, готовил завтрак, прибирался, вставлял несколько фраз в разговор и уходил. Втирался в доверие постепенно, вдумчиво и осторожно. Лучше потерпеть и найти много больше, чем действовать сразу.       Оборотни оказались осторожными и, осознав, что человек так и не поверил в их сущность, решили не показывать её совсем, притворились простыми бродягами. Айрон благоразумно ничего не говорил, поддержав игру. Франкенштейн же благодаря своему спокойствию и вежливости быстро влился в их компанию, уже через несколько недель усаживаясь за общий стол и легко общаясь на разные темы, а так же ненавязчиво вызнавая некоторые секреты их расы, поневоле проскальзывающие в разговоре. Он никогда не заострял на этом внимания, не обращая внимания на замершие фигуры или настороженные взгляды, когда вервольфы понимали, что сказали лишнее.       В один из таких дней учёный и добыл себе ещё один образец крови. Они сидели за столом, когда Руп, в шутку играясь ножом, порезала себе руку. Рана была бы серьёзна для человека, поэтому Франкенштейн тут же вскочил, с человеческой быстротой схватил аптечку и уже через несколько минут перевязывал чуть смущённой женщине руку, выговаривая так, как это делал бы взволнованный человек, на глазах которого из-за неосторожности порезались. Затем, по сценарию: осознание и смущение, ведь он всего лишь слуга! Какое право он имел так высказываться при нанимателе?       — Всё в порядке, Элвин, спасибо за твою заботу, — ласково улыбнулась женщина.       А Франкенштейн уже тупил глазки, показывая себя со стороны раскаяния, и стерильным бинтом собирал не впитавшуюся кровь с заранее подстеленной чистой тряпочки. Ему будет, чем заняться этим вечером!       — Такой милый! Может, не надо, Зейб? — тихо прошептала Руп, отведя главаря в сторону.       — Слишком много знает, не обсуждается, — последовал короткий ответ. Сделав вид, что не услышал, Франкенштейн поднялся с колен, сложил ставший ценным «мусор» и ушёл в комнату.       Той же ночью, когда все ушли на тренировку, он направился к сумке главного оборотня и основательно там покопался, став обладателем карты, красивой фляги и немного странного ножа. Положив флягу и оружие на место, учёный прибрал карту и обшарил остальные сумки. Ничего интересного! Кроме мешочка золота, припрятанного за подушкой.       Подбросив звякнувшую находку в воздухе, учёный хмыкнул и опрокинул несколько банок с маслом, хранившихся здесь, подальше от огня. Затем, вернувшись к себе в комнату, Франкенштейн быстро собрал свои сумки, вытащил все записи из тайника и спрыгнул в оказавшуюся не такой уж и глубокой расщелину, предусмотрительно завязав рот и нос тряпкой. Подхватив разлагающееся тело и перетащив его к маслу, Франкенштейн швырнул факел в жидкость и отскочил от мгновенно взвившегося огня. Продлив дорожку масла к пороховым бочкам, содержимое которых оборотни продавали, не желая раскрывать себя, когда ходили по деревням, учёный выбежал из пещеры, стрелой пролетев по узкому проходу и почти взлетев на вершину. Не останавливаясь, мужчина перепрыгнул через край и побежал дальше. И уже из своей пещеры-убежища наблюдал за тем, как выскочили семь теней выживших оборотней, одна из которых подозрительно дымилась. Мысленно пожелав, чтобы это был Зейб, Франкенштейн отошёл от отверстия, заменяющего окно. Из этой лаборатории ему пока что лучше не выходить. Вытащив кровь, учёный ухмыльнулся.       Не очень-то и хотелось!