Волк-одиночка

      С того дня все изменилось. С того дня вся жизнь Юнги пошла под откос. Он пока не знал, в хорошую сторону или в плохую. Но тогда, сидя на холодной скамье, обнимая в ответ человечка перед собой, он понял, что теперь все будет по-другому. Словно ему это шептали на ухо, нежно так и спокойно шептали, успокаивая своим приятным голосом. Никого кроме них двоих тогда в парке не было, но Мин слышал этот голос, он чувствовал его, чувствовал, как ветер легонько касался его мочки уха, а потом, потрепав блондина по волосам, снова улетучивался, оставляя после себя какое-то необъяснимое спокойствие на душе. И вот сейчас, вновь лежа на смятом одеяле, юноша уже которую минуту сверлил в стене дыру лишь одним своим взглядом. В голове снова крутились мысли, но они были совсем не такие как обычно. Сейчас у Юнги на душе было очень спокойно, и он лишь вспоминал в мельчайших подробностях вчерашнюю прогулку и встречу с Чимином. Каждый раз, когда блондин думал об этом парне, в его животе что-то начинало подрагивать, отдавая легким трепетом. Такие чувства были впервой для юноши, и он не понимал, что они значат. А еще с ним Юнги было очень хорошо. Так хорошо и уютно, как не было ни с кем. Или… было?       «МинХён…»        — Не может быть… — парень не мог поверить своим мыслям. Если раньше его голову часто посещали бредовые идеи и предположения, на которые блондин лишь мысленно махал рукой, то сейчас эта мысль явно засела у него в голове, всем своим видом давая понять, что не уйдет. Она ведь ясна. Она ведь правдива.        — Минхён… — если уж давать слабину, то по полной программе. Юнги ненароком вспоминал о своем друге каждый раз, когда думал о Чимине. Когда видел Чимина. Когда к нему прикасался.       «Даже тогда? — пронеслось у парня в голове, и он вспомнил их первую встречу. Первую, но лишь по мнению Юнги. Когда блондин подошел к подростку вплотную и, опустившись на корточки перед ним, заглянул тому в глаза. Когда провел рукой по раненой щеке. Уже тогда все было ясно. Чимин же даже не догадывался о том, что все это время он беседовал с убийцей, который на глазах у него сумел жестоко убить троих людей, пускай и таких, пускай и защищая его же. Но убить. И мускулом лишний раз не дрогнуть.       Юнги вспоминал, как рыжик крепко-крепко обнимал его, пытаясь утешить и отогнать плохие мысли, чего он сам не сделал. Когда было грустно Чимину, блондин лишь молча сидел, уставившись в никуда. За такое блондин чувствовал свою вину уже не в первый раз. И снова воспоминания, и снова сердце выбивалось из привычного ритма, отбивая на несколько ударов громче и больнее.       — Кстати, мы уже вроде как подружились, даже рассказали друг о друге многое, а имени я твоего до сих пор не знаю, — рыжик обиженно надул губки, грустно смотря на своего нового «друга».       — Юнги. Мин Юнги, — на этот раз его голос звучал громко, и адресован ответ был не пустоте, а живому человеку.       — Мин Юнги… — повторил Чимин, словно пробуя на вкус звучание, — красивое имя, мне нравится, — юноша улыбнулся, смотря куда-то в просторы неба, словно о чем-то мечтал.       Чего же Юнги так сильно боялся? Он боялся привыкнуть к этому парню. Боялся привыкнуть настолько, чтобы начать нуждаться в нем. Нуждаться, а потом потерять. Как потерял Минхёна…

***

      — Минхён, нам нужно поговорить, — голос шестнадцатилетнего юноши звучал на удивление холодно и твердо. Юнги давно продумывал этот разговор, но все никак не решался на него.       — Мг, Сахарок, что-то случилось? — парень одарил своего друга таким прозвищем еще с момента его покраски в блонд. Однако Шугу это ни капли не смущало, наоборот, из уст брюнета ему было приятнее всего слышать эти все ласковые прозвища. — Тебя кто-то обидел?       — Нет. Пожалуйста, выслушай меня, — усадив своего друга напротив себя, Юнги сам уселся на стул, пару минут просто молчав. Никто из парней не смел нарушить тишину, словно выжидая что-то важное. Наконец, громко вздохнув, блондин первый рискнул это сделать:       — Знаешь, с того момента, как мы подружились, прошло очень много времени. Я всегда ценил и буду тебя ценить как друга. Даже не как друга, черт, Минхён, ты мне стал родным братом! Ты всегда поддерживал меня, дарил мне незабываемые ощущения, твоя доброта и ласка по отношению ко мне вдохновляли меня, ты делал меня живым человеком! Сбегая от родителей, я всегда знал, что могу прийти к тебе, и ты не прогонишь меня. Ты выслушаешь, поддержишь и пожалеешь. Ты был для меня всем и сейчас таким же и являешься. Я люблю тебя, хен, и никогда не хочу потерять! — на глазах подростка начали выступать маленькие слезы, и брюнет знатно напрягся.       — Ох, Юнги-я, что произошло? Почему ты плачешь, малыш? Расскажи мне, я все пойму, — его голос звучал успокаивающе, и, сорвавшись с места, Минхён мгновенно подошел к Юнги, приобнимая того за плечи.       — Пожалуйста, — утерев лишнюю влагу с глаз, начал блондин, — пообещай мне, что после услышанного ты не покинешь меня. Не бросишь и не начнешь презирать.       — Я обещаю, — брюнет аккуратно взял ладошками лицо блондина, заглядывая ему прямиком в глаза. Его серьезный взгляд напряг младшего, из-за чего тот сначала замялся, а потом долго молчал. Но дороги назад уже не было.       — Минхён… Я… киллер, — последнее слово утонуло где-то еще на выходе из Юнги. Зрачки старшего резко расширились.       — Ч-что? — в этот момент брюнет надеялся, что это ему послышалось, однако плохим слухом он не страдал и просто никак не хотел верить в это. Как Юнги мог быть киллером? Его Юнги? Хрупкий, ранимый Юнги пошел по тропе криминала, увядая в ней, теряя в себе человека, как личность? Этого не могло быть.       — Я — киллер, — на этот раз его слова были четче некуда. Взгляд блондина вмиг похолодел и стал безразличным. Минхёну на секунду показалось, что перед ним сидел не его давний друг. Перед ним сидел кто-то чужой. — И я пойму, если после этого ты захочешь навсегда забыть мое имя и больше никогда меня не видеть, — убрав со своего лица руки хена, Юнги молча встал и направился к выходу из комнаты, как вдруг крепкая рука схватила его за запястье.       — Юнги-я, — вполголоса прошептал Минхён, — прости меня…       — О чем ты? За что мне тебя простить? — блондин удивленно уставился на своего друга.       — Что не уследил за тобой, и за то, что позволил тебе пойти не по той тропе, — брюнет действительно чувствовал себя виноватым, ведь на нем лежала ответственность за Юнги, как за младшего братишку.       Юнги ничего не сказал. Высвободив свою руку из крепкой хватки старшего, он подошел к тому вплотную и, упав на колени, заключил Минхёна в объятиях. Старший почувствовал, как содрогнулось его тело от тихих всхлипов, что вибрацией отдавались от тела Юнги. И на душе стало так погано, словно кошки заскреблись, принося невыносимую боль острыми коготками. Опустившись перед младшим на колени, Минхён крепко обнял подростка, одной рукой успокаивающе поглаживая по мягким волосам, а второй проводя по спине вдоль позвоночника. Он шептал блондину на ушко, что все будет хорошо, что он никогда не бросит своего сахарка, кем бы он ни был и что бы он ни делал. Никогда.       Однако никогда не стоит говорить «никогда», иначе судьба, услышав это из ваших уст, с радостью сыграет с вами злую шутку, перевернув вашу жизнь с ног на голову. Как она и поступила с ни о чем не догадывавшимся подростком.

***

      Неужели судьба вновь решила сжалиться над Юнги, внеся спустя столько лет в его жизнь разнообразие? А что, если она вновь заберет его? Заберет у него его Чимина? Того, кто спустя столько времени наконец помог Юнги немного раскрепоститься, открыться миру? Открыть свои чувства и даже не быть отвергнутым за это. «Нет. Я не позволю», — с этой мыслью блондин твердо решил менять что-то в своей жизни. Вспомнив о ежемесячной «традиции», которая представляла собой смену места жительства с интервалами в месяц или в половину, юноша встал с кровати и направился прямиком за ноутбук. Не успел он толком включить его, как по комнате раздалась трель из множества оповещений о сообщениях. Это знатно удивило Юнги, и он моментально открыл свою почту, которая была забита сообщениями от босса.       «Юнги, кажется, у нас проблемы», — прочитав первое сообщение, у блондина все сразу напряглось, ведь начальство редко так нервничало, и если ему приходили сообщения такого рода, то стоило ждать беды.       «Кажется, это опять началось»       «Я не знаю, где мы снова оплошали, но тебе придется залечь на дно еще на пару дней. Может, на неделю. Может, на месяц»       «Деньги за предыдущие заказы уже высланы прямиком тебе»       «Мне жаль, Юнги, что история повторяется. Я попытаюсь сделать все возможное, чтобы предотвратить жертвы. А теперь не смей писать мне ничего на этот аккаунт, в конверте с деньгами будет лежать новый адрес почты. А сейчас…» — не успел блондин дочитать последние строчки, как экран ноутбука резко замигал голубым с непонятными белыми надписями и вмиг выключился. Все еще ошарашенный парень с опаской перезагрузил систему. Когда все вновь открылось, от сообщений, как и этого аккаунта, и след простыл. Юнги просто сидел на стуле, ошарашенно пялясь на пустую веб страницу с надписью «error404», пока в его дверь не постучали.       — Что за херня тут происходит? — с этими словами блондин подбежал к двери и резко распахнул ее, однако на пороге никого не было. Лишь небольшого размера конверт лежал на полу, а рядом с ним красовались еле заметные следы от грязных ботинок. «Чертов Ким и его глупые приемчики», — пронеслось в голове у парня, прежде чем он поднял конверт и захлопнул дверь, попутно запирая ее на ключ.       Юноша торопливо распаковал бумажный прямоугольник и достал оттуда бумажку с обещанным адресом. Кроме нее там лежала нехилая сумма, которую Юнги, как всегда, просто положит себе на банковский счет, где пылились остальные его сбережения. Он не был тем человеком, который, получив столько денег, сразу бы их потратил на что-то классное или даже нужное. Он перебирался из одного захудалого отеля в другой, выплачивая мизерную плату за проживание, а остальная сумма просто ждала момента, когда в ней будут нуждаться. Вновь усевшись за ноутбук, Юнги начал смотреть ближайшие квартирки, так как за столько лет работы блондин уже успел побывать почти во всех отелях и мотелях Сеула. Недолго поискав, он нашел неплохой вариант относительно недалеко от его нынешнего места обитания. Созвонившись с арендодателем, Юнги договорился о вселении, так как времени на осмотр у него не было.       Сейчас парень был занят сборами. У него не было много вещей: лишь пара футболок, штанов, кофт, две куртки и несколько пар обуви. Когда все предметы гардероба были заботливо покиданы в сумку, дальше пошло дело куда важнее, чем простые тряпки. Юнги еще пару раз удостоверился, что хорошо запер дверь и никто посторонний не сможет войти в самый неподходящий момент. Зашторив окна плотной материей, парень включил маленький светильник на столе. Открыв ключом специально запирающийся выдвижной ящик, блондин достал стопку каких-то бумаг и внимательно проверил наличие и целостность каждой. Лишь одному ему было известно, что это были за бумаги. Ящик закрыт, папка сложена в сумку для ноутбука вместе с ним же. Последняя деталь, и можно было отправляться. Пистолет.       Где вообще можно было хранить огнестрельное оружие в маленьком номерке отеля? Правильно — под кроватью. Расстояния между ней и полом было очень мало, но для пистолета — самое то. Юнги только сейчас начал корить себя за то, что не смог найти более подходящего места, ведь эта наглая уборщица могла в любое время зайти, особенно в отсутствие Юнги, и начать прибирать, ненароком наткнувшись на оружие. Однако все ведь обошлось, и блондин возьмет это себе на заметку, чтобы впредь не относиться так халатно к подобным вещам. Пистолет при нем, сумка через плечо на нем, а в руках уже и остальной багаж. Блондин только собирался покинуть комнату, как у него из кармана выпала какая-то бумажка. Взглянув на нее сверху, Юнги узнал на ней того мужчину, бизнесмена, кажется, которого убил дня четыре назад. Его изображение было обведено красным маркером, а вскоре и вовсе зачеркнуто. Так юноша любил делать, выполняя заказ, словно помечая свою жертву смертным крестом.       Парень быстро подхватил эту бумажку, скомкав и спрятав в карман джинсов, и поспешно направился на выход, дав себе обещание уже потом ее выбросить. День обещал быть напряженным, как оно всегда и было во время его очередного переезда. Как бы он сейчас хотел снова сидеть в том парке, на той лавочке, и беззаботно наблюдать за природой. А потом бы к нему пришел Чимин, и они снова обсуждали бы все на свете, отвлекаясь от повседневных проблем, которые отпускали их лишь когда те были вдвоем.