Волк-одиночка

      — Чими-ин, ты же знаешь, я не любитель библиотек. Тем более школьных. Я, в принципе, не любитель всего, что связано со школой, — блондин, придерживая плечом телефон у уха, раскладывал только что вымытую посуду на место. Как оказалось, этим чиминовским «развеяться» имелось в виду засесть в библиотеке на полдня. Не то чтобы Юнги это не нравилось, просто вся эта школьная атмосфера давила на парня, у которого со школой были связаны не самые приятные воспоминания. Тем не менее отказать он не мог, да и сам хотел побыстрее встретиться с подростком. Последние несколько дней прошли, как в тумане, и ему был необходим желанный глоток воздуха, которым как раз и был Чимин.       Парень снова проверил свою почту. Казалось, что он круглосуточно не выключал ноутбук, и нервозность вместе с недосыпом знатно сказались на его лице: круги под глазами стали более явными, реакция стала более заторможенной, а вид — таким, будто кто-то умер. Иронично звучит, правда?       Юнги быстро собрался, попутно заглядывая в окно. На улице была приятная погода, а землю укрыла пелена белесого снега. Блондин уже немного опаздывал, поэтому, быстро набросив на себя куртку с шарфом, выбежал из квартиры, наспех запирая ее. Как только он вылетел из подъезда, глаза парня резанул внезапный яркий свет, слегка покалывая. Но вскоре те привыкли к нему, и Мин продолжил свой путь. Мягкий снег приятно для слуха хрустел под ногами, а колкий мороз пощипывал покрасневшие щеки. Идти было слишком далеко, поэтому блондин стоял на остановке, дожидаясь общественного транспорта и нервно поглядывая на часы.       Еще не настала зима, как природа вокруг уже начала понемногу погружаться в долгий сон, а теплые осенние деньки сменились стойким морозом. Шел слабый снег, что оседал на людях и тут же таял под воздействием тепла их тела и одежды. Он путался в волосах, украшая их своей белой россыпью, переливаясь на свету солнца. Юнги стоял, не шевелясь, а на его голове понемногу начали образовываться кучки мягкого снега, которую тот периодически стряхивал рукой, коря себя за забытую шапку. Бледность и слишком светлые волосы позволяли Юнги сливаться с пейзажем, словно хамелеон. Он всегда чувствовал себя комфортнее, когда не привлекал особого внимания к своей персоне. Дул слабый ветерок, обволакивая и приятно лаская кожу. Глаза блондина медленно прикрылись, и он просто стоял так, не шевелясь, наслаждаясь таким редким спокойствием на душе.       Вам, окрыленными потоками ветра, никогда не хотелось позабыть все свои невзгоды и, расставив руки в стороны, взлететь, полностью отдаваясь легким потокам? Вы никогда не завидовали птицам, их свободе? Они не привязаны к месту и могут в любой момент сорваться, улетая далеко-далеко, оставляя позади себя все проблемы. Как жаль, что мы не птицы и летать не можем. Нам суждено вечно крепко стоять на ногах на земле, пока бесконечные небесные просторы будут манить нас, зная, что выбора у нас нет. Как, впрочем, никогда и не было.       Не прошло и двадцати минут, как на горизонте появился злосчастный автобус нужного номера, в отличие от предыдущий пяти своих сородичей, которые уже успели проехать перед носом блондина, знатно его раздражая. Еще полчаса стояния в пробке на дороге, и парень наконец был на месте.       Перед ним предстало громадное здание, окруженное со всех сторон небольшим путем из ступенек, которые надо было преодолеть, чтобы туда попасть. Несмотря на возраст библиотеки, ее фасад прекрасно сохранился, а лишь изредка попадающиеся облупившиеся уголки придавали тому облик легкой старины. Мраморные колонны поддерживали собою навес, украшенный каменной резьбой, изображающей различных героев греческой мифологии. Вблизи библиотеки находился небольшой парк, а еще дальше — большая площадь, на которой всегда было множество людей: от подростков, гуляющих небольшими компаниями, до пожилых людей, решивших просто отдохнуть на свежем воздухе. Однако, как бы красоты города ни привлекали, Юнги опаздывал, знатно опаздывал. В спешке вбежав в помещение, блондин на ходу оглядывал просторы здания, пытаясь найти среди всех посетителей рыжую макушку. Он просто стоял посреди зала и не знал, что делать дальше. Не мог же Чимин просто уйти, не предупредив? Он бы еще долго так стоял, пока ему на телефон не пришла смс-ка.       «Хён, я тебя вижу, пройди левее от себя до четвертого книжного ряда. И да, ты опоздал»        Только отдышавшись, парень оглянулся, посмотрев в указанную сторону на махающего ему подростка. Преодолевая бесконечный лабиринт из книжных шкафов, что были выше парня почти в три раза, блондин спокойно плюхнулся на столик, за которым и сидел его друг. Вся поверхность стола была заставлена учебниками и конспектами, а рядом с этими кучками стояли два одиноких стаканчика, один из которых был надпит, а второй —все также полон.       — Ты опоздал, — не поднимая своего взгляда на друга, Чимин продолжил вчитываться в учебник по анатомии, изредка поправляя спадающие очки на носу, которые, кстати, очень шли подростку.— И я купил для тебя кофе.       — Спасибо, — Юнги снял куртку, вешая ее на стульчик и присаживаясь напротив школьника, внимательно смотря на стаканчик со своим напитком. Емкость приятно грела руки, а полупрозрачный пар игриво вздымался вверх, на кончиках растворяясь в воздухе.       — А ты угадал, когда его покупать, чтобы горячим был, — усмехнувшись, парень сделал глоток.       — Я не угадывал, просто каждые десять минут, как кофе остывал, я покупал новый, — все также грызя гранит науки, ответил Пак, перебирая в руках карандаш и подчеркивая им что-то в тексте. Видимо, очень важное.       — Извини меня… — блондин чувствовал себя неловко из-за того, что расстроил Чимина, но ему была очень приятна такая забота по отношению к себе. — Ну-у, так, с чем мне тебе помочь? — делая небольшие паузы между каждым словом, Юнги попытался разбавить неловкое молчание.       — Уже ни с чем. Пока тебя не было, у меня возникла кое-какая проблема, но я встретил одного парня из школы. Он уже в выпускном классе. Он и объяснил мне эту тему, — рыжеволосый отложил учебник в сторону, придвигая к себе толстую тетрадь и делая в ней записи.       — Ясно, — подобное заявление знатно подкосило юношу. Сам того не понимая, почему это его взбесило, Юнги просто молча сидел, постукивая ногой по полу, сжимая перебинтованной рукой пластиковый стаканчик. Когда рыжеволосого начали подбешивать частые ритмичные постукивания, тот недовольно поднял взгляд на парня.       — Что с твоей рукой?! — из серьезного парня Чимин мигом превратился в растерянного мальчишку, как только заметил бледную руку Юнги, небрежно перемотанную бинтом.       — О, неужто заметил? — блондин ухмыльнулся.       — Ты чего хмурый такой? Вроде я должен злиться, что прождал тебя так долго. То приходишь за час до назначенного времени, то только после того, как час уже прошел.       — Я такой хмурый всегда, если ты не заметил. Что маловероятно, — почему он кидался этими колкими фразочками? Почему вел себя так, словно провинился Чимин, а не он? Чим обеспокоенно смотрел на своего собеседника, уже не обращая внимания на книги.       — Юнги-я, что случилось? У тебя что-то болит? — Пак придвинулся поближе к стулу, на котором сидел Юнги. — Такой бледный... Ты хорошо спишь?       — Вот только давай не делать вид, что у тебя есть до меня дело. Да и вообще, если тут есть, кому помочь тебе, зачем я нужен? У меня, между прочим, есть дела поважнее, чем торчать с тобой в этой тухлой библиотеке, — вот тут-то Юнги погорячился. Лицо Чимина вмиг стало грустным, и он просто смотрел на блондина, приоткрыв рот, не понимая, что сделал не так.       «Глупый, ты все сделал так, просто я идиот.»       — Извини, если отвлек тебя. Ты мог бы не соглашаться. Я бы не обиделся, честное слово, — рыжеволосый отодвинулся как можно дальше, вновь устремив взгляд в книги. Со стороны казалось, будто он обложил себя вокруг учебниками, выстроив стены, дабы Юнги не мог видеть его покрасневших глаз. Парни просто сидели молча. Чимин копошился в своих конспектах, а блондин просто сидел, сжимая в руках уже пустой стаканчик от кофе. Спустя десять минут молчания он решил немного развеять неловкую обстановку, вставая и потягиваясь.       — Чимин~а, я немного разомнусь и пойду куплю чего-нибудь перекусить, ты что-то хочешь? — весь агрессивный настрой парня спал, и, разминая шею, он дожидался ответа от школьника.       — Нет… — Пак продолжал сидеть, буквально лежа на столе, укрывшись книгами и что-то черкая ручкой. Его голос странно подрагивал.       — Ты что, плачешь? — Юнги оторопел. Он никак не ожидал, что его слова так расстроят подростка. Подойдя к нему ближе и убирая книжки, закрывающие лицо, Мин увидел слегка покрасневшее лицо Пака, который все это время ничегошеньки не написал. На тетрадном листке виднелись пара капель, впитавшихся в бумагу. — Минни…       — Прости, мне нужно в туалет! — уклонившись от руки старшего, рыжеволосый подскочил и быстрым шагом исчез в высоченных книжных полках. Юнги побежал следом за парнем, чуть не врезаясь в стеллаж, в девушку на повороте и в вазу, стоявшую на небольшом столике.       — Чимин! Что за детские игры? — Мин возмущался, но, видимо, его никто не слышал. Библиотека оказалась внутри больше, чего не скажешь о ней снаружи. Юнги быстро забрел в самую даль помещения, где не было людей, а пыль, которую не вытирали уже долгое время, оседала на книжках, заставляя чихать, как только эту книжку в руки возьмешь. Он остановился и еще раз окликнул подростка, но в ответ — лишь молчание. Блондин не понимал, почему Пак так среагировал на это, ведь Юнги и раньше язвил, разве что не так грубо и с явно доброжелательными намерениями. Юноша был зол на себя, за свои слова, за свою ревность.       «Ревность?» — если до этого парень списывал такие резкие изменения в настроении на простые перепады, что у него и раньше бывали только в далекие подростковые годы, то сейчас ответ на все вопросы всплыл сам по себе. Ревность.       Все сразу же встало на свои места: почему Юнги так помрачнел, когда услышал о каком-то парне, помогавшему Чимину, почему сорвался на нем за это и почему выеживался, словно баба, застукавшая своего парня рядом с другой. Но лишь одно немного пугало блондина. Эта ревность, она словно была какая-то другая. Не та, которую испытывают к другу, не та, которая проявляется, когда человеку мало внимания от старшего или младшего брата, не та ревность, когда обидно, что родители сюсюкаются с соседским ребенком, пока ты стоишь в сторонке, наблюдая за этим.       Юнги ревновал Чимина как парня.       «Что за хуйня? Окей, я себя накручиваю, просто я слишком привык к этому малому, чтобы делить его с какими-то парнями со школы. Сейчас найду его и все улажу», — с этими мыслями Юнги бродил по проходам, пока и не наткнулся на знакомую рыжую макушку.       — Что-то мне подсказывает, что туалет явно не здесь, — блондин мягко улыбнулся, пусть Чимин этого и не увидел, и медленно подошел к подростку, сидевшему за маленьким пыльным столиком, уткнувшись головой в сложенные руки, буквально лежа на нем.       — Зачем пришел, если у тебя так много дел? Я думал, ты пойдешь домой, — подросток еле слышно обиженно бурчит, шмыгая носом. Вроде шестнадцать лет, а ведет себя, как десятилетний. Но Юнги тоже хорош, двадцати три — а ведет себя, как подлая скотина. Блондин медленно подошел к парню, кладя руку тому на плечо, слегка поглаживая спину. Чимин на секунду замер, чувствуя холодные ладошки у себя в районе шеи. Юноша присел рядом с ним, стряхнув со свободного стула какие-то бумажки, и приобнял Пака, перебирая тонкими пальцами ярко-рыжие прядки волос. Такие мягкие и приятные. Юнги бы вечно так просидел, променяв бы всю свою жизнь лишь на этот момент. Не, ну а что? Он сидел наедине с дорогим человеком, чувствуя его запах и ощущая тепло его тела. Никто не мог помешать, никто не старался насолить, они были тут совсем одни. Но теперь уже вдвоем.       — Чиминни, — блондин опалил своим дыханием шею Пака, шепча слова тихонько на ухо, — прости меня, пожалуйста. Все то, что я тебе наговорил — это не правда. Если бы ты знал, как мне приятно твое общество, и то, что ты зовешь меня куда-то, будь то парк или древняя библиотека, приятно то, что я нужен кому-то. Я просто рад находиться рядом с тобой, и прости, что опоздал, были пробки на дороге. Прости, что накричал. Просто мне стало неприятно, что какой-то там левый парень тебе с чем-то помогал, хотя это должен был делать я. Извини меня за все, но, поверь, ты мне очень дорог, — маленькая слезинка подступила к краю глаза Юнги, но когда тот начал сильней моргать, она быстро стекла прочь, оставляя после себя едва заметную мокрую дорожку. — Очень дорог.       Чимин медленно поднял свою голову, все это время внимательно слушая слова блондина, и посмотрел ему в лицо. Покрасневшие глаза смотрели прям на Мина, заглядывая в душу, а тот еле сдержался, чтобы вновь не раскиснуть. Он не мог просто так смотреть, как Чимин плачет.       — Ты меня… заревновал? — грустная мина вмиг улетучилась, и по лицу расползлась широкая улыбка.       — Айщ, ну, может, я и погорячился с высказыва… — не успел Юнги договорить, как его щеки легонько коснулись пухлые губы рыжеволосого, оставляя невесомый поцелуй и также быстро исчезая. Их обладатель испуганно смотрел на Юнги, ожидая явно не самой хорошей реакции, да и Чимин сам не ожидал от себя такого шага, не то, что Юнги.       — П-прости, я случайно, клянусь! — закрывая ладошками раскрасневшееся от смущения лицо, Пак начал оправдываться, надеясь на то, что своей глупостью не лишился сейчас лучшего друга. Проходит около пятнадцати секунд, и подросток уже собирался убрать руки, думая, что от блондина и след простыл, как вдруг тонкие пальцы перехватывают его за подбородок, устремляя свой взор на смущенного школьника. — Ю-юнги?       — Ты знал, что врать нехорошо? — ехидно улыбнувшись уголком рта, Юнги накрыл губы младшего своими, вовлекая в нежный и такой легкий поцелуй, словно через него можно было передать все те чувства, что блондин сейчас испытывал к Чимину. Однако во всей этой любви и нежности затаилась маленькая обида. Юнги слегка прикусил нижнюю губу младшего, сразу же проводя языком по ней, на что получает слабый «ойк». Пак не отстранился, пытаясь неумело отвечать на поцелуй. «Такой невинный» — пронеслось у Мина в голове. Наконец, отстранившись, Юнги мог вдоволь налюбоваться смущенным до кончиков ушей школьником, что тяжело дышал, явно не ожидавший такой ответной реакции.       — Зачем кусаться-то, — рыжик лыбился, стряхивая с рукавов свитера пыль от стола.       — А нечего тут со всякими парнями со школ уроки учить. Для этого у тебя теперь есть я, — Мин помог очистить светлый свитер от серых пятен, заботливо взяв ладошку парня, вытягивая в длину всю руку и проходя пальцами по пыльным местам. Со стороны могло показаться, что это мамочка и ее непутевое дитя, за которым нужен глаз до глаз и которому необходимо максимум внимания.       — Хён…       — М-м-м? — протирая последний участок от надоедливых серых пылинок и не отвлекаясь, отозвался блондин.       — Я пошутил про парня…       — Что? — Мин удивленно посмотрел на подростка.       — Я сказал так, потому что был обижен на тебя за то, что ты опоздал, — Чимин виновато опустил голову, надувая губы. Он боялся, что своим признанием испортит такой момент, но блондин лишь провел ладонью по нежной коже на щеке младшего.       — Я не злюсь. Но наказать тебя за вранье надо. Бегом уроки зубрить, пока там наши вещи не выкинули еще, — потрепав того по волосам, Юнги подорвался с места, кидая напоследок что-то вроде: «Кто последний, тот дурак!». Чимин в свою очередь несколько секунд просто сидел на месте, смотря вслед убегающему парню, а потом улыбнулся и побежал за ним. С таким раскладом он бы с удовольствием был бы дураком. Его дураком.

***

      — Агх, Юнги-я, у меня сейчас мозг поплывет. Давай сделаем небольшой перерыв? — подросток откинулся на мягкую спинку стула, разминая шею. Все тело ломило, а мозг уже действительно подтекал от слишком большого количества информации.       — А когда у тебя тест? — Юнги размышлял, действительно ли пожалеть этого рыжика или же еще немножко поиздеваться. Усталый Чимин вызывал у Мина улыбку. Такой вяленький, устало перебирающий страницы книжки, Пак сонным взглядом смотрел буквально сквозь нее, а его глаза понемногу закрывались. Сколько они тут просидели, никто не знал, но три часа уж точно. Юнги из кровного пофигиста превратился в нудного учителя, который пытался как можно понятнее донести до своего ученика материал. «Кто же мог подумать, что он такой умный?» — пронеслось у рыжеволосого в голове.       — Через неделю, — школьник зевнул, с надеждой смотря на блондина.       — Ладно, так уж и быть. Тогда через пару дней повторим, а пока пошли прогуляемся в парке неподалеку?       — Хорошо, — Чимин был рад предложению друга. Что может быть приятнее, чем после нудной зубрежки развеяться, прогуливаясь по заснеженному парку, вдыхая свежий прохладный воздух. Да еще и Юнги рядом. Такой заботливый, такой теплый, что когда Пак вспоминал их первую встречу, там, на лавочке, он словил себя на мысли, что никогда не поверил бы, что такой замкнутый и немногословный парень может быть именно таким. Однако, несмотря на то, что Юнги не оттолкнул пару часов назад подростка, а даже ответил на поцелуй, он не ответил ничего на сам шаг.       Да. Чимину нравился Юнги. Ему нравился его хен, с которым он, пускай и не так долго знаком, но уже успел сильно привязаться. Может, Мин так поступил, потому что был в курсе о нетрадиционной ориентации Чимина? Возможно, ссылаясь на то, что Пак — всего лишь маленький глупый мальчик, что решил из обычной симпатии развести целую любовь-морковь, Юнги решил просто подыграть ему. И больше это ничего не значило. Такие мысли давили на младшего, но он не решался спрашивать об этом, просто наслаждаясь прогулкой.       Выйдя из здания, ребята направились по ступенькам вниз, обсуждая что-то.       — Ты так и не ответил, что у тебя с рукой. И почему ты такой бледный? Вид у тебя не такой, как раньше, — Чимин прервал их разговор, вновь кинув свой взгляд на перебинтованную ладонь старшего.       — Да так, кружка в руке треснула, — Мин непринужденно шел по заснеженной тропинке, утыкаясь носом в шарф.       — Что, просто так взяла и треснула? Без какой-либо причины?       — Ага. Меня даже посуда не любит, хех, — парень спрятал руки в карманы, усмехаясь. Дело близилось к вечеру, но солнце уже давно спешило спрятаться за горизонт, одаривая землю последним светом в виде красочного заката. Небо было чистым, таким холодно-голубым, отчего по телу пробегали мурашки, стоило только взглянуть на него. Голые деревья начали понемногу покрываться пушистыми кучками, сменяя свои золотые одеяния на белые. Людей было мало, и ребята просто шли медленным шагом по узкой тропинке, а снег приятно похрустывал от тяжелых ботинок. Внезапно все мысли в голове рыжеволосого смешались, и он остановился, опустив взгляд вниз. Юнги прошел еще пару шагов, но потом заметил отсутствие под боком младшего. Удивленно повернувшись, он некоторое время смотрел на друга.       — Юнги… — рыжеволосый улыбался, не поднимая головы, — зато я тебя люблю, — Чимин посмотрел на удивленного блондина, нервно теребя замок своей куртки. Щеки покраснели, и мороз тут вовсе не был виноват, а ладошки парня знатно вспотели. Он просто стоял, еле сдерживая улыбку на лице, которая с каждой секундой норовила спасть от молчанья блондина. Пак вновь опустил смущенно голову, просто стоя на месте, пока падающие снежинки осыпали собою взъерошенную рыжую шевелюру парня. Холодок забегал за шиворот куртки, обдувая оголенную шею, отчего рыжеволосый вздрагивал. Но вот через секунду что-то теплое и очень мягкое обвилось вокруг нее, и подросток ощутил горячее дыхание Юнги на своем лбу. Блондин приподнял младшего за подбородок, легонько целуя.

***

      Едкий морозец давно загнал людей в свои теплые дома и теперь спокойно разгуливал по одиноким улицам. Двое зевак, что не боялись холода, стояли посреди парка вплотную друг к другу, а отпрянуть им не позволял толстый шарф, что так заботливо был повязан на их шеях, защищая от ветра, да они и не хотели этого делать. Солнце уже садилось, погода холодела, снег начал сыпать с большей силой, но этим двоим было все равно. Они просто стояли, уткнувшись друг в друга, наслаждаясь таким приятным сердцу моментом, словно всего того плохого, случившегося в их жизни раннее, попросту не существовало.