Волк-одиночка

      Раннее утро. Только-только проснувшиеся птицы начинали напевать незамысловатые мелодии, легко паря в воздухе. Сегодня на удивление тепло, и выпавший за ночь снег начинал медленно таять, преображаясь в вязкую слякоть. Вроде хорошо, что тепло, а вроде — погано, что на улице теперь грязно.       — Юнги-хен? — подросток, укутавшись в одеяло, стоял в дверном проеме кухни, сонно потирая глаза ладошками, что были заботливо обмазаны зеленкой. Благо она уже высохла, иначе Чимина можно было автоматически приписать к черепашкам-ниндзя. — Юнги-я, — рыжеволосый кладет свою руку на спину блондина, слегка поглаживая ее.       — М-м-м, — парень мычит что-то нечленораздельное, но все же кое-как раскрывает глаза. Сон на стуле, вместо подушки — ноутбук — не самая лучшая его идея. Всю спину неприятно ломило, а к щеке прилипла клавиша. — Вот черт! — отдирая ее от лица, Юнги мигом возвратил ее на место под хохот подростка.       — Прости меня, что занял твою кровать и тебе пришлось спать… на кухне? — Чимин кое-как прохрипел свою фразу, слегка покашливая. Видок у него был не из самых лучших, однако.       — Расслабься, просто я выбрал не самый интересный фильм для просмотра. Как ты себя чувствуешь? — блондин разминал шею, поглядывая на подростка.       — Нормально.       — Врешь, — Юнги знал, что не очень-то нормально, исходя даже из голоса рыжеволосого и его потрепанного вида, с красной щекой, руками в зеленке и повязкой на руке.       — Прости, Юнги, но я не хотел бы создавать тебе лишних проблем, — рыжеволосый смущенно опускает голову, сминая в руках одеяло.       — Глупый, — Мин поднимается, подходя к подростку вплотную, — ты никогда проблем мне не создавал, — блондин обнимал нежно, бережно, словно одним неправильным движением мог сломать и без того потрепанного Чимина, и поглаживал ребенка по взлохмаченным волосам. — Ты меня от них скорее избавлял.       Чимин обнял в ответ, утыкаясь в грудь старшего, а теплое одеяло, потерявшее поддержку, сползло на пол. Подростку было стыдно за свое поведение, ведь он знатно встряхнул нервы блондина, заставил его бегать ночью по морозу и искать этого потеряшку, хотя сам мог заболеть.       — Будешь завтракать? — отстранившись от Пака, Юнги треплет того по макушке, поднимая с пола одеяло.       — Угу, — рыжеволосый с досадой отстраняется от блондина, ведь он хотел бы еще немного так постоять, просто постоять рядом с ним. Ведь когда Юнги рядом, внутри Чимина происходит что-то странное. Словно целая куча бабочек порхает в его животе, щекоча своими крылышками. Подросток никогда такого прежде не испытывал, но об этом говорил его дядя.        — Чимини, если ты когда-нибудь кого-то полюбишь настолько сильно, что рядом с этим человеком в твоем животе начнут порхать бабочки, знай, это — тот самый.        — Но дядя, а как бабочки узнают, что этот человек действительно моя судьба? — ребенок четырнадцати лет удивился услышанному, словно ему сейчас рассказывали сказку на ночь.        — А им укажут твои чувства. Твои переживания и твои ощущения. Поэтому чаще прислушивайся к подобным сигналам. Просто верь им, ведь чувства никогда не лгут.        Пак вспомнил их диалог с дядей, и он начал раздумывать над когда-то услышанным. Верить своим чувствам? А что Чимин чувствует? Он действительно что-то чувствовал к Юнги, и это «что-то» было гораздо сильнее, чем обычная дружба или симпатия. Он это понял еще тогда, когда впервые решился поцеловать блондина. Но с того дня чувства еще больше усилились, терзая сердце подростка в ожидании ответки. Но рыжеволосый пока не собирался ни в чем признаваться. Да, Юнги тогда не оттолкнул его. Да, Юнги подбадривал и заботился о нем. Да, он не бросил Чимина одного. Но все же…       Подросток продолжал стоять на месте, погрузившись в мысли с головой, пока их внезапно не развеял блондин.       — Открой рот.       — Что? — Чимин удивленно уставился на парня, не сразу заметив в его руках ложку.       — Рот, говорю, открой, — Пак послушно принимает лекарство, скривившись от его гадкого вкуса.       — Фиу, горько… — подросток морщится, со стороны напоминая какого-то карапуза, которому дали попробовать первый раз в жизни лимон. Юнги посмеивается, пряча пузырек с сиропом в шкаф над столешницей.       — Нехрен было ночью устраивать марафон голышом. Если ты не в курсах, то тонкий свитер — это не самая теплая вещь в температуру минус пять. А теперь иди отдохни немного, пока я буду готовить завтрак.       Подросток кивнул, послушно покидая кухню, пока блондин вовсю занялся готовкой. Через десять минут по квартире начал распространяться приятный запах яичницы. Чимин сидел на краю кровати, обняв колени руками, и думал. Волнение переполняло его с ног до головы, а внутренний голос твердил одно и то же.       «Скажи, скажи, скажи, скажи...»       Набравшись смелости, подросток медленно сползает с кровати и идет прямиком на кухню. Вот он миновал коридор, гостиную и сейчас стоял в дверном проеме, не решаясь переступить. Проходит еще пять минут, и Чимин уже было собирался окликнуть Юнги, как блондин его тут же опередил.       — Чимин-а, завтрак готов!       «Ладно, потом попробую», — думает про себя Пак и непринужденно заходит на кухню, присаживаясь за стол. Перед ним сразу ставится его порция вместе с большой кружкой горячего шоколада.       — Я подумаю, что ты, наверное, любишь его больше, чем кофе, — Юнги садится напротив подростка, придвигая к себе свою тарелку.       — Спасибо, — рыжеволосый смущенно улыбается во все тридцать два зуба на такую чуткость к себе. Ему действительно приятна вся эта забота и подобное отношение. — Я и не думал, что ты хорошо готовишь.       — Просто раньше не для кого было стараться. Да и нормально поджарить яичницу особого труда не составляет, — блондин пожимает плечами, отпивая кофе. Ребята молча едят, а потом, по окончанию завтрака, Чимин благодарит Юнги, вызываясь помыть посуду, на что тот лишь посылает его обратно в спальню, ведь «ты слишком измотан со вчера, так что иди и отдыхай». Подросток чувствовал себя какой-то неженкой, который не мог даже отблагодарить своего спасителя за заботу, элементарно вымыв за собой посуду.       Подобная свистопляска происходила еще на протяжении трех дней, пока Чимин не пошел на поправку. А все это время он жил у Юнги, что носился вокруг него, как заботливая мамочка за своим сыном. За это время блондин купил Чимину новую куртку, чтобы тот мог выходить на улицу, и телефон взамен тому, что был бесчеловечно кинут об стену. Подросток рассказал старшему все во всех подробностях, как пришел домой, как отец безразлично отнесся к радостной новости и как ударил его, когда сильно разозлился. И как прогнал. Прогнал собственного сына в слезах, с красной от удара щекой и черной дырой от обиды на душе, не задумываясь о последствиях. Юнги внимательно слушал, сжимая кулаки от злости. Сейчас ему как никогда хотелось убивать, и ему было жаль, что последней его жертвой оказался дядя Чимина, а не его отец. Если бы блондин только знал, то сразу отказался бы от заказа, и плевать ему хотелось на свой авторитет и на то, что скажет начальник. Вот просто плевать. Теперь блондин чувствовал вину и еще большую ответственность на себе за подростка.       Но что будет, если Чимин узнает, кто является убийцей его дяди?       «А он не узнает, — пронеслось у Юнги в голове, — я не позволю.»       Дни проходили один за другим, пока рыжеволосый, вошедший неожиданно в гостиную, не выбил своим заявлением Юнги из колеи.       — Хен, мне пора домой.       — Что? — блондин удивленно уставился на подростка, надеясь, что это шутка такая. — Ты сдурел? Во второй раз я не побегу тебя искать, так и знай. — А ведь Мин врал, и сам это прекрасно осознавал. Конечно, он побежит его искать во второй раз, и в третий, и в четвертый, и в сотый. Если жизнь Чимина на волоске — блондин обежит всю планету, лишь бы этого избежать.       — Юнги, ты не представляешь, как я тебе благодарен. Ты единственный человек, который меня действительно понимает, который всегда поддержит и позаботится. Но мой дом — это мой дом. Да и отец меня не трогает по пустяку. Я для него призрак, и если не буду просто с ним встречаться, то все будет хорошо. Дом-то большой, так что проблемы это не составит. Да и там все мои вещи. А школа? Близятся каникулы, а перед ними еще тесты, а я даже в школе не появлялся все эти дни, — Пак старался объяснить блондину все предельно спокойно и доходчиво, дабы тот действительно был не против.       — Хорошо, но я тебя отведу туда сам. И пожалуйста, больше не испытывай судьбу. — Юнги устало вздыхает, покидая мягкое кресло и отставляя свой ноутбук в сторону.       — Спасибо, — рыжеволосый мягко улыбается, еще секунд пять просто стоя и смотря на старшего.       Мин потягивается, разминая мышцы, и уже жалеет, что разрешил. Однако Чимин прав, ведь он действительно не ходил все это время в школу, а в его возрасте да еще перед зимними каникулами это не самое разумное решение.

***

      — Это? — укутанный в шарф блондин кидает взгляд на двухэтажный особняк, оборачиваясь в сторону Чимина.       — Да, — Пак слегка кивнул, немного замешкавшись перед калиткой. Подкравшиеся незаметно сомнения знатно трепали подростка. Тяжелая рука легла на плечо школьника, пытаясь подбодрить рыжеволосого.       — Уверен? — блондин выжидающе посмотрел на слегка перепуганного подростка, что кусал от волнения нижнюю губу. Такое действие немного смутило Юнги, но тот старался не подавать виду, отгоняя лишние мысли из головы.       — Да… — Чимин еще немного колебался, а потом толкнул калитку, приглашая внутрь Юнги. Парни зашли домой с помощью запасного ключа, что был спрятан на экстренный случай в каменной статуе, и оглянулись вокруг. Пусто.       — Окей, я пойду?       — Ага…       Юнги подбадривающие хлопнул пару раз подростка по спине, предупреждая того, что в случае чего он мог ему позвонить. И чтобы не кидал больше телефоны в стену. И ушел, оставляя его одного. Однако, как только Мин покинул пределы чужого дома, Чимин взял себя в руки и, подобрав оставленный собой рюкзак, отправился прямиком в свою комнату. Поднявшись туда, парень прикрыл дверь, как вдруг за его спиной раздался знакомый голос…       — Этот парень — твой друг? — Чимина передергивает, когда он видит своего отца, стоящего лицом к окну и смотрящего вслед уходящему блондину.       — Д-да… а что? — рыжеволосый пытался подавить в себе волнение, но руки предательски дрогнули.       — Абсолютно ничего, — мужчина вскинул бровями, разворачиваясь к сыну лицом. — Я рад, что ты вернулся, — Джун покинул комнату, оставляя подростка стоять в полном замешательстве. Что он только что услышал? Его отец рад, что он вернулся? Тогда почему не извинился за пощечину? И почему его так заинтересовал Юнги? Пак решил не терзать себя бесполезными вопросами, раскладывая школьные вещи на стол, собираясь упорно догнать школьную программу. Чимин устало вздохнул, когда ему в сообщениях его знакомый любезно перечислил километровый список заданий.

***

      Юнги возвратился к себе в квартиру как во что-то чужое и не родное. Оно отчасти действительно таким было, съемочная как никак, но отсутствие дорогого ему человека делало ее еще более унылой и пустой. Разувшись, парень прошел в спальню, замечая идеально застеленную кровать, ложась на нее, нарушая порядок. Блондин слегка улыбнулся и даже немного пожалел уже, что отпустил рыжеволосого. Сейчас он как никогда чувствовал себя одиноко. Не слышно было звонкого смеха подростка, никто не зависал на его спине во время просмотра фильма, а ему некому было по-дружески съязвить, услышав в ответ еще больше хохота. Некому больше приготовить кружку горячего шоколада и услышать в ответ такое любимое: «Спасибо, хен». Юнги немного поник, но ведь ничего плохого не произошло, он и дальше может видеться со школьником. Но он никак не мог объяснить те чувства, что испытывал, когда Чимин был рядом. Когда касался его, когда блондин слышал его голос и видел его милое личико. Когда Мин наблюдал за умиротворенным подростком, пока тот тихонько посапывал, нахмурив бровки и ворча что-то во сне.       Юнги все чаще и чаще ловил себя на мысли, что ему все труднее и труднее сдерживаться, дабы просто не подойти и не заключить рыжеволосого в своих крепких объятиях, и держать, держать, не отпуская. Дабы без какой-либо причины поцеловать его, сначала в щеку, а потом в губы. Такие нежные и желанные губы. Поцеловать, вовлекая во властный поцелуй, покусывая нижнюю губу младшего, смущая его такой настойчивостью. Перебирать пальцами такие мягкие и приятные волосы на его голове, спускаясь рукой все ниже к спине, поглаживая ее. Не разрывая поцелуя, навалиться сверху, прижать всем телом к кровати, перекрывая какие-либо пути для отступления, и…       «Какого черта, блять?!» — с этой мыслью Юнги резко подскочил с кровати, сразу замечая, что… возбудился?       — Блять-блять-блять, что за дела?! — Мин бьет себя по щекам, пытаясь привести в чувства и отогнать из головы образ тяжело дышащего раскрасневшегося подростка, покорно лежащего под блондином. Глаза Юнги лихорадочно бегают с разных углов комнаты и останавливаются на слегка выпирающих собственных штанах. И когда это опытный киллер еще и в педофилы записался?       «Окей, это глупости. У меня просто обычный недотрах, вот и все. Если раньше работа отбивала у меня какой-либо интерес к девушкам, то этот чертов ребенок просто спровоцировал меня на такое. Вот и все», — блондин пытался успокоить себя и направился в душ, дабы смыть весь этот позор и стыд, который он испытывал.       "Пиздец, встало на мальчика. Школьника. Мин Юнги, ты ебанулся в край", — Юнги мысленно материл себя, стоя под прохладными струями воды. Ему казалось, что холодный душ снимет напряжение, но низ живота по-прежнему беспокойно ныл. Блондину ничего не оставалось, как разрядиться самостоятельно, и, повернув кран чуть левее, делая напор теплее, парень старался погрузиться в мысли о различных сексуальный девушках или моделях, которых иногда видел в новостях, по телевизору или в каких-то журналах. И вроде как у него это начало понемногу получаться, пока сквозь смазливые мордашки моделей и актрис не начал пробиваться рыжеволосый, отгоняя их подальше. Юнги вновь начал материть себя мысленно, продолжая ритмично двигать рукой. Он уже не старался переключиться на другую волну, ему было уже плевать. Тугой узел в животе продолжал мучить парня, возбуждение все нарастало, а теплая вода вмиг стала ощущаться кипятком, обжигая бледную кожу блондина. Карие глаза помутнели, а держаться на ногах стало труднее, чем раннее. Еще пара резких движений, и Юнги кончает с хриплым и протяжным стоном, что громким эхом разносится по ванной комнате, пока вмиг похолодевшая вода смывала улики его, пожалуй, самого серьезного преступления. Парень сползает по выложенной плиткой стене, пытаясь отдышаться.       — Поздравляю, Юнги, ты стал педофилом, — парень глупо лыбится, еще какое-то время сидя на кафельном полу.       Через пять минут Юнги выходит из душной комнаты, протирая полотенцем волосы. Ему знатно полегчало, но сама мысль, какой именно ценой, заставляла блондина смутиться. Решив немного отвлечься, Мин сел за стол, придвигая к себе ноутбук. Он сидел на сайте с фильмами, выбирая, что бы такого посмотреть, пока по комнате не раздалось оповещение. В углу экрана светилось «У вас новое сообщение», и блондин с замиранием открыл почту, примерно догадываясь, кто это может быть.       «Поздравляю, труженик, завтра тебя ждет новая жертва. Все подробности с утра.»       Юнги безразлично пялится в экран минут пять, схватившись за голову и перечитывая одно и то же сообщение, пока до его отсталого рассудка не доходит смысл написанного.       — Пизде-ец.