Волк-одиночка

      Последняя неделя, как назло, тянулась медленно, словно состояла не из пяти дней, а из ста. Догнав все, что пропустил, Чимин посещал занятия лишь для галочки, но на них в основном дремал или смотрел в окно, за что изредка получал замечания от учителей. Под конец дня подросток уже сильно изматывался.       — До встречи, Чимин! — ребята помахали парню и ушли своей небольшой кучкой в другую сторону.       — Ага, пока, ребят, — Чимин помахал им в ответ и устало поплелся в раздевалку. Быстро выхватив свою куртку, Пак выбежал с этого смертоубийства, удивляясь, как вообще остался цел. Ох уж эти школьные раздевалки в конце уроков…       Рыжеволосый спокойно шел домой, слушая в наушниках песни своих любимых исполнителей, пока пушистый снег оседал поверх его шапки. Легкий морозец пощипывал щеки, а выдыхаемый ртом воздух моментально превращался в пар. Где-то вдалеке каркали вороны, покачивая ветви деревьев под своим весом. Чимин шел, особо не вслушиваясь в мелодию, его голова была занята другим. Впереди близились каникулы и долгожданный праздник, который подросток мечтал бы отпраздновать с Юнги. Но вот, что тревожило мысли Чимина: что же дарить Юнги? Он начал задумываться об этом еще тогда, в торговом центре, рассматривая красочные витрины магазинов. Чимин перебирал различные варианты, но все они казались чем-то не тем, чем нужно. Все было каким-то не тем, не красивым, не подходящим, не достойным Юнги. А так хотелось подарить что-то по-настоящему стоящее, чтобы Мин навсегда запомнил, чтобы улыбнулся, приняв подарок, и поцеловал бы в щеку. А может, и не в щеку.       А может, даже и не поцеловал…       Чимин встряхнул головой, роняя один наушник из уха, пытаясь отогнать внезапно подкатившие пошлые мысли. Подобное было неприемлемым для подростка, ведь он не любил все эти извращенские замашки, но черт, как же Юнги нравился рыжеволосому. От него всегда так приятно пахло мятой, его мягкие волосы почти белого цвета можно было трогать бесконечно, его слегка хрипловатый голос и обжигающее дыхание в районе шеи жутко возбуждали, заставляя рой мурашек в спешке пробегать по телу. Пак просто стоял на месте, смущенно опустив голову. Его щеки покраснели, и мороз тут не был виной, а глаза были зажмурены в попытках отогнать слишком пошлые мысли от себя. Когда у школьника это получилось, он облегченно вздохнул, продолжая путь домой.       Отец в последнее время стал как-то подозрительно себя вести. Он хоть и по-прежнему был холоден к сыну, но общение их стало более частым, чем раньше. Недавно он даже извинился за тот инцидент. Точнее, попытался.       « — Чимин, мне жаль, что все так тогда получилось. Признаю, я погорячился», — такая, казалось, сухая фраза, сказанная сквозь зубы, а Чимин уже был растроган. Ему дико хотелось тогда просто подойти и обнять отца крепко-крепко, сказать, что совсем не сердится и как мечтает вновь наладить отношения. Хотел предложить забыть все, что было, и начать жить заново. Чтобы все стало так, как раньше. Но Пак не сделал этого, ибо знал, что перегнет палку, перейдет ту заветную черту. Что это было бы лишним, и парень просто кидает в ответ сухое: «Ничего страшного», уходя в свою комнату. В их доме в последнее время стала реже появляться СоЁн, несмотря на то, что раньше она, в общем-то, тут жила. Чимин мог бы подумать, что отец расстался с ней, но спрашивать было опасно для жизни, да и не особо это его интересовало.       Подросток приходил домой, по привычке прокричав в пустоту: «Я дома», и как всегда не получая на это ответа. Да он и не надеялся. Парень устало поплелся в свою комнату, еле перебирая ногами по ступенькам, стараясь не споткнуться, ведь, как ему казалось, упав, он уже не встанет, а так и продолжит валяться на лестнице. Глядишь, заснет еще.       Кое-как добравшись до своей комнаты, школьник бросил куда-то в сторону свой рюкзак и упал бездыханным тельцем на застеленную кровать лицом. Его письменный стол был завален различными бумажками, что-то из этого было черновиками, что-то — простыми почеркушками, а на отдельных листах были перечислены различные вещи, что можно было подарить блондину. Каждый из пунктов был зачеркнут, вновь написан и вновь зачеркнут. Все не то, все что-то не то.       Спустя полчаса дремы, Пак все-таки встал и направился к рабочему месту, дабы разложить школьные принадлежности и немного на нем прибраться. Скомканные бумажки отправились в небольшую урну в углу комнаты, отскакивая от стены и попадая прямиком в ведро, а пока что нужные листы перекладывались в шкафчик. Закончив с уборкой, Чимин наткнулся на небольшие свои наброски. На тетрадном листе был изображен Юнги. Кое-где карандаш размазался, но от этого картина не портилась.       Пару лет назад Чимин увлекался рисованием и ходил в арт-кружок, где неплохо преуспевал. Казалось, что у парня есть зачатки таланта к рисованию. Пейзажи, натюрморты, портреты — Пак с легкостью обучался, получая в свою сторону многочисленные похвалы от учителей. Но ему нужна была похвала лишь одного человека, от кого он так ее и не получил. С наступлением нового года обучения на плечи подростка свалилось слишком много проблем, и завалы на учебе не давали заниматься любимым хобби, из-за чего его пришлось забросить. Однако, перебрав в руках недавние наброски, кажется, Чимин придумал подарок для Юнги. Он, конечно, был не самым классным, технически, его вообще пока не существовала, но Пак постарался вложить в него всю свою любовь и душу. Подросток вспомнил о своем мольберте, на котором рисовал несколько лет назад, но где он сейчас, понятия не имел. Сейчас он надеялся, что мольберт будет где-то дома, ведь на нем было комфортнее всего рисовать.       Чимин проходился по всем комнатам, не забыв даже посетить чердак, но того, что он искал, так и не нашел. Проходя мимо кабинета отца, он увидел, что старший Пак сидел за столом, чем-то занимаясь. Подросток хотел было подойти и спросить его о мольберте, но вовремя оступился. По телу сразу пробежал холодок, а ладони вмиг вспотели, пока неприятные воспоминания возвращались к школьнику. Но с другой стороны — что плохого, что он просто спросит, это же не займет много времени. Да, нет и все. Чимин стоял у двери, не решаясь приоткрывать ее. Сердце в волнении заколотилось резче и казалось, что в этой тишине можно было различить его глухой стук. Подросток вздохнул, разворачиваясь, и уже было собрался уходить, как голос отца его прервал:       — Ты что-то хотел? — Джун говорил спокойно, и на этот раз его взгляд был направлен на приоткрытую дверь, откуда через несколько секунд показался его сын. Пару раз стукнув, Чимин с опаской спросил, можно ли войти, и зашел под одобрительный кивок отца.       — Я ищу свой мольберт, ты его не видел? — подросток замялся, осознавая всю глупость своего вопроса, ведь какое дело отцу было до того, где сейчас лежала какая-то старая деревяшка. Однако его ответ немного удивил парня.       — Он в подвале.       — С-спасибо, — Чимин немного удивился, но все же пошел осматривать нулевой этаж в поисках мольберта. Немного порыскав, он все же нашел его, немножко пыльный и накрытый какой-то тряпкой, но все же нашел. Пак улыбался, словно ребенок, крепкой хваткой ухватив его и неся прямиком на второй этаж. Вот деревянная конструкция уже стоит посреди комнаты, к ней прицеплен листок А4, а идеально заточенный карандаш давно находился в руке школьника. Но что-то его не устраивало, Чимин долго стоял напротив холста, бездумно пялясь в идеально белый лист, пока у него не зарябило и не поплыло в глазах. Он не знал, как рисовать.       — Окей. М-м-м… Профиль? Анфас? Портрет? Полный рост? Может, сверху-вниз? Или наоборот? В цвете или черно-белым? — неопределенность съедала подростка изнутри. Тот уже жалел о затеянном. Легче было бы просто купить что-то клевое, но если Пак решил нарисовать старшего — он это сделает. Первые штрихи, нахмуренные брови и серьезный взгляд, что раннее не был присущ такому человеку, как Чимин. Еще пара движений карандашом, и смятый листок летит куда-то вдаль. На его место приходит новый, вновь штрихи, разметки, но все равно что-то не то. Ластик уже испачкался, при использовании больше пачкая рисунок, чем очищая его, а нервишки рыжеволосого постепенно образовывали огромный ком. Маленькая капелька пота выступила на виске подростка, когда тот несколько раз подряд стирал одно и то же, и вновь рисовал, а потом снова стирал.       «Все не так, все не так, как надо!» — нервы окончательно сдали, и подросток со злобой отбросил карандаш, срывая лист с мольберта, который также летит в мусорку на пару с другими «шедеврам». Чимину плохо, у него не получается. В голове тысяча и один образ Юнги, но какой именно рисовать, хрен его разбери. Немного отдышавшись, Чимин садится за стол, попутно поднимая с пола карандаш, и решает, что лучше немного восстановить свои силы, делая незначительные наброски в тетрадках. Кстати о тетрадках…       — Вот же черт! — ругнулся вслух школьник, когда его взгляд падает на школьный рюкзак, что был полон не сделанной домашки. Чертик на одном плече подростка говорил, что можно со спокойной душой плюнуть на все это, последние дни как никак, но ангел, сидящий с другой стороны, своим слащавым и до отвращения «правильным» голосом втирал рыжеволосому что-то про мораль, принципы, усердную учебу и бла-бла-бла, так что подросток просто послал его, прислушиваясь к мнению черта и мысленно отмечая про себя, что крыша подростка медленно отъезжает в далекие края, раз уже маленькие человечки мерещатся на плечах.       Забыв про обед, забыв про ужин и уроки, Чимин усердно пыхтел над набросками. Его пальцы побаливали, а руки уже знатно перепачкались в грифеле, что окрасил их в непонятный серый. На черновиках все выходило более-менее, но стоило только Паку встать у холста, все вновь шло под откос: его порисульки больше напоминали каляки пятилетки, что сильно разочаровывало парня. На часах уже давно десять вечера, а Пак все сидел на стуле, знатно отсидев зад, который ныл, намекая своему нерадивому хозяину, что пора или размяться, или спать. Чимин выбрал все же второе, ибо на сонную голову работать невозможно. Вставая со стула, рыжеволосый протяжно простонал, хватаясь за пятую точку. Действительно, не хило отсидел. Словно по команде, нога подростка начала стремительно затекать, отчего все новые стоны вырывались из уст Чимина. Тот моментально упал на кровать животом вниз, хватаясь рукой за ляжку затекшей ноги. Миллиарды коликов терзали его ногу, и Пак мысленно обругивал себя за тупость. Боль понемногу начала утихать, и рыжеволосый облегченно вздохнул, как вдруг где-то в районе двери послышалось покашливание.       — Пак Чимин, чем ты тут занимаешься? — старший Пак вздернул одну бровь, поправляя съехавшие очки.       — Э… — сначала до Чимина не доходит, что не так, но потом реальность бьет сковородой по макушке, и подросток мгновенно заливается краской. — Пап, это не то, что ты подумал, честно! — взгляд отца пал на руку сына, что находилась под его телом где-то в районе ноги.       — Говоришь, не то, о чем я подумал? — Джун смотрел с некой насмешкой во взгляде на подростка, пока тот вскакивал с кровати, вновь чуть не падая.       — Я просто пересидел за столом, да еще и нога затекла сильно. Я встал и сразу грохнулся на кровать, — покрасневший подросток продолжал оправдывать себя, да еще так яро, как обычно оправдывают себя настоящие дрочуны.       — Ну, как скажешь. Я просто зашел спросить, нашел ли ты свой мольберт. И сказать, что ты пропустил ужин, — мужчина потер виски и перевел взгляд на кучу бумажек, валяющихся по комнате. Вновь подозрительный взгляд, и мужчина покинул комнату сына, оставляя его одного, красного, как рак. Такая ситуация окончательно убила в нем какой-либо потенциал, и он решил переложить это дело на завтра.       Чимин переоделся в пижамную футболку и шорты и лег спать. Однако сон пришел к подростку лишь через пару часов, что так незаметно пролеели под бесконечные раздумья о рисунках. Перед тем как уснуть, Пак еще сто раз перебрал в голове все возможные варианты. Школьник все же кое-как засыпает, надеясь, что не получит нагоняй от учителей за невыполненное домашнее задание.

***

      Юнги пришел домой лишь в час ночи. Уставший, побитый и морально, и физически. Благо, кровь на черной маске была вовсе не его, а его чересчур буйной жертвы, что, брыкаясь, пару раз даже задела блондина, попадая по ребрам. Все тело ломило, куски снега высыпались из-под приподнятой пайты, так как, убегая, он зацепил куртку так, что та почти слетела с парня. Времени вновь напяливать ее на себя не было, так что блондин бежал с ней в руках, проваливаясь ногами в небольших сугробах снега. Юнги страшно хотел спать, веки закрывались сами по себе, полностью игнорируя приказы хозяина, а ноги немного подкашивались. Мин устало стянул с себя мокрую одежду вместе с маской, и развесил ее на уже потеплевшие батареи, запихивая уже черно-красную маску в какой-то из шкафов. Пистолет отправился в привычное место хранение, а грешная тушка блондина безжизненно упала на мягкую постель. Пара мгновений — и сон накрыл Юнги с ног до головы, погружая в царство Морфея.

***

      Последующие дни ребят проходят своеобразно: Чимин весь день прятался на самой дальней парте от учителей, молясь всему живому и неживому, чтобы его не спрашивали, а Юнги, уставший и до сих пор не выспавшийся толком, вновь зависал в интернете, попивая все тот же кофе.       Дома Чимин, благодаря внезапно накатившему вдохновению, старательно черкал карандашом разметки на холсте. Что-то ему подсказывало, что процесс наконец запущен, и рыжеволосый с улыбкой на лице вырисовывал любимые для него черты лица, пока изображение блондина железной хваткой не было зафиксировано в голове подростка.       Юнги же коротал уже который час за просмотром фильмов и передач, что вечно крутились по телевизору. Да, он решил хотя бы раз за все время воспользоваться чудом техники, который отдаленно напоминал огромный ноутбук, только вот без клавиатуры, а вместо мышки — пульт. Внезапно звонит телефон, и, делая тише передачу, Юнги ответил на неизвестный номер.       — Алло? — настороженно произнес первым Мин.       — Алло, здравствуйте, это Мин Юнги? — приятный мужской голос на том конце заставил расслабиться блондина, ведь теперь-то он точно знает, что это звонят не по его грешную душонку.       — Нет, это Патрик, — Мин произнес это на полном серьезе, похрустывая костяшками пальцев.       — Что, простите?       — Да, говорю, Мин Юнги. Вы что-то хотели?       — Да, вы оставили свой номер у нас, чтобы мы вас в случае чего набрали. Вас беспокоит работник зоомагазина, вы у нас были недавно и интересовались собаками.       — Не собаками, а именно тем рыжим щенком у вас на витрине, — Юнги цокнул, не понимая, чего от него хочет этот консультант.       — На счет него я вам и звоню. Просто его у нас собираются покупать.       — Что?! — такой поворот событий никак не устраивал Мина, от возмущения у него даже начала выступать венка на шее. — Я же попросил забронировать щенка для меня!       — Простите, сэр, но животные — это не вещи, и никто их не бронирует. Тем более мы не можем долго содержать животных. Если их у нас хотят купить, то мы их продаем, — парень попытался успокоить Юнги, но своим спокойствием делал только хуже.       — Хорошо, тогда я готов оплатить пребывание этого щенка у вас до наступления праздника. Мне нужен он для ребенка, — Юнги надеялся, что предлог о «ребенке» прокатит. Да и Чимин действительно был ребенком.       — Сэр, но мы уже пообещали его…       — Вы, если позабыли, пообещали его мне, тем более раньше, чем тем людям, — блондин перебил парня. — Серьезно, я оплачу временное пребывание собаки у вас до второго января, а потом заберу. Любая сумма, мне все равно.       Работника зоомагазина поставили перед весомым фактом, так что он лишь вздохнул, обещая все уладить и порекомендовать покупателям другого щенка, раз именно этот неповоротливый рыжик привлек внимание Мина.       Уже второй по счету, хех.       Время вновь пролетает незаметно, словно спеша куда-то. Время, куда ты так спешишь? Почему вновь убегаешь от нас, ускользая подобно ловкой змее, улетаешь, словно крылатая птица, и исчезаешь, как могучий порыв ветра, что секунду назад тревожил нас, вороша наши волосы, а через мгновенье уже исчезает, словно его никогда и не было? Время играет с людьми злую шутку, обнадеживая их и вселяя слепую надежду, а потом также легко ее рушит и исчезает, посмеиваясь с наивности людей.       Время не упустило возможности поглумиться и над двумя парнями, играя с ними в плохие игры, мысленно посмеиваясь с них. Им кажется, что они все успеют, они так слепо в это верят, а время лишь ждет подходящего момента, дабы обрушить на ничего не понимающих ребят тяжелую, жестокую реальность.