Волк-одиночка

«Я надеюсь, что на момент праздников у нас будет небольшой перерыв?»

        Юнги, только проснувшись, сразу засел за почту.       «А ты думаешь, что киллеры — нелюди? Мы тоже отдыхаем и также празднуем», — ответ пришел лишь через пятнадцать минут, когда блондин уже начал понемногу засыпать. Такие частые задания плохо сказываются на Юнги: вечные синяки под глазами от недосыпа и на теле от случайных побоев; усталость во всем теле, вечно ушибленные или подвернутые конечности, ссадины. Когда ты по самые колени тонешь в сугробах, убегая, а у тебя на хвосте вот-вот появятся копы, нервишки знатно пошаливают, а крыша улетает в далекие края от переизбытка адреналина. Когда по приходу домой каждая клетка твоего организма волком воет, а вместе с ними и ты: когда нет сил даже толком заварить рамен или тот же кофе, а из-за недоедания порой даже руки потряхивает, а все, что в них, валится... В общем, работенка не самая кайфовая.       Однако эти своеобразные каникулы именно сейчас были такими нужными для блондина, и он наконец мог облегченно вздохнуть, забыв о всей этой почти ежедневной рутине. Несмотря на то, что у парня было много свободного времени, и он мог провести его, отдыхая и отсыпаясь, Юнги начал собираться, и через двадцать минут он уже топал по улице в сторону метро.

***

      Сегодня Чимин был как никогда рад. Последний день в школе, последние четыре урока и можно было со спокойной душой идти домой. Тяжелый рюкзак уже не так сильно давил на плечи, его словно облегчала мысль о грядущем отдыхе. Сидя на уроке, Пак летал в облаках, а его радостная улыбка во все тридцать два не сходила с лица рыжеволосого, потому что пару часов назад его наконец осенило.       — Пак Чимин, может, вы поделитесь со всем классом, что же вас так рассмешило, что как я на вас не посмотрю, вы лыбитесь? — учитель недовольно постукивал указкой по исписанной доске, намекая подростку на его безделье.       — Извините, — Пак виновато опустил голову в тетрадь, однако улыбаться не прекращал, покорно дожидаясь конца урока.       Когда прозвенел долгожданный звонок, рыжеволосый, еще раз извинившись перед учителем, в спешке покидает класс. Коридор кишил школьниками, все толкались и бурно что-то обсуждали. Чимин быстрым шагом дошел до другого кабинета, надпись на котором гласила: «Арт класс». Подросток постучал, проверяя, есть ли кто, и, открывая дверь, увидел, что класс пуст. У него было в запасе еще около получаса, так что Чимин сразу приступил к работе.       — О, Чимин, кого я вижу? — брюнет прошел в кабинет, закрывая за собой дверь.       — Ой, привет, — Пак улыбнулся, узнавая в вошедшем своего старого знакомого, который прежде занимался рисованием вместе с подростком, а потом и вовсе стал президентом арт класса. В тот год Чимину пришлось покинуть кружок, несмотря на отговорки друга. Со временем ребята перестали общаться, так как уже реже пересекались.       — Ты решил вспомнить былые годы? — школьник подошел ближе к рыжеволосому, смотря на пока еще чистый и нетронутый холст, и улыбнулся.       — Не совсем. Просто я хочу нарисовать одного человека, но, похоже, со временем мои умения немного приуменьшились.       — Не говори глупостей, Чим, от таланта невозможно избавиться. Ты просто отвык, — брюнет навис над сидящим подростком, дожидаясь от того действий. — А кого ты хоть рисовать будешь?       — Своего друга, — Чимин немного замешкался, поерзав на стуле. — Просто друга.       — Просто друга, говоришь? — школьник приподнял бровь, с подозрением смотря на Пака.       — Да. Я хотел бы подарить ему его портрет, а для этого я должен выложиться на все сто.       — А этот человек сильно дорог для тебя?       — Да. Сильно, — Чимин вздыхает, опуская взгляд. Он явно задумался о чем-то.       — Значит, — брюнет отстранился, похлопывая рыжеволосого по плечу, — не просто друг. Если так, то я уверен, что у тебя все получится. Серьезно, ему понравится.       — Спасибо… — Пак смущенно улыбнулся и помахал брюнету рукой в ответ, когда тот покинул класс. Подбодренный, Чимин вновь сделал наброски, но его труды через пару минут прервал звонок. Пора на урок, и Чимин, стараясь не забыть забежать сюда после занятий и взять заодно немного листов, отправился на уроки, оставляя посреди класса одиноко стоящий мольберт с прикрепленным на нем рисунком. Аккуратные линии составляли собой мягкие черты лица молодого человека, а уже понемногу нарисованные глаза задумчиво смотрели куда-то вдаль.       Последние уроки, как назло, тянулись слишком медленно. По окончанию всего этого ада ученики попрощались с учителем, желая друг другу счастливых каникул, и радостно выбежали с кабинетов. Чимин направился в арт класс, но по приходу туда не заметил мольберта. А вместе с ним своего наброска. «Черт, наверное, кто-то убрал или выбросил», — подумал подросток, заглядывая в очередной угол или шкаф. Немного расстроившись, он направляется домой, все же не забыв взять с собой листы. В принципе, вновь начать рисовать ему не составит труда. Да и дома его точно никто не потревожит.       Подросток буквально долетел домой и, наспех раздевшись, забежал в свою комнату. Все веселье мигом пропало, когда он заметил своего отца, стоящего возле письменного стола парня.       — Пап? — настороженно спросил он, кладя рюкзак у стенки.       — Кто этот парень, изображенный на рисунках? — спросил мужчина, разглядывая в руках многочисленные незаконченные наброски.       — Мой друг, — ответил подросток спокойно, подходя ближе к столу.       — Тот блондин, что провожал тебя до дома? — отец как-то странно посмотрел на рыжеволосого, а тот не понимал, чего от него хотят.       — Да, а что?       — Да нет, абсолютно ничего, — бросил он и ушел, как ни в чем не бывало, оставляя Чимина на растерзание мыслям. Почему он был в его комнате, если раньше никогда не заходил? Зачем смотрел рисунки, если никогда не спрашивал о хобби сына, и зачем спрашивал о Юнги, если никогда не интересовался жизнью Чимина? Все было слишком странно. Он бы и дальше продолжал стоять, пока не опомнился и не принялся за дело. Голодный, уставший, с затекшей спиной и ноющей рукой, подросток через пару часов сделал небольшой перерыв. Сейчас он действительно был доволен своей работой.

***

      Юнги вернулся домой лишь через четыре часа. Он ездил в универмаг решать вопрос с пребыванием в зоомагазине щенка, потом немного прошелся по магазинам, ибо его «праздничное» настроение немного спало без нужной поддержки в виде Чимина. Блондин приходит домой, а вместе с ним и пушистая красавица, обвязанная нитками в некоторых местах. Да, Юнги впервые купил елку. Впервые купил елку, впервые будет наряжать ее и впервые вообще праздновать. Ему было немного непривычно, и вечно казалось, что он делает что-то не так. Зеленые иголки покалывали руки, оставляя после себя розоватые следы на бледной коже, а уже немного подсохшие иглы осыпались, покрывая собою пол в комнате. Вот дерево уже крепко стояло на своих двоих, точнее, на своей одной, а исколотый Мин сидел на кресле, смотря на это все дело. Пока он ставил елку, под ней образовалась нехилая такая куча веток и иголок, но она по-прежнему оставалась пушистой. Блондин подмел весь мусор и уже было собирался было наряжать ель, как резко поменял свои планы. Он подождет завтрашнего дня, а потом позовет к себе рыжеволосого, дабы тот составил ему компанию. Да и они давненько не виделись: блондин знатно успел заскучать.        Уже наступил вечер. Весь день солнце пряталось за темными облаками, не пропуская свои теплые лучи на землю. Сейчас он сидел на кухне, попивая кофе и думая о чем-то. Судя по его хмурому выражению лица эти мысли были уж точно не о Чимине и не о празднике.       Просто Юнги вспомнил, что ему снилось.

***

      Начало весны в Сеуле не принесло ничего солнечного и приятного, кроме грязи, слякоти и вечных перепадов температуры. Сейчас лил дождь, еще больше разрыхляя и без того влажную землю, а резко накативший прохладный ветер пробирал до самых костей. Люди попрятались по домам, не желая выходить на улицу в такую погоду, боясь промокнуть или испачкаться и трясясь за свое здоровье. Они знали, что за хмурыми и дождливыми днями всегда пойдут солнечные и теплые, когда небо голубое, когда прозрачные пушистые облака в быстром темпе пролетают по небу, когда теплые лучики солнца приятно греют кожу, что хочется бесконечно долго стоять под ними, просто наслаждаясь. Но не все так слепо верили в хорошее будущее, не все доверяли своим предчувствиям.       По улице под холодным дождем шел поникший духом подросток, сложив руки в карманы. На голову был накинут капюшон от кофты, а длинная челка скрывала глаза. Он шел, шаркая ногами, изредка спотыкаясь и пачкая обувь в грязи и лужах. Его пустые глаза не выражали никаких-либо эмоций, они просто бездумно смотрели куда-то под ноги, пока тело двигалось в неизвестном направлении. Одежда на парне до нитки промокла, но его это ни чуть не волновало, ему было все равно. Под дождем невозможно было понять, то ли это тяжелые капли попадали на лицо, моментально ускользая вниз, то ли горячие слезы нескончаемым потоком лились с глаз, сливаясь с дождем. Назойливый ветер развевал и ворошил волосы парня, а одним резким движением вовсе сорвал с того капюшон, пролетая мимо. Бледное лицо, что, казалось, в темноте могло светиться белым, синяки под глазами, разбитая посиневшая губа, покрывшаяся небольшой корочкой, и абсолютно пустые глаза. Знаете, прям как у кукол, словно черные бусинки с поддельным блеском, всегда смотрящие в одну точку. Худощавое тело еле держалось на ногах. Причиной тому были вовсе не вечные недосыпание и не вечное недоедание из-за обыкновенной нехватки времени и нервозности. Причина крылась в другом, более серьезном…       — Э, смотри куда прешь, сопляк! — один из парней врезался в плечо стоящего подростка и вместо извинений осыпал того ругательствами. Другие парни, его друзья, лишь зло посмотрели на блондина, одаривая того презренными взглядами. Но ему все равно. — Наркоман какой-то. Тебе повезло, что я сегодня в хорошем настроении, — один из парней фыркнул в сторону подростка, и вся компания развернулась, в спешке покидая его.       А Юнги продолжал стоять на месте. Его губы слегка подрагивали. Его взгляд вдруг приобрел живость, когда зрачки предательски заблестели, а новый поток слез хлынул из глаз подростка. Руки задрожали еще с большей силой, ноги начали подкашиваться, и блондин обреченно упал на колени, из последних сил опираясь телом на свои руки. Юнги никогда не любил плакать, он считал это жалкой слабостью, но сейчас ему было плевать на все принципы. Его хрупкое тело содрогалось от громких всхлипываний, а губы искривились в гримасе боли. Еще немного, и он просто начнет выть. Выть так громко, как только может. И плевать, что кто-то услышит, плевать, что выйдут и будут смотреть, как на шизика, хотя, кто вообще выйдет к нему? Теперь он действительно остался один в этом жестоком мире, где никому никогда не было и не будет дела до блондина. Ветер усиливался, и когда потоки воздуха с силой ударили в Юнги, он резко откинул голову назад, набрал полную грудь воздуха, вдыхая через рот и проглатывая вместе с ним капли, и закричал. Его душераздирающий крик способен был навсегда отразится в сердце, а кровь — стынуть.       Легкие горели, разнося жар по всему телу, горло дико болело, а голос охрип от бесконечных рыданий и криков. Именно так заканчиваются все счастливые истории, ведь счастье никогда не вечно и всему всегда есть конец. Разница лишь в том, каким этот конец будет. Юнги никогда не отличался особой удачливостью, и Судьба сама решила выбрать конец для жизни этого паренька. Безусловно, он остался жив, но жива ли до сих пор его душа? Судя по всему, нет.

***

      — Как давно вас начали мучить кошмары, сэр? — мужчина средних лет, солидно одетый, сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и делал какие-то записи в своем блокноте, внимательно смотря на парня перед собой.       — Три месяца назад, — в соседнем кресле сидел молодой парень, чьи глаза безразлично уставились на одну из картин, висевших в кабинете у психолога. Доктор вновь что-то отметил.       — И что вы видите каждый раз в этих кошмарах? Как ваш организм реагирует на это, и помните ли вы все подробности сна после пробуждения?       — Я вижу в них смерть, — голос парня звучал тихо и слишком отрешенно. — Я вижу в них смерть дорогого мне человека. Я просыпаюсь в холодном поту, выкрикивая его имя снова и снова. Детали того дня слишком отчетливо въелись мне в голову, чтобы я их так просто забыл, — блондин закончил рассказывать, а мужчина лишь сочувствующие посмотрел на столь юного человека, который уже успел пережить подобное. Врач не знал всего, что творилось у Мина за душой, он не знал той боли, что испытал Юнги, но он знал, по крайней мере, пытался понять, как ему помочь.       — Что же, это самая обыкновенная реакция вашего мозга и подсознания на сильный стресс. Это событие слишком сильно отпечаталось в памяти и теперь вновь возвращается к вам, только теперь уже во снах. Я пропишу вам таблетки, которые вы должны будете некоторое время регулярно пропить и прекратить, а как кошмары вновь появятся, возобновить курс лечения, — психолог сделал последние заметки, вырывая последний лист с блокнота и протянув его Юнги. Он взял лист в руки, читая про себя название, и убрал его в карман, продолжая смотреть куда-то в никуда. Способны ли какие-то пилюли заглушить душевную боль? Способны ли вновь растопить похолодевшее и отмершее сердце парня, заживляя его? Ох, как оно болит, и на душе — поганей некуда. Настолько, что хочется лечь под поезд, спрыгнуть с моста или просто утопиться, отдаваясь смерти сполна. Ведь смысла жизни больше не существовало, как и того, кто эту жизнь всегда наполнял.

***

      Юнги не желал вновь начинать пить лекарство, так как знал, что пока он сам не отпустит Минхена, кошмары не исчезнут, как и ужасные воспоминания. Но как легко сказать, и как трудно сделать: просто взять и отпустить. Блондин сидел перед ноутбуком, его кофе давно остыл и уже не интересовал парня, он замер, вспоминая все событий тех лет в мельчайших деталях. Его нельзя было назвать мазохистом, он не мог контролировать свои мысли, однако почти никогда им не сопротивлялся, ведь знал, что это бесполезно. Он просто покорно позволял думам ворошить его прошлое, вновь давя на больное место.       Сегодня вечером вновь отключалось электричество, будьте прокляты гребанные ЖЭКовцы, и блондин сослал это на знаки свыше, намекающие ему на то, что спать как бы из моды не выходило и что пора наверстать упущенные часы. Посветив себе путь до кровати мобильником, парень устало плюхнулся в кровать, решив напоследок написать Чимину.

«Чимини, поможешь мне завтра кое с чем? Если, конечно, ты не занят.»

      «Конечно, хен. Для тебя я всегда свободен :) «

Если что, то я буду ждать тебя где-то в три часа дня. Можешь опоздать, так уж и быть.»

      «Хах, хорошо.А с чем помочь-то?»

«Завтра и увидишь.»

      Юнги улыбнулся, отправляя последнее сообщение подростку и с легким трепетом начал ждать завтрашнего дня. Плохие мысли уже давно куда-то испарились, и Юнги смог спокойно заснуть, отпуская все плохое на задний план. Ночь обещала быть спокойной и не обманула…

***

      — Начальник Ким, к вам можно?       — Конечно, проходите, — розоволосый задумчиво что-то вычитывал в интернете, проверяя сводки новостей.       — Как обстоят дела с заказами? — один из вошедших парней интересовался ситуацией, поглядывая мельком на своего друга.       — Пока все тихо, я думаю, что из-за грядущих праздников люди немного подобрели, и теперь на время перестали желать кому-то смерти, — человек, сидящий за столом, вздохнул, отодвигаясь от стола на стуле и разминая шею. Он смотрел на парней, и что-то в них его смущало. Он, конечно, всяких новичков, да и порой даже и долго работающих людей здесь, особо не запоминал, но эти двое казались ему незнакомыми. — Вы что-то хотели?       — Да, нам кажется, что наш преследователь не отстал от нас. Он все еще следит за нами, и недавно возле нашего штаба даже видели подозрительного типа, одетого во все черное, которым, кажется, он и являлся.       — Неужели? — такая новость знатно подкосила Кима, и тот вновь принял нормально сидячее положение, поправляя спавшие с переносицы очки. — И где же именно его видели?       — Здесь, — один из ребят ухмылялся, пока за его спиной не послышался тихий щелчок замка.       — Давно не виделись, Намджун, — шатен оголил свои идеально ровные зубы в улыбке, проходя ближе к столу и скидывая с себя жаркое черное пальто.