Волк-одиночка

      Тридцать первое декабря. Это всего лишь дата, но прочитав ее, вы, возможно, улыбнулись, вспоминая, что же она означает.       Уже в каждом доме стояла наряженная елка, а счастливые люди давно прикупили подарки для своих близких и друзей. Зеваки и особо забывчивые в последний момент толпились у витрин с красочными открытками. По телевизору крутились новогодние передачи, развлекая народ и еще больше повышая настроение. На кухне проводились приготовления различных блюд к застолью, взрослые спешили скорее попасть с работы домой к семье, а дети игрались на улице в снежки и лепили снеговиков. Город был украшен светящимися огнями, а центральная площадь со стоящей на ней громадной елкой впускала в себя все больше и больше народа, что гуляли, развлекались и фотографировались, оставляя снимки на память.       «С наступающим», — Юнги отправил короткое поздравление своему боссу, однако, не получив ответа и немного удивившись, отложил ноутбук в сторону, продолжая крутиться на кухне. И кто же знал, что Юнги внезапно откроет у себя кулинарные навыки? Это не сухой рамен в кипящую водичку бросить, отбегая на дистанцию десять метров от летящих горячих капель. Пару дней назад Чимин все же ушел домой, сказав напоследок, что у него пара невыполненных дел, но что он обязательно вернется. Блондин доверял подростку и со спокойной душей отпустил, принимаясь через какое-то время за готовку. Мин грамотно распределил свой день, стараясь все успеть. Некоторые мелочи, которые раньше бы блондин упустил, теперь были для него самыми главными. Он прежде никогда не испытывал такого трепетного волнения и не хотел, чтобы все было идеально. Ну, или как минимум нормально. Как у нормальных людей, короче.       Чимин сидел в своей комнате, минут пять разглядывая мольберт. С него на парня смотрел симпатичный молодой человек с белоснежно-белыми волосами, лисьим взглядом, задумчиво устремленным куда-то в сторону, аккуратными и слегка приоткрытыми губами. Острые ключицы немного выпирали, виднеясь из-за выреза полурасстегнутой рубашки. Все было таким живым и настоящим, что казалось, будто кто-то волшебным образом перенес живого человека на холст, навсегда заключая его в плену. На столе стояла небольшая коробочка, аккуратно упакованная в красочную обертку, а сверху темно-синий бант. Несмотря на плохие отношения со своим отцом, он все равно его любил, никогда не переставая, и все также трепетно выбирал подарки на все праздники, пускай он и не всегда ими пользовался, отставляя их куда-то на дальние полки. И не потому, что подарки были плохие. Просто его отец был таким.       В коробке были дорогие французские духи, аромат которых его отец обожал. Чимин в последний момент успел перехватить их на сайте, на котором беспрерывно сидел около двух часов. Чему был очень рад. Но он не обидится, если папа вновь с безразличным видом примет подарок, кинув в ответ неестественное «спасибо», честно. Он никогда не обижался.       Чимин сидел на кровати, перебирая в руках подарок отцу, проводя пальцем по глянцевой ленте, что на свету переливалась разными оттенками синего и голубого. Немного повертев его в руках, он нацепил к бантику записку, адресованную отцу, и тихонько просочился на первый этаж, дабы положить его у елки. Сделав свое дело, подросток немного отошел назад, любуясь ею. Такая красивая и такая большая. Рыжеволосый вспоминал, как в детстве отец сажал его на свои плечи и радостно хохочущий ребенок с трудом вешал на самый кончик большую и красивую звезду, а стоящая рядом мать смотрела на это все, умиляясь. Ребенка ставили на землю, и он бежал обниматься с мамой, цепляясь своими ручками за нее, словно она могла исчезнуть. Глава семейства присоединялся к своим родным, приобнимая жену за талию, и они все вместе просто стояли и любовались елкой. В воздухе царила праздничная атмосфера, наполненная теплом и любовью. Как жаль, что это было так давно. И как подросток скучал за этими годами.       — Пап, — рыжеволосый подошел к своему отцу, сидящему на кухне, что попивал кофе и читал утреннюю газету. — Я хочу отпраздновать этот Новый Год с другом.       — И с кем же? — мужчина продолжал вчитываться в заголовки, отпивая немного напитка.       — С Юнги, — Чимин не понимал, к чему он это сейчас спрашивал. Как будто это имя ему что-то даст.       — Это же твой парень, верно? — такого вопроса подросток ну никак не ожидал и сейчас был в полном смятении. Если бы вопросы были людьми или хотя бы могли контактировать с нами, то этот по-любому откинул бы подростка в сторону своей резкостью и неожиданностью. По крайней мере, он себе это так представлял.       — Ну… можно и так сказать, — Чимин смутился от таких расспросов. А ведь вполне хватило бы простого «да» или «нет», зачем еще какие-то подробности? Неужто вдруг старший Пак начал волноваться, с кем рыжеволосый проводит время? Чимин так не считал.       — Ясно, — и все. Отец молчал, как ни в чем не бывало, хотя подросток так и не получил ответа. Так да или нет? Он уже хотел было вновь переспросить, но его опередили.       — Хорошо.       — Спасибо, — парень улыбнулся, так как не ожидал положительного ответа. — Если что, твой подарок лежит под елкой, — последнюю фразу он проговорил немного тихо, словно боясь только что сказанного им.       — Угу.        Чимин был рад. Он в спешке покинул кухню, направляясь к себе в комнату, дабы подготовить подарок для Юнги. Он не мог позволить себе, чтобы с рисунком что-то случилось по дороге к нему. Немного поискав по шкафам, он нашел продолговатую трубку, в которой раньше носил ватманы на кружок по рисованию. Аккуратно сложив рисунок трубочкой, Чимин сложил его в футляр и положил себе на кровать, чтобы, не дай Бог, не забыть. На телефон пришло много сообщений от некоторых одноклассников и ребят со школы в целом. Все поздравляли с наступающим, желали много приятных вещей, и Чимин, улыбаясь, занимал себя тем, что рассылал всем поздравления в ответ. Когда с этим было покончено, Пак решил написать и Юнги.

«С наступающим тебя, Юнги~я. Тебе чем-то помочь? Я могу приехать.»

      «Не стоит, я сам справлюсь. Твой отец отпустил тебя?»

«Да, я даже сам удивился. Такое поведение с его стороны немного странное. Да и в последнее время он какой-то странный.»

      «И в чем же его странность?»

«Не знаю.»

      «Ну, бывает. Черт, Чимин, кажется, у меня индейка подгорает! Все позже.»       Пак посмеялся, откладывая телефон на свой стол. Немного посидев, он решил спуститься на кухню и взять чего-нибудь поесть, ибо это продолжительное урчание собственного живота подбешивало рыжеволосого. Чимин покинул свою комнату, скрываясь на лестнице, пока чья-то тень не проскользнула в спальню к подростку.       Мужчина стоял у стола, продолжительное время смотря на мобильный сына. Джун взял телефон и что-то внимательно в нем начал искать. Нет, он не был из тех, кто следят за своими детьми, читая их переписки с друзьями или еще что-нибудь, выискивая компроматы. Сейчас его интересовала записная книжка подростка, которая особо контактами не блистала. «Отец», «Староста класса», «Классный руководитель», «Юнги-хен».       «А вот и этот самый Юнги. Да еще и хен», — непонятно, с какой целью он это делал и для чего. Через пять минут ХёнДжун покинул комнату, успевая скрыться за углом, пока в этот момент по лестнице наверх поднимался его сын.       — Хм, — Чимин хмыкнул, смотря на свой телефон, — я же вроде его не так клал, — подросток пару секунд просто стоял, а потом пожал плечами, надкусывая яблоко. Всякое ведь может померещиться, не так ли?

***

      Пак уже был у Юнги. Этот парень к его приходу успел приготовить еду к столу и немного прибрать в квартире. А с виду и не скажешь, что такой камень окажется таким лапочкой по хозяйству. Чимин наигранно дулся на блондина из-за того, что тот даже не позволял ему помочь элементарно пол подмести. Когда Чимин заходил к Юнги в квартиру, он успел спрятать футляр за шкаф, дабы не портить сюрприз, чего он не хотел. Дело близилось к вечеру, и за окном уже начали слышаться отголоски первых салютов, запущенных в темное небо особо нетерпеливыми людьми. Чимин крутился вокруг праздничной елки, рассматривая свое отражение в хрустальных шарах, предварительно намотав себе на шею пушистый дождик.       — Знаешь, какого последнего штриха не хватает для завершения общей картины? — внезапно подлезший подросток немного испугал блондина, что дремал, сидя на диване, на что рыжик лишь громко рассмеялся, извиняясь.       — Ну, допустим, не имею ни малейшего понятия, — Юнги смотрел на чересчур оживленного парня, ожидая от него чего-то странного.       — Вот этого! — с громким возгласом Чимин натянул на блондинистую макушку красный колпак, а его кончик с пушистым белым бубоном провиснул вниз.       — Действительно, — Мин поправил спавшую шапку и внезапно цепко схватил подростка за бока. Тот ойкнул и свалился на диван рядом с блондином. Юнги навис над подростком, пронзительно заглядывая тому в глаза, что немного смутило Чимина. Лицо блондина медленно приблизилось к его, а щеки школьника начали постепенно заливаться краской. Когда между парнями осталось буквально пять сантиметров, Юнги просто лег поверх рыжеволосого, вяло свешивая руки с дивана. Такого расклада событий младший точно не ожидал.       — Я устал, — блондин прикрыл глаза, мысленно посмеиваясь с Чимина. Тот лишь приобнял своего хена, поглаживая его по голове и приговаривая, какой он молодец.       — Хен, — через пару минут такого отдыха, Чимин подал признаки жизни.       — Мм?       — Ты тяжелый.       — Хах, ну извините, — Юнги кое-как встал с Пака, поправляя на себе новогодний колпак. Весь вечер они провели в такой домашней обстановке, с нетерпением дожидаясь последних минут уходящего далеко и навсегда года.       — Юнги-я? — Чимин с опаской обратился к блондину, который тоже, казалось, затаил дыхание, внимательно вслушиваясь в посторонние звуки.       — Да? — блондин уже догадался, что смутило подростка. Честно, ему самому было от всего этого стремно.       — Что это за звуки? — парни прислушались к томным вздохам и едва уловимым стонам, что доносились до ушей ребят со стороны стены, соединяющей их с соседями.       — Э-э-э. Стоны моих соседей? — Мин нервно улыбнулся, поглядывая на Чимина.       — Действительно. Чего это я? — ребята вновь громко посмеялись. С нелепости ситуации или, может, просто так, потому что им хорошо, и даже шумные сожители за стеной не могли убавить их веселье и хорошее настроение.

***

      — Юнги, Юнги-я! Начинается! — рыжеволосый возбужденно кричал своему другу, пока тот быстро не прибежал в гостиную. Парни сидели, смотря телевизор и внимательно вслушиваясь в то, что там говорили. На часах оставались считанные минуты, которые пролетели также быстро, как и уходящий год. Бой курантов, и за окном начали пускать салюты, одновременно, словно по команде. Ребята подорвались с места, дабы понаблюдать за таким красивым зрелищем, и не прогадали. Было действительно красиво. Красные, синие, желтые, зеленые искры вспыхнули в воздухе, искрясь и переливаясь, сливаясь вместе со звездами, а потом постепенно падали в сторону земли, не долетая до нее и испаряясь. Вскоре насмотревшись, Юнги возвратился за стол, но в комнате Чимина не обнаружил.       — Минни, ты куда пропал? — блондин окликнул подростка, оглядывается, выискивая глазами рыжеволосого.       — Я тут, — подросток радостно вбежал в комнату, что-то держа за спиной. — Юнги, я очень старался и надеюсь, что тебе понравится, — Чимин дрожащими руками протянул трубу парню, взволнованно наблюдая за его дальнейшими действиями.       Юнги сначала смотрел на нее, а потом снял крышку, медленно, словно мучая Пака ожиданием. Тонкие пальцы ловко вынули какой-то сверток и аккуратно его развернули. И… на этом застыли.       — Тебе не нравится? — Чимин затаил дыхание, а его руки от волнения вспотели.       — Чимин-и, — Юнги не отрывал взгляда от рисунка, узнавая в изображенном человеке себя, — это… серьезно, это… Потрясающе, — как же блондин хотел сейчас выразить все свои эмоции подростку, но даже всех слов мира не хватило бы для этого, а мозг отказывался работать, пребывая вместе с парнем в шоке. Юнги встал и отнес рисунок куда-нибудь в такое место, где бы с ним ничего не случилось, и вернулся обратно к Паку. Он просто обнимал его, крепко-крепко, не в силах ничего сказать. Так хорошо было на душе, что казалось, будто это сон, и блондин сейчас должен был очнуться в очередном отеле, одинокий и без Чимина. От этих мыслей он еще сильнее прижал к себе подростка, боясь, что он может испариться. Юнги было до жути приятно, что на него потратили столько времени, ведь рисование — дело нелегкое. Мин не узнавал себя, ведь сейчас ему хотелось плакать, просто плакать, обнимая Чимина. И этот человек работал все это время киллером, безжалостно убивая людей?       — Малыш, ты не расстроишься, если свой подарок ты получишь завтра? — наконец отстранившись, Юнги взял за руку рыжеволосого, волнительно смотря тому в глаза.       — Конечно нет, хен, — Пак улыбнулся так сильно, как никогда не улыбался. Эти милые глазки-полумесяцы, что появлялись при его улыбке, слегка взлохмаченные волосы подростка и его покрасневшие щеки до ужаса привлекали парня. То ли это выпитый алкоголь успел затмить разум, то ли Чимин действительно привлекал блондина, он сам этого не знал.       — Чимина? — через пару минут Юнги обратился к рыжеволосому, отрываясь от телевизора.       — А?       — А что ты загадал? Ну, желание какое-то?       — Если я скажу, то оно не сбудется, — подросток надул губы, слегка потрепав себя по затылку.       — Это всего лишь формальности. Если ты действительно этого хочешь, оно обязательно сбудется, — Мин улыбнулся, откидываясь на спинку дивана.       — Сам факт загадывания желания, наивно веря, что оно сбудется — не есть та же самая формальность? — отпив немного сока, Чимин переспросил парня.       — С таким раскладом, весь Новый Год и его празднование — сплошная формальность, — блондин усмехнулся, переводя взгляд на младшего. — Поэтому ты можешь смело говорить, чего желаешь.       Пак заметно напрягся, а его взгляд приобрел взволнованность, едва уловимую блондином.       — Что-то не так? Если не хочешь, то можешь и не…       — Юнги-я… — Чимин смущенно повернулся к блондину, перебивая его, и взволнованно смотрел на старшего. — Я… я люблю тебя… — глаза Юнги расширились от услышанного, и он просто смотрел на раскрасневшегося подростка, что немного зажмурился и продолжил говорить. — Я не решался тебе этого сказать из-за того, что боялся. Боялся, что ты просто посмеешься, списав мою симпатию на обычные подростковые замашки. Я просто… Просто никогда не испытывал подобных чувств к кому-то и не сразу понял, что да как, но поверь, я действительно тебя люблю, мне не кажется. Это не простая симпатия, это не обычная влюбленность. Это правда, Юнги, — Чимин сам не знал, почему сейчас плакал. Возможно, из-за переизбытка эмоций, что сейчас наконец вырвались наружу. А может, во всем был виноват страх, который подросток испытывал, который туманил разум, застилая его вязкой пеленой. Страх потерять Юнги, страх все испортить своим глупым признанием. Разрушить то, что уже успело построиться.        Когда Пак закончил говорить, блондин все еще пребывал в глубоком шоке от услышанного. Он медленно прокрутил каждое слово, сказанное подростком, а Чимин, затаив дыхание, покорно ждал ответа. Еще пара секунд, и Мин накрыл пухлые губки Чимина своими, вовлекая подростка в нежный поцелуй. Пак сначала немного потерялся от таких действий, но потом расслабился, пытаясь неумело отвечать. Волнение и страх медленно улетучились, оставляя на своем месте лишь приятное тепло на сердце и легкий трепет на душе. Юнги лишь улыбнулся, продолжая делать поступательные движения, все больше углубляя поцелуй. Из милого и невинного он становился мокрым, страстным, жадным. Блондину было мало, он сминал губы подростка своими, тяжело дыша. Он прижимал к себе податливое тело Пака, боясь, что рыжеволосый сейчас просто испарится, оставив его одного. Чимин опирался руками в грудь старшего, но не отталкивал. Ему самому это безумно нравилось. Кислорода чертовски не хватало, становилось трудно дышать, и вскоре парни были вынуждены отстраниться, рвано хватая ртом воздух.       Чимин устало прикрыл глаза, все еще не восстановив дыхание, как на него вновь навалился старший, заставляя лечь и нависая сверху. Юнги вновь вовлек рыжеволосого в глубокий поцелуй, пробираясь рукой под легкий свитер с оленями. Чимин глухо простонал в губы старшего, когда его рука медленно скользнула по плоскому животу, то поднимаясь наверх, к груди, то также медленно соскальзывая ниже. От таких действий подросток начал чувствовать вязкое и тягучее тепло в районе живота, которое растекалось по всему телу, отчего глаза блаженно прикрылись. Изображение немного помутнело, и Пак, томно вздыхая в ответ на действия блондина, откинул голову назад, все больше открывая себя для Юнги. Мин прикусил нежную кожу на ключицах парня, оставляя там небольшой засос, и ему жутко хотелось еще. Розоватые пятнышки хаотично появлялись на шее младшего, и он точно знал, что нескоро они еще сойдут. Хорошо, что была зима, и можно спокойно было ходить в свитерах с горлом.       Бледная рука внезапно переместилась на пах рыжеволосого, отчего тот протяжно застонал, хмуря брови. Сердце бешено колотилось, на висках у обоих ребят выступили капельки пота, а Мин продолжал разгуливать руками и языком по телу младшего, наблюдая за его бурной реакцией. Простыми поцелуями сегодня никто не должен был отделаться.       — Обхвати меня ногами, — прошептал Юнги на ушко младшему, и тот покорно выполнил приказ. Мин переместился из зала в спальню, аккуратно укладывая тело подростка на постель, вновь нависая над ним. Несмотря на не самое лучшее отопление в этой коммуналке, сейчас, казалось, температура перешла отметку в сорок градусов. Стало невыносимо жарко, а теснота в штанах подливала масла в огонь, так что Юнги избавил себя от вязанной кофты, отбрасывая ее куда-то в сторону, и тоже самое сделал со свитером Чимина. Единственной преградой к дальнейшим действиям являлись штаны, от которых Юнги также избавился, отправляя в полет к кофтам за компанию. Мин осыпал живот младшего легкими поцелуями, спуская все ниже к заветной точке. Чимин спокойно лежал, закусив губу в предвкушении дальнейших действий, которые себя долго ждать не заставили. Блондин оттянул резинку боксеров рыжеволосого, освобождая от тесных заключениях отвердевший член младшего. Юнги кинул пошлый взгляд на Чимина, а тот лишь смущенно отвел его в сторону.       — Мне не нравится, когда ты молчишь, — блондин обхватил тонкими пальцам ствол, елозя ими по нему. Подросток заметно напрягся и невольно толкнулся бедрами навстречу руке старшего, но промолчал. Его нижняя губа опухла и покраснела от долгих и сильных покусываний.       Юнги сейчас был как никогда возбужден, ему хотелось побыстрее уже взять этого чересчур смущающегося подростка здесь и сейчас, но он не мог, ведь тогда он навредит Чимину, а уж этого он точно не мог себе позволить. Блондин задвигал рукой в темпе и, высунув острый язык, коснулся им головки. Чимин открыл рот в немом стоне, выгибаясь до хруста позвонков в спине. Ноги дрожали, и ему вечно хотелось их свести вместе, чего не позволял Мин. Он уже полностью обхватил губами член младшего, начиная немного посасывать, насаживаясь ртом с каждым разом все глубже, вырывая из груди Пака томные стоны и всхлипы. Юнги чувствовал, как в его рту пульсировал член рыжеволосого, и в самый последний момент он резко отстранился с громким чмоком, получая на это разочарованный полустон младшего.       — Ни-ни, мы так легко не отделаемся, — Юнги усмехнулся, привставая с кровати и отходя куда-то в сторону. Пак покорно лежал на месте, не понимая, куда ушел блондин. Через несколько секунд он уже вновь навис над подростком, нежно целуя. И все бы ничего, пока Чимин не почувствовал скользкий палец в своем заду. Подросток моментально напрягся, жмуря глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Старший успокаивающе гладил второй рукой рыжеволосого по щеке, проводя большим пальцем по пухлым губкам и зарываясь в мягкие волосы. Через минуту Чимин привык к новым ощущениям и даже сам понемногу начал насаживаться на палец блондина. К одному моментально подключился второй, и блондин медленно двигал ими, растягивая изнутри младшего. Казалось, что сильная пульсация в паху Юнги отдавала ему уже в мозгах, из-за чего ему чудилось, что он или ослепнет от перенапряжения, или грохнется в обморок, настолько сильно он сейчас хотел этого парня. Мин добавил третий палец, Чимин вновь напрягся, но покорно терпел. Эта едкая смесь боли и удовольствия создавала какой-то сумасшедший коктейль эмоций, который Чимин мог пить бесконечно.       Блондин вытащил пальцы, еще немного помассировав пульсирующее колечко мышц, снял боксеры и обильно смазал свой стояк специально приготовленной смазкой.       «Гребанный извращенец», — пронеслось в голове у Мина, и тот посмеялся сам с себя.       Юнги приставил головку ко входу, слегка толкаясь в подростка. Цепкие руки рыжеволосого схватились за плечи старшего, и подросток обвил его торс ногами. Еще один толчок, и блондин полностью вошел в Чимина, останавливаясь. Маленькие слезы предательски все же скатились из глаз младшего, и тот еле слышно всхлипнул.       — Больно, Юнги, больно… — подросток шипел, впиваясь своими короткими ноготками в плечи блондина.       — Я знаю, потерпи, малыш, — он обхватил лицо младшего ладошками, сцеловывая слезы с уголков глаз и нашептывая всякие успокаивающие вещи на ухо, которые только могли прийти на ум. Прошло еще пара минут, когда Чимин перестал плакать и жмуриться. Юнги почувствовал легкие толчки с его стороны навстречу и начал медленно двигаться. Черт, какой же Чимин был внутри горячий и узкий. Новые ощущения мощно били по мозгам обоим парням, и те лишь отдавались сполна накатившему наслаждению, посылая все свои принципы и нормы морали погулять далеко и надолго. Желательно, навсегда.       Теперь уже по комнате разлетались стоны двух человек вместе с пошлыми шлепками возбужденных тел друг об друга. Даже тот факт, что они голые, ни капли не спасал. До ужаса жарко. Но так хорошо, до потери сознания, до остановки пульса, до последнего издыхания.       Юнги чувствовал, как конец приближался, и начал ускорять темп, вколачиваясь в такое послушное тело младшенького. Блондин обхватил рукой член Чимина, двигая рукой в темп своим движениям, и через пару мгновений Чимин излился в руку блондина, громко простонав его имя. Следом за подростком кончил и Юнги, наполняя его тело горячей жидкостью, напоследок пару раз толкнувшись в Пака.       Обессиленный блондин свалился рядом с подростком, пытаясь восстановить дыхание, что еще не скоро получится у них двоих. Мокрая челка прилипла ко лбу, жар не хотел отступать. Но, черт, как же было хорошо.       — Юнги~я, — тянул младший, все еще тяжело дыша.       — Мг? — сейчас блондин был не способен говорить что-либо другое, кроме нечленораздельных звуков.       — И давно ты стал педофилом? — Чимин усмехнулся, устало прикрывая глаза. Зад продолжал пульсировать, напоминая о пережитых приятный ощущениях.       — Так же давно, как и геем, — Юнги улыбался, стараясь нащупать рукой ладонь рыжеволосого. Найдя, он нежно сжал ее, сцепляя свои пальцы с пальцами Чимина.       И все-таки этот Новый Год действительно был самым лучшим для парней. Не потому что они занимались подобным и не потому, что Пак наконец отстранился от отца, а Юнги встретил праздник не один. Просто два одиноких сердца в эту ночь наконец поняли, что таковыми не являются, и самый родной, близкий и любимый человек рядом. С тобой.