Волк-одиночка

      Кажется, жизнь Юнги стала налаживаться. Он впервые начал чувствовать себя настоящим и таким счастливым. Его жизнь вновь начала приобретать яркие краски, такие же яркие, как и на его портрете, что теперь почетно висел на самом видном месте, в рамке и стекле. На душе было так непривычно спокойно и хорошо, словно блондин прознал весь глубинный смысл жизни и понял, что правильно ее прожил. Хотелось просто лечь, раскинув руки в стороны, и лежать, улыбаясь. Чимин так внезапно появился в жизни Юнги и уже столько всего успел в ней изменить. Блондин, когда думал о свей жизни, представлял грязный и изрисованный альбом. Хотелось немного порисовать, но бесполезные каляки мозолили глаза, и нет ни единого чистого места, куда бы не ступала кисть. Но внезапно появился он. Рыжеволосый ребенок, который с улыбкой на лице спокойно перевернул все эти изрисованные бумажки, открывая глаза Юнги на еще один кристально чистый лист. Кристально чистый лист, который он готов разделить вместе с ним, вручив в руки карандаши, предлагая рисовать за пару. Теперь это был их рисунок, их холст. Их новая жизнь с чистого листа.       Юнги скучал, сидя на кухне перед ноутбуком. Ничего интересного и занимательного. Он бы и дальше так сидел, бездумно всматриваясь в экран монитора, пока до его ушей не донесся жалобный писк.       — Ой, Холли, я совсем позабыл о тебе, — блондин переключил свое внимание на маленького щенка, что крутился вокруг ног парня, прося чего-нибудь поесть.       С утра первого числа Чимин проснулся в кровати один и немного испугался. Юнги не было в квартире, значит, он куда-то ушел. Телефон молчал, и беспокойство начало нарастать с большей силой. Однако через пару часов со стороны прихожей раздался звон ключей в замке, и Чимин был уже готов наброситься на хена с обвинениями. Как так можно людей доводить до инфаркта, неужели он хотел, чтобы Пак помер, пока ждал его? Чего не отвечал, он же волновался, вдруг с хеном что-то случилось, ушел в такую рань и ничего не сказал, даже записки не оставил!. Но все возмущения подростка вмиг исчезли, когда он заметил маленькую переноску. Чимин застыл в немом вопросе, смотря на Юнги, что тем временем разулся и, присев на колени, открыл дверцу с радостным возгласом.       — С Новым Годом, Чимин~а!       Улыбка медленно начала расплываться на лице рыжеволосого, когда из переноски показалась такая же рыжая и лохматая макушка. Щенок вилял хвостом, удивленно смотря своими глазками-пуговками на улыбающегося Чимина.       — Хе-е-е-ен, — протянул Пак очень медленно, срываясь на писк и оседая на корточки. Пушистый комок неуклюже пошел в сторону подростка, и Чимину казалось, что он сейчас заплачет. Блондин сам предложил имя для щенка, и он с радостью так его назвал, ведь это имя придумал Юнги. Его Мин Юнги, а все, что с ним связано, им сказано или им сделано теперь было самым лучшим для подростка.       Его начальник до сих пор не подавал никаких признаков жизни, так и не заходя в сеть, не прочитав сообщения Юнги и не ответив на него. Всякие, конечно, бывают заскоки у главных, но все же это немного настораживало юношу. Еще раз проверив почту и не увидев там ничего нового, Мин вздохнул, удивляясь, почему это его, собственно, волнует. Мало ли, какая придурь в голове, да и праздники, может, отмечал или еще что-то. Мин кормил щенка и вышел из кухни, направляясь в ванную, но в коридоре до него донослись странные звуки.       — Чимин? — Юнги заглянул в спальню, где и сидел подросток. — Чимин, ты что, плачешь?! — блондин подбежал в рыжеволосому, присев перед ним на корточки.       Чимин слабо улыбнулся, а по его щекам текли слезы. В руках он держал свой телефон, вновь и вновь что-то там прочитывая. Юнги перехватил из рук парня его мобильный, смотря, что же могло его расстроить.       — Спасибо за духи, сынок… — Чимин цитировал написанное ему сообщение, опережая блондина. — Ему понравилось… — слезы с новой силой из глаз, но парень улыбался. Это были слезы скорее счастья, чем горечи. Неужели его отец действительно становится прежним? Ох, как же Пак этого хотел.       — Чим, ну не стоит же плакать. Мне не приятно видеть тебя расстроенным, — блондин вытер рукавом кофты слезы с щек младшего.       — Юнги, — Пак проделал то же самое, только со своим рукавом, улыбаясь и смотря заплаканными глазами на блондина, — неужели это правда не сон? Я ведь не сплю, да? Это все действительно правда?       — Да, Минни, правда, — Юнги обнял рыжеволосого, утыкаясь носом в мягкие волосы.       — А ведь я смогу улучшить с отцом отношения. Он действительно становится другим, он становится прежним. Я так долго этого ждал, и я так счастлив сейчас. Кажется, моя жизнь налаживается.       «Моя тоже, малыш»       День прошел слишком скучновато, и, дабы хоть как-то себя занять, Чимин предложил Юнги помочь по дому, немного убравшись. Все-таки на полках валялись ненужные бумажки и мусор, на столе — кожура от мандарин, а в углу собралось немного шерсти их нового пушистого домочадца. Подросток взял мусорный пакет и ходил по квартире, выбрасывая туда все ненужное, предварительно спрашивая у старшего согласие. Юнги вновь засел на кухне, без понятия, почему эта комната ему больше всего нравилась, но там он пребывал чаще обычного. Уборка заняла немало времени, и, закончив с залом, рыжеволосый направился в их спальню. Холли с собачьим интересом наблюдала за действиями своего хозяина, мягко устроившись на кровати.       — Холли, если так продолжится, то из всей собранной твоей шерсти можно будет слепить еще одного такого неуклюжего и милого щеночка, — подметал Пак, попутно разговаривая с собакой. Когда с этим было кончено, он отметил про себя, что осталось последнее неубранное место.       Шкаф.       Чимин пытается дотянуться до слишком высокой полки, где лежали какие-то вещи, а рядом с ними скомканные бумажки. Рука подрагивала, все тело парня напряглось, и вот он почти достал нужный ему предмет, как задел какой-то пакет, что бесшумно упал на пол, а вместе с ним и…       — Что? — глаза Чимина округлились, когда он посмотрел на пол. Медленно присев на колени, он аккуратно взял в руки пистолет.       Подросток испуганно посмотрел на огнестрельное оружие, и его взгляд метнулся к пакету. Отложив пистолет, он слегка подрагивающими пальцами развязал пакет, а его дыхание, кажется, замерло. В руках Чимин держал окровавленную черную маску со странной эмблемкой в самом углу.       «Я же ее где-то видел…» — подумал подросток, и новый поток воспоминаний с силой ударил по мозгам парня.

***

      «О-отпустите меня, пожалуйста…»

«Ха-ха-ха, ребят, посмотрите только на него, такой жалкий. Что, слабо кинуться на нас кулаками…?»

      «Вас родители не учили, что детей обижать нельзя?»

«Берегись!»

      «Ты чудовище…»

«Меня, кстати, Чимин зовут…»

      «Мне все равно»

***

      Обрывки фраз с того вечера поочередно всплывали в голове подростка, пока его мир медленно рушился, подобно песочному замку. В одной его руке была черная маска убийцы, а во второй — скомканная бумажка. Развернув ее, Чимина потерял дар речи.       На фотографии был изображен его дядя. Его лицо было перечеркнуто красным маркером, а надпись снизу гласила имя мужчины. ХёнСу. Все верно. Все начало вставать на свои места, словно пазл, и недостающие детали с грохотом у парня на шее вставали на законное место в пространстве.       — Пистолет, окровавленная черная маска, тот же значок на ней, — Чимин только сейчас вспомнил голос того загадочного парня, что спас его в подворотне от бандитов, убив их. — Тот парень говорил о самом главном убийстве, а в тот день… Убили моего дядю. Его фото лежало все это время здесь. Неужели… — горячий поток слез быстрыми струйками хлынули из глаз Пака, и он понял весь ужас сложившейся ситуации       — Хэй, помощник, что-то ты слишком притих, — Юнги выглянул из-за двери, пока его глаза не расширились, а все тело не охватила волна жуткого страха.       — Юнги, — Пак смотрел в одну точку, сжимая в руках маску. — Что. Это. Такое?! — проговаривая каждое слово, он обернулся на блондина, смотря на того глазами полными ужаса и разочарования.       — Ч-чимин… — он не знал, что и сказать. Вот он и пришел конец всему, и Юнги мысленно убил себя за свою тупость и не продуманность, за то, что не сжег к хуям эту маску, за то, что еще сто лет назад не выбросил фотографию дяди Чимина, и за то, что не смог уберечь подростка от жестокой правды.       — Просто скажи. В тот вечер. Шел дождь, и в темном переулке меня зажали бандиты. Но потом пришел какой-то парень, что убил их и спас меня. Это был ты? — подрагивающим голосом Пак старался выговаривать все четко, но не мог. В нем словно поселилась пустота.       — Да.       — И то главное убийство, о котором ты тогда говорил… Твоей жертвой ведь стал мой дядя, да?       — Да… — вот тут-то Юнги действительно умер внутри. Он не знал, что делать, он не знал, что говорить. Он признавал всю свою вину и ненавидел себя за то, что делает и что уже сделал.       — Понятно, — подросток отложил вещи в сторону. — Так значит, да? Я тоже твоя очередная жертва? С каких это пор киллеры ведут какие-либо отношения с их жалкими кроликами? С каких это пор убийцы трахают своих жертв, вселяя в них какую-то надежду на будущее? — Пак сжимал кулаки от злости, а его лицо скривилось в гримасе боли. Душевной боли. И, о Боги, лучше бы она была физической… — Ненавижу тебя.       "Ненавижу тебя", — эта фраза теперь должна была всю жизнь отдаваться эхом в сознании блондина. Чимин резко подскочил и побежал, отталкивая парня в сторону. Юнги хватило сил лишь на то, чтобы крикнуть что-то убегающему вслед парню и просто застыть на месте. Словно его сейчас кто-то крепко держал, не давая даже сдвинуться или просто пошевелиться. А Чимин бежал, бежал далеко и надолго, и жалел, думая о том, что лучше бы он никогда не встречал блондина, чтобы тот его вовсе и не спасал. Возможно, так было бы даже лучше. Выбежав из подъезда, он направился туда, куда глаза глядят. Пробежав дворы, он остановился, опираясь руками о колени, и пытался отдышаться. Все равно за ним никто не побежит. Уже не побежит. Часто выдыхаемый воздух превращался в пар, а от слишком белого снега рябило в глазах. На морозе влажные щеки Чимина начали подмерзать, принося легкую боль, но Паку уже было все равно. Хотелось просто провалиться где-нибудь, исчезнуть, умереть.       Будьте осторожны, ведь мыслям свойственно материализоваться»       Не успел Чимин выпрямиться, как его сильно обхватили со спины руками, и острая боль пронзила его шею, отчего парень ойкает. Сознание медленно покинуло своего хозяина, ноги стали ватными. Из последних сил Пак пытался дотянуться рукой до раненого места, и в глазах начало постепенно мутнеть, когда на пальцах остается кровь. Его кровь.

***

      Юнги, на самом деле, почти сразу вышел из оцепенения и уже было собирался бежать за подростком, как в кармане его штанов завибрировал телефон. Новое сообщение и, открыв его, Мин удивился.       «Юнги, не смей бежать за мной, со мной все в порядке. Я хочу побыть один»       Не знаю, что повлияло на действия Юнги: его тупость, наивность или слишком сильное доверие? Дело даже не в доверии Чимину, нет. Он слишком доверял всему миру, позволяя Чимину гулять одному в таком состоянии. Однако он решил не искать подростка, ведь Пак был прав. Блондин бы и сам никогда не захотел бы больше общаться с таким мерзким, гадким, подлым и лживым ублюдком, как он. Именно так сейчас парень характеризовал себя, ибо ничего другого просто не лезло в голову. Все было слишком паршиво, словно судьба вновь решила надавить на больное место Юнги, вновь поглумиться над парнем, отбирая у него самого родного и близкого человека. Чимина. Как когда-то отобрала Минхена.

***

      — Нет-нет-нет, прекрати! — подросток с неистовой силой тянулся рукой в сторону своего друга, а сломанная лодыжка острой болью отдавалась по всему телу, отчего скалились зубы и сжимались глаза. Парень в черном снял с предохранителя оружие и вновь наставил на свою жертву.       — Скажи пока своему другу, Юнги.       Выстрел.       — Нет… — блондин застыл на месте, будто весь мир сейчас остановился. Он смотрел, словно в замедленной съемке, как тело его друга безжизненно падало на землю, прямо в грязь, а на его лице застыла легкая улыбка, посвященная Юнги. Даже в такие моменты Минхен всегда улыбался, стараясь подбодрить своего друга, ведь кто, если не он, будет это делать? Минхен старался быть для младшего опорой, поддержкой и семьей, которую почти с малых его лет ему заменял. Но сейчас его не стало. И виной всему Юнги. Да, именно из-за него похитили брюнета, из-за него невинного парня держали в плену и сейчас из-за него мертвое тело подростка безжизненно лежало на холодной земле, пока с огнестрельной раны на виске быстрой струей стекала кровь, впитываясь в рыхлую и холодную землю. В последние секунды жизни Минхену было жутко страшно и больно, но он держался как мог, пытаясь унять дрожь в коленях, слезы из глаз и дикий ужас на душе, натягивая на лицо исказившуюся улыбку.       «Если все кончится так, то пожалуйста… Живи, Юнги, живи…»       Все произошло слишком быстро, парень даже не успел ойкнуть из-за внезапной адской боли, которая вмиг сменилась пустотой.       <i>»…и никогда не унывай…»       — Не-е-ет! — Мин вцепился руками в землю, вырывая пальцами траву и больно загоняя под ногти грязь. Его сердце жутко кололо, словно кто-то разрывал его на части острыми когтями. Он кричал, рыдал навзрыд, выл диким зверем, вскидывая голову к небу, пока на его лицо капал холодный дождь, пытаясь смыть слезы. Но душевную боль никак не смыть. Никогда.       А на шатене даже мускул не дрогнул. Он с усмешкой смотрел на страдания подростка, медленно надвигаясь в его сторону. Блондин скрутился калачиком на земле, пока его тело содрогалось от холода и слез. Парень присаживается напротив него, наблюдая. Ему ни капли никого не было жаль. Ни Юнги, ни его друга, которого блондин любил всем своим сердцем. Ведь на то он и убийца, чтобы не иметь чувств сострадания.       — Не стоило тебе подаваться в такую грязную работенку, парень, — шатен говорил спокойно, наклонив голову в бок. Он схватил Юнги за край свитера на груди и потянул на себя, заставляя поднять взгляд. — Ведь такие новички как ты не выживают, если у них есть слабости. Твоей слабостью был твой друг. Но не благодари, я помог тебе, избавив от такого ненужного балласта, — парень хихикнул, внимательно смотря на блондина.       — Пошел нахуй, — все тело ломило, а слабость разлилась по конечностям, не позволяя ими шевелить. Единственное, на что хватает Юнги, так это собрать всю свою злость и плюнуть в это чересчур смазливое, мерзкое, злорадное лицо брюнета. — Чтоб ты сдох.       — Я так и думал, — шатен отстранился, швыряя блондина в землю, а потом ударил того ногой за такую дерзость. Юнги уже было все равно, ведь никакая физическая боль не способна была сейчас затмить душевную. И кровоточащая губа особо не волновала подростка.       Парень ушел, оставляя блондина одного. Теперь уже действительно одного. Юнги кое-как подполз к телу своего друга, игнорируя боль в ноге и ребрах, и просто смотрел на него. Дрожащей рукой Мин коснулся похолодевших губ брюнета, что навсегда застыли в мертвой улыбке, и тихонько положил свою голову на грудь старшего, утыкаясь в нее и вновь рыдая. Нескоро еще Юнги выплачет все свои слезы и нескоро еще вновь вспомнит, как жить. Сейчас в его жизни была огромная глубокая черная дыра.

***

      Мин все это время просидел на полу, пустым взглядом смотря в потолок. Затылок жутко болел от долгого контакта с твердым полом, а желудок неприятно урчал. Блондин лишь ближе к вечеру смог кое-как подняться на ноги, чуть не упав, и переложить свою обмякшую тушку на кровать. Юнги плюхнулся на мягкую постель спиной, немного расслабляясь, пока что-то тупой болью не отдалось в его боку. Блондин недовольно порыскал рукой под собой, натыкаясь на какой-то предмет.       — Погодите-ка, — Юнги удивленно посмотрел на мобильный, который еще давно был куплен им же для Чимина, — он же не брал с собой телефон…

***

      — Что тебе надо, чертов сукин сын?! — Ким отчаянно дергался на стуле, к которому был привязан крепкими веревками.       — Намджун-Намджун-Намджун. Сколько раз я тебе говорил, что это все — не твое дело, и пора бы его бросать? Но ты упертый, как баран. Да еще и тупой. Кидаешься своими подопечными и их жизнями, как зернами в курятнике. Поздравляю, теперь по твоей вине Мин Юнги вновь лишится дорогого ему человека. И этому я с радостью поспособствую, — шатен расплылся в злорадной улыбке, отдаленно напоминающей лыбу Чешира.       — Что? Ты о ком говоришь? У Юнги больше не было знакомых, — Ким на секунду застыл, не понимая, о чем говорил его враг.       — Как это, о чем я говорю?! — шатен протянул фотографию, показывая ее рыжеволосому. — Пак Чимин, собственной персоной. И да, я тут немного покопался в ваших архивах, и, если я правильно понял, то его папаша пару месяцев назад приходил к тебе и заказал убийство своего брата. Милая семейка, верно?       «Юнги, в какую же задницу ты себя втянул…» — последняя мысль Намджуна перед тем, как он потерял сознание от удара по затылку.