heavydirtysoul

Каждый раз, рискуя жизнью из-за кого-то, Джим Гордон точно знает – его жизнь не стоит того. Он привык думать так: сначала другие, потом он сам. И теперь, когда на кону стоит его собственная шкура, он даже не думает, что кто-то кроме Буллока пожертвует своим покоем и комфортом, чтобы помочь ему. Но – неисповедимы пути Господни, воистину; они прибывают в полицейский участок к обеду, и половина детективов отрывается от перерыва на кофе, чтобы выслушать громкий голос Харви. – Детективу Гордону нужна ваша помощь, ребята. Участок молчит, и Харви специально поднимается повыше, чтобы его было видно. Джиму не по себе. Он складывает руки на груди в защитном жесте и думает – клянусь, Харви, пообещаешь от моего имени что-нибудь, и я убью тебя, несмотря на всю твою неуклюжую заботу. – Когда за Джимом пришли в прошлый раз, никто из вас, ублюдков, не вступился за своего товарища. За офицера, который делает свою работу гораздо лучше многих в этой комнате. За офицера, который рисковал жизнью за вас множество раз. За офицера, которого поддерживала Сара Эссен. Имя, которое Джим не слышал уже давно, вспарывает ему живот; забытое ощущение «а что, если я был бы здесь?» снова накрывает Гордона, и он вышагивает к Харви и поднимает руку, прося тишины. – Какого черта, Джим? Харви возмущенно разводит руки, оглядываясь на Джима. Тот не обращает на это никакого внимания. Он говорит тихо, четко и ясно – и весь участок слушает. – Никто больше не пострадает. Делайте свою работу, офицеры. Единственное, что от вас требуется – проследить, что бывший комиссар угодил за решетку. Джим разворачивается и накидывает на плечи куртку. Она теплая, пахнет кожей, порохом и теплотой поместья Уэйнов; была бы его воля – не взял бы с собой даже Харви, но тот же старый упрямый осел, что с него взять. – Детектив Гордон, – молодая темноволосая девушка с непривычно ярким, будто лихорадочным румянцем на щеках, робко выходит из толпы. – Да? – Джим оборачивается к ней. Он на голову выше и шире в плечах, а Харви и вовсе кажется рядом с ними двумя похожим на дикого медведя. – Мы хотим помочь. Вместе с ее словами в воздух поднимается рой десятков голосов. Участок одобрительно бормочет подтверждение е словам, а те, кто работают с Джимом дольше всего – поднимаются со своих мест и подходят ближе. – Эй, – Альварез все еще не слишком доволен, смотря Джиму в глаза, но он тоже кивает и даже протягивает ему ладонь, – мы в деле. Ты избавил весь департамент от этого негодяя, и мы поддержим тебя. Буллок одобрительно усмехается и проверяет свой пистолет. – Итак, Джим, что у нас есть. Оказаться снова за своим рабочим столом – почти блаженство, Джим упирается локтями в стол, смотрит на Харви, внимательно того слушая, и дышит пылью и металлическим запахом полицейского участка. Кровь и грязь настолько въелись в пол, что изгнать этот душок практически невозможно. Джим привык – даже полюбил его, – как и сам город. – Пятеро наемных убийц, главаря зовут Рич, в преступных кругах он больше известен под кличкой «Змей». Он и Коннор были давними друзьями, провернули вместе много дел. Наш комиссар, – Буллок приподнимает шляпу в сторону двери, – в основном занимался грабежами и обманом, а по части убийств был мистер Змей. Джим морщится, откидываясь на спинку стула. Реальность вокруг него снова начинает работать: пахнет горьким кофе, каждое движение отдается в раненое плечо, от тепла клонит в сон. Харви раскладывает на столе тонкие, исписанные аккуратным почерком листы – показания свидетелей, – Джим поднимает один из них и читает первую строчку, которую выхватил взгляд: «… Коннор и Змей убили родителей моего друга на его глазах…» Где-то в районе ребер предательски ноет; Джим откладывает листы в сторону и проверяет пистолет в кобуре. – В новостях уже объявили о твоем возвращении, Гордон. – Альварез машет рукой со своего места и возвращается к телефону. Джим поджимает губы. – Анонимный звонок? Умно. – Да, – Харви вздыхает. – Пресса без ума, снова чествует тебя как героя, Джимми. Он делает голос выше и говорит слегка в нос, как ведущая программы новостей: – Окружной прокурор Харви Дент, вместе с известным детективом Джимом Гордоном и его напарником Харви Буллоком засадили за решетку комиссара полиции. Джим, крутивший в руках шарик из смятой бумаги, рассеянно кидает им в Буллока. – Остынь, Джимбо, – тот добродушно смеется, но тут же мрачнеет, – оставь свой воинственный настрой для наших гостей. * – Детектив Гордон имеет на вас большое влияние, так ведь, мастер Брюс? Альфред останавливается в дверях, на его согнутом локте висит чистая, пахнущая свежестью одежда. Брюс оборачивается – слишком быстро для человека, который абсолютно спокоен, но все же не теряя самообладания. – И вам, наверное, очень хочется быть рядом с ним. – В полицейском участке будет перестрелка. Я видел новости, это ловушка. – Голос Брюса тихий, но твердый. – Такое уже бывало, и в прошлый раз детектив Гордон был в порядке. – Вы очень умны для такого молодого человека. – Альфред вскидывает брови и откладывает одежду Брюса в сторону. Тот стоит в хаосе полусобранных вещей, под ногами – чемодан, на кровати – пистолет, который ему подарил Гордон. – Мне шестнадцать. – Но не тридцать шесть, – проницательно замечает Альфред. Ответить нечего; Брюс утыкается взглядом в пол. Они стоят друг напротив друга, пока комната не наполняется молчанием до краев. Наконец, Брюс отмирает: – Я люблю его, Альфред. На лице дворецкого появляется мягкая улыбка. Он шагает Брюсу и кладет ладонь ему на плечо – жест для них привычный, но отеческой заботы в нем гораздо больше, чем обычно. – Я знаю, мастер Брюс. Это идет вам на пользу. * В коридоре так долго спокойно и тихо, что выстрел, который раздается слишком близко, застает врасплох весь участок. Листы, слетевшие со стола от случайного движения руки, еще не долетели до пола; офицеры падают как подкошенные – один за другим. Джим сжимает зубы: он говорил, что это плохая идея. Харви, осевший за столом и держащий пистолет наготове, выглядывает и облегченно выдыхает: Альвареза и еще нескольких подстрелили в ноги, кровь течет по полу, темно-бурые пятна расползаются жуткими пятнами, но они живы, дышат, и, если все пройдет хорошо, будут в порядке. – Давай, – Джим сдержанно кивает и выкатывается из-за стола. Пушка лежит в ладони как влитая – самый главный признак того, что он готов сражаться – и умереть. – Я Джим Гордон. Его голос взлетает до самого потолка. Мужчина посреди комнаты оборачивается и закидывает винтовку на плечо. В зубах у него – дымящаяся сигарета. Трехдневная щетина сглаживает острые черты лица, он весь – худой, подтянутый, высокий; если бы его описывал какой-нибудь ребенок, наверняка сказал бы «длинный», а еще – «гибкий, как змея». Джим делает медленный шаг вперед. – Мои офицеры держат на мушке твоих парней. Сдавайся, это последний шанс. Змей медленно поворачивается к Джиму. – Джим Гордон. Он и правда почти шипит; кажется, у него не хватает двух передних зубов, свистящие звуки режут слух. Джим мог бы пристрелить его, он бы точно оказался быстрее, но – комната замирает. – Ты слишком хорош для этого города. – Змей делает еще шаг. С такого расстояния промахнуться для профессионала почти невозможно. Джим боится, что рука соскользнет из-за ноющего плеча, поэтому тоже подходит ближе. – Уезжай отсюда, Джимми, мальчик, сделай себе карьеру где-нибудь в безопасном месте. Занимайся угоном машин, выписывай штрафы. Будь полезен обществу. – Здесь я нужнее, – сквозь зубы роняет Гордон. Он кидает короткий взгляд в сторону – Харви еще не видно. Змей сипло смеется. – Неужели ты думаешь, что я не замечу твоего друга? Такой взгляд Джим уже видел. На своих жертв так смотрел Виктор Зсасз. «Этого живым не взять. К черту». Он оказывается на долю секунды быстрее – ровно в тот момент, когда Змей разворачивается к стоящему сзади него Харви и хочет выстрелить, Джим стреляет в него. Выстрел получается таким громким, что закладывает уши. Люди Змея пытаются сбежать – трусы, неверные своему делу, лишившиеся денег и босса; одного из них подстреливает Альварез, другого – детектив, вступившаяся за Гордона и обещавшая помощь. Еще одного укладывает сам Джим – плечо болит от резких движений, но удовольствие от победы заглушает боль. Последнего укладывает человек, возникающий в дверях: крепко сбитая фигура, длинный плащ, уверенная рука. Он простреливает парнишке (тот совсем молодой, не больше двадцати лет) голову и перешагивает через его труп. – Вы, черт возьми, кто еще такой? Буллок опускается на корточки рядом со Змеем и проверяет его пульс. Тот мертв – пуля прошла навылет. Сигарета все еще тлеет между его зубов. Мужчина разворачивается к Буллоку, и у того вдруг резко отказывает желание бесконтрольно ругаться. – Капитан Барнс, офицер. Смирно. * Его собственная квартира встречает Джима провалами выбитых окон. Он кое-как закрывает их шторами – теплый вечерний ветер все равно раздувает их и квартира наполняется звуками города. Готэм никогда не спит; отдых ему не нужен. Джим идет к дивану прямо по стеклам. Лень растекается по его позвоночнику, затылку, ладонями, он вытягивается в полный рост и закрывает глаза. Впервые за все это время он позволяет себе подумать о Брюсе. Хорошо, что все закончилось. Они подчистят хвосты, приведут в порядок участок, попробуют – хоть это и будет сложно, – найти общий язык с новым капитаном. А потом.. Джим жмурится: заканчивай, подумай о чем-то другом. Выпивка с Харви. Поход по всем барам, которые они только смогут найти. Ремонт в квартире. Заменить окна, замки, выкинуть старые вещи. Сделать так, чтобы стало свежо, чисто, по-новому. Оборвать все связи с Пингвином. Убедиться, что он больше ничего не должен, что они друзья – такие друзья, которые не звонят друг другу по вечерам, не вспоминают друг друга, а если и упоминают в разговоре – то сразу же забывают. Помнить хорошее, остальное к черту. Много дел, много времени. Целый город. Потом Брюс вернется – и, может быть, скажет, какого же черта он не рассказал Джиму ничего о поисках убийцы его родителей. Джим кое-как заставляет себя подняться и наливает себе виски из уже открытой бутылки. Лед звенит в бокале. Это забавно – кроме виски, воды и старого пучка уже завядшей зелени на кухне Гордона абсолютно ничего нет. Один глоток, одна (пусть обычно он и не курит) сигарета; Джим снова устраивает голову на подушке и закрывает глаза. Не думать, не думать, не думать. Ему все равно снится солнце.