heavydirtysoul

Брюс крутит в руках телефон. Номер детектива Гордона, еще год назад записанный под сухим и коротким «Джим» он знает наизусть, но позвонить или написать сам, без участия Альфреда, не решается до сих пор. Он набирает в поле для сообщения: «я приеду сегодня?», стирает, пишет «жду тебя вечером», снова стирает; время тянется мучительно долго, пока Альфред, ни о чем не подозревая, заваривает на кухне ароматный чай. – Мастер Брюс, – пахнет и правда вкусно. Альфред толкает перед собой тележку с рассыпчатыми пирожными, горячим чайником и чайными чашками на двоих. Брюс встряхивается, выскальзывая из своих мыслей, неловко отодвигается, зажимая колени между столом и диваном. Помогает Альфреду переставить посуду, улыбается, разглядывая его новый передник. – Тебе идет. – Благодарю, мастер Брюс. Альфред даже в переднике с рюшками мог бы выглядеть мужественно и внушительно, но Брюс все равно тихонько смеется. Альфред, конечно же, позволяет ему. Он-то прекрасно знает, какой неловкий разговор ждет их следом. Брюс садится, тянется к чашке, но тут же замирает, остановленный пристальным взглядом. – Собирались написать детективу Гордону? Альфред вытирает ладони о передник и указывает подбородком на телефон, зажатый между грудой диванных подушек. Брюс поводит плечами. – Мастер Брюс, – у Альфреда такой напряженный голос, что сохранять спокойствие становится тяжеловато. – Я должен показать вам кое-что, и это будет не самый приятный наш разговор, так что прошу заранее извинить меня. Сердце Брюса гулко бухает под самыми ребрами. Он догадывался, что все не может быть так хорошо: тело еще помнило настойчивые, жаркие прикосновения Джима, а жизнь уже пыталась растащить их в разные стороны. Сейчас Альфред скажет, что Гордону пришлось уехать, или, того хуже, что тот изъявил желание больше никогда не видеть Брюса, или… – … Вам необходимо изучить вот эти материалы, чтобы быть полностью готовым к следующей встрече с мистером Гордоном, в которую вы, очевидно, задумали… Брюс моргает. Он прослушал половину того, что сказал ему Альфред, и теперь не особо понимает, о чем идет речь. – Материалы дела? Он предпринимает попытку ухватиться за очевидное, но выражение лица Альфреда говорит ему: ты сам виноват, парень, надо было слушать. Хорошо, попробуем еще раз. – Прости, Альфред, я, – Брюс сглатывает вязкую от страха слюну и поднимает взгляд, – прослушал тебя. Ты не мог бы, пожалуйста, повторить? Гонца, который приносит плохие новости, убивают. Что делают с тем, кто приносит плохие новости дважды? Альфред молча кладет на колени Брюса цветастый журнал. На обложке его – обнаженный красивый мужчина. (Брюс думает, что Джим гораздо красивее.) – Что это? «Первый секс с мужчиной». «Как понять, что вы – гей?». «Первый раз: что нужно знать, чтобы не облажаться». Брюс чувствует, как вспыхивают его щеки. – Домашнее задание, – очень ласково говорит Альфред. * Отдраить квартиру начисто вдруг становится делом первостепенной важности. Джим почти не замечает того, какими красными от горячей воды и моющего средства становятся его пальцы. Он вываливает на пол содержимое всех шкафов: груда вещей, выросшая посреди комнаты, чернеет в свете полуденного солнца. Джим раздвигает занавески, впускает в квартиру свежий воздух, распахивая окно – стены как будто отодвигаются друг от друга в стороны, позволяя чистоте освободить как можно больше пространства. Светлая квартира так непохожа на весь остальной Готэм. Телефон издает короткую трель – Джим кое-как прижимает его плечом к уху и выдыхает: – Харви? – Звоню сказать тебе, что никаких серьезных дел нет. Харви жует пончик на том конце провода, у него невнятный, но очень довольный голос. – Я взял для нас с тобой отгул до конца недели, звучит как сказка, да? Джим кивает. Он неловко оступается, и едва не сносит ведро, полное пенной теплой воды. – Генеральная уборка? – Харви понимающе хмыкает и тихо ругается: сладкий джем снова оставляет ему пятно на брюках. – Типа того, – отзывается Джим. – Новый комиссар хочет, чтобы участком заведовал ты. – Харви ждет, пока Джим уложит эту мысль в голове, только потом продолжает, – жди официального назначения на должность после своего маленького отдыха. Это же чертовски хорошо, верно? Разве не этого ты хотел? Солнце подмигивает Джиму из-за прозрачной толщи стекла. – Наверное. – Выше нос, Джимбо. Подумай об этом и постарайся найти, ну, ты знаешь, позитивные стороны. Спроси мелкого Уэйна, что он думает об этом. Харви раздумывает несколько секунд, а потом спохватывается: – Ладно, извини, не буду называть его так. Поговори об этом с Брюсом. * Отсылать сообщения – совсем не в стиле Джима Гордона, поэтому он заканчивает с уборкой, принимает душ и набирает номер Брюса. После третьего гудка начинает казаться, что проще дозвониться Альфреду, чем его собственному… Джим тормозит, пытаясь обозначить, кем ему приходится Брюс Уэйн, хотя бы для себя самого, поэтому, когда тот берет трубку – голос Джима не звучит очень-то уверенно. – Привет. Брюс выдыхает. Джим слышит, как он вскакивает с дивана и начинает мерять шагами комнату. Серьезно, нервное напряжение между ними даже по телефону достигает почти недопустимых высот. – Здравствуй. Врожденный серьезный тон Гордона совсем не делает ситуацию лучше. – Тебе есть что сказать мне? Брюс невольно повторяет то, что они уже говорили друг другу – почти слово в слово. Они как будто движутся друг к другу кругами, повторяют историю, завершают цикл и тут же начинают новый, но оказываясь на шаг ближе; к доверию добавляется влечение, к влечению – забота, дальше – верность, еще дальше – желание защитить. От полноты эмоций искрится воздух. Логическое завершение – совсем близко. Брюс на другом конце города прижимает трубку к уху до боли и кусает губы. – Да. Джим вдруг расслабляется. – Я заеду за тобой сегодня вечером? Часов в семь, если ты не против. * Его машина оказывается около поместья Уэйнов в сорок минут седьмого. Еще десять минут Джим просто сидит в машине, сжимая ладонями руль. По радио играет какая-то навязчивая мелодия, долго потом отдающаяся в ушах. Он делает тише, а потом и вовсе выключает звук; тишина окутывает со всех сторон, придавая уверенности. – Детектив Гордон. Альфред кивает ему и улыбается чуть-чуть теплее, чем обычно. Джим думает, что надо как-нибудь собраться с ним, с Люциусом Фоксом и Харви – посидеть в каком-нибудь хорошем баре, выпить, поговорить. Хотя бы попытаться сломать незримый барьер. И, возможно, у них получится стать друзьями. – Мастер Брюс, детектив здесь. Брюс вылетает из гостиной, будто ему снова двенадцать и он бежит навстречу кому-то очень и очень важному: Джим борется с желанием протянуть руки и поймать его в свои объятия. – Джим. – Здравствуй, Брюс. Альфред негромко кашляет, повышая уровень всеобщей неловкости еще на несколько градусов, и протягивает Брюсу небольшой черный рюкзак. – Ваши вещи, сэр. Брюс отчего-то краснеет и трет шею, будто ему резко стало жарко. – Спасибо, Альфред. Джим обнимает Брюса за плечи еще в коридоре. Тот похож на обычного школьника-подростка, собирающегося в школу. От него пахнет свежим завтраком, теплым чаем, одеколоном и зубной пастой. – Рад тебя видеть. Брюс сдержан в своих словах и действиях, и до самой машины они идут, просто прижавшись друг к другу боками. Запах мяты почти заставляет глаза слезиться; Джим уверен, что если он коснется щеки Брюса ладонью, то почувствует, какая она свежая и гладкая. – Ты что, готовился? Брюс почему-то краснеет – не как обычно, едва розовея щеками, а по-настоящему сильно, красными пятнами по скулам и шее. Он вжимается носом в щеку Гордона, тычется как котенок, а потом шепчет на ухо: – Ты даже не представляешь. Джим чувствует, как мальчишка подрагивает от предвкушения и страха. Он только надеется, что от предвкушения все же больше. – Я тоже, – негромко отзывается он, прежде чем расцепить объятия и сесть за руль. Брюс пристегивается, холодными от вечернего воздуха пальцами касается запястья Джима, пока тот роется в бардачке. – Я включу музыку? – Конечно. Сквозь шипение до них доносятся звуки какой-то незнакомой мелодии. «I want you, and nothing comes close to the way that I need you». – Поехали. Джим заводит машину, одна рука на руле – вторая переплетается с длинными, мраморно-бледными пальцами Брюса. Очередной круг их отношений вот-вот замкнется.