Иллюзии

В этот вечер дома было непривычно тихо, когда я вошла. Не было споров, смеха или громких звуков работающего телевизора. Это неестественно для квартиры под номером шестьдесят один. Скинув с себя сапоги, я устало прошаркала в гостиную, где Кристина сидела в кресле и штудировала очередную тетрадь с конспектами. — Ты прикинь! — девушка оторвалась от изучения записей и подняла на меня взгляд. — Эта мымра сказала, что я не компетентна! Ответить ей я не успела, потому что распахнулась входная дверь и в квартиру ввалился Толик. Упитый вдрызг парень красноречиво матернулся, запнувшись о мои сапоги, и вошел в гостиную. Фингал под одним из его голубых глаз с шикарными длинными ресницами только добавлял интриги. Постояв так несколько секунд, Толян набрал полную грудь воздуха и гордо выдал: — Он меня бросил! — а потом упал на старый бабушкин диван, утыкая лицом в пыльное покрывало. Уже оттуда до меня донеслись горькие завывания несчастного молодого человека. Я посмотрела на Крис, которая, пожав плечами, достала из-за кресла бутылку вискаря. Подруга частенько поддавала, когда учеба «ну совсем уж не шла». — Да как он мог, — пробормотала она, протягивая тару разобиженному гею, который тут же обнял бутылку алкоголя и присосался к ней, как к соске. — Сука, — выдал он через минуту. — Я ему лучшие годы жизни отдал! — Во-первых, всего год, а во-вторых, не думаю, что он был лучшим, — подала голос я, присаживаясь рядом. — Знаешь, Маринка, психолог из тебя никакой, — Крис села с другой стороны от Толика и погладила друга по голове. — Самой бы он не помешал, — пробормотала я, ложась рядом с парнем, который с пониманием дела посмотрел на меня и молча протянул бутылку. — Давай, Мариш, расскажи все дяде Толе. Через полчаса мы сидели дружным кружком для того, чтобы начать очередное собрание неудачников. — Как там Ник поживает? — я кинула разобиженный взгляд на Крис. — Что? Для тебя-то состояние брошенки уже привычно, а Толика отвлечь надо! — упомянутый подавился очередным глотком и из его глаз потекли слезы. — Прости, — прошептала Комиссарова мне на ухо и похлопала парня по спине. — Да что уж, — я махнула рукой. — Об этом надо «Анну из бара» спросить. Как там Никлаус Майер поживает, а, Аня? — потолок мне ответа не дал, поэтому пришлось сесть и посмотреть на друзей. — Бабу он сейчас шпилит, Крис. Какую-то левую бабу. — Так давай порадуемся: хоть кого-то сейчас шпилят, — я улыбнулась, глядя на эту гуманистку. — Да ладно тебе, забей. Сколько раз уже спотыкались на этом моменте. Не привыкла еще? Прости, но это твой крест — ты сама выбрала этого мужчину. — Иногда мне кажется, что ты любишь всех людей, кроме меня, — я, как трубку мира, приняла от Толика бутылку виски. — Наоборот, — Крис пожала плечами. — Тебя я люблю больше всех, поэтому и отношусь по-особенному. А что до тебя, — она посмотрела на Аксакова, — давай рассказывай. Парень, поджав губы, пожал плечами и как-то сгорбился. Мне стало его до одури жалко: я действительно уже привыкла к роли ненужной игрушки, но он-то — нет. — Да чего тут рассказывать? — Толик горестно вздохнул и облизал губы. — Пришел я к Игорю, а он меня и на порог не пустил. Сказал, что видеть меня больше не хочет и что не пара мы отныне. — Дурак, — вынесла я вердикт и сделала глоток вискаря. Вечер протикал тихо и мирно. Мы повесили подходящие ярлыки: Игорю «дурак, осознанно потерявший свое счастье», Нику досталось банальное «скотина». — А меня уволить хотят, — в какой-то момент решила и Крис высказаться. Она сидела, завернувшись в плед и пила чай, не участвуя в колективной попойке. В ее руках была все таже несчастная тетрадь. — Эта тетка обвинила меня в том, что я никудышный репетитор по английскому. А у меня вообще-то высшее образование есть! До меня долго доходила абсурдность предстоящего разговора. — Начнем с того, — уже крепко захмелев, пробормотала я, — что высшее есть у всех, кто находится в этой комнате. А закончим тем, что ты учитель математики. — В первую очередь я педагог! — она упрямо вздернула подбородок, на что я закатила глаза. — А напомни-ка своей любимой подружке, какая у тебя по английскому оценка в аттестате? Три? — я и так знала, что три. Подтверждения мне не было нужно. Комиссарова сникла, а мне опять стало стыдно. Она так всех поддерживает, а мы ее — нет. — Да ладно тебе, математичка, — подал голос Толик, обнимая подругу за плечи. — Чего расклеилась? — Да. Посмотри, кто по образованию здесь сидит, — я обвела взглядом комнату. — Учитель математики, — Крис повела тонкими плечиками, — специалист-айтишник и ветеринар, — я хлопнула себя ладошкой по груди. — А теперь давай вспомним, кто есть кто на самом деле. Репетитор по английскому, непонятый обществом модейльер и секретарша. Ты еще не привыкла? Жизнь никогда не даст тебе такого подарка, как исполнившаяся мечта или работа по специальности. Забудь и расслабься. Комиссарова сидела, поникнув головой. Из всех нас она была самой младшей: пару недель назад ей стукнуло двадцать один. Она только окончила институт и до сих пор не верила, что устроиться на работу по специальности так сложно. — Уже… Толик, бутылку мне!

***

— Так что ты с Ником делать планируешь? — Кристина, сидя на подоконнике, с громким хрустом откусила огурец. — Я имею в виду, что на твоем месте уже давно бы перестала терпеть это. — Крис, если честно, я не знаю, — села рядом с ней и положила голову на плечо подруги. Мне было так плохо на душе, что хотелось выть. Громко, до одури громко. И реветь. Чтобы сопли до подбородка доставали. Но я дала себе слово больше не плакать. Надо быть сильной, чтобы принять решение. — Я так устала. Я, как дура, постоянно налетаю на эту стену отчуждения, бьюсь об нее, но никак не могу остановиться. Иногда мне кажется, что я получаю кайф от этого — от всех этих страданий. И Ник… я ненавижу его, честно. Но не могу его бросить, потому что люблю… — Это не любовь, — возразила Комиссарова, набитым ртом. — Любовь, — прошептала я, — очень странная любовь. — Это зависимость, — услышала я слова Толика. — Возможно. Вот так мы и сидели: я и Крис на подоконнике, а Толик — на полу, откинувшись на холодильник. Мы три друга, проживающие каждый день минуты, которые потом никто из нас не захочет вспоминать. Три друга, которых непонятно как связала судьба-злодейка. Три одиночества, которые спасают друг друга. Три человека, образовавшие такую странную семью. — Я на неделю к родителям еду, — произнесла Крис, кусая губы. — Поехали со мной. Развеемся. Она больше ничего не сказала. Но мы с Толиком знали, что это не просто приглашение. Это просьба поехать с ней. Мы знали, как сложно ей появляться дома. Мы знали о ней все. И мы знали, что поедем, несмотря ни на что. Ведь так поступают родные друг другу люди.