Глоточек воздуха

Когда я пришла в школу, то сразу же заметила странное поведение моих одноклассников. Не то чтобы мы очень сильно общались, но все же мы разговаривали. А сейчас все, а в особенности, девушки, меня игнорировали. Я не придавала этому особого значения, пока в коридоре меня не остановили четыре девушки из 11 класса с очень странным вопросом. — Ты спишь с историком? — спросила меня Катя. Кажется, так ее зовут. — Что, прости? — переспросила я, офигевая. — Вчера мы видели тебя и его в парке, — продолжала говорить Катя. — Он обнимал тебя! — Хочешь сказать, что если тебя обнимет кто-то, то ты автоматически попадаешь к нему в постель? — приподняла брови я. — Молчи! — воскликнула уже другая девушка. — Вы остановили меня, чтобы поговорить со мной, но в итоге я должна молчать? Вы противоречите сами себе, — с улыбкой продолжала я, предвкушая, как они сейчас будут беситься. Катя раздраженно вздохнула и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но прозвенел звонок. Я уже понадеялась спокойненько пойти на урок, но меня поймали за локоть и снова развернули назад. — Я бы с радостью пообщалась с вами подольше, — холодно произнесла я, — но у меня урок. — Нам похер! — зашипела другая девушка. — Думаешь, что историк тебе оценки лучшие ставить будет, если переспишь с ним? — спросила Катя, подходя ближе. — Разочарую тебя, но есть еще способы для получения хорошей оценки. Например, выучить. Хотя откуда тебе знать? — с дерзкой улыбкой говорила я. — Ты ведь пользуешься только одним способом. Тем способом, о котором ты мне говорила ранее. Катя резко подняла руку с намерением меня ударить, но я быстрее, и перехватила ее. — Ты ошибаешься, — говорю я, отталкивая ее, чтобы уйти. — Ну и вали, потаскуха! — слышу вслед. — Думаешь, никто не узнает, что ты трахаешься с историком? Я все расскажу директору! Я вас вчера видела! И не только я! Слова о директоре заставляют меня резко остановиться и повернуться к девушке. Она стоит с самодовольной улыбкой, и я понимаю, что она реально может пойти к директору. Поэтому у меня не остается ничего лучше, как уговорить ее. — Послушай, Катя, — примирительным тоном начинаю я, — это не то, о чем ты подумала. — Тогда какого черта вы вместе были в парке?! — кричит она. Когда она могла нас увидеть? Когда он вообще меня обнял? Когда мы шли домой, вроде бы. Черт, больше никогда не пойду с историком куда-то. — Я хожу к нему на дополнительные, потому что я собираюсь сдавать историю. И вчера я сама гуляла в парке и когда увидела его, подошла спросить насчет дополнительных. И мы вместе вышли с парка, потому что он живет в той же стороне, что и я, — убедительно говорю я, уверенная, что такому я бы точно не поверила. — Так вы еще и вместе пошли домой?! — верещит она. Черт. — Блин, какая тебе вообще разница? — раздражаюсь я, понимая, что опаздываю на урок. — Ты спишь с ним! — снова восклицает она, и я хочу удариться головой о стену от ее тупости. — Нет, сказала же. Или ты слишком тупая, чтобы понять? — раздраженно спрашиваю я. Катя бросается на меня, но я успеваю быстро отойти, и ее ногти только немного царапают мою щеку. Я ловлю ее за руку и разворачиваю к себе. — Слушай сюда, Катя, — начинаю я, — лучше спокойно разойтись. Сейчас урок, нас может увидеть завуч или еще хуже, директор. Тебе этого надо? Но эта Катя ужасно тупая, поэтому толкает меня и снова вытягивает вперед руку, чтобы вцепиться в мои волосы. Отхожу назад, но натыкаюсь на других девушек. Блять. Катя подходит ко мне и за волосы поднимает мою голову вверх, пока другие девушки держат меня. — Еще раз я увижу тебя с историком, и тебе… — зло шипит девушка, но ее прерывает громкий голос. — Что здесь происходит? — громко спрашивает Александр Яковлевич. Ну вот, его еще тут не хватало. — Вы почему не на уроке? Но когда он видит, что тут происходит, то стоит несколько секунд в шоке, чтобы потом заорать на весь коридор. — Самойленко, какого черта ты делаешь?! Немедленно отпусти ее! — Катя разжимает руку и отходит. — Быстро марш к директору! Все, кроме Князевой. — А можно мне тоже к директору? — быстро спрашиваю я, от чего Катя и ее подруги смотрят на меня с удивлением. — Нет, — строго отвечает он, а потом обращается к девушкам. — Быстро, я сказал! И, не дав никому ничего ответить, схватил меня за плечо и потащил к своему кабинету. Я начала вырываться, но, конечно же, безуспешно. — Отпустите меня! — воскликнула я. — Успокойся, — проговорил завуч, открывая дверь в свой кабинет. Я дергаю плечом несколько раз, и географ все же отпускает меня. Вхожу в его кабинет, и в голове сразу же всплывает поцелуй. Интересно, как целуется историк? Ну вот. Опять историк! Почему я так часто о нем думаю? «Потому что влюбилась в него, дура!» — Чем вы там занимались? — спрашивает Александр Яковлевич. — Мирно разговаривали, — фыркаю я, садясь в кресло напротив его стола. — Я видел, чем вы там занимались. — Тогда зачем спрашивать? — приподнимаю брови я. — Князева! Да, бесить людей — мое призвание. Беру с его стола ручку и начинаю увлеченно ее разглядывать, пока географ молчит. — Можно мне уйти? — поднимаю голову я после пятиминутной тишины и понимаю, что географ все это время смотрел на меня. — Нет, — отвечает он. — Какой смысл мне тогда здесь сидеть, если вы молчите? — спрашиваю я, и в ответ он пожимает плечами. Прекрасно. Вытаскиваю телефон и захожу в ВК. Одно новое сообщение. От историка. Улыбка появляется на моих губах. Михаил Привет. Чем занимаешься? Юля Сижу в Преисподней. Историк сейчас не в сети, поэтому я блокирую телефон и смотрю на хмурого географа. — Что? — спрашиваю я. — Ничего. — Я пошла, — говорю я, вставая и направляясь к двери, как меня хватают за локоть и разворачивают назад. — Ну что такое? Географ не отвечает и просто молча смотрит на меня, пока его рука по моей поднимается выше. Проходит по плечу, шее и касается щеки. С непониманием смотрю на мужчину. Он закусывает губу и резко убирает руку. — Ничего. Можешь идти, — резко говорит он, садясь за свой стол. Вздыхаю и поворачиваю к двери. Не попрощавшись, выхожу из кабинета и слышу, как в кармане вибрирует телефон. Вытаскиваю его и вижу новое сообщение от историка. Михаил Это где у нас в школе такое место? Юля Кабинет завуча. Михаил Уже успела что-то сделать? Юля Ясное дело. Карандашик под именем историка начинает что-то чиркать, и я внимательно смотрю на него. Но внезапно я в кого-то врезаюсь, и мой телефон выпадает у меня из рук. Следом за моим на пол летит еще чей-то телефон. Поднимаю голову и встречаюсь с взглядом историка. — Здравствуйте, Михаил Иванович, — начинаю улыбаться я. — Привет, Князева, — тоже начинает улыбаться он и наклоняется, чтобы собрать части своего телефона. Тоже присаживаюсь на корточки, чтобы собрать свой телефон. — Уже из Преисподней вернулась? — спрашивает историк. — Наконец-то вернулась, — отвечаю я, вставляя в свой телефон батарею. Тупая китайская фигня. — Что же ты там делала? — Лучше спросите, почему я там оказалась, — криво улыбаюсь я, вставая. — Ну ладно. Почему ты там оказалась? — спрашивает Михаил Иванович, повторяя мое движение. — Из-за вас, — пожимаю я плечами. — Меня? — не понимает историк. — Вас. Нас вчера видели вместе в парке и сегодня ваши фанатки меня хотели убить, — улыбаясь, говорю я. Внезапно мужчина хватает меня за подбородок и поворачивает мою голову в сторону. Потом медленно проводит пальцем другой руки по моей поцарапанной щеке, от чего у меня по коже бегут мурашки. — Это они сделали? — спрашивает он, убирая руки. — Ну да. Ваши фанатки очень злые. Прямо как футбольные фанаты, — улыбаюсь я. — И кто это был? — Неважно, — отмахиваюсь я. — Нет, важно, — строго говорит он. — Извините, у меня урок, — быстро говорю я. — До конца урока 5 минут, — говорит он, и я останавливаюсь. — И хорошо, можешь не говорить, если не хочешь. Облегченно вздыхаю и возвращаюсь назад. — У вас урока нет? — Мы же договорились, — вздыхает мужчина. — Я не буду в школе говорить вам на «ты» и называть вас Мишей, — говорю я. — Но тут никого нет, — начинает улыбаться он. — Ладно, — протягиваю я. — У тебя нет урока? — Как видишь, нет. — А потом у какого класса будет? — спрашиваю я снова. — Сейчас идет седьмой урок, — медленно говорит историк. — В нашей школе всегда только по 7 уроков. — Ааа, так сейчас седьмой урок? — удивленно спрашиваю я. — И ты шел к своему кабинету, чтобы взять вещи и пойти домой, да? — Все верно, Холмс, — улыбается историк. — Я тогда тоже иду домой, — уверенно говорю я. — Подождешь меня на улице, — говорит историк и направляется дальше по коридору. Хочется напомнить ему о том, что не надо нам вместе показываться перед кем-то, но мужчина уже далеко отошел, а кричать на весь коридор я тоже не хочу. Поэтому я молча спускаюсь по лестнице на первый этаж и выхожу на улицу. Сажусь на лавочку возле ворот и захожу в ВК. Через 5 минут пришел историк, и мы вместе направились к машине, которая была припаркована возле ворот школы и которую я, конечно же, не заметила. Историк открывает мне дверь, и я, шуточно поклонившись, сажусь внутрь. Мужчина обходит машину и садится на водительское место, громко хлопая дверью. — Ты в курсе, что это может выглядеть подозрительным? — спрашиваю я, пока историк выезжает на дорогу. — Что именно? — кидает на меня взгляд он. — То, что я еду с тобой в твоей машине. — Мне плевать. Я смотрю на мужчину с непониманием и замечаю, что он сжал руль настолько сильно, что костяшки его пальцев побелели. — Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я. — А должно? — вопросительно смотрит на меня историк. — Не забывай, я Шерлок Холмс, и я вижу, что что-то случилось. Историк криво улыбается, но потом снова становится хмурым. Ну и ладно. Не хочет говорить — пусть не говорит. Это его дело. Поэтому я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Через несколько минут мы подъезжаем к моему подъезду, и машина останавливается. Я поворачиваюсь к мужчине, который смотрит вперед и не двигается. — На чай зайти не хотите? — спрашиваю я, снова обращаясь к нему на «вы». Все-таки так мне почему-то удобнее. — Хочу, — говорит он, от чего я начинаю улыбаться, но потом добавляет, — но у меня нет времени. — И что же вы будете делать? — Надо вернуться в школу и уладить кое-какие дела. — Не проще было просто остаться в школе и не ехать сюда? — спрашиваю я, все больше не понимая его. — Проще. — Тогда, зачем… — начинаю я, удивляясь его странному мышлению. — Хотел подвести тебя до дома, — просто говорит историк, полностью поворачиваясь ко мне. — Ааа, — протягиваю я. — Спасибо, конечно, но это было необязательно. — Обязательно, — отрезает он. — А что за дела в школе? — снова спрашиваю я, потому-то уходить из машины не хочется. — У нас педсовет. — Тогда не буду вас задерживать, — говорю я. — До свидания. И у меня внезапно появляется желание поцеловать его. В щеку. Потому что на большее я не решусь. И я подаюсь этому странному желанию и, резко поддавшись вперед, хочу коснуться губами его щеки. Историк, скорее всего, не ожидал такого и повернул голову так, что мои губы вместо щеки коснулись его губ. Простое прикосновение губ, но мои губы будто опаляет жаром, а по телу проходят мурашки. Его губы такие мягкие и такие приятные. Резко отстраняюсь и смотрю на растерянного историка. Черт. — Извините, — почти пищу я и быстро вылетаю из машины. Направляюсь к двери подъезда и боковым зрением замечаю, что историк смотрит на меня с широкой улыбкой на губах. Вот я дура. И зачем я только полезла его целовать… В щеку! Я хотела поцеловать его в щеку, а он сам повернул голову. Я даже не думала о поцелуе в губы. Ладно, думала. Но я не хотела его целовать в губы. Только когда я оказываюсь в своей квартире, то громко вздыхаю, еще раз мысленно называя себя дурой. Оставляю сумку в коридоре и, войдя в свою комнату, падаю на кровать. Снова прокручиваю в голове момент в машине. А если бы я не отстранилась? А если бы я не убежала? Но я испугалась и позорно убежала. А если он был не против поцеловать меня? Хотя, если бы он был не против, то поцеловал бы меня сам. А может, он ждал подходящего момента? Да ничего он не ждал! Он взрослый мужчина, зачем ему я вообще? Громко вздыхаю и медленно встаю с кровати. Завтра четверг. Завтра есть история. В пятницу есть история. И в понедельник есть история. Как я посмотрю историку завтра в глаза? Чееерт. Ну вот почему я никогда не думаю о последствиях? Так, стоп! Хватит забивать себе этим мозг. Все равно все, что могло случиться, уже случилось. Первым делом я решила сделать уроки. Но как только я увидела расписание и сколько по каждому предмету было домашки, то решила пойти покушать. Войдя на кухню и открыв холодильник, я вздохнула. Ничего не было. В смысле, приготовленного ничего не было. Поэтому я решила просто заказать себе пиццу. Пиццу ждала я долго и даже успела почитать историю. В моей голове даже возникали мысли о том, чтобы пойти завтра отвечать, но они все испарились, стоило мне только вспомнить о поцелуе. А потом я и вовсе передумала учиться и решила посмотреть фильм. Какой фильм смотреть — я не знала, но, поискав в интернете «топ самых смешных комедий», я все-таки определилась. Самая смешная в мире комедия вообще смешной не была, так что, разочаровавшись в жизни и потратив впустую время, я решила идти спать. И да, мне было плевать, что на часах только 19:30. Как я ни пыталась уснуть, ничего у меня не получалось. Откуда-то появилась мысль, что было бы неплохо, если бы ко мне пришел историк. Мы бы посмотрели какой-нибудь фильм. Он знает много интересных фильмов. Он сам очень интересный. Он вообще идеальный.

***

Утром в школу я шла с ужасным настроением. Меня бесило буквально все: от снега, который начал падать именно сегодня, до случайных прохожих. Первым уроком у меня должна была быть биология, от чего моё настроение скатилось на уровень Марианской впадины. Биологию у нас вела старая училка, которую по каким-то никому не понятным причинам еще не уволили. Уроки вела она ужасно скучно, и я очень обрадовалась, когда она отправила меня к историку с какими-то бумагами. С веселой улыбкой я уже стучала в дверь кабинета истории и, не дождавшись ответа, открыла дверь. Историк сидел за своим столом и что-то писал в журнале, пока ученики решали, скорее всего, самостоятельную. Подойдя к учительскому столу, я положила на него бумаги. — Это вам Мария Николаевна сказала отдать, — прошептала я. — И что это? — также шепотом спросил историк, перебирая бумаги. — Я откуда знаю. — Ты пришла только мне бумаги отнести? — спросил историк. — Нет, блин, у вас на коленках посидеть еще, — фыркнула я. Учитель молча отодвинул стул и похлопал рукой по своих коленях, приглашая сесть. Я еще раз фыркнула, представляя реакцию учеников, если бы я сейчас серьезно села историку на колени. — Ладно, документы я вам отнесла, значит, миссия выполнена, — продолжала шептать я. — До свидания. — До следующего урока, если быть точным, — заулыбался историк, подмигивая мне. Я ничего на это не ответила и молча покинула кабинет. Ведет себя, как будто ничего не произошло. Хотя ничего и не произошло особенного. Ладно, если бы мы реально поцеловались, а так… Тогда я тоже буду вести себя как всегда. Оставшуюся часть урока биологии я благополучно просидела, залипая в телефоне. Так же я планировала провести и урок истории. Но историк испортил все мои планы, дав нам контрольную. Я по этому поводу тоже не очень расстроилась, потому что контрольные по истории любили все. Хоть Михаил Иванович никогда не предупреждал нас о контрольной, но во время нее вообще не обращал на учеников внимания: мы ужасно орали, ходили по классу, искали ответы в телефонах и учебниках. Но сейчас я офигевшим взглядом смотрела, как Михаил Иванович с милой улыбочкой забирает у каждого учебник по истории. У некоторых историку пришлось вытаскивать учебник из сумки, потому что он не слишком верил в историю о том, что кто-то забыл его дома. И вот сидим мы и пишем контрольную, тоскливо поглядывая на наши учебники, которые стояли на учительскому столе. Хорошо, что телефоны не забрал. Но мне все равно, ведь я села за первую парту! Так что, скорее всего, только я одна сижу и тоскливо смотрю на учебники, пока мои одноклассники ищут ответы в интернете. Быстро просмотрев задания, я поняла, что почти ничего не знаю. Во всех заданиях нужно было либо написать, что было в таком-то году, либо сопоставить даты с событиями. Только последние два задания были не связаны с датами, и я приступила к ним, начиная красочно описывать причины Первой мировой войны, о которой даже не читала. Когда до звонка оставалось 10 минут, я отложила ручку, облегченно вздыхая. Ответы на тесты я написала, мысля логически и надеясь на свою интуицию и удачу. Так что сейчас я сидела за партой, гордо вскинув голову. — Князева, ты все? — спросил меня историк, переставая писать что-то в журнале. — Да. — Так и знал, что надо было что-то потяжелее придумать. — А вы тяжесть контрольной определяете по времени её выполнения? — улыбаясь, спросила я. — В каком-то роде да, — улыбается мужчина. — Вот в следующий раз буду сначала давать ее тебе писать. Если не успеешь за 45 минут, значит, можно давать эту контрольную всем. — Доверите мне такое ответственное задание, как определение пригодности контрольной? — приподнимаю брови я. — Не хочешь? — Конечно хочу. И не только определить сложность контрольной, — закусываю губу я, чтобы не засмеяться. — А что же еще? — спрашивает историк, наклоняясь ближе. — Могу помочь вам с проверкой контрольных. Вам ведь тяжело, наверное, читать наш неразборчивый почерк. — Потратишь столько свободного времени? — Это будет приятная трата времени. — Даже так? — приподнимает брови историк и закусывает губу, чтобы не начать улыбаться. — Уверяю вас. — Михаил Иванович, а в последнем задании о чем писать надо? — капризно спрашивает одна из моих одноклассниц, отрывая меня и историка, судя по его раздраженному вздоху, от такого «занимательного» разговора. — А задание прочитать не получилось? — недовольно проговаривает мужчина, ища среди листов на столе задания для контрольной. — Ну, что тут тяжелого? «Опишите причины начала Первой мировой войны». Мы недавно проходили эту тему, чем ты слушала? — Я болела тогда, наверное, — бурчит одноклассница, недовольно поглядывая на меня. — Князева, давай тетрадь на проверку, и к концу урока успею оценку тебе поставить, — проговорил мужчина, беря у меня тетрадь. Следующие несколько минут я наблюдала за Михаилом Ивановичем, который смотрел в мою тетрадь, время от времени улыбаясь, вздыхая, хмурясь и косо поглядывая на меня. Когда до конца урока оставалось 2 минуты, мужчина закрыл мою тетрадь и посмотрел на меня. — Какая оценка? — с нетерпением спросила я, когда его молчание слишком затянулось. — Пять, — ровным голосом проговорил историк. — Серьезно, что ли? — удивленно спросила я, чем вызвала у Михаила Ивановича улыбку. — Князева, чему ты так удивляешься? Или ты не сама писала? — прищурился историк. — Я сижу на первой паре. Если бы я списывала, вы были бы первым, кто это заметил, — проговорила я, улыбаясь. Историк улыбнулся и снова уткнулся в журнал. А я вытащила телефон и зашла в ВК. Учитель был в сети, поэтому, кинув на него взгляд, я застрочила сообщение. Юля Учитель и в интернете на уроках сидит. Имели бы совесть… Телефон учителя запиликал на весь класс, и мужчина поспешно взял его в руки. Несколько секунд он смотрел на дисплей телефона, а потом посмотрел на меня и улыбнулся. Михаил Я даже не буду пытаться тебе что-то объяснить. Юля И не надо. Да, и вы могли бы хоть звук выключить. Михаил Прости, не предвидел, что кому-то захочется мне написать именно во время урока… Прозвенел звонок и класс наполнился шуршанием тетрадей, фразами «уже звонок?» и горестными вздохами. Но все-таки тетради сдали все, и на учительском столе вместо учебников стояла стопка тетрадей. — Князева, — окликнул меня историк, когда я выходила из класса со всеми остальными. Я вопросительно посмотрела на мужчину, и он подозвал меня к себе рукой под подозрительные и недовольные взгляды женской половины класса. Вздохнув, я подошла к учительскому столу с намерением просветить историка, что о нас уже шепчутся. Когда последний ученик вышел из класса, историк, ничего мне не сказав, начал что-то писать в журнале. Да что он там пишет постоянно? — Михаил Иванович, к вашему сведению, то, что вы оставили меня после уроков, выглядит немного странно, — медленно произнесла я. — Не вижу в этом ничего странного, — пробормотал учитель, не отрываясь от писанины в журнале. — И наш разговор на уроке тоже вызвал у класса некие подозрения, — продолжила я, но ответом мне была тишина. Я вздохнула и села за первую парту, положив сумку на стул возле себя. Положив голову на согнутые в локтях руки, я выжидающе посмотрела на мужчину, который вообще не обращал на меня внимания. Я кашлянула, привлекая к себе внимание, но историк дальше продолжал меня игнорить. — Михаил Иванович, — позвала я, теряя терпение, но в ответ никакой реакции я не увидела. — Историк! В ответ мужчина продолжал писать в журнале. Он издевается? Оставил меня после урока и игнорит! — Миша! — почти закричала я, намереваясь встать и уйти, но историк поднял голову и улыбнулся. — И это правильный ответ, — проговорил он, закрывая журнал. — Ты что-то хотел? — спросила я, увидев, что до конца перемены осталось 3 минуты. — Если я оставил тебя после урока, то это значит, что я что-то хотел, — сказал мужчина, откидываясь на спинку стула. — Что делаешь сегодня вечером? — Хотите меня на свидание пригласить? — в шутку спросила я, начиная улыбаться. — Невежливо отвечать вопросом на вопрос. — Сегодня вечером я собиралась смотреть фильм, — медленно проговорила я. — Не против если я тоже с тобой посмотрю? — спросил историк, и я немножко офигела от такого странного вопроса. — В смысле? — В прямом, Князева. Я хочу посмотреть с тобой фильм, — спокойно проговорил историк. — У меня посмотреть? — Можно и у меня, — улыбнулся мужчина, пока я пыталась отогнать пошлые мысли. — Ну так что? — Конечно не против! — с энтузиазмом проговорила я. — С каким вкусом чипсы будете? Мужчина в ответ начал улыбаться и снова открыл журнал, намереваясь что-то там писать. — Еда с меня, — произнес он, записывая что-то в журнале. — А с тебя хороший фильм. — Есть какие-то предпочтения насчет рейтинга? — приподняла брови я, начиная улыбаться. Ответом мне послужила ухмылка историка и журнал, который мужчина мне отдал. Так что выходила я с кабинета с уверенностью, что этот вечер точно будет веселым.