Черти

      Сокджин долго ворочается в попытке уснуть, пока наконец не проваливается в какое-то забытьё. Сколько оно длится — непонятно, но когда он открывает глаза, на улице уже день. Джин умывается и идёт работать. Он решил, как следует поступать дальше. Намджуна Сокджин точно больше не позовёт. Справится сам, винтик он там или гаечка какая, не важно. Если нужно, чтобы люди умирали, значит, они будут умирать. Вот только смотреть на это Джин не намерен.       Он стоит около ванны. В ней молодой парнишка, ещё и семнадцати ему нет. На оленёнка похож, глаза огромные и бездонные, сам словно хрустальный: тонкий очень, кажется, запястье можно переломить одним неловким движением. Он сидит здесь уже целый час, постоянно включая горячую воду. Парень держит в руках отцовский нож, подаренный на праздновании четырнадцатилетия. Красивый, с резной ручкой. Отец говорил, что тот когда-нибудь спасёт ему жизнь, но, видимо, получится наоборот.       Сокджин решается, а парень покрепче сжимает нож в правой руке. Несколько движений, росчерков, линий, и Джин, задержавший дыхание, выходит из комнаты. Юноша в ванной ещё жив, но это лишь вопрос времени. Джин не убил его в ту минуту, словно оставил шанс. Но это лишь иллюзия. Спустя час и двадцать две минуты Сокджин чувствует, что дело сделано, но не догадывается, что его завершает Чонгук.       Вчера перед отходом ко сну его посетил Намджун, у него была странная, но довольно чёткая просьба. И Чонгук не мог отказаться, хотя и не совсем понял, почему такое дело доверили ему.       Облегчение не приходит. Сокджин сидит у входа в свой грот и смотрит на реку. По воде пробегают небольшие волны, как-то смазывая картинку его мира. Сожалеть глупо, в конце концов, он сделал всё правильно, так и должно быть. «ПРАВИЛЬНО», — постоянно говорит себе Джин.       Сокджин снова возвращается в город спустя пару часов, но не для того, чтобы найти очередную жертву, а чтобы завладеть подарком. Он перемещается по квартирам, совершенно бесцельно, просто ищет. Наконец в одной из них находится искомое. Она небольшая, но очень изящная, с небольшим узким горлышком, совершенно белая и глянцевая. Джин забирает вазу с собой, а напоследок рассоривает молодую пару, только начавшую жить вместе. Он оставляет подарок у порога чужого жилища и уходит.       Намджун находит вазу... ногой. Сонный, он выходит из своей пещеры, не замечает ничего вокруг, трёт глаза и стукается о подарок большим пальцем, зато сразу просыпается, безусловно.       — Это ещё что такое? — он трёт ушибленный палец, заодно наклоняется, чтобы разглядеть предмет.       По вазе медленно ползет трещина.       Пока Юнги продирался через заросли прочь от утёса, идея, как быть дальше, пришла сама собой. Но нужно было поторопиться, неизвестно, как долго Чимин будет оставаться на болоте. Жилище рыжего чёрта нашлось без проблем. Юнги тут был однажды, совершенно случайно. По верхушкам, конечно, не лазил, но вот в соседних зарослях спал. Насколько он мог судить, хозяин ещё не приходил, хотя это было не так важно, рано или поздно Чимин бы всё равно объявился, оставалось только ждать.       У Юнги было удивительное свойство сливаться с тенями. Не зря же он носил чёрный цвет. Найти его в таком случае могли только высшие. Это было идеальным прикрытием для того, что он собирался сделать. Юнги просто затаился в тени соседнего дерева. Особенность потребовала некоторых затрат сил, но гораздо меньших, чем внушение. Последним он практически и не пользовался. А зачем? Достаточно было нашёптывать из тени «правильные» слова, а людская тупость и самонадеянность доделывали дело за него.       На верхушке сосны висит гамак, большой и удобный, как колыбель, сделанный, судя по всему, из паруса — лоскут большой, белый, плотный. Чимина там почти не видно. Он спит как ребёнок и сейчас точно не излучает похоти и опасности. Хотя это утверждение спорно — ведь он посасывает кончик большого пальца во сне.       Вскоре Юнги просто надоедает ждать. Он не рассчитывал, что это будет так долго, а спать нельзя, пропустит же. Поколебавшись буквально пару минут, решает всё же слазить наверх и посмотреть. Хозяин жилища обнаруживается на месте, и Юнги не может скрыть довольной ухмылки, ведь тот спит. От предвкушения и азарта его глаза становятся чернее и радужка пульсирует. У Юнги, в отличие от других чертей, глаза не отливают присущим ему цветом, они и так как смоль. В моменты возбуждения или злости радужка увеличивается в размерах, а на пике чёрным заливает весь глаз, не оставляя и намёка на белый цвет.       Юнги раздумывает над следующим шагом буквально несколько секунд, ведь его, помнится, интересовали колени, хотя бёдра кажутся интереснее. Именно их он и седлает, хвостом связывая чужие ноги.       — М-м... — тянет спящий, пробуждаясь, пытается перевернуться на спину и резко распахивает глаза. — Юнги-я?!       — Привет, — чёрный чёрт ставит руки с двух сторон от Чимина, наклоняется к ушку и выдыхает: — Соскучился? Поиграем?       — Юнги! — резким тоном повторяет тот, бездумно хватая чужие руки чуть пониже локтей.       — Юнги, — очень мягко отзывается чёрт и устраивает подбородок на плече Чимина, даже хватку хвоста чуть ослабляет.       — Что ты делаешь? — тихо спрашивает рыжий.       — Эм, — Юнги даже теряется от такого вопроса. — Если конкретно сейчас, то сижу. Если вообще, то пришёл в гости. Ты мне не рад?       — Я не ожидал тебя увидеть, — Чимин отводит голову назад, чтобы его разглядеть. — Зачем ты здесь? — и дрожь по телу пробегает.       — Я пришёл поиграть, — Юнги выпрямляется, усаживается поудобнее, однако ноги чужие почему-то не распутывает. — Но, блядь, Чимин. Вот что ты за черт, а? Всё желание отпало.       Несколько раз хлопнув ресницами, Чимин томно переспрашивает:       — Желание?       Юнги сильнее скручивает хвостом чужие ноги, наклоняется к лицу совсем близко.       — Да, блядь, желание. На тебя. Отпало. Живи теперь с этим.       Чимин приоткрывает рот, со звуком выдыхает, и зрачки стремительно расширяются.       — Юнги?       — Что «Юнги»? Спать пойду. Неинтересно мне больше.       — Не уходи?.. — неожиданно звучит.       — Уверен? — чёрный чёрт моментально становится очень серьёзным. Игры играми, конечно, но что-то ему подсказывает, что играть они уже перестали.       — Не уверен.       Чимин закрывает глаза, но через секунду вдруг тянется к шее Юнги и касается кожи губами. Чёрный черт вздрагивает, выдыхает, утыкается своим лбом в чужой.       — Открой глаза, смотри на меня, — рычит он, и радужка начинает пульсировать, давая чёрному цвету в глазах Юнги немного свободы.       — М-м... — гудит Чимин в чужую шею и трогает ее кончиком языка. Кожа чёрта сухая и горячая.       — Ещё. Сделай так ещё раз, — просьба больше похожая на угрозу.       Чимин трогает его шею, пальцами касается затылка и поднимается языком от шеи к уху, где чувственно спрашивает:       — Так?       — Так, — Юнги поворачивает голову и кусает несколько раз по линии нижней челюсти.       Чимин подставляется, ресницы трепещут, с губ срывается тихий звук — не стон и не выдох, что-то среднее. А пальцы сильнее сжимают затылок. Юнги чуть ухмыляется. Оставляет укус под подбородком, проходится по кадыку и ключицам и в обратный путь — языком и поцелуями.       В одно мгновение они меняются местами. Чимин стремительно переворачивает Юнги в гамаке и оказывается сверху, смотрит на него и сжимает ногами.       — Поиграем? — облизывает губы.       — Согласен, — Юнги не может оторвать взгляда от чуть блестящих от слюны чужих губ. Чёрного цвета в глазах становится всё больше. Он притягивает Чимина к себе за шею и впивается в губы поцелуем.       Эти губы мягкие, сладкие, нежные. Поцелуй тягучий и долгий. Выдохи тяжелые. Чимин обхватывает губами верхнюю губу Юнги и тянет её вверх. Чёрный чёрт пытается вернуть инициативу в свои руки, хотя бы в поцелуе. Давит на шею сильнее, сжимает волосы и, поймав язычок Чимина, чуть прикусывает его кончик.       Чертям вообще это всё не свойственно. Но один из этих чертей управляет соблазном, и для него просто грешно не заниматься такими вещами с себе подобными.       И то, с кем это происходит, добавляет ощущений.       — Блядь, Юнги, ты понимаешь, что... — Чимин не договаривает, неизвестно, что он хотел сказать, он снова целует чёрного, позволяя себе самому всё больше увлекаться чужими губами.       И одного поцелуя достаточно, чтобы он хотел всё и сразу, прямо здесь, прямо так, не вылезая из гамака.       — Сука, — выдыхает Юнги, и это можно расценить как комплимент, — красивый.       Он проезжается руками по бокам Чимина, ныряет сзади за пояс штанов и чуть впивается ногтями. Одежда чертям в принципе не нужна. Они не испытывают холода или жары, не простужаются от долгого нахождения под дождём, но жизнь среди людей накладывает свои обязательства. Когда внушение делает тебе подобный, пусть с хвостом и рогами, веришь ему больше. Однако сильно по этому поводу черти не заморачиваются, обходятся какими-то штанами или джинсами в дополнение к простой футболке или рубашке. Большего и не нужно. Одежда скорее дань традиции, а не необходимость, поэтому и церемониться с ней смысла нет. Юнги надавливает на спину Чимина у крестца, прижимая к себе сильнее и заставляя проехаться чуть вперёд. Он стонет в поцелуй, обвивая хвостом бедро рыжего чёрта.       Чимин уже ничего не понимает. Как так вышло, что он ползает сверху по Юнги, гладит его и пытается раздеть? Как так получилось, что сам он вздрагивает от нетерпения и почти не боится проиграть в этой странной игре?       Как доходит до того, что в руке оказывается чужой член? Пока ещё через ткань — Чимин плотно сжимает его и ползет вниз, а потом с многозначительным всхлипом трется о контуры щекой и носом. И уже не понимает, кто кого соблазнил.       Смотреть на это невозможно, но и не смотреть тоже.       — С-с-сука, — выдыхает Юнги и сам тянется к своей ширинке, не спуская с Чимина глаз. Он расстёгивает джинсы и, приподняв бёдра, стягивает их совсем немного. Бельё за ненадобностью отсутствует.       Чимин — мальчик-контраст. Он одинаково прекрасен в трепетно-нежном состоянии, когда взволнованно разглядывает чужое тело, касается кончиками пальцев, едва-едва, так и в требовательно-страстном, когда вдруг, оглядев, нажимает ладонью на бедро Юнги и отправляет его член в рот, сразу забирает целиком и плотно отсасывает.       Чёрный чёрт не может сдержаться и взвывает, вцепляясь в волосы Чимина. Подмахивает бёдрами и где-то в этот момент окончательно теряет рассудок. Держаться в гамаке больше не за что, поэтому вся страсть Юнги достаётся чужим волосам и рогам. Он дёргает, сжимает, давит, впивается когтями и воет так, что птицы на ближайших деревьях затихают от ужаса. И тогда Чимин начинает играться.       Он выпускает член, трется о него лицом, гладит руками, языком дразнит, мучает, влажно целует, поднимает взгляд и жарким выдохом опаляет кожу, улыбается слегка и говорит:       — Юнги-я, что ты хочешь? Ска-ажи мне...       — Чтобы ты не останавливался, — чёрт чуть приподнимается, с силой проводит большим пальцем по губам Чимина, проталкивает его в чужой рот и облизывается. — Блядь, выебу, точно.       И действительно трахает пальцами рот рыжего чёрта. Тот жмурится, но улыбаться не прекращает и позволяет, языком трогает чужие пальцы, тянет какой-то долгий и довольный звук. Рукой же берет чужой член в кольцо, сжимает, ведёт вниз и вверх, продолжает скорее издеваться, чем удовольствие доставлять.       Юнги вынимает пальцы из плена рыжего чёрта и ведёт ими вниз по кадыку, затем, расстёгивая другой рукой рубашку, по груди. Упирается уже практически сухими пальцами в чужой член сквозь штаны, надавливает. Чимин ползёт вверх, удерживается за чужое плечо и смотрит в глаза с близкого расстояния, несколько секунд выжидает, следит за чужими зрачками, а потом устраивается поудобнее и начинает быстро и плотно надрачивать, не сводя взгляда. Глаза Юнги полностью заливает чёрным. Он хватает Чимина за шею, впивается в губы. Но на поцелуй это мало похоже, чёрт просто давит. Выдыхает рвано, руку чужую на своем члене сжимает и кончает. По телу пробегает дрожь, и какое-то время Юнги не в силах ослабить хватку на чужой шее.       Чимин вновь выворачивается, спускается обратно, не убирает руку, облизывает и чужой член и её, медленно, с особенным удовольствием от процесса, забирает, проглатывает, словно это всё ему принадлежит — и ни капли он не оставит. Юнги глаз от этой картины оторвать не может, руку протягивает, по волосам проводит, по рожкам. Внутри словно костёр разжигают, но кроме жара по телу расходится благодарность и даже нежность, чёрту совершенно не свойственная.       — Желай.       Упавший к нему под бок рыжий чёрт похож на самого дьявола.       — Хочу тебя, — говорит он сладко и немного хрипло, полуприкрыв веки. Юнги улыбается ласково, за подбородок к себе притягивает и целует медленно и вязко. Поцелуй тягучий как патока и такой же сладкий. Черный чёрт подминает под себя рыжего и, устроившись поудобнее, наконец отрывается от губ.       — Охуеть, я и не знал, что ты такой, — шепчет, касается губами ресниц. Руками шею гладит, постепенно переходя к груди.       Руки Чимина касаются плеч, сжимают, подрагивают.       — Какой? — и голос довольный, а тело податливое.       — Пиздец какой потрясный, — Юнги усаживается между раздвинутых ног Чимина, внутреннюю сторону бедра поглаживает, по животу когтями проводит. Запускает одну руку в брюки, чуть царапая головку.       — А мне давно хотелось, чтоб ты узнал...       Чимин шире разводит колени, лукаво улыбается, за чужими руками следит и на остром ощущении делает так:       — А-ах!       — И мозги мне ебал поэтому? — чёрный чёрт снимает с Чимина брюки, смотрит оценивающе, вокруг члена гладит, возбуждение намеренно игнорируя. Играет.       — Не-ет! — с хитрецой отвечает Чимин, выгибается в гамаке, и улыбка шире расползается по лицу.       Юнги наклоняется, целует живот, слегка дует и рукой осторожно между ягодиц пробирается, поглаживая.       — Ты только знай, что мой теперь, — в глаза смотрит.       — А-ах... — повторяет Чимин, чуть выше и надрывнее, а потом кивает. Мол, понял, знаю, только не тяни.       Юнги ухмыляется, берёт в рот головку чужого члена и одновременно с этим вводит большой палец на всю длину.       Чимин резко и громко всхлипывает, хватается за воздух рукой, вскидывается вверх. Он весь сплошная чувствительность, от рожек до хвоста, а про член и остальное даже говорить не стоит. Звёзды пляшут перед глазами, хотя на улице светло.       Юнги берёт не глубоко, но рукой себе активно помогает, поцелуи рассыпает везде, где дотянуться может. Пальцем внутри двигает в такт, к реакциям Чимина прислушивается. Тот сбивчиво дышит, тихонько поскуливает, хочет больше, требует уже скоро, за рога чёрного потянув вверх.       — А поиграть? — Юнги говорит почти обиженно, но трахает уже двумя пальцами и почти сразу же тремя. Дрочит активно, берёт глубже и языком с головкой играет.       — Юнги-я! — Чимин хнычет, вздрагивает, рога ему почти оторвать пытается. Жмурится, сжимается и дрожит.       — Юнги, пожа-алуйста!..       Чёрный чёрт отрывается от столь сладкого занятия и нажимает на ноги Чимина, устраиваясь удобнее. Улыбается, оглядывая предоставленное ему великолепие, приставляет давно вставший член ко входу и резко двигает бёдрами.       — Иди ко мне, — Юнги тянется за поцелуем, начиная двигаться медленно, но сразу глубоко.       Чимин обхватывает его голову, вскидывается почти весь, целует глубоко и жадно, в губы чужие стонет. Рыжий сладкий как карамелька. Его хочется целовать, облизывать, кусать. Юнги не сдерживает. Он кусает чужие губы и очень надеется, что не до крови. Чёрт выдыхает разочарованно, но всё же отрывается от столь приятного занятия, чтобы двигаться быстрее. Юнги вдалбливается всем своим весом и очень жалеет, что не имеет крыльев и не может поднять парня к небесам.       Чимин очень вёрткий. Маленький юркий чертёнок. И он желает сам рулить процессом, ему нужно порулить. Поэтому скоро Юнги снова оказывается на спине, а Чимин подскакивает на его члене и удерживается за чёрные рога с восторгом на лице. Рыжего чертёнка приходится поддерживать за бёдра и немного корректировать темп. В остальном Юнги всё устраивает, да и на такую неподдельную радость даже не обидишься. Он хотел бы запомнить каждое движение Чимина, но от удовольствия хочется зажмурится и что-нибудь разодрать. От последнего желания чёрный чёрт себя старательно удерживает.       Но Чимин словно залез к нему в голову.       — Давай, Юнги, не сдерживайся... — шепчет он над ухом, склонившись к нему, движения делает более резкими и острыми.       Голос Чимина проходит током по позвоночнику. Юнги распахивает глаза, в которых, кажется, плещется бездна, и лучше не знать, каких чудовищ она хранит. Он рычит и впивается когтями в бедро рыжего чёрта.       — Давай... ещё! — так просят черти у людей, просят поддаться, отдать душу, пойти туда, куда нужно, сделать то, что нужно.       Но ни один черт не просил ни одного человека себя сильнее трахать, а Чимин просил Юнги об этом. Повезло, что они оба черти. Юнги держит за бёдра крепко, помогая двигаться быстрее и резче. Когти оставляют на коже рваные раны, неглубокие, но существенные. И хорошо, что Чимин не человек, иначе бы тот уже был исполосован и просто истёк кровью. Юнги обвивает хвостом грудь рыжего чёрта, давит с каждым движением всё сильнее, словно стремясь лишить кислорода.       Чимин взрывается, взмывает к небу рыжим пламенем, не способным опалить, иллюзорным, естественно, но глаза слепит от этой иллюзии, и даже жарко слегка. И сперма его горячая, вся на Юнги. Чёрный чёрт от такого зрелища не в силах больше сдерживаться и кончает следом, всё же раздирая бедро Чимина почти до колена. Он тяжело дышит, пытаясь унять пульсацию внутри себя, от неё физически больно, тело спазмами сводит. Юнги дёргает Чимина за руку и прижимает к себе, вбирает весь его жар и на ухо что-то шепчет.       Тот сжимает его коленями и не собирается никуда отпускать. Юнги гладит его по спине, волосам, обнимает. Чуть позже немного передвигается, чтобы лежать лицом к лицу и продолжает говорить. Несёт откровенную хуйню и непонятно кого успокаивает, но остановиться не может, пока не засыпает.       Намджун на сосне неподалеку ещё долго не может прийти в себя от увиденного.