Черти

      Юнги просыпается через несколько часов. Сколько точно прошло времени, он сказать не может. Чёрный чёрт гладит рыжего по бедру и просто любуется его безмятежным видом. Наклоняется и оставляет на скуле лёгкий поцелуй.       Чёрт улыбается, проснувшись.       В это время Намджун не может понять, как к этому относиться. Он многое повидал на своём веку (там до века как раз недолго осталось), но даже чёрт, который не может убить, кажется ему менее странным, чем то, что он видел в гамаке. Нет, разумеется, его смущает не сам процесс, а его участники. И ладно, если бы чёрт соблазна трахался с чёртом несчастной любви, был бы в этом какой-то смысл. Но почему чёрный? Вроде бы он достаточно силен, чтобы устоять перед чарами рыжего? Зачем им это нужно?       Намджун никак не может выкинуть это из головы и сам не замечает, как оказывается у знакомого грота. Джин дома, белый его чувствует.       И решает зайти.       Стучать ему вовсе не нужно. Он спотыкается на ровном месте и ругается снаружи, оповещая о своем появлении.       — Намджун? — встрепенувшись, Джин вскакивает на ноги. Он, как обычно, наблюдал за течением реки и совсем не ждал гостей, тем более таких. Человек умер, а значит, у Намджуна нет повода приходить к нему. Сокджин интересуется скорее машинально: — Ты как?       — Нормально, — чёрт пожимает плечами. — А ты?       — Эм, — Сокджин даже замялся, — да ничего вроде. Человек умер, тебе больше не о чем волноваться.       Волноваться чёрту есть о чём, но он этого не признает вслух.       — Я ещё хотел спасибо за вазу сказать. Это ведь ты принес?       — Я, — Сокджин оглядывает свой грот и почему-то не знает, куда себя деть. — Ну твоя из-за меня разбилась. Хотелось возместить.       Чёрт понимает, что сейчас, после «спасибо» Намджуна, им и сказать-то будет нечего. Он предлагает в надежде, что это не будет звучать странно:       — Ты присаживайся, можем поговорить о чём-нибудь.       Намджун проходит в грот, садится в первом попавшемся уголке на пол, ноги скрещивает.       — Ты в Преисподнюю часто ходишь? — ну а о чём им еще говорить?       — Нет, — Сокджин садится в углу напротив. Это в принципе странно, и смысла сидеть рядом никакого. — Мне там не нравится. Я больше люблю по крышам гулять или вот на воду смотреть.       — Мне начинает казаться, что ты не устраиваешь сам себя, — белый в лицо его вглядывается внимательно.       — Я не устраиваю окружающих, — Сокджин отвечает на прямой взгляд. — Разве не ты сам недавно говорил мне, что я поступаю неправильно?       — У нас нет понятий, что правильно, а что — нет. Мы же не люди, — Намджун вспоминает то, что видел на сосне, и хмурится.       — Зато есть понятие долга, — Джин с интересом наблюдает за переменой на чужом лице. Таким белого чёрта он видит нечасто, обычно тот хладнокровен. — И не подмена ли это просто? Делаешь то, что должен, — поступаешь правильно, не делаешь — неправильно.       — Я к тому спрашиваю... — Намджун отводит взгляд. — Тебе ведь не очень нравится быть чёртом? Потому что ты не устраиваешь остальных...       — Не очень, — Сокджин усмехается, его слишком легко раскусили, — но я не выбирал, кем рождаться.       — Никто не выбирал.       Намджун выдерживает паузу, бездумно разглядывает каменные стыки на стенах.       — Но вообще тебе бы в ангелы, — вдруг резюмирует.       — Спасибо, — Сокджин улыбается очень солнечно, и даже смущение проскальзывает. — Это же комплимент, да? А мне бы пошли крылья, такие белые, как облака или как сладкая вата, — Джин вертится, заглядывая себе за спину.       — И розовый нимб, — Намджун просто «мастер» комплиментов.       — Спасибо, — Сокджин кладёт голову на свои колени, обнимает руками ноги и мрачнеет, — вот только я чёрт. Вместо нимба у меня рога, а хвост совсем не похож на сладкую вату.       Намджун негромко фыркает, щёлкает пальцами. И нимб появляется у Джина над головой. Иллюзорный, конечно же. Но рожки закрывает. И светится розовым, как ночник.       — Круто как! — Сокджин поднимает взгляд, рассмотреть пытается, но не видно же толком. Он на четвереньках ползёт к Намджуну и разглядывает себя в чужих глазах.       — Да, тебе идет, — замечает тот и кивает.       Новый щелчок рисует за Сокджином белые пушистые крылья. Чёрт обводит их контуры руками и улыбается. Это похоже на сон или на сказку, поэтому Джин украдкой щипает себя и жмурится, но даже после этого всё остаётся на месте.       — Спасибо, — шепчет на ухо, вдруг приблизившись, но уже через секунду сидит у выхода из грота и смотрит на своё отражение в воде.       Намджун никогда не видел ангелов так близко. Поэтому просто сидит и любуется, теперь уже издалека.       Сокджин ползёт на четвереньках обратно и усаживается напротив, но уже ближе к белому чёрту.       — А надолго это? И за что? — Джин не знает просто, как реагировать. — Случилось что-то?       Намджун пожимает плечами.       — Просто так. Пропадёт, когда захочешь.       — Не захочу, — Сокджин пристально смотрит на белого чёрта. — А если серьёзно, зачем ты пришёл? Ведь не в вазе дело, это и до сборища могло подождать.       Намджун неожиданно нервничает.       — Просто хотелось поболтать, — отворачивается.       — Ты никогда так не делал, — Джин качает головой из стороны в сторону, придвигается, привстаёт на колени, осторожно касается плеча. — Снова из-за меня ругали, да?       Плечо вздрагивает.       — Нет, из-за тебя, наоборот, хвалили. Это совсем не то...       — Намджун, мне правда можно сказать. Я буду хранить, если это секрет, или тебе помощь нужна?       Джин старается не давить, но выпытывает. Не зря же чёрт именно к нему пришёл, мог бы ведь к кому угодно.       — Там Юнги с Чимином трахаются, — Намджун резко выдыхает и так же резко замолкает, высказав.       Сокджин хлопается на задницу и моргает часто-часто.       — С кем?       — Юнги. С Чимином, — повторяет чёрт, мрачнеет.       — Друг с другом что ли? — Сокджин упорно пытается это представить и даже руками что-то такое изображает.       — Да! Представляешь? — Намджун вспоминает картинку лишний раз и пытается удержать нервы. — Я вообще до сих пор как головой стукнутый. Зачем это они?       Сокджин много раз видел секс у людей и теперь мысленно подставляет в эти сцены чертей. В принципе не так и сложно.       — Ну, может быть, это приятно или на спор там, — розовый чёрт пытается рассуждать.       Намджун фыркает.       — На спор? Скажешь тоже. Я не знаю, что говорить, если меня сверху спросят. Стоит ли вообще с ними говорить о таком? Это так странно. Я такого никогда не видел. Сколько жил, не попадал в такую ерунду...       — А почему должны спросить? Вроде законов нет таких, — Сокджин садится рядом. — Я у чертей тоже не видел. Может, пусть сами разбираются? Ты же мог и не знать.       — Потому что так никто не делает. Больше никто. Играются, но до такого разврата не доходит, — Намджун заглядывает в глаза. — А с меня всегда спрашивают, я же главный.       — Скажи, что это способствует их работоспособности, — Сокджин придвигается вплотную, интересно же очень. — Прямо совсем до разврата?       — Совсем, — чёрт кивает. — Стонов не слышал? В деревне небось все крестились весь день...        — Не-а. У меня тут изоляция хорошая. Внешнего мира не слышно почти, — Сокджин облизывает пересохшие губы. Дальше спрашивать как-то неприлично. Джин пытается отшутиться: — Зато уверуют.       Намджун сцепляет пальцы рук и смотрит на них.       — Знаешь, что самое жуткое? — вдруг говорит низким голосом.       — Что? — Джин шепчет, ждёт страшной тайны какой-то, картинки в голове одна хуже другой рисуются.       — Мне в какой-то момент тоже захотелось, — это очень тяжело звучит.       Сокджин открывает рот, но мысль в голове не рождается, и его приходится закрыть. Он делает попытку снова, и снова терпит крах. Ему казалось, что Намджуну противно это всё. Джин заглядывает чёрту в глаза, взглядом к губам спускается, и ему вдруг тоже хочется. Сокджин чуть подаётся вперёд и ждёт.       Намджун поднимает голову, встречает взгляд, вглядывается, прищуривается, тоже чего-то ждёт.       А потом, решившись, Намджун впервые целуется. Да он вообще никогда не думал, что поцелует ангела, даже ненастоящего. Это оказывается очень приятно. Сокджин жмётся сильнее, почти заваливается на белого черта. И, чуть помедлив, высовывает кончик языка. Почувствовав его губами, Намджун почему-то хватает Сокджина за плечо и вот тут понимает, что теперь ему не только за тех двоих оправдываться придется.       Но эта мысль не мешает ему. Он не отрывается от чужих губ. Сокджин язычком по нижней губе Намджуна проводит, потом чуть зубами её прихватывает. Руками в волосы ныряет и подрагивает немного — видимо, ветер с реки виноват.