Черти

      Это называется эффект бабочки. Незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия где-нибудь в другом месте и в другое время. Теперь Чонгук — наблюдатель. Ему было велено наблюдать за Сокджином, а когда он видит этот поцелуй, он даже думает о том, что Намджун над ним прикалывается. Специально, что ли, попросил наблюдать?       Чонгуку вообще всё это по боку — поцелуи, ласки, секс. У него есть цель, точнее, две цели. Они обе чёрные, тяжелые и очень красивые. Он мечтает о крыльях, поэтому нужно упорно работать, стараться, выполнять поручения, не сходить с пути.       Именно поэтому через какое-то время он нарезает круги по Преисподней. Ему нужно поговорить с Высшими Бесами, они должны знать, что в их лесу происходит какой-то эротический пиздец.       — Все с ума сходят, — говорит Чонгук на аудиенции. И про Чимина с Юнги тоже рассказывает — он их прекрасно слышал.       Намджуна вызывают позже. Он чувствует, как его зовут, — в ушах возникает тихий вой, слышимый только им. Он волнуется по пути.       Но всё оказывается не так страшно. Бесы что-то спрашивают про тех двух чертей, про него самого, про Сокджина. Тот прав — нет никаких законов, запрещающих это, но и разрешающих — тоже нет. Никто не собирается ругать или наказывать, впрочем, радости тоже не наблюдается.       Намджун возвращается в свое прибежище снова в растерянности и сомнениях. Он знает, кто его сдал.       Но на новом собрании он не сразу решается посмотреть в лицо Чонгука, чтобы спросить при всех:       — Зачем ты рассказал?       Чимин сидит поодаль от Юнги, но взглядом постоянно присутствует рядом, смотрит, разглядывает, без стеснения. На словах Намджуна он вздрагивает. А на ответе Чонгука — чуть приоткрывает рот.       — Я всегда рассказываю о том, что странно.       — Хочешь выделиться? Заслужить доверие? — Намджун не злится почти, он лишь усмехается. Он знает, чего хочет Чонгук, пускай добивается этого любым способом. Но когда этот способ касается его самого, как к этому отнестись?       В конце концов, он младше! Намджуну смешно.       — Да, хочу, — сухо говорит золотой.       Намджуну нечего противопоставить, он не должен его унижать, но тут рядом с головой оппонента падает дерево. Как стояло — так и упало. Не пришибло бы, конечно, но приятного было бы мало.       Чимин, ахнув, прикрывает рот ладошкой. А вот Юнги, кажется, плевать, словно его эта тема не касается совершенно. Он по привычке кемарит, слушая чужие рассказы, и на падение дерева не реагирует. Только ухмыляется порой уголком губ, и пламя на хвосте подрагивает.       Сокджин так и остался с крыльями и нимбом. Выглядит это по меньшей мере странно, но его нормальным никогда не считали. Однако что-то высказать ему не спешат. Хотя вот Тэхён бегал вокруг как подстреленный и верещал как девочка, но что взять с того, чьё призвание — безумие. Сокджин даже сидя на собрании не может сдержаться и периодически трогает губы. Странные ощущения. В момент поцелуя показалось, что крылья — не просто бутафория. Когда не знаешь, что такое полёт, то не очень-то и тянет в небо, но стоит лишь попробовать, подняться хоть раз, и уже не можешь совладать с постоянным желанием. Губы зудят. Он смотрит на Чонгука и в чём-то понимает его желание, они все понимают, и у него тоже определённый зуд. Сокджин переводит взгляд на Намджуна, и внутри почему-то ёкает. Он вспоминает, как дрожала под ним крыша того здания, от падения дерева идёт та же пульсация, становится не по себе.       Чонгук косится на упавший ствол, но ничего больше не говорит. Остаток собрания проходит как обычно, все делятся тем, что делали с людьми, но не друг с другом.       А потом Чимин возникает на пути у Юнги.       — Эй!       Чёрный чёрт приподнимает бровь и жестом приглашает продолжать.       — Ты на меня почти не смотришь! — очень обвинительно звучит.       — Пиздишь.       Чимин бьёт его хвостом по ногам. Как плетью. И шипит, как обиженный кот.       Юнги двигается резко, что для его вальяжного состояния почти невозможно, и хватает чужой хвост у основания. Сжимает.       — Охуел совсем?       Хвост дрожит от напряжения.       — Пришлось охуеть, чтобы ты обратил на меня внимание!       — Хм, — Юнги, держа хвост в кулаке, водит рукой туда-сюда. — Не наигрался ещё?       — Нет! — Чимин сверкает рыжим пламенем в глазах.       Чёрный чёрт придвигается, руку с хвоста не убирает, продолжает водить и поглаживать. Другой по губам проводит, тыльной стороной ладони почти бьёт, наотмашь.       — И не страшно, что пиздюлей огребёшь? За один раз ничего не было, но кто знает, что дальше.       — Ой, напугал чёрта пиздюлями!       Не кажется — Чимин улыбается.       Юнги с нескрываемым кайфом большим пальцем по скуле ведёт, с нажимом, переключается на другую, ухмыляется и губы облизывает. Ему нравится смотреть на Чимина, взглядом ласкать и ловить отблески пламени в глазах. Юнги не отпускает. По челюсти проводит, за ухом гладит, переключается на шею и к себе притягивает. Целует глубоко, не позволяя даже вздохнуть. Хвост надрачивает сильнее, так, чтобы Чимин ударялся о его пах.       Чимин обнимается с ним, льнёт, улыбку не теряет даже в поцелуе, делится ей, а потом вдруг смеётся и тянет Юнги за собой, а то под суровым взглядом Чонгука даже целоваться как-то странно. Чёрный чёрт даже салютует золотому на прощание и идёт вслед за рыжей бестией.       Тэхён наблюдает за этой картиной издалека, и ему завидно немножко. Он-то планировал с Чимином ночь провести, но тот, кажется, только на одного чёрта теперь смотрит. Взгляд красного останавливается на Чонгуке. Он вообще-то обижен, но желание побесить золотого и развлечь себя хоть как-то пересиливает.       Тэхён крадётся, приближается тенью, стараясь даже не дышать, и, возникнув за спиной, шепчет:       — А ты подхалим, оказывается. Себя не жалеешь, лишь бы заметили. И не страшно тебе вперёд Намджуна лезть?       — Ещё раз так подкрадешься, рога откушу, — совсем не ласково звучит. — Что, бросил тебя твой дружок?       — Я тебе сам их откушу, уж посильнее некоторых буду, — Тэхён обходит его и оказывается с ним лицом к лицу. — Так волнует, с кем я ночи провожу?       — Посильнее кого? Лягушки болотной? Это да, — Чонгук ухмыляется.       — О как ты себя ласково, — Тэхён прикусывает коготь в задумчивости. — Я бы тебя скорее с букашкой какой сравнил. Такой же мелкий и надоедливый.       — С собой-то не попутал, букашка? — громко хмыкнув, Чонгук неожиданно щёлкает Тэхена по носу.       Красного чёрта от такой наглости передёргивает, зрачки увеличиваются, и радужка пылает под стать кострам Преисподней. Он приближается вплотную, так, что кончик носа касается чужого, шипит сквозь стиснутые зубы:       — Повторишь?       — Букашка, — ровно повторяет Гук.       Тэхён вдруг ухмыляется. Ему в голову пришла просто гениальная идея. Он с совершенно сумасшедшим видом проводит языком по щеке Чонгука, и не просто мажет, а с удовольствием так. Потом отталкивает парня от себя, заставляя немного проехаться ногами по земле, и, развернувшись, идёт в чащу.       Чонгук вытирает щеку ладонью, удивленно смотря вслед. Тэхён улыбается, нужного эффекта он добился, теперь можно и поспать.       Сокджин сидит на траве у дома Намджуна и ждёт хозяина. У него только один вопрос: «Почему?». Он не глупый. Чонгуку не за чем было за ним подглядывать, да и случайно тот не увидел бы. Значит, его попросили? Это и предстояло выяснить.       Намджун приходит, видит его, слегка хмурится, но отодвигает ветви и приглашает спуститься вниз.       — Что-то случилось? — волнуется.       — Я под наблюдением? — Сокджин не видит смысла ходить кругами. Краем глаза он цепляет знакомую уже вазу, правда, теперь на её боку красуется трещина.       — Да, — Намджун тоже не видит смысла врать. — Но теперь, пожалуй, я его сниму.       — Мешает развлекаться? — голос насквозь пропитан обидой и непониманием. Да, Сокджин никогда не был представителем лучших из своей породы, но это словно плевок в спину. В его возрасте чувствовать себя малолеткой, за которым приглядывать нужно, было гадко.       — Нет, буду наблюдать сам.       Намджуну по боку эта обида, по боку эта правда. У человека она, возможно, что-то вызвала бы. Но он — чёрт. И он притягивает Сокджина к себе.       — Надо было с самого начала так сделать. Хорошо, что ничего страшного не случилось.       — Снова будешь толкать на путь истинный? — от такой прямоты розовый чёрт даже успокаивается. — Я вроде бы исправился уже.       — Нет, я буду тебя с него... сталкивать, — белый чёрт улыбается и приближается к губам.       Сокджин целует мягко, наслаждаясь каждым моментом и впитывая в себя ощущения. Пальцами щеки поглаживает и жмётся сильнее. Намджун пока не понимает, к чему это их приведёт, но целоваться с Сокджином ему точно нравится.       Хосок случайно натыкается на Юнги в городе. Не то чтобы подобное было частым явлением, но порой чего только не бывает.       — Слышал про вас с Чимином, — хотя среди чертей уже и нет того, кто не слышал.       — Отъебись, — Юнги разговаривать не настроен, у него работа и желание побыстрее с неё свалить.       — Я на самом деле удивлён был, — Хосок вещает словно и не ему вовсе, так, мысли вслух. — Думал, если что-то такое и будет, то с Тэхёном. Они же вечно вместе отираются, а какие сцены отыгрывают. Только что не трахаются.       Чёрный чёрт не может понять, к чему ему подобная информация и чего этот вообще примотался. В его голове рой слов, которые ищут выхода. Они выстраиваются в стройные ряды, и приличных среди них не осталось, полегли. Хосок не собирается нарываться на неприятности, ситуацию он видит хорошо, поэтому заканчивает быстро, мысль основную доносит:       — Я к тому, что с его-то способностями и не мудрено. От такого ни один не откажется, завалит рано или поздно, тем более сейчас, когда знают все.       Зелёный чёрт исчезает так же быстро, как и появился. В Преисподней он бывает не так часто, как Чонгук, однако захаживает. Ситуацию разведать, слухами покормиться и посмотреть, что с этим можно сделать. Высшие чины все в курсе, что творится. Они не то чтобы против, но и руки «за» никто не тянул. Хосок к парочке компаний прибивается, сетует на то, что такой хороший чёрт, как Намджун, а с таким неправильным связался. Кое-где говорит, что видел Сокджина с крыльями, да ещё и ангельскими. Одному чёрту жалуется, что Намджун присматривает плохо, вон, молодняк-то вперёд него попёр, видимо, сила не та, в узде сдержать не может. Хосока никто особо не запоминает, а вот слухи разносятся быстро.