По твоим следам

Две недели работы коту под хвост. Они не приблизились к убийце ни на йоту. Ни к тому, кем он был, ни к тому, зачем это сделал. Ищи мотив, и убийца найдется сам. Эти слова Кима Хёнсу засели у него в голове на всю жизнь. Хосоку его не хватает. Нет, только не опять. Не об этом. Надо сосредоточиться на деле. Сконцентрироваться, отмести все ненужное. Забудь о мишуре, только факты. Ты что-то упускаешь. Хосок, ты не видишь очевидного. Он злился, как и тогда. Как можно не видеть очевидного, если оно очевидное? Какого черта ты умер, Хёнсу? Какого черта, когда ты так нужен прямо сейчас. Хосок сам не заметил, как оказался в крошечном баре рядом с домом. Тесное подвальное помещение, зато здесь можно курить. Бутылку соджу и пиво, пожалуйста. Он уже забыл про обещание не пить. Раз, два, три, четыре, пять. Он писал на салфетках. Номера жертв, год смерти. Зачеркнул. Это неважно, никакой схемы. Что важно? Все мужчины. Совпадение или нет? Подчеркнуть. Дальше возраст. Трое почти ровесники, один немного старше и совсем молодой парень, двадцать три года. Не вписывается. Это неважно. Или важно? Он писал, зачеркивал, ставил стрелки, пытался найти совпадения, закономерности. Знаменатель всегда есть, Хосок, надо только найти его. Хосок никогда не был силен в математике. Такой глупый. Думаешь, если уж лучшие умы в Агентстве не смогли решить это уравнение, ты сможешь? Не смотри на других. Не смотри на то, что они делают, не слушай их. Смотри, как они это делают, и тогда ты поймешь, зачем. Нужно больше информации. Можно съездить на место предыдущих убийств, поговорить с полицейскими, которые вели расследование. Может, кто-то из них помнит подробности. Он должен все увидеть сам. Убедиться. Хёну рассказал им достаточно, но, возможно, далеко не все. Хёну вообще-то хороший парень. Не слишком общительный, но хороший. Сильный, умный, наблюдательный. Отличный оперативник. Наверное, на хорошем счету у начальства. Хосок ему симпатизировал, невзирая на то, что все равно считал подсадной уткой. Слишком исполнительный? Оставался еще один вопрос, который волновал Хосока иногда даже больше, чем мотив. Орудие убийства. Эксперты пока так и не смогли в точности определить, что это. Надо бы подергать криминалистов. Хосок скомкал салфетки и засунул в карман. Слишком сложно для обычного тупого детектива, занимающегося бытовухой и наркотиками. Нужен другой склад ума. Другое видение ситуации. Ким Хёнсу, который так не вовремя умер. Только не об этом. Казалось, что он ищет где-то не там. Они ни к чему не придут, если будут просто ходить вокруг и искать совпадения. Надо изучить каждое убийство в отдельности. Возможно, тогда Хосок нащупает что-то, на что не обратил внимания раньше. Он слишком много думал об убийце. О том, что он хочет им показать. Но если он не хочет ничего показывать? Психопат. Убивает людей по какой-то засевшей у него в голове программе или просто для удовольствия, выбирая жертв случайным образом. Хосок не может знать этого, он может лишь догадываться. Надо забыть об убийце и сосредоточиться на жертвах. Свои выходные Хосок потратил на поездку в пригород Кёнгидо — там было совершено два первых убийства. Конечно, он не мог потребовать помощи официально, тем более, что дело до сих пор не предавали широкой огласке во избежание паники и массового наплыва журналистских акул. Хосок подумал, что иногда подобное может служить толчком к раскрытию дела. Находятся какие-то неожиданные свидетели, кто-то что-то видел, слышал, заметил. Большинство из этого ерунда полная, но шанс есть всегда. Первым делом заглянул в местную библиотеку, где хранился архив газетных подшивок. Наверняка этот случай был самым громкий — незаурядное убийство не могли оставить без внимания. Чхве Санмин был учителем. Когда вы убиваете учителя, это не то же самое, что убить фермера. В тридцать лет он переехал, получив место в городской школе, вместе с семьей и престарелым отцом. Купил небольшой домик, продав хозяйство в сельской местности. Ничего необычного. Санмин был хорошим человеком, в школе его любили и коллеги, и ученики. Ни любовницы, ни дурных привычек. Хосок скривился. Всегда есть что-то. Он так думал не потому, что подозревал всех и каждого, хотя в этом и заключается его работа. В зале суда человек невиновен, пока не доказано обратное. Видеть подозреваемого в каждом, пока не доказано обратное, — это то, чем занимаются они. Даже в простом учителе с кристально чистой репутацией. Тело обнаружили недалеко от дома, в парке, где Чхве-сосенним любил совершать ежедневные прогулки перед сном. В одиночестве. Никто никогда не сопровождал его. Странно? Нет, у каждого есть право побыть одному наедине со своими мыслями. Может, это помогало ему настроиться, подготовиться к следующему дню. Жена не замечала ничего необычного в последнее время. Сын уже довольно взрослый, поэтому его не было дома, гулял с друзьями. Труп нашли довольно быстро, женщина спохватилась, что мужа нет дома уже два часа. Зияющая рана в груди, отсутствие сердца — все это Хосок уже видел в отчетах. Ни следов, ни улик. В парке по вечерам не так много народу, но все-таки есть, в основном молодежь и гуляющие парочки. Любители спортивных пробежек. Никто не заметил ничего подозрительного, одна пара видела учителя на дорожке между деревьев и все. А потом — труп. Какой-то собачник наткнулся на него, когда играл со своей собакой. Следов борьбы нет, мужчина даже не сопротивлялся, не кричал. Быстро и слишком неожиданно для него. Словно убийца чертов невидимка. Второе убийство произошло через три месяца. В нем было еще меньше интересного. Жертва — тоже мужчина, семьи нет, работы как таковой тоже. Промышлял сезонными заработками и чем подвернется, но проблем с законом вроде бы не имел. Часто выпивал. Труп обнаружили утром, на пустынной остановке. Мимо проезжавший водитель остановился, подумав, что человеку плохо. Да куда уж хуже. Полиция поначалу испугалась, что появился серийный маньяк, но после этого убийства прекратились. Преступника так и не нашли, и дело постепенно затихло, жизнь вошла в привычную колею. В большинстве случаев никому не хочется заниматься подобными делами кроме амбициозных парней, желающих стать героями или получить место повыше. Или, вероятно, Хёну, который не был похож ни на супермена, ни на карьериста. Исключения все-таки бывают. Хосок выписал себе имена полицейских и свидетелей, которые мелькали в статьях, достал ноутбук. Со всеми он, конечно, поговорить не сможет, если кто-то вообще захочет вспоминать неприятные события тех лет. Закончив в библиотеке, он пообедал в маленьком ресторанчике через дорогу и направился к человеку, который, как Хосок надеялся, все-таки захочет поделиться подробностями. Полицейский в отставке, вышел на пенсию почти сразу после этих убийств. Пожилые люди обычно любят предаваться воспоминаниям. Это были самые трезвые выходные в его жизни за последние полгода. Хосок мог бы гордиться собой, если бы не был таким уставшим и раздраженным. Единственный плюс во всей этой поездке, что, вернувшись домой, уснуть удалось почти сразу.

***

— Когда мы перестанем есть эту дрянь? — Это не дрянь, это лапша! — Хосок возмущенно посмотрел на напарника, не переставая жевать. — Носи еду из дома, если тебя что-то не устраивает. — Смешно, — криво улыбнулся Хёнвон. — Скажу своей маме, чтобы собирала мне обед. — Эй, прекрати, я не это имел в виду. Мать Хёнвона умерла в позапрошлом году от сердечного приступа, и с тех пор он жил один с отцом и младшей сестренкой. Она недавно закончила старшую школу. — Тогда скажу твоей маме. — Да пожалуйста... — Хосок осекся. — Черт. — Что? — Завтра годовщина. Уже? Сколько времени прошло с тех пор, как они начали заниматься этим делом? — Ну, ты хотя бы вспомнил об этом не на следующий день. — Шин, Чхве, у нас убийство, — в офис заглянул Кванджин. Хосок кинул взгляд на часы — половина десятого вечера. Как раз то, что нужно на ночь глядя. — Опять сердцеед. — Что? — Хосок опешил, чуть не выронив куртку из ослабевших пальцев. — Как ты сказал? — Сердцеед. Ну, это ребята придумали называть его так между собой. Потрошитель уже был, так что... Кстати, на этот раз у нас есть свидетель. Уже? Почему так быстро? И... Свидетель?! Надо успокоиться. Дыши, Хосок, черт бы тебя подрал, просто дыши. Новая жертва, свидетель. Свидетель чего? Он видел убийцу, само убийство? Нет, стой. Сосредоточься. — Ты поведешь, — он бросил Хёнвону ключи. — А как же... — Заткнись, пока я не передумал. Надеюсь, ты нас не угробишь. Он был слишком не в себе, чтобы вести сейчас машину. У Хёнвона холодная голова, да, так будет лучше. Ему нужно подумать. И кофе. Ему нужен кофе. — Останови! — закричал он, увидев вывеску кафе. — Блять, ты меня заикой оставишь. Что опять случилось? — Хёнвон злобно посмотрел на него, когда Хосок вылетел из машины. — Отлично, просто отлично. Чертов псих. Хосок вернулся с двумя стаканчиками свежеприготовленного кофе, и Хёнвон благодушно простил его. — Свидетель. Что думаешь? — спросил он. — Ничего. Я не рассчитываю на многое. Этой твари удавалось выйти сухим четыре раза. Думаешь, он настолько беспечен, что оставит реального свидетеля? Ну, если даже так, тогда вскоре нас ждет новый труп. — Приставим охрану. — Мне кажется, это вряд ли его остановит. К тому же, ты что, не знаешь этих патрульных? Ой, мне нужно в туалет. Ой, я не ел с самого утра. Ой, я отвернулся всего на минуточку... У Хёнвона зазвонил телефон. Это Хёджон, — одними губами сказал он, когда взял трубку. — Да, капитан? По мере того, как она что-то говорила, лицо Хёнвона становилось все кислее и кислее. — Хорошо, я понял, мы возвращаемся в участок. — Что?! — вскричал Хосок. — Я не поеду ни в какой уча... — Помолчи, пожалуйста, — шикнул на него Хёнвон. — Да, Хосок со мной, я позабочусь об этом. На связи. — Ну и что за ебтвоюмать происходит? — Мы едем в участок на допрос свидетеля. Сон везет его туда. Хосок хотел возмутиться, но передумал. — Ладно, — буркнул он. — Ладно. Они припарковались напротив участка и еще минут десять ждали, когда подъедет Хёну. Хосок за это время успел выкурить две сигареты и допить кофе. Хёнвон позвонил Минхёку узнать события с места преступления. Может, есть что-то, о чем они должны знать, прежде чем разговаривать с этим парнем. Эксперт не сказал ничего нового. Убийство совершено в узком проулке между глухими стенами домов, ни окон, ни камер. При первом осмотре картина была такой же, как и в предыдущие разы. Жертва не сопротивлялась, все произошло быстро. Дыра в груди, сердце отсутствует. — Скажи, что я хочу записи со всех камер, которые они смогут найти, в радиусе двух кварталов от того места, — бросил Хосок. — Пусть передаст нашим. — Думаешь, капитан не побеспокоилась об этом? — прикрыв динамик ладонью, прошептал Хёнвон. — Наверняка даже район оцепили. — Все равно скажи. Хёнвон покачал головой, но его слова все-таки Минхёку передал. В это время подъехала машина Хёну, и Хосок переключил свое внимание на нее. Оперативник обошел автомобиль и открыл заднюю дверь, чтобы выпустить мужчину — Хосок плохо разглядел его со спины, кроме того, что он среднего роста, худощавый, в хорошем дорогом пальто темно-синего цвета. — Пошли, — он вышел из машины не дожидаясь Хёнвона и перебежал дорогу. — Стой! Мне нужно кое-что сказать тебе, — тот нагнал его на ступеньках. — Хёджон запретила нам участвовать в допросе. Только наблюдать. Допрашивать будет Хёну. — Что?! — возмущению Хосока не было предела. Нет, правда, какого дьявольского хуя? — Это подконтрольное дело, не забыл? Она сказала, это не значит, что тебе не дадут поговорить с ним, если ты сочтешь нужным. Но потом, первый допрос — нет. — Почему она не сказала мне лично? — Потому что ты бы мысленно послал ее на хер и сделал по-своему. Она слишком хорошо тебя знает, Хосок. И переживает. — Блядство какое-то, — тихо выматерился он. Полез за сигаретами, но вспомнил, что им надо идти. Черт. Хёну уже был там, в допросной. Хосок задержался на пороге, увидев Дасом, девушку, работающую в отделе в основном на телефоне. На выезды она попадала редко. Дасом как раз выходила, неся в руках документы. — Как его зовут? — спросил Хосок. — Эм, — она порылась в бумагах, открыла паспорт. — Ю Кихён, двадцать шесть лет, постоянный адрес регистрации... Внутри все оборвалось. Хосок отвернулся, пытаясь удержать лицо, ухватился за стену. Сил не было. — Тебе плохо, Хосок? Что случилось? — забеспокоилась Дасом. — Спину внезапно прихватило, — пробормотал он. — Сейчас отпустит. Спасибо, можешь идти. Хосок подождал, пока девушка уйдет и привалился к стене, почувствовав слабость в ногах. Этого не может быть. Просто совпадение. Сколько людей может носить это имя? Наверняка не один десяток. Нужно просто зайти туда и все. Соберись. Ты здесь не за этим — надо поймать убийцу. Он наконец-то открыл дверь и зашел в закрытую часть допросной, где по ту сторону сидел Хёну со свидетелем. Хосок подошел ближе и чуть не въехал лбом в стекло. Это был он.

***

Полгода назад, март. Хосок торопливо взбежал на платформу, перепрыгивая через ступеньку, и еле успел протиснуться в закрывающиеся двери электрички. Сложился пополам, отдышался, в голове будто бил набат церковный колокол. Можно было подождать и другую, но мерзнуть на холодном ветру не хотелось ни минуты. Его и так всего трясло. Хосок в то утро страдал похмельем и отвратительным настроением. Машина вчера заглохла прямо посреди дороги, но в этой глуши — всего-то полторы сотни километров от Сеула, — не было ни одной приличной мастерской, способной починить ее так быстро, потому что у них не оказалось элементарных запчастей. Он, конечно, мог уехать, заплатив кому-нибудь, чтобы потом ее пригнали в город прямо к участку, но настроение было уже испорчено. Вчера у Хосока был День рождения. И, вместо того чтобы надраться в каком-нибудь кабаке, он застрял здесь из-за гребаной машины. Хотя разницы, где напиваться, особо не было. Он вообще не собирался его отмечать. Вагоны были почти пустыми, не считая нескольких бедолаг, выглядевших не лучше самого Хосока. Он боялся заглянуть в телефон, чтобы не ужаснуться количеству пропущенных, которое наверняка там светилось. С мамой он поговорил еще вчера утром, Хёнвон и ребята поздравили его на работе. Кто еще нужен? А потом ему пришлось ехать в это богом забытое место ради сомнительной улики, но выхода не было. Суд по делу начинался уже на этой неделе, и обвинению нужны были надежные доказательства. Отыскав единственный здесь бар — слишком громкое слово для деревенской пивной, — Хосок провел там всю ночь. Хозяин милостиво разрешил ему остаться после закрытия, когда Хосок показал ему удостоверение и клятвенно заверил, что не будет выпивать весь алкоголь из холодильника, и ушел к себе наверх. Тоже плюс. Даже ночлег не пришлось искать. Хосоку, честно, было все равно, где спать. Его бы устроила даже лавочка под окном, если бы на улице было чуть выше десяти градусов. В то время ему было плевать почти на все. Но больше всего на самого себя. К утру он задремал прямо на столе, подложив куртку под голову, и проснулся, когда хозяин спустился, собираясь идти за молоком. Хосок вежливо отказался от завтрака, боясь, что не сможет проглотить ни куска, его просто стошнит. Состояние где-то между опьянением и похмельем. Ждать, когда починят машину, желания не было. Черт с ней, ему слишком паршиво, да и вести в таком стоянии не самый лучший вариант. Узнав, когда ближайшая электричка, он взглянул на часы и, подхватив куртку, вылетел из бара. Еле успел. Выбрав сидение у окна, Хосок достал из кармана наушники, подключил их к телефону, который на удивление еще не сдох, и нашел спокойное радио. За окном тянулись пустые поля, мелькали деревеньки, леса — типичный сельский пейзаж, от которого веяло унынием и скукой. Хосока закономерно потянуло в сон. Он сполз ниже по сидению, закрыл глаза. Мерное покачивание электрички мгновенно подхватило его и понесло за собой. Проснулся Хосок от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо, и не сразу сообразил, где он. Рука автоматом потянулась к кобуре, но потом он опомнился, отдернул пальцы. Над ним стоял парень и вопросительно смотрел на него, видимо, чего-то ожидая. Он что-то сказал и бросил взгляд на соседнее сидение. Губы у него что надо, — отстранено подумал Хосок и только тут сообразил, почему он не слышит незнакомца. Наушники, черт. Он поспешно сдернул их и потер рукой глаза — ощущение было такое, словно у него под веками песок. — Простите? — прохрипел он, не узнав собственный голос. — Ваша куртка, — улыбнулся парень. — Я могу повесить ее сюда? Он указал на крючок над головой Хосока. — Что? Ах, да, извините, конечно, я сейчас уберу, — засуетился Хосок, но парень уже взял ее с сидения и аккуратно повесил. Народу в электричке заметно прибавилось по мере приближения к городу. — Извините. — Ничего, — снова улыбнулся тот. — Все в порядке. Хосок с любопытством разглядывал его. Красивые глаза, немного усталый взгляд. Родинка над губой. Не модель с обложки журнала, не идеальные черты или что-то в этом роде. У незнакомца были ухоженные руки и идеально ровные ногти. Бледная кожа, как у самого Хосока. Когда парень наклонил голову, он заметил след от прокола в ухе и тонкий узор татуировки на шее, уходящий вниз, под воротник. Интересно, что дальше. Парень ему нравился. Дело было не только в его внешности и бесспорном обаянии. Было в нем что-то... Неприятности, дурак. От парня за километр несет неприятностями, а ты сидишь и пускаешь слюни. — Хотите? — тот внезапно повернулся, вновь сверкнув белоснежной улыбкой, и протянул бутылку. Наверно, именно так он расценил жадный взгляд Хосока. — Мне кажется, вам не помешает. О, черт. — Я... нет, спасибо. — Ох, простите, конечно, — улыбка сошла с его лица, и он наклонился вниз, к сумке, стоявшей у него в ногах. — Вот, держите. Хосок не мог поверить. Парень подумал, что он отказался лишь по причине того, что бутылка была початой? И у него что там, недельный запас воды? Вложив новую бутылку ему в руки, парень ободряюще кивнул и отвернулся. — Спасибо, — смущенно пробормотал Хосок. Ему почему-то стало стыдно. За свои подозрения и за то, что в своих фантазиях Хосок его уже почти раздел, чтобы посмотреть на татуировку. Парень практически совершенство, а Хосок... Кто он вообще? Почему он здесь, что делает со своей жизнью? — Шин Хосок. — Простите? — Меня зовут Шин Хосок. — А-аа... — рассмеялся парень. — Ю Кихён. Приятно познакомиться, Шин Хосок. Веселая была ночка, да? — День рождения, — выпалил он, не задумываясь, словно это должно было объяснить все. И опухшее лицо, и перегар, и помятый вид. — Поздравляю, — кивнул Кихён и окинул Хосока взглядом. — Мм... Хотите подарок? — Простите, что? — Хосок чуть водой не подавился. — Не стоит, правда, я не... — Ой, да перестаньте! Когда еще незнакомец в электричке подарит вам подарок? Это же уникальный случай. Уникальный случай это ты, — подумал Хосок, не переставая удивляться с того момента, как увидел Кихёна. Голова кругом от него. — С Днем рождения, — Кихён вновь вынырнул из недр сумки и протянул что-то завернутое в белую упаковочную бумагу. — Я могу открыть? — спросил Хосок, осторожно принимая это что-то. — Это же ваш подарок, — вновь рассмеялся Кихён и с нетерпением посмотрел на него, словно говоря этим, ну давай, разверни уже. Хосок медленно потянул за край бумаги, пока в его руках не оказалось... Что это вообще? — Это подставка, — немного нервно пояснил Кихён, — С секретом. Я дизайнер. Делаю мебель и иногда всякие странные штуки. Простите, это было глупо с моей стороны... Он выглядел смущенным и потерянным, потому что Хосок по-прежнему молчал. — Это прекрасно, — сказал он, пытаясь вложить как можно больше искренности в свои слова. — Да? — недоверчиво спросил Кихён. — Да, просто я не очень хорош в этом. В выражении своих чувств, в смысле. Спасибо. Это самый необычный подарок в моей жизни. — Вот здесь. — Кихён протянул руку и куда-то нажал. Скользящим движением коснулся ладони Хосока, отчего его внезапно бросило в жар. Снизу щелкнуло, Кихён потянул нижнюю часть на себя, открывая потайное отделение. — Видите? Если не знать, куда точно нажать, никто не сможет открыть. — И вы дарите мне это просто так? — Не просто так, у вас ведь День рождения. — Кихён посмотрел на него, как на ребенка. — Сколько вам исполнилось, если не секрет? — Двадцать семь. — О! — губы Кихёна округлились в удивлении. — Мне будет двадцать семь в ноябре. Мы почти ровесники. Любовь с первого взгляда? Хосок не знал, что такое возможно, особенно в его жизни, но хотел бы признаться ему прямо здесь и сейчас. В этой долбаной электричке, на глазах людей, невзирая на свой похмельный вид и то, что они расстанутся на вокзале через каких-то десять минут. Но он бы никогда этого не сделал. Не хотел видеть в глазах Кихёна страх, может быть, отвращение. Только не это. Кихён должен улыбаться. Как сейчас, в этот момент. Он должен улыбаться как можно чаще, чтобы делать этот мир ярче. А Хосок переживет. Переболеет им как горькой простудой, выкашливая воспоминания о его дьявольских глазах и улыбке вместе с дымом. — У вас телефон звонит, кажется. — Точно, — Хосок полез в карман за мобильником, и Кихён тактично отвернулся, чтобы не мешать разговору. Звонил Хёнвон. На вопрос напарника, прикрывая рот ладонью, Хосок ответил, что нет, он все еще не умер, находится в относительно — тут он покосился на Кихёна, — здравом уме и частично трезвой памяти, и спасибо за такую трогательную заботу о его судьбе. Да, он обязательно позвонит, когда вернется. На реплике Хёнвона вернешься откуда?! Хосок повесил трубку и выключил телефон. — Домой или из дома? — снова обратился он к Кихёну. Тот медленно повернул голову, его глаза были пустыми, какими-то безжизненными. Хосок невольно поежился. — Решил попытать счастья в столице, — вежливо ответил он. — Тогда желаю удачи, и... Сейчас, где-то у меня была... — Хосок похлопал себя по карманам и, вспомнив о куртке, полез за ней. — Вот, держите. — Полицейское агентство Сеула, детектив Шин Хосок, — зачитал вслух Кихён и с некоторым удивлением посмотрел на него. — Так вы полицейский. — Не похож, да? — скроив жуткую мину, спросил Хосок. — Я знаю, но вы не беспокойтесь, я детектив, самый настоящий, так что если вам понадобится помощь, хотя я, конечно, надеюсь, она вам не понадобится, то есть... В смысле, мне бы не хотелось, чтобы вам когда-нибудь пригодилось знакомство со следственным отделом, ну, вы понимаете, что я имею в виду. Но если все-таки вдруг... Или, знаете, ну... случаи бывают разные. Поэтому... В общем, в любое время. После такой пламенной речи лучшим вариантом для Хосока было бы сойти с электрички на полном ходу. Вот уж действительно выступил. Кихён внимательно смотрел на него все это время, но потом улыбнулся и спокойно убрал карточку в карман. — Спасибо. Вы совершенно правы, подобные связи могут оказаться полезными. Электричка, плавно тормозя, уже подъезжала к вокзалу. Хосок думал или, может, надеялся, что у Кихёна тоже есть визитка с номером телефона, но тот, кажется, был совсем не заинтересован оставлять ему свои контакты. Это слегка ранило самолюбие Хосока. Ладно, не слегка. Он отвернулся к окну и заставил себя думать о том, как прекрасно будет вернуться домой, смыть с себя под душем эти сутки и завалиться в постель. Еще лучше было бы завалиться туда вместе с Кихёном. Размечтался, идиот. — Удачного дня, детектив Шин Хосок! — прозвучало над ухом, и он обернулся, чтобы последний раз увидеть эту чудесную улыбку перед тем, как Кихён уйдет. Из вагона и из его жизни. — Добро пожаловать в Сеул, — кивнул Хосок, стараясь не показывать своего разочарования. Хотелось добавить что-то вроде береги себя. Или даже увидимся. Тот подхватил свою сумку и направился к выходу. Хосок мог бы пойти вместе с ним, но остался сидеть, пока электричка полностью не остановилась. Открылись двери, пассажиры высыпали на платформу, и лишь тогда Хосок поднялся с места. Он вышел на улицу и закурил, решив переждать, когда поток людей схлынет с платформы. Появилось чувство, что на него кто-то смотрит. Хосок хорошо ощущал это мягкое покалывание в районе затылка и шеи, когда будто трогают взглядом, прощупывают, проверяют. На самом деле, это может быть кто угодно — дежурные на станции, скучающая девушка в ожидании своей электрички, кто-то, распознавший в нем полицейского — у правонарушителей радары работают не хуже, чем у копов. Это не стоило внимания. Хосок докурил, бросил бычок в урну и поспешил к выходу со станции.