По твоим следам

Хосок с грустью посмотрел на свои новые ботинки. Дождь не прекратился даже к вечеру субботы, поэтому им предстояло суровое испытание. Белоснежная рубашка, выглаженная и отпаренная, висела на двери в ожидании своего часа. Хосок бездумно крутил телефон, размышляя, стоит ли позвонить Кихёну, когда он завибрировал в руках. — Добрый вечер, Кихён-ши, — невольно улыбнувшись, поздоровался Хосок. — Добрый вечер, детектив. Вы еще не передумали? — Конечно нет. И как раз собирался позвонить сам. Может, я мог бы заехать за вами? Погода, как видите... — Я вызвал такси, — удивленно проговорил Кихён. — Оу, — не сдержал разочарования Хосок. — Ну, раз так... В трубке на некоторое время повисла тишина — напряженная, почти осязаемая. Хосок в очередной раз чувствовал себя идиотом, а Кихёну наверняка было неловко. — Я могу отменить вызов. Он мог бы сказать, что не стоило беспокоиться. Хотя бы из вежливости. Но Кихён не сказал. Хосок сжал телефон так сильно, что послышался треск корпуса. Он должен был держать себя в руках, потому что разгулявшиеся внутри него смерчи сметали здравый смысл к чертям. — Через полчаса, — хрипло проговорил он. — Вас устроит? — Как вам будет удобно, — Кихён явно улыбнулся, Хосок понял это по голосу. — Я буду ждать. Если бы Кихён не положил трубку, то услышал, как скрипнули его зубы. Боже, что он творит? Знает ли он, какие чувства испытывает Хосок? При мысли об этом бросило в жар. Нет, совсем не потому что было стыдно. А потому что рейтинг хосоковых надежд резко подскочил, и он ненадолго выпал из реальности, представляя, что бы он сделал с Кихёном... Во рту пересохло, и ужасно захотелось выпить, но сегодня Хосок запретил себе даже думать об этом. Судорожно схватив сигареты, он прикурил и бросил взгляд на часы. Даже если он опоздает минут на десять, ничего не случится, потому что ведь как вам будет удобно. Хосоку было бы удобно не ездить ни на какую выставку, а запереться вместе с Кихёном в спальне на все выходные. Подъехав к уже знакомому дому, Хосок позвонил ему. Конечно, он не надеялся, что Кихён предложит ему подняться, и слава богу. Самоконтроль и терпение никогда не были его сильными качествами. Кихён вышел из подъезда с большим черным зонтом, огляделся с любопытством. Хосок помигал фарами и приоткрыл дверь со стороны пассажирского сидения. Быстро перебежав через дорожку, Кихён нырнул в салон, на ходу закрывая зонт, и обернулся к Хосоку с улыбкой. — Привет! — Привет, — немного опешил Хосок, разглядывая его. И мысленно похвалив себя за то, что все-таки не напялил костюм. На Кихёне был простой черный свитер с высоким горлом, классические джинсы и серое полупальто. — Я подумал, что раз мы... — Кихён сложил зонт в ноги, нервно поправил челку, упавшую на глаза, и прокашлялся, — встречаемся в неофициальной обстановке, и одного возраста, может, перейдем на ты? Но, конечно, только сейчас, в смысле... я имею в виду, если мне придется еще раз давать показания или что-то в этом роде, тогда мы будем разговаривать официально. Если вы хотите, то есть, это мое предложение, но вы можете не согласиться со мной, потому что... — Хорошо, — смеясь, прервал его монолог Хосок. Кихён был очень милым, когда волновался. И очень многословным. — Что? — Я согласен. Только перестань называть меня детективом, — он выразительно приподнял бровь. — Раз уж мы в неофициальной обстановке. — А? Да, конечно. — Кихён выглядел, кажется, слегка смущенным. — А как мне вас... то есть тебя называть? — Как хочешь, — усмехнулся Хосок и вырулил на трассу. — Хосок-ши? Хосок-хён? — осторожно спросил Кихён. Это хён было сказано так тихо и мягко, что Хосок тут же пожалел, что согласился. Когда Кихён называл его детективом, было проще. Хотя звучало не менее сексуально. Но, по крайней мере, создавало видимость дистанции. И что теперь делать с этим его хён полушепотом на выдохе? — Решай сам, Кихён-ши, — пробормотал он, с преувеличенным вниманием разглядывая знаки на светофоре. Надо сменить тему на более нейтральную. — Так какого рода мероприятие? — О, ничего особенного, парочка моих знакомых устраивают благотворительную выставку в фонд строительства Детского центра, кажется. В основном, работы современных художников, скульпторов и дизайнеров. — Твои работы там тоже будут? — поинтересовался Хосок, покосившись на него. — Возможно, — уклончиво ответил Кихён, снова краснея. — Я точно не знаю, у них есть несколько моих вещиц, но они вряд ли достойны... — Мне нравится идея. Я тоже могу сделать пожертвование? Или, быть может, поговорить с капитаном о сборе средств в участке. — Это было бы прекрасно! — воскликнул Кихён и тут же спохватился. — Но я совсем не хочу обременять тебя никакими обязательствами и уже благодарен тебе за то, что ты согласился. У Хосока на языке вертелся вопрос, с какой целью Кихён вообще его пригласил, но... Да, просто скажи спасибо. — Это я должен быть благодарен тебе за то, что вытащил меня. Знаешь, сколько я не был хотя бы в кино? — Ну вот, ты опять это делаешь, — хихикнул Кихён. — Что? — Предполагалось, что ты едешь со мной, чтобы расплатиться. — Точно, — рассмеялся Хосок. — Но получается, что мои проценты только растут. На входе Кихён улыбнулся девушке за стойкой как старой знакомой и на всякий случай показал пригласительные, хотя, судя по всему, это была простая формальность. Хосок одарил ее ревнивым взглядом. Он заочно ревновал Кихёна вообще ко всему подряд, понимая, что это ужасно глупо. Тот потянул Хосока за рукав в сторону главного зала, по пути рассказывая, на что они должны обязательно взглянуть. Весь вечер его знакомили с каким-то людьми, и Хосок вынужден был отвечать на неминуемые вопросы типа чем вы занимаетесь, как вам картина и все в таком роде. Хосок был веселым, обаятельным и дружелюбным, чего не случалось с ним уже очень давно. В любое другое время его бы это раздражало, но не сейчас, когда Кихён смотрит на него сияющими глазами и ненавязчиво прикасается к его руке. Хосок слегка приобнял его за талию и притянул к себе, чтобы Кихён не сбил с ног стремительно проходящего мимо них официанта с полным подносом шампанского, ткнулся носом куда-то в затылок, вдыхая запах шампуня, туалетной воды и самого Кихёна. Почему-то пахло лесом, влажной травой и молодой хвоей. Наверное, все из-за дождя. Кихён пах свободой, дикой свободой, и у Хосока все скрутило внутри. Улыбнулся в ответ на удивленный взгляд и с трудом заставил себя отпустить Кихёна, потому что ощущать его так близко было слишком. Хосок был словно натянутая струна. Это чувство причиняло беспокойство. Но только когда рядом не было Кихёна, близость которого приводила его в состояние странной эйфории. — Я скоро вернусь, — шепнул Кихён. — Никуда не уходи. Хосок прошелся по одному из залов, перекинулся парой слов с какой-то девицей, в которой пластики было больше, чем природы, и вежливо отклонил ее предложение выпить по бокалу шампанского вместе. — Необычная картина, — обратился к нему молодой человек, стоявший рядом. — Да, — невольно согласился Хосок. — Но, на мой взгляд, слишком мрачновато для детской благотворительности. Собеседник посмотрел на него, прищурившись, и кивнул, растягивая губы в широкой улыбке. — Надеюсь, автор не вы? — поспешно спросил Хосок. — Нет, — ухмыльнулся парень. — Но он бы, безусловно, согласился с вами. — А вы чем занимаетесь? — О, я очень далек от живописи. — Ясно, что ж... Кихёна не было уже минут пятнадцать, и Хосок начал волноваться. — Кажется, вы тоже попали сюда случайно. — Я с другом, — слегка нахмурился Хосок. — И, кстати, здесь есть пара его работ. — Вот как? Тогда желаю ему удачи, — парень снова улыбнулся. — Простите, вынужден вас покинуть, у меня еще назначена встреча. Он развернулся и пошел в следующий зал, и Хосок вздохнул с облегчением — все эти разговоры его уже порядком утомили. — Прости, задержался. — Кихён подошел через мгновение. — Слава богу! Я уже собирался... Эй, — тихо шепнул Хосок, заметив его излишнюю нервозность и разом побледневшее лицо, — что-то случилось? Кихён облизнул губы и отвернулся, словно не хотел смотреть ему в глаза. — Нет, то есть да... Неважно. Прости, что оставил тебя одного. — Я же не ребенок, — улыбнулся он. — Я заставил тебя прийти сюда, и ты не должен... — Кихён. — Хосок сделал шаг к нему и положил ладони на плечи. — Кихён-а, посмотри на меня. Вот так, все нормально. Послушай, ты не заставлял меня. Я бы пошел куда угодно с тобой, понимаешь? Я вижу, что у тебя что-то произошло, и очень хотел бы помочь. — Все нормально, — сказал Кихён, но весь его вид говорил об обратном. Его трясло. В глазах плескалось что-то непередаваемое, эмоции, которым Хосок не мог подобрать определение. Губы Кихёна находились в опасной близости, и Хосок невольно подался вперед, остановившись в последний момент. Испугался собственного порыва, разжал пальцы, которыми стискивал чужие плечи. — Кихён... — выдохнул Хосок, когда тот отстранился и, как ни в чем не бывало, разгладил ладонями смятую ткань. — Может, уйдем отсюда? — улыбка получилась натянутой, но он пытался вести себя непринужденно. — Конечно, как скажешь. Хосок решил не заострять внимание. Хотя... Уж не из-за этого ли Кихён позвал его с собой? Но тогда, по крайней мере, мог бы намекнуть на возможные проблемы. Подтолкнув его к выходу, Хосок обернулся, внимательным взглядом окинув зал, но не заметил ничего, что вызывало бы у него подозрения. — Отвезти тебя домой… — начал Хосок, когда они оказались в машине. — Нет! Нет, я не хочу домой. Давай просто посидим где-нибудь. — Хорошо, — он замолчал, обдумывая варианты. — Тогда поехали. Хосок понял, что Кихён полностью оставляет выбор за ним, поэтому вскоре они остановились около закусочной, куда он часто заглядывал раньше. — Кажется, тебе требуется что-то более крепкое, чем кофе, — пробормотал Хосок, наблюдая за тем, как Кихён рассеянным взглядом скользит по столикам. — Не против? Он достал сигареты и вопросительно взглянул на Кихёна. — Нисколько, — махнул рукой тот. — Сам когда-то курил. Кажется, ему стало лучше. Он расслабленно вытянулся в пластиковом кресле, сжимая в руке стакан с кофе. — Я все испортил, да? — Нет, — возразил Хосок. — Забудь об этом. Я бы предложил тебе прогуляться, но погода не располагает. Кихён согласно кивнул. — Ты всю жизнь живешь здесь? — Ага, скукотища, да? Даже рассказать нечего. — Ну, твою работу уж точно скучной не назовешь. Почему убойный отдел? — Я вырос в районе, где убийство человека считается обычным делом. — Ты состоял в банде? — Не совсем. В школьные годы… Ну, знаешь, тогда это кажется круто. — И что произошло? Почему ты решил переметнуться на другую сторону? — Ты действительно хочешь знать? — Конечно, это интересно. В полицейскую академию очень трудно поступить, тем более, если… Ты понимаешь. — Как-то нас с друзьями поймали на хулиганстве, — спокойно пояснил Хосок. — Ничего серьезного, ерунда. Отделались простым выговором. Пока мы сидели в участке и ждали родителей, понаехали полицейские из центрального офиса — рядом, буквально в нескольких кварталах, нашли убитую женщину. Про нас, естественно, все сразу забыли. Из разговоров я узнал, что это дело рук серийного убийцы, которого разыскивают уже несколько лет, и что им занимается один из лучших детективов Сеула. Как только нас выпустили, я помчался туда. Нам было по шестнадцать, понимаешь? А тут маньяк. Все, естественно, было огорожено и опечатано. Но я знал каждый камень в этом районе. Пробрался туда. — Серьезно? — рассмеялся Кихён. — Тебя только что выпустили из участка. — Ну что ты хочешь от дурака? Это казалось очень романтичным. — И тебя снова поймали. — Ага, — кивнул Хосок. — Тот самый детектив, который вернулся, чтобы изучить место преступления после ухода криминалистов и всех остальных. Ну, это я потом узнал, конечно. Он спросил, почему я пришел. А что я мог сказать? Что мне стало любопытно? Он провел меня в ту комнату и показал место преступления. Это, кстати, тоже нарушение. В общем, неважно. Когда я стоял над лужей высыхающей крови, то понял, что в этом нет ни черта романтичного. Кровь была повсюду. На стенах, на кровати. Меня чуть не вывернуло. Он поинтересовался, что я думаю о человеке, который это сделал. Наверное, добивался, чтобы я не относился ко всему этому как к приключению. Чтобы я понял, что это по-настоящему. Чья-то жизнь. Все бандитские разборки, в которых я на тот момент никогда не принимал участия, и знал только по рассказам старших, казались ерундой по сравнению с этим. — И ты решил, что хочешь ловить плохих парней. — Что-то типа того. Я учился как одержимый. Но на деле... Для того, чтобы попасть в отдел, который занимается такими делами, надо обладать выдающимися способностями. Таких людей очень мало. Кроме того детектива я знал всего лишь одного. И он был моим наставником. Хосок попытался прикурить и понял, что у него дрожат руки. Это первый раз, когда он говорил с кем-то о Хёнсу. Не считая психолога, конечно. Почему он так просто рассказывает Кихёну о том, что хотел бы забыть? Нет, не так. Не забыть. Пережить. Поставить точку и закончить эту главу. Перевернуть страницу. — Хосок-ши? Все в порядке? — Кихён наклонился к нему через стол и коснулся руки. — Ты побледнел. Не надо рассказывать, если… — Нет, я должен, — Хосок посмотрел на его пальцы, по-прежнему лежавшие на его руке, и печально улыбнулся. — Это его любимое кафе, Ким Хёнсу показал его мне. Я чувствую себя виноватым до сих пор, хотя все вокруг говорят, что я не мог ничего изменить. Не знаю. Единственное, что я не могу изменить, это его смерть. — Ты прав, — помрачнел Кихён, отстраняясь, и Хосоку захотелось удержать его руку, но он лишь сжал пальцы в кулак. — Страшна не сама смерть. Последствия. Последствия чьей-то смерти для живых куда страшнее. — Ну вот, мы снова говорим об ужасных вещах. — Ты сам сказал, мы должны. Чтобы отпустить что-то, нужно пережить. Многие не понимают этого, наполняя свое существование бесконечным страданием. Или жаждой мести. Но, если ты находишь в себе силы жить дальше, разве это означает, что ты забыл? — Ты удивительный, знаешь? — Что? Прекрати, — смущенно засмеялся Кихён. — Я гораздо хуже, чем ты обо мне думаешь. — Кто сказал, что я о тебе думаю? — ухмыльнулся Хосок. Кихён возмущенно открыл рот, но не нашелся, что сказать на это и, покраснев до кончиков ушей, уткнулся носом в стакан. — Сказать, что я о тебе думаю? — Даже знать не хочу, — пробормотал Кихён. — Ну и ладно, — Хосок снова закурил, наблюдая, как меняется гамма эмоций на его лице. Он думал, что определенно хочет жить дальше.

***

В воскресенье Хосок проснулся, когда солнце уже было высоко над горизонтом, и с улыбкой перевернулся на бок, подминая под себя подушку. Уже давно утро не приносило ему такой радости. Но Хосок еще находился под впечатлением от вчерашней встречи с Кихёном, и хотя бы сегодня мир ему казался прекрасным. Он довез Кихёна до дома и, перед тем, как исчезнуть за стеной дождя, тот улыбнулся и, притянув Хосока за воротник куртки, поцеловал. Конечно, настоящим поцелуем это назвать трудно, но Хосок отчетливо почувствовал прикосновение к своим губам. Он спрашивал себя, не было ли это опрометчивым. Может, Кихён сделал это, подчиняясь порыву. В знак благодарности за то, что Хосок пошел с ним. Или потому что его тронула его история. Никто из них не сказал что-то типа созвонимся или до встречи. Хосоку хотелось думать, что поцелуй был обещанием. На всякий случай, сам точно не зная зачем, он просидел у его подъезда до глубокой ночи и лишь потом поехал домой. Волновался ли он за Кихёна? Определенно. Ему не давал покоя случившееся на выставке. Но если Кихён решил ничего не объяснять, то Хосок не будет настаивать. Иногда для того, чтобы что-то рассказать, нужно время. Иногда очень много времени. Хосоку потребовался почти год для того, чтобы он мог говорить о Хёнсу. Теперь он понял, почему именно с Кихёном — тот не знал подробностей, не знал никого, с кем это было связано. Синдром случайного попутчика. Незнакомцу в поезде легче рассказать о своих проблемах, чем близкому человеку. Нет, он не хотел, чтобы Кихён снова был для него случайным попутчиком. Хосок понимал, что у его депрессии должен быть конец. Иначе она выест его изнутри, оставив только пустоту, когда боль со временем утихнет. Ту мразь, которая застрелила Хёнсу, он поймал собственными руками, и Хосоку стоило большого труда не убить его на месте. Хосока бы оправдали. Сопротивление при аресте опасного преступника, санкционированное применение оружия, но он сдержался. Ты не должен ставить себя выше закона, Хосок, пока носишь эту форму. Ты не являешься его олицетворением, ты лишь инструмент в его руках. Зазвонил телефон, и Хосок лениво протянул руку, нашарив его под одеялом. — Доброе, — хмуро поздоровался Хёнвон на том конце трубки. — Мы наконец-то получили полный список звонков Сона Ганхи. — Ну зачем ты портишь мне такое прекрасное утро, — улыбнувшись, произнес Хосок, переворачиваясь на спину. — За день до своей смерти он звонил, угадай кому? — не обращая внимания на его реплику, продолжал Хёнвон. — Ю Кихёну. Знакомое имя, правда? Улыбка сползла с его лица медленно, будто он не мог поверить в то, что услышал. — Повтори. — Ю Кихён. Тот самый. Я уже выезжаю, так что подтягивайся, адрес продиктовать? — Да, — глупо кивнул Хосок. — Да, я… Пока Хёнвон диктовал адрес, который был уже ему давно известен, Хосок бессмысленно пялился в окно, за которым светило тусклое ноябрьское солнце. Я не мог так ошибиться, думал он. Это невозможно. Но он помнил чувство, которое его посетило, когда они встретились первый раз. Парень, от которого несло неприятностями. Парень с убийственной улыбкой и лисьими глазами. Который вчера поцеловал его на прощание. — Ты слушаешь меня? — кажется, Хёнвон уже в который раз пытался дозваться его. — Уже еду, — пробормотал Хосок и сбросил вызов. Он собрался за пять минут, лишь переодевшись и плеснув в лицо пригоршню холодной воды. Через полчаса он уже парковался у знакомого подъезда. Заметил машину Хёнвона и, махнув рукой, пошел к дверям. — Охранник сказал, что он вернулся вчера вечером в районе полуночи и больше не выходил. Гостей не было. Может предоставить записи с камер. — Было бы отлично, если бы он предоставил их за те дни, когда были совершены убийства. Если хоть в какой-то из них он был дома, значит, это не Кихён. — Неплохая мысль. Ты не веришь в то, что он Сердцеед? Хосок понимал, что Хёнвону придется сказать. И лучше сделать это сейчас, пока не стало хуже, но не мог найти в себе смелости, потому что Хёнвон знает его как облупленного. Он сразу поймет. — Хёнвон-а, мне нужно кое-что сказать тебе, — начал он, когда сели в лифт. — Прямо сейчас? А это не может подождать, мы вроде как идем к потенциальному подозреваемому. Хосока передернуло от этой мысли. — Да, прямо сейчас, потому что это касается непосредственно Ю Кихёна. — Ладно, говори. — Вчера вечером я встречался с ним. — В смысле? — повернулся к нему Хёнвон с распахнутыми от удивления глазами. — Я был с ним, — раздраженно повторил Хосок, — примерно с половины восьмого до полуночи. Может, чуть позднее. — О… вау! У меня нет слов, хён, честно. — Он попросил меня. — Попросил тебя? — Я объясню потом, ладно? Сейчас нет на это времени. — На то, чтобы объяснить свое свидание с вероятным убийцей? — Я не верю в это. — Понятно. Но ты не стал отрицать, что это было свидание. — Это было не свидание, — пробормотал Хосок. — Я оказал ему услугу. Двери лифта наконец открылись, и он с облегчением вышел в коридор — тесное пространство и напряженная атмосфера подействовали на Хосока угнетающе. — Это все усложняет. Не для меня, для тебя, — Хёнвон положил руку ему на плечо и слега сжал в знак понимания. — Черт, ну почему он! — А почему Минхёк? — парировал Хосок. — Вокруг куча других людей, но ты залип именно на нем. — Ладно, потом поговорим. Вон его квартира, — махнул рукой Хёнвон. — В конце концов, мы не арестовывать его пришли. Пока что, — повисло в воздухе недосказанное.