По твоим следам

Пока Хосок нервно барабанил пальцами по дверному косяку, Хёнвон пытался прислушаться к происходящему внутри квартиры. Дверь открылась довольно быстро. — Доброе утро, — невозмутимо поздоровался Кихён. — Чем обязан? Полицейские переглянулись, и Хосок еле заметно кивнул, отдавая напарнику всю инициативу. — Че Хёнвон, окружная полиция, — он показал свое удостоверение и кивнул на Хосока. — Шин Хосок, мой коллега. Мы виделись в участке, если вы не помните. Можете уделить нам время? — Я помню. Проходите, — Кихён распахнул дверь, делая приглашающий жест. В другой руке он держал большую чашку кофе, аромат которого заставил желудок Вонхо сжаться, напоминая, что с утра там еще ничего не было. — Могу я предложить вам кофе? Или чай? — Вы очень любезны, но нет, спасибо, — быстро ответил Хёнвон, пресекая надежды Хосока на корню. Мда, не так он представлял себе это утро. И свой первый визит сюда тоже. Кихён был, кажется, совершенно спокоен, зато Хосок нервничал за двоих. Кихён провел их за собой и предложил располагаться с комфортом. Светлый диван, условно разделяющий комнату на две половины, соблазнял своими аппетитными изгибами и мягкими подушками. Типичные апартаменты всех многоэтажек бизнес-класса. Центральная комната, одновременно гостиная и столовая, была совмещена с кухней. Справа находились двери, ведущие в спальню и еще одну комнату, обычно служившую гостевой или детской. В квартире царил почти идеальный порядок, она выглядела обжитой и довольно уютной. Хосок не особо приглядывался, больше поглощенный наблюдением за ее хозяином. В свободных спортивных штанах, толстовке и босиком Кихён смотрелся очень по-домашнему. Взлохмаченные волосы сегодня еще явно не знали расчески, и эта легкая небрежность придавала Кихёну милое очарование. Хосок напомнил себе, что они здесь по делу, но больше всего ему сейчас хотелось обнять Кихёна, уткнувшись губами в теплую шею, вдыхая его запах, смешанный с ароматом кофе, забраться руками под кофту, ощутить под пальцами его кожу. И забыть про убийства. Кихён присел на краешек кресла, выжидательно глядя на Хёнвона. — Вы знаете человека по имени Сон Ганхи? — спросил тот, решив не затягивать прелюдию. — Нет, — спустя несколько секунд уверенно ответил Кихён. — По роду своей деятельности мне приходится общаться с достаточно большим количеством людей и, возможно, я могу помнить не всех, но навскидку — нет, мне незнакомо это имя. — Сегодня утром я запросил распечатки ваших телефонных разговоров, но в связи с определенной процедурой запроса результат мы получим только через несколько дней. Я просто предупреждаю, чтобы вы были в курсе. — Вы могли бы просто попросить меня, — с вежливым упреком заметил Кихён. — Могу я узнать, с какой целью? И кто такой Сон Ганхи? — Человек, свидетелем убийства которого вы стали, — не колеблясь, проинформировал Хёнвон. — И у нас есть основания полагать, что Ганхи звонил вам. Хосок за это время еще не произнес ни слова. Он прекрасно понимал, чего добивается Хёнвон. Еще с визита в участок стало очевидно, что Кихён отлично владеет собой, поэтому ходить вокруг да около совершенно бесполезно. Зато его можно спровоцировать, ошарашив чем-то неожиданным. Кихён поставил чашку на стол и, кажется, задумался. Но не выглядел шокированным. — Я не могу подтвердить это, но и опровергнуть тоже, — в конце концов признал он. — Если я не помню его, значит, или нам не удалось поговорить, или он не представился. Иногда люди звонят мне, не называя себя, когда хотят узнать условия или проконсультироваться. Так что… Даже в этом я не могу помочь, мне очень жаль. — Разве вам звонят только по работе? — невозмутимо продолжал Хёнвон. — И не кажется ли странным, что человек, который возможно связался с вами, стал жертвой? — Что вы пытаетесь сказать, детектив? И я не знаю, что вам ответить. Кажется ли мне это странным? Отчасти. Но это может быть и простым совпадением, не правда ли? Или вы хотите, чтобы я начал связывать себя с убийством или убийцей? Мне не очень приятна подобная перспектива. И вновь Хосок был поражен его самообладанием. Еще более это казалось удивительным, когда он вспоминал вчерашний вечер и неожиданный приступ паники Кихёна на выставке. Что могло выбить его из колеи настолько, что он растерял всю свою рассудительность и спокойствие? — Где вы были вечером накануне убийства? — спросил Хёнвон. — На работе, — без промедления ответил Кихён. — Я остался в офисе допоздна, потому что за несколько дней до этого фирма заключила большой контракт с гостиницей, и у меня было много работы. — И телефон был при вас. — Естественно. — Где вы его держите? — Обычно на столе. — Вам кто-нибудь звонил? — Я получаю довольно много звонков. И поэтому не могу сказать точно, это было больше недели назад. Можем посмотреть прямо сейчас, если у вас есть с собой его номер. Или вы можете подождать распечаток. Кихён поднялся с кресла и снова прошел на кухню, чтобы забрать мобильный, лежавший там на столе. — Когда я работаю, то выключаю звук и могу не ответить, — пояснил он, вернувшись. — Так у вас есть номер Ганхи? — Вы имеете привычку перезванивать тем, кто до вас не дозвонился? — Только если считаю необходимым. — То есть если номер вам незнаком, то вы можете не перезвонить. — Именно, — кивнул Кихён. — Если человеку надо, он сам перезвонит. Может, он вообще ошибся номером. Да мало ли… Вот, смотрите, два не отвеченных вызова с неизвестных номеров тем вечером. Один из них? Он протянул телефон детективу, указывая на отмеченные номера. — Не слишком же вы заинтересованы в поиске клиентов, — скептично заметил Хёнвон, сверяя их с телефоном Ганхи. — Да, вот этот. Мы проверим, звонил ли он вам раньше. — Фирма обеспечивает меня достаточным объемом работы. То, что я делаю для частных лиц обычно довольно дорого и не всем по карману. Как правило, я берусь, только если заинтересован как художник. — Сон Ганхи был обычным уличным хулиганом, вряд ли он хотел заказать у вас что-то. — Если это не ошибка, и он звонил именно мне, то понятия не имею, зачем. — Его фотографии вам не показывали. — Нет. — И вы не знаете, как его убили. — Нет, я не читаю газет и редко смотрю телевизор. — В СМИ не упоминалось об этом. — Тем более. А почему, кстати? Я не знаю, как у вас там принято, конечно, — Кихён бросил быстрый взгляд на Хосока и снова отвел глаза. — Это какое-то секретное расследование? — Скажем, это не рядовое убийство. — Не рядовое убийство уличного хулигана? — его брови взметнулись вверх. Теперь Кихён удивился по-настоящему. — Что же в нем такого особенного? — Пока не можем вам сказать. — Может, мы все-таки должны предупредить его? — не выдержал Хосок. Его раздражало, что Хёнвон ведет себя как на допросе, хотя Кихён вообще не обязан отвечать на подобные вопросы. По крайней мере, не у себя дома. Для этого его нужно вызвать в участок. И то, Кихён что тратил свое воскресное утро на разговор с полицейскими, один из которых явно видел в нем потенциального убийцу, говорило о том, что он всеми силами пытается помочь. Хосоку было очень неудобно перед ним, словно это он виноват. Словно он воспользовался ситуацией и их знакомством в целях следствия. Потому что выглядело это именно так. — Предупредить о чем? — слегка побледнев, спросил Кихён, переводя взгляд с одного на другого. — Детектив Шин пытается сказать, чтобы вы были осторожны, только и всего, — кинув на Хосока предупреждающий взгляд, сказал Хёнвон. — Вы не хотите связывать себя с убийством, и я вас понимаю, но вы свидетель. И Ганхи звонил вам накануне по причине, которая вряд ли связана с вашей работой. Понимаете? Вас по-прежнему не интересует, что он хотел вам сказать? Кихён молчал. Он водил взглядом по столу, хмурясь и кусая свои губы. Свои чудесные, мягкие, соблазнительные губы, глядя на которые Хосок мог думать только о поцелуях, а никак не о том, что Кихён безжалостно потрошит людей. И даже не том, что на кону, быть может, его жизнь. Полный отстой. — К сожалению, мы об этом уже не узнаем, — в итоге сказал Кихён. — Но я вас услышал. — Необходимо, чтобы вы снова подъехали в участок, — смягчился Хёнвон. — Мы покажем вам несколько фотографий. Вы не против? — Нет, конечно нет, — заверил его Кихён. — В любое время. — Завтра? — Хорошо, давайте завтра. — Я оставлю вам свои контактные данные, можете звонить в любое время. — Спасибо, у меня есть номер детектива Шина. — Что ж, — Хёнвон еле сдержался, чтобы не улыбнуться. А парень-то не промах. Не стал афишировать то, что бы там между ними ни было, но для подстраховки упомянул, что они уже знакомы. — В таком случае, вы знаете, как с нами связаться. — Да, — спокойно подтвердил Кихён и посмотрел на Хосока. В его взгляде не было ни упрека, ни обиды. Хосок в очередной раз восхитился внутренней силой этого человека. Но он знал, что где-то в глубине его души до сих пор живет испуганный маленький мальчик, в один момент потерявший все. Не смотря на всю стойкость Кихёна, этот мальчик всегда напоминал ему о том, как непредсказуема и жестока реальность. Хосоку стоило немалых усилий попрощаться и уйти. Оставить Кихёна одного наедине со всеми этими мыслями, подозрениями и страхами. — Я знаю, что ты хочешь вернуться, — сказал Хёнвон, когда они сели в машину. — Но ты не можешь. — Он будет в порядке. Кажется, Хосок хотел убедить больше в этом самого себя.

***

Весь оставшийся день он удерживал себя от того, чтобы не позвонить или хотя бы не написать Кихёну. Их отношения, — а Хосок хотел думать, что между ними есть что-то, — никоим образом не должны были сказываться на деле. Он мог хоть тысячу раз переживать, но до конца расследования не имел права обсуждать ход следствия и уж тем более информировать Кихёна о чем-либо. Тем более теперь. Понедельник начался суматошно. Хмурое утреннее настроение оперативников резко подскочило, когда дежурный притащил огромный букет роз и водрузил его на стол, сказав, что курьер передал их для капитана. Хёджон еще не было, поэтому бравые офицеры нарезали круги вокруг букета, строя догадки, какой самоубийца решился покорить ее сердце. Она зашла в офис под свист и аплодисменты. Хёнвон прикрыл лицо ладонью, делая вид, что его здесь нет. Хосок радостно улыбнулся, предвкушая ее реакцию. Хёджон обвела тяжелым взглядом скалящихся оперативников и задумчиво потрогала пальцем бархатистые лепестки. — Мое сердце разбито, капитан, — в притворном приступе хватаясь за сердце, сполз по стулу Кванджи. — На кого вы нас променяли? — Прекратите клоунаду, — строго сказала она, но Хосок заметил улыбку, мелькнувшую на ее лице, когда она отвернулась. — Соквон, не принесешь воды? — она протянула ему вазу с подоконника. — Конечно! — подскочил молодой парень, занимавший здесь должность компьютерного гения. — Кажется, я знаю, от кого это, — невзначай начал Хосок, но быстро прикрыл рот, встретившись глазами с Хёджон. — Я нем как рыба. — Вы бы лучше с таким энтузиазмом представляли мне ваши отчеты. Что у нас? — Я нашел связь между жертвами, — сказал только что вошедший Хёну, и все сразу же обернулись. — Не понимаю, как мы проигнорировали этот факт раньше. Возможно, потому что никому не пришло в голову копать так глубоко. — Между всеми жертвами? — уточнила Хёджон. — Нет, за исключением Чжухона и Ганхи. Хосок весь превратился в слух. Это подтверждало его теорию о том, что их убийства несли явно другой характер, хотя убийца был один и тот же. — Говори, — Хёджон присела на край стола и махнула рукой в сторону большой передвижной доски, на которой были размещены фотографии и все известные им данные. — Ким Джинсу, — сказал Хёну, указывая на первую фотографию. — Чхве Санмин. Пак Ховон. Все родом из одной местности. Деревни, в которой выросли Джинсу и Ховон фактически уже не существует. Несколько полуразрушенных домов, в которых доживают свой век старики, не пожелавшие переселиться в другое место. — А Чхве? — Из соседней деревни. — Школьные друзья? — Нет. Ховон учился в спецшколе, в городе. — Что-то еще? — Пока нет. Но если они были знакомы, я это выясню. — Хорошо, выясните все, что можно. Че, Шин? — За день до убийства Сон Ганхи звонил Ю Кихёну, — доложил Хёнвон. — Так, это уже интересно. — Мы вчера беседовали с ним. Он не помнит человека с таким именем. Если они раньше встречались, то, возможно, Кихён узнает его по фотографии? Мы договорились, что сегодня он придет в участок. — Покажите ему фотографии остальных жертв, естественно, не афишируя, кто это. И не называя имен. И вообще, вы уверены, что он оказался там случайно? — Нет, мы прорабатываем и эту версию, — встрял Хосок. Хёнвон с недоумением посмотрел на него, видимо, не ожидал подобного заявления. — Прошу разрешения на поездку в Чханвон. — И что ты рассчитываешь там найти? — Хочу узнать больше о Ли Чжухоне. Мне кажется, он одна из ключевых фигур в этом деле, потому был лично знаком с убийцей и общался с ним какое-то время. — Действуй. Что с результатами экспертиз? — В анализах все чисто, — сказал Хёнвон. — Орудие убийства до сих пор не установлено. Известно, что это что-то металлическое, очень прочное и гладкое. Чрезвычайно острое, но не похоже ни на одно лезвие. — Меня это тревожит, — нахмурилась Хёджон. — Это тревожит нас всех, капитан. — Стоит обратиться в центральное Агентство. Наверняка у них есть на примете специалисты, способные помочь в этом. Хёну? — Да, но в предыдущих случаях им так и не удалось сойтись во мнениях. — Пусть еще раз проанализируют, учитывая свежие результаты. Итак, что мы имеем. Новые сведения открывают перед нами безграничные перспективы. К счастью или к сожалению. Потому что теперь версий становится больше. Очевидно, убийца не маньяк, но явно имеет психопатические отклонения, иначе бы не избрал такой оригинальный способ. И у него есть мотив. Судя по хронологии событий, преступник убивал, когда находил своих жертв. Совершенно непонятна ситуация с юристом. Кто-нибудь вообще им занимался? Он связан хоть с кем-нибудь? — Нет, это-то и странно, — ответил Хёну. — Кто-то должен его проверить. Кванджи, поручаю это тебе. — Хорошо, — пробормотал детектив, не слишком радуясь подобной перспективе. — Вопросы? Нет? Тогда работаем, — Она подхватила вазу с цветами и ушла в свой кабинет. — Я хочу, чтобы вы отчитывались мне о каждом своем шаге. Хосок собирался сделать копии документов из дела Чжухона, которые могут ему пригодиться в поездке, и еще раз съездить в квартиру Ганхи. Вряд ли Кихён появится в участке раньше вечера. У Хосока есть время, чтобы уладить свои дела. Он подумал, что будет неплохо потом предложить Кихёну, например, выпить кофе. Ничего особенного, просто кофе. Как бы Хосок не пытался внушить себе держаться от него подальше, его сердце плевать хотело на все разумные доводы. — Хочешь ехать на машине? — спросил Хёнвон, отрывая его от размышлений. — Да, а ты против? — Нет, просто спросил, — пожал тот плечами. — Тогда не пей сегодня. — Даже не собирался, — фыркнул Хосок. Замечание его покоробило, но он понимал Хёнвона. И хотя в последнее время Шин практически не пил, Хёнвон мог не знать об этом, привыкнув к тому Хосоку, которого наблюдал в течение полугода. — А ты куда? — увидев, что Хёнвон собирается на выход, удивился он. — Мы же собирались к Ганхи. — Я скоро вернусь, хочу кое-что выяснить. — Мне не скажешь? — Хосок нахмурился. С каких это пор у напарника появились от него тайны. — Скажу, но не сейчас. Занимайся пока Чжухоном, я позвоню. Он окликнул Хёну, чтобы тот подождал его, и вышел вместе с ним из офиса, оставив раздраженного Хосока в одиночестве. Возникло ощущение, что Хёнвон хочет что-то провернуть за его спиной. Почему? Ответ напрашивался сам собой. Это могло быть связано только с Кихёном. Хосок был прав в том, что Хёнвон моментально определил его личную заинтересованность. И поскольку тот теперь входил в круг подозреваемых, точнее, пока являлся единственным подозреваемым в его глазах, даже несмотря на то, что не подходил на эту роль просто физически, Хёнвон будет копать, пока не удостоверится в обратном. Хорошо, что он еще не высказал свои предположения на летучке. Может, для Хосока даже лучше. Если Хёнвон найдет неопровержимые доказательства его невиновности, Шин будет ему только благодарен. И потратит меньше нервных клеток, предаваясь этическим метаниям между долгом и чувствами. Или… Хосок посмотрел на Соквона, в душе уже испытывая отвращение к тому, что собирался сделать. — Я хочу, чтобы ты выяснил для меня кое-что. — Неофициально? — тихо уточнил Соквон. — Как сказать… Не думаю, что это стоит скрывать, но просто пока не говори никому о моей просьбе. Возможно, эти сведения вообще не понадобятся. Хосок положил перед ним перевернутую фотографию Кихёна с написанным на ней именем и вышел из закутка компьютерщика. Спустившись вниз, на улицу, он закурил, пытаясь избавиться от гадкого омерзительного чувства тошноты. Он искренне верил в то, что Кихён невиновен, потому что до сих пор помнил его взгляд, когда тот говорил о своих родителях и детском доме. Когда Хосок рассказывал ему о Хёнсу. Если Кихён, конечно, не страдает психическим расстройством. В квартире Ганхи они предсказуемо не обнаружили ничего нового. Хосок повторно провел обыск на предмет тайников, но нашел только пакет с дурью в полости под кухонным шкафчиком. Ноутбук Ганхи давно уже передали на растерзание Соквону, и Хосок сам внимательно просмотрел чуть ли не каждый файл. Если в компьютере или телефоне Ганхи были какие-то подсказки, указывающие на его контакты с убийцей, то Хосок их не увидел. Или не заметил. Когда не знаешь, что именно нужно искать, трудно заметить даже очевидное. — По-прежнему думаешь, что он убивает их просто так? — невзначай спросил Хёнвон, листая какие-то журналы, валявшиеся на полу у кровати Ганхи. — Нет. Я никогда не думал, что он убивает просто так. Но есть разница между причиной и мотивом. Серийные маньяки убивают по причине, у нашего клиента есть мотив. Помнишь ты говорил о мести? — Склоняешься к этой мысли? — Я знаю, что он их ненавидел. Хотел, чтобы они испытали ужас. Помнишь фотографии жертв, сделанные сразу после того, как их нашли? Страх, застывший на лицах? Представь, какой ужас должен испытать человек, когда его протыкают практически насквозь. Когда он чувствует, как чужая рука сжимается вокруг его сердца, и он понимает, что умрет именно так. Убийце не нужны их страдания, или чтобы они испытывали боль. Он хочет, чтобы они осознали, что вот сейчас, конкретно в это мгновение умрут. Умрут в ужасе. — Ничего себе тебя понесло, — присвистнул Хёнвон, поднимаясь на ноги. — Но ход твоих мыслей мне нравится. Значит, все-таки месть. — Возможно. Но Чжухон и Ганхи умерли не поэтому. — А потому что знали, кто он. — Да, думаю, ему трудно было убить Чжухона так же, как остальных до этого. Отсюда следы борьбы. А не только потому что он сопротивлялся. Убийца понимал, что Ли не заслуживает смерти, по крайней мере, именно такой. Поэтому медлил, не решаясь нанести удар. Ганхи, скорей всего, тоже попался случайно… Я хочу поговорить с его родителями. — Вот так внезапно? — Да, я должен с ними поговорить, — засуетился вдруг Хосок, шагая по комнате. — Мы можем заехать к ним на обратном пути из Чханвона. — Хорошо, если ты считаешь нужным. Нам не пора в участок? — Сколько времени? — он взглянул на часы. — Ого, да, наверное, пора. Кихён может позвонить в любое время. — Слушай, насчет Кихёна, — нерешительно начал Хёнвон. — Я вижу, что он для тебя значит больше, чем ты пытаешься показать, и не виню тебя, правда. Чувства не поддаются контролю, как бы мы не старались. И я знаю, что тебе самому это в тягость. Ты хочешь, чтобы мы поймали убийцу, и тогда у тебя будет полное право делать с ним все, что угодно. Но, если ты хотя бы на секунду допускаешь мысль о том, что Кихён может быть виновен… Я прошу тебя, не сближайся с ним. Пожалуйста. — Потому что эту мысль допускаешь ты? — напряженно спросил Хосок, не глядя на него. — Потому что я не хочу, чтобы потом ты обвинял себя, — честно признался Хёнвон. — Мне неважно, убийца он или нет. Я не хочу, чтобы страдал ты. — Я понял. Спасибо. Хосок вышел из квартиры, не дожидаясь напарника, и поспешил вниз, на свежий воздух. Хёнвон был прав. Дело не в том, виновен Кихён или нет. Дело в том, что если Хосок совершит ошибку, она ляжет на его плечи грузом очередной вины. И это будет для него концом всего. Как он сможет распутывать дела, если не будет доверять самому себе? Как после этого вообще кто-то сможет ему доверять? Речь не идет о его разбитом сердце, речь о чести полицейского и его долге перед обществом. Поврежденный инструмент всегда фальшивит.