По твоим следам

Кихён зашел в участок и огляделся. Снял перчатки, расстегнул куртку и, наконец, заметив Хосока, слегка улыбнулся и быстрым шагом направился ему навстречу. — Я не поздно? — спросил он, глядя на детектива так, будто у них всего лишь очередное свидание. — У нас не бывает сверхурочных, — невольно улыбнулся Хосок в ответ. — Пойдем в допросную. — Вам знаком этот человек? — спросил Хёнвон, выложив перед ним фотографию, когда Кихён присел за стол. — М… нет, не знаком. Это он, Сон Ганхи? — Да, — кивнул Хосок. — Вы уверены, что не встречали его раньше? Может, в прошлом? — Определенно нет, — возразил Кихён. — У меня неплохая память на лица. Я не знаю этого человека. Детективы переглянулись, и Хосок взял тонкую папку, лежавшую рядом на столе. — А кого-нибудь из этих людей узнаете? Он разложил перед ним фотографии всех жертв, начиная с самой первой. Кихён внимательно, не прикасаясь к ним, просматривал снимки. — Да, — спустя всего пару секунд, не колеблясь, указал он на одну из фотографий. Хосок изумленно оглянулся на Хёнвона, но тот, нахмурившись, внимательно смотрел на Ю. — Откуда вы знаете Ли Чжухона? — немедленно спросил он, пододвигая к нему снимок. — Нас интересует все, что вы можете рассказать. — Могу я сначала узнать, что с ним? — тихо спросил Кихён. — Он мертв. Кихён сделал движение, словно хотел взять снимок, но отдернул руку, сжав ее в кулак, и прикрыл глаза. Хосок ревниво смотрел на его чуть подрагивающие пальцы, на поджатые губы. Очевидно, их отношения с Чжухоном не заканчивались простым знакомством. — Вы не знали? — прервал Хёнвон затянувшуюся паузу. — Когда вы виделись в последний раз? — Нет, не знал, — безжизненным голосом ответил Кихён и все-таки взял фотографию в руки. — Мы не очень хорошо расстались. Последний раз я видел его осенью прошлого года. — Вероятно, вы были хорошо знакомы. — Он был моим другом, — совсем тихо пробормотал он. Потом резко вскинул голову, посмотрел на Хосока. — Мы встречались какое-то время. — Почему расстались? — поинтересовался Хёнвон. — Это имеет какое-то отношение к делу? — вспыхнул Кихён и нарочито медленно отложил фотографию в сторону. Воспоминания для него были явно болезненными.— Честно говоря, я не горю желанием рассказывать об этом. — Он был убит так же, как Ганхи, — сказал Хосок. Возможно, сказал слишком резко, потому что Кихён отшатнулся к спинке стула, удивленно распахнув глаза. — Это очень давняя история, — проговорил он, опуская взгляд на свои сцепленные руки. — Мы познакомились в приюте. Его родители тоже погибли, наверное, это нас и сблизило. Поначалу он был очень замкнутым, почти не разговаривал. Мне казалось, что он нуждается в друге. Кихён вновь замолчал, и Хёнвон хотел уже было что-то сказать, но Хосок подал ему знак, чтобы он молчал. — Но, возможно, все было наоборот, — продолжил тот после долгой паузы. — Неважно. После школы мне удалось поступить в колледж, и я переехал в соседний городок, в общежитие. Мы поддерживали связь, и позже он приехал ко мне. Я учился, работал, но он не хотел учиться дальше. Был помешан на музыке, одержим своими идеями. Все время пропадал в клубах, на тусовках… После колледжа мне предложили работу в Тэгу, и я, конечно, согласился. Мы до сих пор жили вместе, но почти не виделись. Я практически жил на работе, а когда возвращался домой, его не было. Слишком разный образ жизни. Разные цели. В конце концов, он сказал, что переезжает в Чханвон. Не знаю, по какой причине, но это было уже не важно. Я не знал его друзей, ни с кем он общается, куда ходит. Сначала старался приезжать к нему каждую неделю, потом все реже и реже, а потом… Я не хочу говорить, потому что это не то, о чем приятно вспоминать. Я сам оборвал последние связи. Он пытался звонить мне и даже приезжал пару раз, но я избегал его. Нас связывало общее прошлое, необходимость выжить, держаться друг за друга в приюте, и во взрослой жизни мы перестали нуждаться в этом. Закономерно. Я не в обиде. — То есть, вы ничего не знаете о том, как он жил в последнее время? До смерти, я имею в виду, — уточнил Хёнвон. — Абсолютно, — кивнул Кихён. — Вас могут опознать соседи? — Не знаю, возможно. — Как погибли его родители? — В автокатастрофе, пьяный водитель протаранил их машину. Ему единственному удалось выжить. — Что вы чувствуете, узнав о его смерти? — Сожаление? — Кихён посмотрел на детектива затравленным взглядом. — Я не знаю. — Вы знаете кого-нибудь из его знакомых? — После того, как он переехал, нет. Я уже сказал вам. Мы очень редко куда-нибудь выбирались, и я даже не вспомню лиц тех людей, с которыми там общался. — Думаю, на сегодня достаточно, — хрипло сказал Хосок, убирая фотографии обратно в папку. — Хорошо, — кивнул Хёнвон и протянул за ней руку. — Я сам отнесу в отдел. Мы закончили, можешь ехать домой. Увидимся завтра. Хосок благодарно кивнул и подождал, пока он выйдет из комнаты. — Я провожу вас, — сказал он, оборачиваясь к Кихёну. Они молча проследовали через участок к выходу и остановились на крыльце, вдыхая холодный осенний воздух. — Извини за это, — первое, что сказал Хосок. — Детектив Че думает, что я причастен к убийству, — усмехнулся Кихён. — Это ваша работа, и я все понимаю, так что тебе не за что извиняться. Получается, что со мной связаны уже две жертвы. Все эти люди… они тоже? Он испытующе посмотрел на Хосока, пытаясь прочесть ответ по его лицу. — Можешь не говорить. Я и сам догадался, для этого не надо быть гением. — Тогда ты понимаешь, почему я требую, чтобы ты был осторожен? — Я могу постоять за себя. — Кихён решительно сошел со ступенек и обернулся, выжидающе глядя на него. — Зачем ты пригласил меня на выставку? — напрямую спросил Хосок, потому что этот вопрос мучил его до сих пор. — И что там произошло? — Потому что хотел тебя видеть, разве это не очевидно? — не моргнув глазом, ответил он. — Выпьем кофе, детектив? — Ну, я же просил… — запинаясь, произнес Хосок, смущенный его откровенностью. — Мне нравится тебя так называть. — Подождешь, пока я заберу машину? — Я буду на углу. Они остановились у ближайшего Старбакса, взяли кофе и поехали к реке. Для прогулок было холодновато, но Кихён все равно настоял, чтобы они прошлись хотя бы до набережной. — По твоей милости я совсем перестал гулять, — укоризненно заметил он. — Будешь гулять под моим присмотром, — пошутил Хосок и осекся, бросив на него быстрый взгляд. Звучало так, будто он хотел к чему-то Кихёна обязать. — Купишь мне ошейник и поводок? — вопреки его опасениям рассмеялся тот. О Боже… Фантазия, остановись, пытался одернуть себя Хосок, живо представив, как он застегивает полоску кожи на белоснежной шее Кихёна, и невольно скользнул взглядом по его губам и подбородку вниз, за воротник куртки. Вспомнил, что где-то там прячется загадочная татуировка. Подавляя в себе отчаянное желание немедленно поцеловать его, Хосок сделал большой глоток и достал сигареты, чтобы чем-то занять руки. — Зачем? У меня есть наручники, — буркнул он, и Кихён засмеялся еще громче. — Ты сменил номер, когда переехал из Тэгу? — Я сменил его еще там. Почему ты спрашиваешь? — У тебя остался старый номер? — Не знаю, — задумавшись, проговорил он. — Вряд ли… Нет, точно нет. Я все выбросил. — Причина, по которой вы расстались, ведь не только в твоей работе? — Господи, ты хочешь, чтобы я действительно сказал это?! — раздраженно выпалил Кихён. — В один прекрасный вечер я приехал без предупреждения и застал его с другим парнем. Все банально, Хосок-ши, никакой драмы. Подспудно я уже догадывался, поэтому был не удивлен. Должен ли я переживать сильнее? В какой-то момент ты понимаешь, что уже не знаешь человека, с которым прожил рядом десять лет. И дело лишь в привязанности, в привычке, а совсем не в чувствах. Но это не отменяет тот факт, что он разбил мне сердце. — Прости, — сконфуженно промямлил Хосок. — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. — Что насчет тебя? — В смысле? — Ну, какова твоя история, раз у нас тут вечер откровений. — Меня бросили, — пожал плечами Хосок, отворачиваясь к реке, и оперся локтями на парапет. — Никакой драмы, выражаясь твоими словами. Работа… Да и, честно говоря, я тогда был не в лучшей форме. Отношения стали тяготить нас обоих. Я не огорчился. — Все банально, — усмехнулся Кихён. — Знаешь, что не банально? — Удиви меня. — Ты, — сказал Хосок, резко оборачиваясь. — Почему? — Ты спрашиваешь меня об этом? — скептично поинтересовался Кихён. — Да. В тебе есть что-то, что не дает мне покоя. Я чувствую это, но не могу объяснить. Ты ходячая катастрофа. Не это привлекает меня, хотя адреналин, безусловно, подстегивает мой интерес. — Сомнительный комплимент. — Зато честно. Что насчет тебя? — задал тот же вопрос Хосок. — Что насчет меня? — лукаво улыбнулся Кихён, но увидев тяжелый взгляд Хосока, вновь стал серьезным. — Когда я увидел тебя первый раз, ты выглядел… разбитым? Не потому что явно провел ночь неизвестно где, и от тебя разило перегаром. На этих словах Хосок подавился дымом и закашлялся. — Ой, да ладно тебе! — махнул рукой Кихён. — С кем ни бывает. Тебе было наплевать на то, как ты выглядишь, и что о тебе думают другие. Словно чем хуже ты делаешь себе, тем больше убеждаешься, что заслуживаешь этого. — Поэтому ты как добрый самаритянин предложил мне воды? — Ну, это было к месту, согласись. Просто жест доброй воли. — И подарок тоже? — У тебя был День рождения. — И тебе стало меня жалко, — скривился Хосок. — Вовсе нет. Решил тебя порадовать, раз уж этот день не задался. — Ты со всеми так поступаешь? — Может, меня покорили твои глаза, — хихикнул Кихён. — Прекрати издеваться надо мной, иначе, я клянусь… — Наручники? — Ты просто невыносим! — возмутился Хосок, но тоже не смог удержаться от смеха. — Поехали, отвезу тебя домой. В этот раз он не позволил Кихёну ускользнуть просто так, отделавшись обычным пока. Схватив за руку, Хосок притянул его к себе до того, как Кихён успел выскочить из машины, и поцеловал по-настоящему. Смакуя каждое мгновение, когда он может прикасаться к Кихёну, чувствовать сбившееся дыхание на своих губах и руки, запутавшиеся в его волосах. — Хочу побыстрее закрыть это дело, — пробормотал Хосок между поцелуями. — Возможно, после него ты больше не будешь так заинтересован во мне, — печально сказал Кихён. — До встречи, детектив. — Даже не надейся, — пробормотал Хосок, провожая его взглядом до подъезда.

***

Дорога до Чханвона заняла около пяти часов, с остановкой в Тэгу — на перекус и дозаправку. Хосок был в этом городе всего пару раз и так же, как и сейчас, проездом. Они с Хёнвоном поели в маленьком магазинчике при автозаправке. — Меня до сих пор мучает один вопрос, — задумчиво произнес Хёнвон, жуя лапшу. — Почему он оставил Кихёна в живых? Он же был буквально в нескольких шагах, вряд ли Кихён смог бы сопротивляться убийце. — Я думал об этом, — кивнул Хосок. — Мне кажется, по той же причине, почему он не смог сразу убить Чжухона. Не хотел. Они не входили в его план. — Но это большой риск. — Вряд ли. В этом переулке темно, как в заднице дьявола. Он был в черной одежде, возможно, в маске, что Кихён мог запомнить кроме этого? В противном случае весь город уже наводнили бы ориентировки. — А тебе не приходило в голову, что Кихён тоже может быть знаком с убийцей? Если уж у него так много общего с Чжухоном, — помедлив, предположил Хёнвон. — Конечно, приходило, я же не идиот, — раздраженно сказал Хосок. — Но убийца может банально не помнить его, потому что видел от силы один-два раза, если они вообще встречались. Помнишь, Кихён говорил, что они выбирались куда-то всего несколько раз, когда он приезжал. — Наверняка у Чжухона были их совместные фотографии. Но его компьютер и телефон пропали. — У Кихёна их нет, он сказал, что все выбросил после расставания. — Ты ему веришь? — Не начинай. Независимо от того, врет он в этом или нет, а это его личное дело, я не верю, что он убийца. — Ладно, значит, или убийца познакомился с Чжухоном уже после того, как они с Кихёном расстались, или они просто не сталкивались. Кихён утверждает, что не знает Ганхи. Откуда тогда его знает Ганхи и зачем он ему звонил? — И это снова возвращает нас к Чжухону. Слушай, — осененный догадкой Хосок даже перестал жевать. — Может, они тоже были любовниками? Просто любопытно. — У меня от этого дела несварение, — скривился Хёнвон и отодвинул недоеденный рамён. — Ганхи непреднамеренная жертва, так? Он знает убийцу, и случайно сталкивается с ним в Сеуле. И он точно в курсе смерти Чжухона. Ганхи звонит Кихёну, чтобы что? Сообщить об этом, предупредить? Откуда у Ганхи вообще его телефон, если Кихён специально сменил номер еще в Тэгу? Я хочу поговорить с матерью Ганхи. Готов спорить, что они переехали не так давно. — Почему не позвонить? — резонно спросил Хёнвон. — Вдруг она может нам сообщить больше, чем мы предполагаем. — То есть, по твоим словам, наш Сердцеед — благородный рыцарь, которому претит убивать тех, кто ему не нужен. — Что-то вроде… — Судя по окружению, ему должно быть около двадцати пяти. Может, до тридцати. Физически развит, быстр и очень силен. — И просто милашка, — скривился Хосок. — Слушай, я насчет той поездки… — нерешительно начал Хёнвон. — Да знаю я, что ты за моей спиной копаешь под Кихёна. Продолжай, я не в обиде. Когда у тебя на руках будут все доказательства его невиновности, ты просто купишь мне обед. На самом деле я тоже кое-что предпринял, так что… Не парься. Хёнвон, казалось, удивился, но тут же расплылся в улыбке. — Добро пожаловать обратно. — То есть? — непонимающе посмотрел на него Хосок. — Просто признаю, что кое-кто неплохо на тебя влияет. И мы не будем об этом больше говорить! — он предупреждающе поднял руку. — Ладно. Чханвон не преподнес им сюрпризов. По прошествии года помнили только убийство, но никто не мог сказать ничего конкретного о самом парне, вдруг возникшем из ниоткуда. Всю вторую половину дня они потратили на визит в местную полицию и обход близлежащих домов, а вечером собрались навестить парочку мест, которые смог вспомнить Кихён. Один клуб сменил владельцев и персонал, а найти завсегдатаев, которые посещали его раньше, за такое короткое время не представлялось возможным. Во втором им повезло чуть больше. Молодой мужчина, теперь работавший в охране, вроде бы вспомнил Чжухона в лицо, но не знал даже его имени. Сказал только, что тот выступал здесь под псевдонимом. — Мы, конечно, тогда все были в шоке. Версии ходили разные. Дело подозрительно быстро замяли. Кто-то из ребят даже потом ходил в полицию, но им ничего не сказали. Поговаривали, что его убийством занялись люди из центрального офиса, один парень тоже ходил здесь, расспрашивал нас. А этих я не помню, извините, — он протянул обратно фотографии Кихёна и Ганхи. — Вы можете назвать людей, с которыми близко общался Ли? Может, связаться с ними? — Вряд ли, — подумав, признался охранник. — Некоторые переехали в Пусан или Тэгу. Чжухон был новичком в тусовке, не могу сказать, что он завел себе близких друзей. Его знали многие, но только по сцене, а не в жизни. — Соседи утверждают, что у него регулярно бывали гости. — Да мы постоянно зависали у кого-нибудь, знаете, как это бывает. Ты вообще можешь не знать половину народа, которая тусит у тебя в квартире. Кто-то приводит знакомых, кто-то появляется, исчезает. Меня в числе его друзей не было точно. — Хорошо, спасибо, если все-таки что-нибудь вспомните, обязательно позвоните, — Хёнвон протянул ему карточку со своим телефоном. — О`кей, но особо не надейтесь, — виновато протянул он. — У меня складывается впечатление, что причины всего этого кроются еще дальше, — разочарованно сказал Хосок, когда они вышли из клуба. Он прикурил, прикрываясь от промозглого ветра ладонью, и облокотился на бампер машины. — Хёну ничего не удалось выяснить даже по горячим следам. — Предлагаешь нам мотаться по всей стране в поисках неизвестно чего? Хосок промолчал. У него тоже не было никаких предположений. — Надо начинать сначала, — в итоге сказал он. — В смысле? — не понял Хёнвон. — С самого начала. Все, что мы делаем сейчас, не имеет смысла. И еще я пиздецки хочу есть. Можешь найти приличную гостиницу, чтобы переночевать? Голова вообще уже не варит. Через полчаса они подъехали к маленькому отелю, в котором Хёнвон зарезервировал номер по телефону, забрали ключи и оставили машину на стоянке. Неподалеку нашли круглосуточный магазин и купили еды. Хосок слишком много времени провел сегодня за рулем и на ногах, поэтому вырубился практически сразу после того, как они поели в номере. Утром его разбудил голос Хёнвона, говорившего с кем-то по телефону. Оказалось, с капитаном. Он в общих чертах рассказал, чем они занимались вчера, и пообещал вернуться в Сеул после обеда. Сквозь прикрытые веки Хосок видел, как напарник глянул на него и вышел с телефоном в коридор. Не иначе, как пошел звонить Минхёку, догадался Хосок. Ох уж эти влюбленные. Кто бы говорил. У него было острое желание позвонить Кихёну. Хотя бы написать. В последнюю встречу Кихён вполне недвусмысленно дал понять, что тоже испытывает к нему интерес. Может, даже больше, чем интерес. Хосок взял мобильный и нашел последний вызов от него. Почему бы и нет? Поколебавшись пару минут, он все-таки нажал вызов и, затаив дыхание, слушал ровные гудки. — Доброе утро, Хосок-ши, — раздался мягкий голос Кихёна, от одного звучания которого он мог бы возбудиться. — Доброе. Как дела? — Ты позвонил мне в восемь утра, чтобы узнать, как у меня дела? — Хосок почувствовал его улыбку. — Спасибо, я польщен. Ну, я принял душ, позавтракал и почти оделся. — Хм… — Только не спрашивай что на мне надето, — рассмеялся в трубку Кихён. — Я бы лучше посмотрел, — сказал Хосок, краснея от собственной наглости. — Боюсь, зрелище тебя разочарует. — Не теряю надежды это проверить. — А как у тебя дела? — Я проснулся и это пока все. — О, кто-то везунчик, я уже собираюсь выходить на работу. — Тогда не буду отвлекать. Кихён-а… — Да? — Нет, ничего, — оборвал себя Хосок. — Удачного дня. — И тебе, Хосок-ши. Кихён сбросил вызов, оставив его слушать гудки в трубке. — Я скучаю, — вздохнув, сказал Хосок в пустоту и отбросил телефон в сторону. — А ты скучаешь по мне? — Непреодолимо, — съязвил вернувшийся в этот момент Хёнвон. — Ай, иди ты на хер! — Хосок бросил в него подушкой. — Что сказала Хёджон? — Ждет нашего возвращения. — А Минхёк-и? — не сдержался он. — Передавал тебе привет, — невозмутимо поведал Хёнвон. — Спасибо, он такой милый. Вы уже… — Заткнись, а? — Я всего лишь хотел спросить, целовались ли вы, а ты уже себе напридумывал. — Конечно, именно это тебя и интересует. — Я просто счастлив, что ты наконец-то перестал морозиться. — Представляешь, не все сразу прыгают в постель. — Зато все об этом думают. Так смысл строить из себя ханжу? — Ого, ты выучил новое слово? Хосок демонстративно закатил глаза и ушел в душ, хлопнув дверью. Через полчаса они покинули отель и, позавтракав в местном торговом центре, двинулись в сторону Сеула. Погода прояснилась, выглянуло солнце, и, несмотря на очередную многочасовую поездку, у Хосока было хорошее настроение. Через час они миновали Тэгу, а к обеду уже поворачивали к Аньяну. Мать Ганхи проживала в его окрестностях. Его родители давно развелись, и ей пришлось одной воспитывать двоих детей. Дверь открыла пожилая подслеповатая женщина. Вежливо пригласила их внутрь, но детективы отказались, поинтересовавшийся, где они могут найти госпожу Сон. Им совсем не хотелось волновать старушку расспросами о ее погибшем внуке, к тому же вряд ли она могла поведать им что-нибудь стоящее. Разговор с матерью был недолгим. Она сообщила, что переехали они сюда, когда старшая сестра Ганхи вышла замуж, то есть года два назад. Ганхи поступил в колледж только уступив просьбам матери, считал, что это лишняя трата денег, которых в семье и так было всегда мало. О его жизни в Сеуле она ничего не знала, Ганхи никогда не упоминал никаких имен. Не имела понятия, что он бросил учебу, не доучившись всего лишь год. — Он всегда был хорошим сыном, просто слегка непутевым, — со слезами на глазах сказала она, когда они прощались. — Не думайте плохо о моем мальчике. — Да уж, хорошим, — хмыкнул Хосок, когда они отошли на приличное расстояние. — Ганхи хотел обеспечить свою мать, только путь для этого выбрал не тот. По крайней мере, он никого не убил. — Кто знает, чем бы кончилась карьера в банде, — резонно возразил он. — Тебе виднее. — А я и не отрицаю. — Не всем так везет. — Каждый делает свой выбор сам, не говори, что у Ганхи его не было. — Возможно, он сделал его сознательно. — Тогда он вдвойне дурак. Давай уже двигаться домой, я умираю с голоду, — протянул Хосок умоляющим тоном. — Ты всегда умираешь с голоду, — безжалостно ответил Хёнвон. Прихватив еду и кофе с собой в участок, они провели всю вторую половину дня за написанием отчетов. Хосок терпеть их не мог. Это была самая ненавистная часть его работы. Вечером, перед уходом, он передвинул бегунок настенного календаря на следующий день. Уже завтра двадцать второе ноября, День рождения Кихёна.