По твоим следам

Хосок еще не открыл глаза, но ему уже было плохо. В голове шумело так, словно внутри нее работала бензопила, методично распиливая его мозг на тонкие ломтики. Такого похмелья у него не было уже давно. Он попытался поднять руку, но что-то было не так, она отказывалась подчиняться Хосоку. С трудом преодолев резь под веками, он приоткрыл глаза и понял, что понятия не имеет, где находится. Мало того, он сидит на жестком металлическом стуле, и его руки связаны за спиной. Что за черт?! Не делая резких движений, потому что от любого действия кружилась голова, и его мутило, Хосок огляделся — кучи кирпича, битого стекла, дерева и прочий мусор. Он находился в каком-то заброшенном здании, и, сложив два плюс два, понял, что оказался в полной заднице. Из событий вчерашнего вечера Хосок вообще мало что помнил. — Не люблю пить в одиночестве, не составишь мне компанию? — поинтересовался подсевший парень, придвинув ближе к нему бутылку виски. — Разговаривать не обязательно. — Валяй, — Хосок лениво кивнул и приподнял стакан в знак солидарности. Его лицо показалось Хосоку смутно знакомым, но память у него всегда была ни к черту. Столько людей каждый день мелькает перед глазами. — Мы не встречались раньше? — Я бы запомнил, — улыбнулся тот. Хосок понадеялся, что это был не флирт. Но парень действительно не делал попыток разговорить его, молча потягивал виски и пялился в маленький экран телевизора почти под самым потолком. Хосок думал о словах Лим Соён. О том, что она не узнала никого кроме Кихёна, но… Черт, она же говорила, что Ходжуна знали все полицейские в округе, у него были приводы, наверняка в местном участке есть его фотографии. Идиот, почему он не подумал об этом раньше? Надо завтра же позвонить туда. Возможно, у них есть и фотографии Чангюна, если они всегда были вместе. Закурив, Хосок в очередной раз набрал Кихёна, но абонент был по-прежнему недоступен. — Ты совсем не пьешь, — сказал парень, подливая ему виски. — Задумался, — недовольно буркнул Хосок. Больше он ничего не помнил. Хосок вновь позволил себе напиться, и вот что из этого вышло. Подергав руками, он понял, что ему не освободиться — они были связаны очень надежно, — и тот, кто это сделал, предусмотрительно примотал его лодыжки к ножкам стула. Кругом стояла тишина, не считая редкого шуршания и хлопанья крыльев. В разбитые окна с легкостью залетали голуби. — Здесь есть кто-нибудь? — хрипло крикнул он, особо не надеясь на ответ. Эхо разнеслось по пустой зале, спугнув пару птиц. — Ясно, просто очаровательно. До ближайшего окна не меньше пяти метров, и Хосок не смог бы добраться туда, будучи привязанным к стулу намертво. Но другого выхода нет, стоило хотя бы попробовать. Если сильно постараться и оттолкнуться от пола можно перебираться мелкими прыжками, но прыгать вместе со стулом требует колоссальных затрат энергии, что для Хосока в его состоянии проблематично. Не говоря уже о куче мусора и битом стекле, на которое он может приземлиться лицом в случае падения. Или можно так и сделать, в надежде найти крупный осколок, чтобы освободить руки. В любом случае, отличный план для самоубийцы. Хосок обшарил взглядом пол и, кажется, нашел то что нужно. Теперь осталось добраться туда. Непонятно, есть ли у него на это время. Как и предполагалось, всего после пары мелких прыжков он был полностью вымотан. Голова гудела как ритуальный колокол в новогоднюю ночь, Хосока чуть не вывернуло на собственные джинсы. И в этот момент он услышал шаги, топот, кто-то бежал по коридору прямо сюда. Хосок дернулся, пытаясь повернуться лицом ко входу, слишком резко, поэтому стул, покачнувшись, завалился вместе с ним на бок. — Хосок! — это был взволнованный голос Кихёна. — Черт! Он присел рядом, думая, что Хосок без сознания, и со страхом начал ощупывать его, даже проверил пульс. В другой ситуации Хосок бы пошутил на эту тему, но точно не сейчас, не в его состоянии. — Я развяжу тебя, — чуть слышно пробормотал Кихён. — И вытащу отсюда, обещаю... — Я бы на твоем месте не торопился. С глухим звуком Кихён отлетел в сторону, но, перекатившись, быстро поднялся на ноги. Хосок приоткрыл глаза. Лица парня, который оттолкнул Кихёна, он не видел, но определенно уже где-то слышал этот голос. Вчера. В баре. — Это зашло слишком далеко! — со злостью сказал Кихён, потирая ушибленное плечо. — Согласен. Но я действую в твоих интересах, хён! Если ты хочешь все закончить, то пора рассказать нашему другу правду. — Чтобы ты убил его? — Он сделал свой выбор. — Эй, может, кто-нибудь поднимет меня, наконец? — прохрипел Хосок с пола. — Иначе я сдохну, не дожидаясь ваших откровений. — Прости, — пробормотал Кихён и, подхватив стул, легко поставил его обратно, не заметив удивленного взгляда Хосока. — Ты в порядке, не ранен? — Нет. — Думаю, у него обычное похмелье, — вмешался парень и кинул Кихёну бутылку с водой. — Дай угадаю, ты был здесь все это время, — обратился к нему Хосок. Тот пожал плечами, проходя вглубь комнаты, и уселся на груду кирпичей, сваленных у стены. Теперь Хосок мог рассмотреть его как следует, и он ни за что не признался бы в том, что на секунду ему не стало страшно. Потому что вспомнил, что видел его намного раньше. — Он ждал меня. — Кихён отряхнул мусор с его плеч и волос. — Конечно, я ждал тебя, — саркастично хмыкнул парень. — Я знал, что ты помчишься спасать своего ненаглядного детектива. И как всегда найдешь меня, да, хён? — Кто ты, черт возьми? — рявкнул Хосок, которого бесил этот уничижительный тон. Парни переглянулись. — Ну, скажи ему, — кивнул он Кихёну, который стоял рядом, сжав кулаки. — Говори, мы же для этого здесь собрались! — Познакомься, Хосок, — процедил тот сквозь зубы, — это мой брат. Брат? Но по его расчетам брат Кихёна погиб в пожаре. — Да, — захлопал в ладоши парень. — Наконец-то. Посмотри на это лицо, он же ни хрена не понимает! Столько времени потратить на всех этих ублюдков, но так и не выяснить главного. — Прекрати клоунаду! Откуда бы он узнал? — А у твоего брата есть имя? — спросил Хосок, прерывая эту перепалку. — У него слишком много имен, чтобы запомнить все, — буркнул Кихён. — О, нет, нет, нет… — улыбнулся парень. — Ты так близко, детектив. И я хочу увидеть выражение твоего лица, когда ты, наконец-то, все поймешь. — Тогда зачем ты притащил меня сюда, если хотел, чтобы я выяснил это сам? — Из-за него, конечно же, — пожал он плечами, красноречиво посмотрев на брата. — Может, развяжешь мне руки? — Хосок указал взглядом на воду. — У меня пиздец какой сушняк. — Прости, но нет. Кихён поможет тебе. — Ты думаешь, он сбежит? — скептично проговорил тот. — Да он ходить не может после вашей гулянки и ночи на этом стуле. — Не хочу рисковать, просто дай ему уже эту чертову воду! — рявкнул парень. — И не вздумай чудить, иначе мне придется связать и тебя. — Да что ты, неужели рискнешь? — стрельнул в него взглядом полным злого раздражения Кихён и повернулся к Хосоку. Он открутил крышку и, приподняв голову Хосока за подбородок, влил ему в рот несколько глотков. У него был очень сосредоточенный вид — ни страха, ни чувства вины, только злость. Кихён намеренно не встречался с ним взглядом. — Я не собираюсь торчать тут с вами весь день, поэтому давайте приступим, — внимательно наблюдая за действиями Кихёна, сказал парень. — Кто начнет? Может, послушаем детектива? — Решил устроить очередное шоу? — с ненавистью спросил Кихён, в два шага оказавшись рядом с ним. — Наша гребаная жизнь не цирк! Или это, по-твоему, весело? — Нет, хён! — тот быстро вскочил навстречу, размахивая руками. — Я хочу, чтобы это закончилось не меньше твоего. И это закончилось, если бы ты… Блять, как тебя угораздило?! Какого черта, хён? Он полицейский, нахера было влюбляться в него? Думаешь, после того, как он все узнает, то останется с тобой? О да, безусловно, твои чары не имеют срока действия… — Заткнись! — Кихён отвесил ему тяжелую пощечину. — Думай, что говоришь. — Я хочу рассказать ему, — даже не поморщившись, процедил парень, потирая щеку. — Потому что как только он узнает, кто мы, и ты увидишь страх и отвращение в его глазах, мне будет проще убить его. — Хон-и, не надо, — сбавив тон, проговорил Кихён. — Пожалуйста, не делай этого. — У тебя нет выбора. Или он сдохнет прямо сейчас. — Значит, ты Хон, — отвлек его внимание Хосок. — А вторая часть? — Черт, хён, ну вот! — обиженно воскликнул парень, с упреком глядя на брата. — Теперь он догадается, так не интересно. — Иди на хуй, — выплюнул ему в лицо Кихён и вновь отступил к Хосоку. — Ты реально хочешь этого? Ну так, давай, вперед! — Ю-ху! — радостно воскликнул он, аж подпрыгнув от нетерпения. — Ладно, тогда я начну. Детектив Шин, дополни меня, если я что-то упущу, ладно? Хотя… ты же не знаешь и половины. — Боже, ненавижу это, — пробормотал Кихён, прикрывая лицо ладонью. — Как вы вообще можете быть братьями, — прошептал Хосок. — Раньше он не был таким, — с горечью сказал тот. — Черт, прости, я должен был следить за ним. Но я так устал, почти не спал три ночи подряд и просто вырубился. — Тебе нужно извиняться вовсе не за это. — Эй, хватит шептаться! Итак, — парень отошел к окну и присел на побитый подоконник, — жила-была одна семья. Мама, папа и двое милых детишек. — Дай угадаю, Юн, да? — не удержался Хосок. — Верно, детектив, но это слишком легко. Все они очень любили друг друга. Не буду вдаваться в подробности, ты ведь уже знаешь, что они купили дом и переехали туда в надежде на тихую и спокойную жизнь. Ближе к природе и подальше от людей. — Почему? — Слушай и не отвлекай меня своими тупыми вопросами. Но люди не хотели оставлять их в покое. Люди такие жадные, они завидуют друг другу и всегда хотят иметь то, что им не принадлежит. Деньги, имущество, женщин, чужую жизнь… Да ты и сам знаешь. Наша мама была очень красивой женщиной. Настолько красивой, что ей пришлось несколько раз менять место работы из-за преследования навязчивых поклонников. В конце концов, мы уехали из города, но и здесь, в этом забытом богом месте, у нее появился сталкер из соседней деревни. Сельский ухажер, блять. Постоянно искал повод, чтобы прийти, когда отца не было дома. Мы тогда были слишком маленькие, чтобы понимать, что происходит. А потом появился его друг, который захотел выкупить наш дом и участок. В общем, результат ты знаешь. — Пожар? — догадался Хосок. — Так взрыв устроили они?! — Несколько лет подряд они доставали нас, постоянно следили за домом. Родители просто хотели спокойной жизни, понимаешь? В один прекрасный момент папа не сдержался и избил их. Мама просила его, умоляла не делать этого. Лучше бы он убил их тогда. — Единственное, в чем я с тобой согласен, — прошептал Кихён. — Так, ладно, я понял, они подожгли дом, но как выбрались вы? — Мы иногда убегали в лес втайне от родителей, чтобы поиграть. Сами сделали веревку и спускались по ней из окна спальни. Ну, типа, знаешь, игры в разбойников и пиратов. — Взрыв прогремел ночью, когда мы уже спали, но родители еще были на кухне, поэтому погибли сразу. — подхватил парень. — Когда Кихён-хён сказал, что дом рушится и выйти не получится, мы спустились по задней стене и побежали в лес. Я помню, что мне было очень страшно, я вообще не ничего соображал. Он тянул меня за собой, говорил, что они могут заметить, как мы сбежали. Хён спрятал меня в одном из наших укрытий, а сам отвел этих уебков подальше. Ему было всего десять, а их было трое. — Лай их собак до сих пор звенит у меня в ушах. — Я жутко замерз и очень боялся, что Кихён-хёну не удастся убежать от них, но он вернулся через несколько часов. Мы добрались до города к утру, и он придумал план. Отправил меня в полицию, мол, я потерялся. Запретил говорить кому-либо, что мы братья, изменил свою фамилию, а я сказал, что свою не помню. В школу мы не ходили, в городе нас никто не знал, может, видели пару раз и все. Естественно, меня отправили в ближайший приют. А через некоторое время Кихён-хён нашел меня там. И знаешь, все было бы ничего, если бы не появился этот… — Чхве Санмин? — Да. Ирония судьбы, правда? Или рука провидения. Мы узнали его, но кто бы нам поверил, даже если бы мы рассказали правду? Пак Ховон хотел заполучить землю, Ким Джинсу преследовал маму, а Чхве… Вероятно, он согласился после того, как их избил отец. Всегда был тюфяком и шестеркой. Наверное, его даже не спрашивали. — И он не узнал вас? — Да он нас и не видел никогда! — рассмеялся парень. — Ладно, что было дальше, я примерно представляю. Вы жили в приюте до самого выпуска, поддерживая вашу легенду. Но появился кто-то третий, — мрачно сказал Хосок. — Так кто ты, Им Чангюн или Ли Ходжун? Хон не подходит ни к одному из них, зато подходит к имени Чжухон. Но Чжухон мертв. — Боже, он такой умный, хён! — с сарказмом воскликнул он. — Я просто в восторге. — Прекращай, — не разделяя его радости, буркнул Кихён. — Странное совпадение, родители Чангюна погибли в автокатастрофе, но когда я узнавал о родителях Чжухона, мне сказали то же самое, потому что кроме свидетельств об их смерти в его квартире больше не нашли никаких документов. А ты, — Хосок повернулся к Кихёну, — сказал, что у тебя были отношения. С Ли Чжухоном. — Это вы сказали, что человек на фотографии — Ли Чжухон, — Кихён посмотрел на него, приподняв бровь. Хосок вдруг с ужасом понял, что это действительно так. Они в очередной раз проебались. Кихён просто указал на фотографию, и Хёнвон спросил, какие отношения его связывали с Ли Чжухоном. Но он ни разу не произнес его имя вслух. — О, я смотрю, ты начинаешь понимать. Именно это выражение лица я ждал. — Значит… ты Ходжун. И зачем же вы убили своего друга? — Потому что он был мудаком. — Нет! — выкрикнул Кихён. — Потому что ты был мудаком, я никогда не желал ему смерти. — Он знал о нас, и он тебя предал. Этого достаточно. Чангюн сходил по нему с ума, ревновал, как псих последний, — Чжухон махнул рукой в сторону брата. — По нему все сходят с ума, и ты не исключение. А знаешь почему? Потому что Кихён-и весь пошел в мамочку, но об этом позже. Он доверился Чангюну, думал, что все по-настоящему, а тот разбил ему сердце. И я убил его. Я не жалею, если тебе интересно. — Я знал, что его смерть никак не связана с остальными, — задумчиво кивнул Хосок. — Как и убийство Ганхи, которое, честно говоря, до сих пор остается для меня загадкой. — Об этом ты бы вообще вряд ли когда-нибудь узнал. — Они вместе выступали в клубах, — сказал Кихён, не оставаясь в долгу. — И были любовниками, но потом он бросил Ганхи, потому что Чжухону пришлось умереть. Очень драматичная история, Шекспир бы оценил. — Ну вот, ты снова все портишь! — Чжухон с досадой пнул валяющийся под ногами кирпич в его сторону. — Так ты случайно столкнулся с ним в Сеуле? — развеселился Хосок. — Представляю, что было, когда Ганхи увидел своего покойного парня. И наверняка понял, что вместо него кремировали кого-то другого. Не жалко было его убивать? Кстати, ты сказал, что не знаешь его. Это было адресован уже Кихёну. — А я и не знал. Точнее, я знал о его существовании, но мы никогда не встречались. Я же говорил, что не общался с его друзьями, помнишь? Формально я, конечно, говорил про Чангюна. Один хер разница, они все равно тусовались вместе. После детдома брат практически сразу уехал в Тэгу, где сменил имя на Джихван, а Чангюн все время рвался за ним. — Напоследок ты спалил архив, потому что уже тогда готовился, да? Собрался нести справедливое возмездие. — Знаешь что, — Чжухон обернулся к нему с такой яростью в глазах, что у Хосока побежали мурашки по спине. — Прежде чем судить меня, подумай хорошо, детектив, хотел бы ты оказаться на моем месте? И позволил бы спокойно жить людям, которые совершили такое с твоей семьей. Мог бы ты сам жить спокойно? Не все можно решить вашими писаными законами. Закон не есть справедливость. Именно об этом говорил Хёнсу. Исполнителю закона не полагается преступать через него, он всего лишь инструмент. Что же остается остальным? — Успокойся, Хон-и, он не это имел в виду. — Так поэтому Ганхи звонил Кихёну? Откуда у него вообще его номер? — Понятия не имею, — честно сказал Кихён. — У него был старый номер, который я дал ему, — успокоившись, сказал Чжухон, — на крайний случай. Это, конечно, была не самая хорошая идея, но если бы со мной что-то случилось, кто-то должен был сообщить хёну. Я любил Ганхи, но брата я люблю больше, и он спас мне жизнь. Откуда он взял новый, я тоже не знаю, может, выяснил каким-то образом после того, как мы здесь столкнулись. — У него были завязки в банде, — кивнул Хосок. — Может, через знакомых? Это нехорошо. Если когда-нибудь вскроется факт, что Ганхи узнавал номер Кихёна через своих дружков, могут быть неприятности. Черт, Хосок, о чем ты вообще думаешь? О том, как выгородить Кихёна? Лучше бы подумал о спасении собственной жизни. — Я так устал от этого, — выдохнул Кихён. — Устал постоянно переезжать, выслеживать тебя, подчищать следы, сдерживать твой гнев. — Меня бы уже не было в городе, если бы не твои дурацкие чувства к этому человеку, хён! Ты не сможешь хранить все в тайне. Он полицейский, его чувство долга не позволит ему смириться с истиной. С тем, кто ты есть. — Откуда ты знаешь? — поинтересовался Хосок с вызовом. — Мне нравится, когда другие люди пытаются думать и решать за меня. Обычно это плохо заканчивается. — О, правда? Тогда мы переходим к самому интересному, — он посмотрел на Кихёна. — Ты или я? Я уверен, детективу очень интересно узнать, как же были убиты все эти люди. Повисла напряженная тишина, Хосок внимательно смотрел на Кихёна, который замер, невидящим взглядом уставившись в пол. Чжухон откровенно наслаждался происходящим, с улыбкой наблюдая за братом. Вероятно, он был уверен — Кихён струсит. — Ты знаешь, я не могу, — в конце концов выдал Кихён, зарываясь пальцами в волосы. — Слишком много времени… — Опять я? Не кажется ли тебе это несправедливым? — Ладно, — вздохнул он и поднялся на ноги. — Может, ты и прав, только я вообще не уверен, что получится. Он закрыл глаза, замер и… Ничего не произошло. Хосок недоуменно переводил глаза от одного к другому, не понимая, что собственно должно было случиться. — Я же говорил, — еле слышно пробормотал Кихён. — Ну, так я помогу тебе, — в один прыжок оказавшись за спиной Хосока, Чжухон замахнулся, и длинные когти мазнули по его плечу, рассекая насквозь рукав и задевая кожу. Брызнула кровь, яркими каплями окропляя пыльный пол. Какого черта? — Тебе нравятся лисы, детектив? — радостно спросил Чжухон, наклонившись к его уху. — Только не дергайся. Хосок даже не почувствовал боли, настолько был ошеломлен. Все случилось слишком быстро. Чжухон приставил острие когтя к его шее, где под кожей пульсировала артерия, так что Хосок даже не мог пошевелиться — одно неверное движение и он труп. Он получил ответ на вопрос, и с удивлением подумал, что Минхёк был прав. Это действительно когти. Только не металлические, а вполне себе настоящие. Прикинув размер, Хосок понял, что они должны быть не меньше чем у гризли. — Он умрет, — тем временем заявил Чжухон, — если ты не поторопишься. Кихён, кажется, дошел до точки кипения, чего и добивался Чжухон. Он едва вздрогнул, когда увидел капающую на землю кровь, и повел носом, словно принюхиваясь. Хосок пропустил момент, когда Кихён начал неуловимо меняться: его кожа вдруг приобрела золотистый оттенок и засияла, словно покрытая невидимой краской, ногти удлинились, превращаясь в изящные длинные когти. И его глаза, боже, Хосок никогда не видел ничего удивительнее — ярко-оранжевые, с узкими вытянутыми зрачками и темными длинными ресницами. Невероятно. — Отойди, — процедил он тихо, словно слова давались ему с огромным трудом. — Прекрасен, да? — игнорируя угрозу, проговорил Чжухон ему на ухо, явно любуясь зрелищем. — И так похож на маму. Ну, хватит, хён, и правда, дальше не надо, это слишком для тебя. — Меня глючит или я до сих пор без сознания, — пробормотал Хосок. — Что все это значит? — Это сложно, я понимаю, — он убрал когти от его шеи и даже отошел на пару шагов, чтобы не нервировать брата. — Ему просто нужен стимул. — Вы что, какие-то… Черт, я не могу произнести этого вслух. Слишком нелепо, — поморщился Хосок и покосился на свое плечо. — Ты хотел сказать кумихо? Разочарую тебя, но нет. Во-первых, чтобы стать истинной кумихо надо прожить хуеву тучу лет лисой, точнее, целую тысячу. Как наша мать. Когда она познакомилась с отцом, то отреклась от своей сущности и практически больше не обращалась. Во-вторых, мужчины не могут стать кумихо. Кихён, превратившись обратно, устало опустился на колени и уперся руками в пол. Его спина вздымалась в такт тяжелому дыханию. — Он очень давно такое не проделывал, — пояснил Чжухон. — Чем меньше ты практикуешься, тем больше сил это требует. — Так вы полукровки? Такое бывает? — Как видишь, — он вновь подошел к Хосоку. — И мне, вероятно, досталась худшая половина. Ты знал, что кумихо заманивали мужчин в образе прекрасных девушек, а потом съедали их сердце и печень? Мне было достаточно сердец, но, конечно же, я их не ел. Видишь? — Протянув руку, на которой мгновенно выросли когти, он провел ими по щеке Хосока. — Хён так не может, хотя если бы он тренировался, стал бы намного сильнее меня. А ты не слишком удивлен, я вижу. — Я так удивлен, что не могу выразить это словами, — заверил его Хосок, настороженно рассматривая страшное орудие убийства, которое они так долго искали, прямо перед своим лицом. — А еще у меня дико болит голова. Наверно, я в шоке… не знаю. — Отвали от него. — Да что ты заладил, не трону я его, успокойся, — на секунду обернулся Чжухон к брату. — Штука в том, что все должно было закончиться уже давно, детектив. Я бы не убил полицейского, но Кихён не хотел уезжать. Из-за тебя. А я не мог допустить, чтобы вы мучили его. В это время Кихён с трудом поднялся и, ухватившись одной рукой за колонну, попытался оттолкнуть его прочь. — Я не нуждался в твоей защите, — хрипло проговорил он. — Конечно, ты хотел защитить его, — обвиняюще ткнул пальцем Чжухон в грудь Хосока. — Только надолго ли его хватит? — Думаешь, он побежит рассказывать, что познакомился с кумихо? Чтобы его лишили значка и упекли в психушку? А если учесть его психическое состояние за последний год, так и будет. — Но это не значит, что охота на нас прекратится, хён. — Эй! Может, хватит обсуждать меня в моем же присутствии? — возмутился Хосок. — Допустим, я могу понять, почему ты убил этих людей. Они лишили вас родителей и дома. Лишили нормального детства, блинчиков по утрам и Диснейленда. Насчет Чангюна и Ганхи я бы еще поспорил, но смерть Хёну... — Это ваша вина! Вас обоих! Я уже давно мог бы уехать из страны, и меня бы никогда не нашли, но нет, мой чокнутый брат решил, что любит тебя! — Он прав, Хосок, — Кихён положил ладонь ему на плечо, то ли чтобы привлечь внимание, то ли просто опереться на него. — Чжухон хотел уехать еще после убийства Джинсу. Я нашел его и сказал, что ему больше не нужно бегать и прятаться, и мы можем начать новую жизнь. Чжухон бы затерялся в Сеуле, вы бы никогда на него не вышли. Если бы не Ганхи… Черт, какого хрена его принесло сюда, и как вообще возможно встретиться в многомиллионном городе?! Кихён в ярости стукнул кулаком по колонне, с которой тут же осыпалась побелка. — Ты не знал, — расстроенно проговорил Чжухон. — Это не твоя вина. — И что, по-вашему, я должен теперь сделать?! — вскричал Хосок. — Да развяжите меня, черт подери! Господи, я уже рук не чувствую, и у меня кровь, между прочим. Убежать я не смогу, как справедливо заметил Кихён, а ты можешь убить меня одним пальцем. Мы пили всю ночь, блять, ты думаешь, я в состоянии драться с тобой?! — Ладно, не ори, — Чжухон быстро разрезал толстый слой скотча на его руках и ногах. — Если ты хотя бы дернешься… — Где вода, я сейчас сдохну, — Хосок выхватил бутылку из рук Кихёна и осушил ее почти одним глотком. — Я не знаю, как все это прекратить. Ты убил агента. Они будут землю носом рыть, чтобы выйти на тебя. — У меня в кармане билет на самолет, который улетает сегодня вечером. На который я сяду после того, как убью тебя. Или нет. — А Кихён? — Ему решать. Обвинения с него сняты, так что ему ничего не угрожает. Ну, может, помучают допросами еще несколько раз, сам знаешь. — Что если кому-нибудь придет в голову поговорить с учителями, с комендантом, со всеми остальными? — Хосок, это бесполезно, поверь, — сказал Кихён, который в это время перевязывал его плечо своей разодранной на лоскуты рубашкой. — Юридически Чжухон мертв, и он уничтожил все доказательства своего существования. По документам он Им Чангюн. — Ты взял имя человека, которого убил?! — Ну, как-то так, — пожал плечами Чжухон. — Никто не помнит его в лицо, родственников у него нет, по крайней мере тех, что знают о нем. Когда мы жили в Тэгу, он взял себе псевдоним, чтобы выступать вместе с нами, поэтому наши знакомые даже не знают его настоящего имени. — Кстати, ты использовал своего друга, зная о его склонности. Это подло. Но ты забыл о фотографиях, которые могли остаться в местном участке, у тебя же были приводы. — Они знают меня как Ли Ходжуна. Для того, чтобы связать все вместе, нужно хотя бы иметь представление, как я выгляжу. Но я уже давно мертв. У меня парочка хороших знакомых в Гонконге, и сменить там имя не проблема. Никто обо мне не знает, кроме тебя, и то, только из-за него, — Чжухон приобнял Кихёна, который дернул плечом, но руку не сбросил. — Так что решай, детектив. Пойми, если я оставлю тебя в живых, и ты вдруг решишь поймать меня снова, у тебя не получится. Мне придется убить тебя, чем я очень огорчу своего брата. А ты же не хочешь его расстроить, правда? — О каких чарах ты говорил, — Хосок покосился на Кихёна. — А, да, — ухмыльнулся Чжухон, — это самая пикантная часть. Как я уже говорил, хён очень похож на маму. Старший ребенок, все такое... Но он никогда не использует свои силы. И единственное, что он не может контролировать, это чары кумихо, которые те накладывают на людей. Думаешь, почему его все так любят? Я не говорю, что Кихён-хён делает это специально, что он околдовал тебя или что-то в этом роде. Но ты почувствовал это сразу, как увидел его в электричке. Можешь не отрицать. Возможно, эффект усилился, потому что ты тоже ему понравился. — Прекрати нести чушь, — возмущенно фыркнул Кихён, стараясь скрыть внезапное смущение. — Ой, да я тебя умоляю. Первый раз, что ли? — А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил Хосок. — Ну, я немного подсмотрел. Хён всегда находит меня, поэтому в этот раз я решил сам последить за ним. — Так вот почему мне показалось, что кто-то наблюдает за мной. — Я знал, что ты был там, Хон-и. Неужели ты надеялся, что я не почувствую? — Кихён усмехнулся. — Кажется, теперь я понял, почему на твоей татуировке два хвоста, — невпопад пробормотал Хосок. — О, так ты видел ее? — ухмыльнулся Чжухон. — После Чангюна он сделал ритуальную татушку, представляешь? В более живописном варианте, конечно, и она связывает его со мной, даже когда мы далеко друг от друга. На мой взгляд, слишком сентиментально. — Я сделал ее из-за тебя, идиот, потому что ты… — Ладно, как скажешь, только не сердись, — поднял руки Чжухон. — Мне нравится, на самом деле она крутая. Хочешь, я себе тоже забацаю? — Мозги себе забацай. — А вот сейчас было обидно, между прочим. — Вернемся к делу. Убийств больше не будет, — уточнил Хосок. — Я уже сказал. — И ты сваливаешь из Кореи. — Нам с хёном лучше разделиться на какое-то время. Ради безопасности. — Вот так просто? Десяток трупов, полгода следствия и все впустую? — Ты так считаешь? Я выполнил обещание, данное самому себе, отомстил за родителей, защитил брата. Для меня эти годы не прошли впустую. — И что я скажу в участке? — Ничего. Следствие продолжится, так или иначе, но потом зайдет в тупик. — Ты сам считал его безнадежным, помнишь? — Кихён помог ему подняться со стула, поддерживая под локоть. — И я пытался намекнуть тебе. — Своим красноречивым молчанием? — Все закончилось, Хосок, и ничего уже не изменить. Я не лицемерил, когда говорил, что мне жаль Хёну, и я правда пытался помешать ему убить Ганхи. В ту ночь я хотел поговорить с Хоном, но когда нашел его, было уже слишком поздно. Я не знал, что Ганхи мне звонил накануне, и ни в чем тебе не врал. — Кроме того, что Сердцеед твой брат. — О, мне даже прозвище придумали? — смеясь, воскликнул Чжухон. — Символично, мне нравится. — Я не могу сейчас уехать, — печально сказал Кихён. — Следствие продолжается, и это было бы очень подозрительно. Но когда все уляжется… Если ты захочешь, я уеду. — Мне кажется, я схожу с ума. Как это вообще может быть реальным? — Это риторический вопрос или ты ждешь ответа? — Я ничего не жду, — Хосок схватился за голову, которая до сих пор немного кружилась. — Мне нужно на работу. Где мой телефон, кстати? — В баре, — ответил Кихён. — Ты забыл его там, я звонил тебе вчера вечером, когда включил свой мобильный и увидел кучу пропущенных. Бармен сказал, что тебя увел парень, с которым ты пил. — Да, точно… Мне еще тогда показалось, что я где-то видел тебя, — сказал Хосок, взглянув на Чжухона. — А сегодня вспомнил, ты подходил ко мне на выставке, вот почему Кихён тогда так испугался. Ты изменил цвет волос и прическу. — Люблю экспериментировать, — пожал плечами Чжухон. — Видимо, так же, как и с именами. Ладно, мне нужно заехать домой, потом забрать телефон и показаться в участке. Хёнвон, наверное, уже все вытрезвители обзвонил. — Мы еще не договорились. — А у меня есть выбор?! Знаешь, я не настолько дорожу своей жизнью, в конце концов, у меня работа такая, но жертвовать ею ради тебя — нет, не дождешься. Дело не в чувстве долга, а в здравом смысле. Что для меня странно, конечно, но я не совсем идиот. — Слушай, — хлопнул Чжухон брата по плечу, — а он нравится мне все больше. Тебе, кстати, на работу не надо? — Именно об этом я думал больше всего, пока разыскивал вас всю ночь. — Долго ты, кстати, что-то, теряешь нюх? Ладно, мне еще в парочку мест надо заскочить перед отъездом. Провожать не стоит, давай здесь попрощаемся. Я свяжусь с тобой, хён, ладно? Ты же приедешь ко мне? Прости, я знаю, что все это было тяжело для тебя. — Тебе с этим жить. Он крепко обнял Кихёна, и Хосоку показалось, что Чжухон сейчас расплачется, потому что слезы на мгновение блеснули в его глазах, но он сдержался. Глядя на них, Хосок думал, что ни за что не хотел бы оказаться на месте любого из этих двоих. Ни на месте Чжухона — ребенка с покалеченной психикой, посвятившего всего себя мести. Ни на месте Кихёна, живущего в постоянном страхе за брата, вынужденного раз за разом ломать свою жизнь ради него. У Хосока тоже бывали тяжелые времена: смерть отца, убийство Хёнсу и последующая за этим депрессия, но все познается в сравнении — такую жизнь он бы точно не хотел. — Я люблю тебя, хён, — отстранившись, проговорил Чжухон. — Я тоже люблю тебя, псих, — скривив губы в усмешке, ворчливо сказал Кихён. — Будь добр, не впутывайся ни во что, я больше не буду вытаскивать твою задницу. Лучше сдохни сразу. — Он всегда такой, кстати, — Чжухон кивнул Хосоку. — Так что, чувак, подумай еще раз, оно тебе надо, этот геморрой? Хосок промолчал, потому что не мог сейчас с уверенностью сказать, действительно ли оно ему надо. А что, если его чувства — всего лишь действие кихеновых чар? — Обидишь его, и я достану тебя из-под земли, — угрожающе придвинулся к нему Чжухон, словно прочитав эти мысли у него на лбу. Его глаза опасно сверкнули красными бликами. — Еще кто кого обидит… — Заканчивайте, а? Как вы меня все достали, Господи! — взмолился Кихён. Он подтолкнул брата к выходу. — Все, вали уже! — Счастливо оставаться, лузеры! Хотел бы я посмотреть, как вы теперь будете разбираться между собой, но мне пора бежать, пока-пока! — Его дьявольский смех эхом прокатился по пустому залу и затих вместе с удалившимися шагами. — Сигареты есть? — Ты же не куришь, — удивился Хосок, машинально похлопав себя по карманам, и достал мятую пачку. — Держи. — Да мне спиться в пору, — огрызнулся Кихён, выхватывая из его рук зажигалку. Глубоко затянулся, тут же закашлявшись, выругался на Хосока, который выпил всю воду. Тот тоже закурил и отошел к окну, пытаясь сориентироваться, где они вообще находятся. — Подождем минут двадцать. — Ты воспринял новости с поразительной легкостью, — недоверчиво сказал Кихён, расположившись на том самом стуле. — Неужели не испугался? — Испугался, — кивнул Хосок. — Всегда страшно узнавать, что в мире есть что-то, помимо привычного тебе. А ты думал, я начну паниковать? Орать, пытаться сбежать, драться с вами? — Это бессмысленно. — Вот именно. Поэтому я просто воспринял это как факт. Пока что. Не знаю. — Ясно, — хмыкнул Кихён. — Мне интересно, каково это… Чувствовать себя другим. — Я обычный человек, Хосок, не выдумывай. Я практически не обращался с пятнадцати лет, с тех пор как однажды у меня проявились когти на глазах у всех, в общей спальне. Я научился контролировать себя. — А как же Чангюн? Он же знал. — Ему брат показывал, не я, хотя он и просил. — Почему? — Потому что не хочу. Сила меняет тебя, посмотри на Хона. Вот кто действительно находит в этом удовольствие. — Он сказал, что ты мог бы стать сильнее него, — Хосок взглянул на него через плечо. — Возможно, но я никогда не буду это проверять. — Боишься? — Да, боюсь! Представь себе, я боюсь, потому что тогда чуть не убил одноклассника. И мне пришлась по вкусу эта власть, страх в его глазах, его беспомощность и собственное чувство превосходства. Мне было пятнадцать, и я почти вырвал ему глотку. Вот такая у меня чудесная сила. Я не хочу растить в себе монстра. Чжухон другой, потому что в нем уже есть что-то такое, звериное, он не видит разницы между собой и тем собой. Я же вижу ее отчетливо. — Ладно, я просто спросил, извини. Я не знал. — Забей, это все в прошлом. Хон всегда заставляет меня нервничать, поэтому я становлюсь таким… — Диким? — усмехнулся Хосок. — А мне нравится. — Иди к черту, — беззлобно выдохнул Кихён. — Ты что, пытаешь флиртовать со мной прямо сейчас? Серьезно? — Это все твои чары, не иначе. — Ой, все, я ухожу. — Он вскочил со стула и хотел бросить окурок на пол, но потом передумал и засунул в карман. — Ты тоже не оставляй здесь свой. — Ни хрена себе ты предусмотрительный, — изумился Хосок, но последовал его совету. — Я бы даже не подумал. — Потому что ты на другой стороне, — буркнул Кихён, внимательно осматривая грязный пол. — Может, пойдем уже? Тебе надо промыть и нормально перевязать плечо. — У меня еще очень много вопросов к тебе. — Кто бы сомневался, только не рассчитывай на все и сразу. — А хвост у тебя есть? — Начинается…