Она хотела вернуться...

Следующие несколько дней прошли в угрюмом молчании. Мы ехали быстро, желая избежать возможной встречи с орками, разорившими поселок. В дороге почти не разговаривали – настроение у всех было подавленное. К тому же, испортилась погода. Еще недавно небо было чистым, а солнце пригревало, как летом, а сейчас то и дело срывался мелкий дождь. Провизия подошла к концу и пополнить запасы не представлялось возможным. Поэтому решено было пока не возвращаться на Тракт, а ехать через лес, где можно охотиться. В первый же день повезло – Кили удалось подстрелить молодого оленя. Пока его свежевали и жарили, я бродила по лесу вдали от лагеря. С наветренной стороны. Думаю, запах жареного мяса еще долго будет казаться мне отвратительным. К счастью, у нас была еще и рыба, которую наловил Бильбо, пока мы двигались вдоль реки, а также немного крупы. Так что я избежала необходимости есть мясо. И при этом не привлекла к себе лишнего внимания. Хуже стало, когда ничего кроме мяса не осталось. В первый же такой вечер я накануне ужина сбежала из лагеря, отыскала на лесной опушке поваленное дерево и устроилась на нем. Надеюсь, никто не заметит моего исчезновения. Тогда не придется объясняться. Маленький башмачок я держала в руке. Сама не знаю почему, но у меня появилась привычка в моменты сильных переживаний сжимать его в ладони. Башмачок уже затерся и выглядел помятым. Но я редко рассматривала его. Просто носила при себе. Солнце клонилось к закату. Лесные птицы еще перекликались друг с другом, но очень скоро они должны были начать устраиваться на ночлег. Я сидела и бездумно смотрела вдаль, держа в руках башмачок. А потом услышала шаги и, не оборачиваясь, узнала Торина. - Я же просил не уходить из лагеря, - произнес гном непривычно мягко, и только тогда я повернула голову. Торин редко о чем-то просил. Если честно, вообще не могу вспомнить, когда такое бывало. Но после целой череды неадекватных поступков, имевших место в недавнем времени, все они относились ко мне как-то особенно бережно. - Прости, - негромко произнесла я, - просто хотелось побыть одной. - Ты должна есть, - сказал Торин и протянул мне кусок оленины, завернутый в какие-то листья. Такой ужин сегодня достался каждому. Я помотала головой. - Спасибо, не хочу. - Ты должна есть, Берни, - настойчиво повторил он. – Иначе не дойдешь до Ривенделла. А я хочу, чтобы ты дошла. Секунду помедлив, я все-таки взяла импровизированный бургер, но есть не стала. Просто положила на бревно рядом с собой и там же устроила маленький башмачок. А пальцы сцепила в «замок», чтобы не так заметна была дрожь в руках. Торин стоял за моей спиной, и, несмотря на то, что я остро чувствовала его присутствие, говорить с ним так было легче. - Иногда мне кажется, что в этом нет смысла. Меня так долго не было дома… А Фиона, она совсем не приспособлена к самостоятельной жизни. Я боюсь… боюсь, что с ними что-то случилось. Боюсь, что вернусь домой, а там никого не будет. Боюсь, что они… погибли. - Не думай о том, что могло бы быть, - негромко произнес Торин. - Не надо. Это мешает идти вперед. И опустил руку мне на плечо. Я замерла, ни в силах пошевелиться. Меня так давно не утешали по-настоящему. Я так привыкла утешать сама. И даже когда Фиона целовала меня в щеку после изнурительного рабочего дня, в этом жесте было больше облегчения, что я, наконец, пришла, чем сочувствия. И даже когда Бильбо держал меня за руку на пригорке у мертвого поселка, он больше искал утешения, чем стремился утешить… Я так привыкла справляться со всем в одиночку. Ни на кого не рассчитывать. Ни у кого не просить поддержки. И, Бог свидетель, я безумно устала. Рука Торина была крепкой и жесткой. Но она была и теплой тоже. Наверное, поэтому я вдруг поддалась импульсу – повернула голову и прижалась к его руке щекой. А потом замерла, не понимая, что и зачем я сделала. Секунду мы оба сохраняли неподвижность. Затем Торин сделал шаг вперед и поравнялся со мной, а я, не отнимая щеки от его десницы, подняла голову и заглянула ему в лицо. Торин смотрел серьезно, но не сурово. Потом он медленно поднял свободную руку и коснулся второй моей щеки. Отвел в сторону прядь растрепанных волос и легко-легко провел подушечками пальцев по моей коже. Я продолжала смотреть ему в глаза, ни в силах пошевелиться. Только сердце неистово колотилось в груди. И все ждала, что сейчас Торин что-нибудь скажет, и наваждение рассеется. Но он молчал. Зато с другого конца поляны донесся голос Кили. - А, вот вы где! Торин, тебя Балин ищет. Хочет, чтобы ты заглянул в карту, там что-то непонятное с маршрутом. - Иду, - отозвался Торин, выпуская из ладоней мое лицо, и я тут же опустила голову. Хотелось спрятаться за завесой собственных волос и как можно дольше не показываться никому на глаза. Впрочем, не удержавшись, я все-таки бросила взгляд ему вслед. А Торин оглянулся и, на секунду встретившись со мной глазами, тут же посмотрел на племянника. - Кили, проводи Бернадетту в лагерь. - Хорошо, - кивнул юноша и направился ко мне, возмущаясь по дороге: - Что за привычка постоянно убегать? Знаешь ведь, что в лесу может быть опасно. - Я недалеко ушла, - отозвалась я, потянувшись за башмачком. Но на этот раз ощущение мягкой кожи в ладони почему-то не успокоило. - Это ничего не меняет. И… Эй, Берни, ты не заболела? - С чего ты взял? – удивилась я, поднимая голову. Кили стоял прямо надо мной и выглядел несколько озабоченным. - Да ты такая бледная обычно, а сейчас щеки порозовели. И глаза блестят. Уверена, что у тебя нет жара? - Уверена, - отозвалась я, чувствуя себя самым вероломным человеком во Вселенной. – Просто загорела на солнце. - Солнца уже дня три не было. - Но раньше-то было. Вот тогда и загорела... Кили, мы в лагерь-то пойдем? Или будем мои щеки обсуждать? Юноша фыркнул и, не говоря больше ни слова, первым покинул поляну. А я поспешила за ним, неожиданно испугавшись перспективы остаться наедине со своими мыслями. Состояние мое было каким-то странным. К тоске, тревоге и страху, прочно угнездившимся в глубине души, добавилось еще что-то. И это непонятное что-то пугало меня больше всего. Когда мы вернулись, Торин все-еще разговаривал с Балином. Остальные - все, кроме дозорных, - готовились ко сну. Решив не дожидаться, пока на меня обратят внимание, я прихватила флягу с водой для умывания, мешочек толченого мела, который использовала вместо зубного порошка, одело, и со всем этим добром устроилась за большим деревом на краю поляны. Привычные действия помогли немного успокоиться и, приведя себя в порядок, я завернулась в одеяло с намерением поспать. Сна не было ни в одном глазу. Но не сидеть же у костра, у всех на виду, когда внутри у меня бушует ураган. Зачем я это сделала? С какой стати все усложнять, если моя жизнь и так непроста? И как мне теперь себя вести? Это же была не просто минута слабости. Не просто желание прижаться к оказавшемуся рядом живому существу. Я хотела прижаться именно к нему. Еще совсем недавно я была уверена, что в моей жизни не будет другого мужчины. Только Генри. Первый и единственный. Почему же теперь я готова все изменить? "Но ведь Генри умер, - вкрадчиво шепнул внутренний голос. - Генри умер. И уже давно ты любишь не его, а только память о нем". Словно споря сама с собой, я нервно мотнула головой. Генри заслуживает куда больше, чем просто память! "А разве он не хотел бы, чтобы ты была счастлива?" А разве я могу быть счастливой, если завтра мне придется вернуться домой? Я не знаю, когда покину этот мир. Я не имею права... "Завтра может и не быть". Признавая свое поражение, я открыла глаза и уставилась во тьму. Так и до раздвоения личности недалеко! Не буду думать об этом сейчас, отложу на завтра. Может быть, утром вся эта ситуация будет восприниматься иначе... Перевернувшись на другой бок, я снова закрыла глаза и попыталась представить себе Генри. Таким, как видела его в последний раз, когда он утром ушел на работу, чтобы больше не вернуться. И с ужасом поняла, что не помню его лица... Под утро зарядил дождик, от которого я проснулась. Одеяло было сырым, одежда тоже. К тому же, ужасно хотелось есть. И это стало для меня неожиданностью, потому что в последние несколько дней чувство голода меня не беспокоило, да и все остальные ощущения были притуплены. У догорающего костра мирно спал Бомбур. Видимо, ему выпало дежурить под утро. Самое сложное и неприятное время. Не удержавшись от соблазна, я подобралась к горе-караульному и двумя пальцами поймала его за нос. Бомбур мгновенно вскинулся и уставился на меня мутным взглядом. - Тебе не рассказывали страшную историю о гноме-дозорном, который уснул на посту? - будничным тоном поинтересовалась я, борясь с желанием рассмеяться. - Ух ты, Берни вернулась, - с добродушной улыбкой отозвался Бомбур, вставая и потягиваясь. - Рад, что тебе лучше. Но ты ведь не видела, что я уснул, правда? - Конечно, нет. Ты просто прилег и выглядывал врагов из засады, - покладисто согласилась я. - Давай завтрак готовить, ладно? - Из чего готовить? - проворчал Бомбур. - У нас олений окорок и больше ничего. Даже сухари закончились. - Давай я пойду насобираю грибов, - предложила я. - Вон там хорошая открытая опушка, на такой должен расти майский гриб. Сейчас как раз для него сезон. - Не разбираюсь я в грибах, - недоверчиво произнес гном. - Ты хоть съедобные от ядовитых отличишь? - Отличу. Если что, буду пробовать их первой. Да не волнуйся, майский гриб похож только на рядовку, но она до августа не появится. Оставив Бомбура колдовать над костром, я захватила свободный вещевой мешок, нож и отправилась на поиски грибов. Дождь закончился и уже начало теплеть. И настроение у меня было неожиданно хорошим. В конце концов, завтра действительно может и не быть. Зачем же портить себе сегодня? Грибы, которые я заприметила еще накануне вечером, но так и не успела рассмотреть, действительно оказались съедобными. Они росли на поляне большими "ведьмиными" кругами. Буквально за пятнадцать минут я набрала полную сумку. Аккуратно приподняв свою добычу, я выпрямилась, сунула нож за пояс и освободившейся рукой отбросила со лба пряди волос. А потом увидела Торина. И совсем не удивилась. Может быть, я ушла из лагеря специально, чтобы получить возможность поговорить с ним. Мало ли, какие штуки выкидывает наше подсознание... - Доброе утро, Бернадетта, - поприветствовал меня мужчина. Судя по расслабленной позе, он подошел не только что, а некоторое время наблюдал за мной. - Доброе утро, - улыбнулась я. - Бомбур доверил мне собрать грибы, а сам остался разводить костер. Надеюсь, у него получится. Потому что все так отсырело... Поймав себя на том, то слишком много болтаю, я поспешно примолкла. Нет, все не так! Не хотела я с ним разговаривать. Это же одни нервы. Лучше сделать вид, что ничего не произошло. - Пойду в лагерь, - сообщила я и, обходя мужчину по широкой дуге, попыталась покинуть поляну. - Подожди, - велел Торин, и я покорно замерла на месте. - Я хотел задать тебе вопрос. Вчера мне показалось... - Тебе не показалось, - выпалила я, мигом забыв о своем похвальном стремлении вести себя благоразумно. Но на большее смелости уже не хватило, и я поспешно сбежала в лагерь. Бомбур уже поджидал у весело потрескивающего костра. Заслышав мои шаги, он поднял голову и, усмехнувшись, поинтересовался: - Уже пробовала? - Что, прости? - не поняла я. - Грибы пробовала? Вид у тебя больно взъерошенный... - Я сырые грибы не ем, - мгновенно открестилась я и, чтобы избежать дальнейших расспросов, отправилась чистить свою добычу. Лагерь постепенно просыпался. Бильбо, увидев меня за работой, вызвался помочь. Так что с грибами мы справились довольно быстро. И я даже решила, что их маловато. Но Бомбур заявил, что добавки пока не нужно. Лучше потом набрать еще и взять их с собой. Впрочем, несмотря на все наши старания, завтрак получился скудным. Так что мы не стали сразу трогаться в путь. Вместо этого Фили и Кили отправились на охоту. Я, прихватив с собой Бильбо, вернулась на поляну, чтобы запастись грибами. Остальные перекладывали вещи или просто отдыхали, готовясь к еще одному продолжительному переходу. Небо, наконец-то, очистилось от туч. Из-за облаков даже несмело выглянуло солнце. И я почувствовала себя, как человек, возвращающийся к жизни. - Ты был когда-нибудь в Ривенделле? - спросила я у хоббита, пока мы вдвоем аккуратно срезали красивые белые и бежевые грибы, чтобы сложить их в сумку. Бильбо помотал головой. - Нет, конечно, это же так далеко. Но мне хотелось бы там побывать. Жаль, что Торин не собирается заезжать во владения Элронда. - А почему? - Даже не догадываюсь. Может, времени терять не хочет. А может, не доверяет эльфам. Я слышал, что у гномов были конфликты с Дивным народом. - А эльфы, они какие? - полюбопытствовала я, готовясь к любому ответу. В конце концов, гномы Средиземья кардинально отличались от героев наших сказок. Теперь даже представить страшно, чего ждать от эльфов. Но Бильбо не стал меня удивлять. - Не знаю, я же их не видел. Легенды гласят, что они мудрые и добрые, вечно юные и прекрасные. - Звучит здорово. - Да уж, - протянул Бильбо. - Куда лучше, чем дракон. - Какой дракон? - удивилась я, мигом вспомнив жуткий сон, приснившийся мне в ночь перед отъездом из хоббичьей норки. Бильбо с не меньшим изумлением воззрился на меня. - Берни, ты вообще не знаешь, что вокруг происходит? - Ну, если честно, до недавнего времени я считала, что это меня не касается. А теперь решила, что немного информации мне не повредит. Хотя уже почти передумала... Так что там с драконом? Он настоящий? Живет у эльфов? Бильбо выразительно фыркнул, отставил в сторону торбу, почти доверху наполненную грибами, и завел рассказ. Я слушала его, и чувствовала, как холодеет спина. Потому что поход Торина и Компании, оказывается, был еще более опасным и непредсказуемым, чем мне представлялось ранее. Впервые услышав о желании Торина вернуть свое королевство, я была настолько поражена этой информацией, что как-то не задумалась о деталях. Мне и в голову не пришло спросить, кто восседает на троне Эребора сейчас, и как так произошло, что он там оказался. Решив для себя, что речь идет о каком-нибудь узурпаторе, которому достаточно предъявить доказательства права на власть (или просто живого Торина), я перестала обдумывать эту историю. С отрядом постоянно что-нибудь происходило. А в спокойные минуты я думала только о своих детях. Так что рассказ Бильбо стал настоящим шоком. Никакого узурпатора на троне Эребора не было. Там был дракон. Настоящий огнедышащий дракон, который когда-то уничтожил Подгорное королевство и разрушил соседний город Дейл, населенный людьми. Много лет он спал на сокровищах, лишь изредка покидая свое логово и наводя ужас на местных жителей. А потом дракона перестали видеть и прошел слух, что он умер. Вот почему гномы решили вернуться. - Но ведь он может быть жив? - осторожно поинтересовалась я у Бильбо. Хоббит хмуро кивнул. Своим рассказом он сам себе испортил настроение. - По-моему, это очень смело. Идти туда, зная, что впереди может ждать смертельная опасность, - сказала я. - А по-моему, безрассудно, - проворчал Бильбо. - Но ты ведь тоже идешь. - А кто сказал, что я рассудительный? Знаешь, Берни, у моего народа всякие походы и путешествия вообще не в чести. Мы любим уют, покой, вкусную еду. Нам нравится быть уверенными в завтрашнем дне. Так что я очень странный хоббит. - Ты не странный, - помотала головой я. - Ты замечательный. И я ужасно рада, что в этом мире первым встретила тебя. Бильбо смущенно улыбнулся и поспешил перевести разговор на другую тему. Все-таки он был не только замечательным, но и очень скромным хоббитом. И я с готовностью поддержала беседу, одновременно продолжая размышлять о драконе. Думаю, на ближайшие несколько дней (недель или месяцев) он прочно поселился в моей голове. Но, конечно, я и помыслить не могла, что когда-нибудь увижу огнедышащего ящера собственными глазами.