Под покровом синей ночи

К концу месяца мы, втроем, последними подходили к засекреченной базе. Больше трупов нам не попадалось, и это радовало, особенно Люську, которая в последнее время как-то особо нездорово пялилась на меня. При этом почему-то Кирий все время вставал на мою сторону, хотя и не понимал вообще моих действий. Как-то у моей сестренки вскочил огромный чирей, то ли животное местное укусило, то ли зацепилась за шипы особо ядучей растительности. Я ее поймал за щиколотку и, только глянув на это безобразие, тут же понял, что внутри нее спеет плод, который, если не убрать, пустит корни, и тогда придется ампутировать всю ногу. А еще я почему-то точно был уверен, что сок вот этого растения в смеси с другим — оранжево-красным, точно убьет инородное тело внутри. Люська сопротивлялась, но навалившийся на нее Кирий дал мне провести манипуляции под мат сестрички вперемешку со скрежетом ее крепких зубов. — Ты что, убить меня хочешь? Это точно яд! — тыкала она в одно из растений указующим перстом. — Не тебя! А то, что спеет в тебе, если этого не сделать, придется отхватить тебе ногу до колена. Выбирай! Люська заткнулась, я совершил свое гнусное дело. А когда ее прошила судорога, она попыталась меня придушить всеми своими оставшимися силами. Но через час невыносимой боли из чирея полезло такое... с зубами и выпученными глазами. Что Люська блевала потом еще часов пять кряду, а затем, еле придя в себя, робко попросила у меня прощения. База нас встретила тишиной и полностью забаррикадированными дверями. Ни одного ученика снаружи не находилось. Хотя зелень вокруг была сильно утрамбована, искромсана и измята. — Следов дальше нет, значит они все внутри, — Люська подошла к коммуникатору и попыталась вызвонить тех, кто спрятался за мощными стенами. — Повернись налево и дай рассмотреть тебя в камеру, — голос был сорванным, простуженным и хриплым. Люська пожала плечами, но просьбу исполнила. — Какого цвета у тебя волосы и глаза? — А что не видно? — не вытерпела Люська первой. — Камеры старинного образца, черно-белые с говнянным разрешением, — ответили сухо изнутри, и Люсиандра, хмыкнув, выдала. — Розовые в синюю крапинку! — Нам не до веселья, Люська. Отвечай! — прорычали в динамик. — Башка рыжая, как и обычно, и зеленые от злости на вас всех глаза! — Ты одна? — Нет, со мной Кирий и Вер. — Опиши их. Пришлось пойти на уступки, и через десять минут к ним поднялся собственной персоной помятый Клаус. — Вы живы? — Да уж точно не мертвы! И что за балаган у вас тут творится? Город пытались вызвать? — Кирий пожал протянутую руку парня, прицельно оглядываясь по сторонам. Мы естественно помнили, что кроме нас тут шарится собачка из спецслужб, которую хрен проведешь. Конечно то, что мы ползали по всем направлениям по чужим тропам, сбивало эту эсперскую ищейку. Но сейчас все живые здесь, а значит, встреча не за горами. Если только ищейка не наткнется на тех, кто живет в лесу. — Связи нет, линия полностью уничтожена. Продукты, что хранились тут, мы уже съели. Приходится выходить в лес и находить еду там. Вчера двое не вернулось, даже не знаю, живы они или нет, — Клауса заметно трясло и он затравленно зыркал по сторонам. — А что за прикол с цветом волос и глаз? — не вытерпела Люська, вклиниваясь в разговор. — Вы не поверите, это нужно видеть самим... — начал было Клаус, как из леса вышло пятеро человек. Я глянул на них и похолодел в душе. Ибо Юяби я не мог не узнать, он радостно улыбался нам и приветливо махал руками, словно и не умирал вовсе и не разлагался. — За мной, — побелел губами Клаус. — Откройте нам карантин! Но ему не открыли изнутри, видно боялись живых мертвецов пропустить во внутрь. И оставляя нас на съедение этим — воскресшим нелюдям. Кроме Юяби в этой группе была та девочка, чьи мозги совсем недавно суетливо жрали лесные твари, и еще трое из параллельной группы, которых я даже толком не знал по именам. — Вер, Кир, Люська! — кричал нам Юяби, неотвратимо приближаясь. — Не... не... подходите... к ним... боже... они нас сожрут... У Клауса заплетался язык и он, обсикаясь, упал около непробиваемой стены лаборатории. Кирий встал в боевую стойку, прикрывая меня и Люську собой. А я из-за его спины стал разглядывать этих пятерых. Люди как люди, правда совсем в лохмотьях, но ни ран, ни следов гниения на них не наблюдалось. Четверо, видя, что мы как-то странно на них пялимся, застыли, только Юяби продолжал плавно подходить к нам, словно боясь спугнуть. И все же в этих воскресших что-то было явно не так, я пригляделся и вдруг понял. Что волосы у всех пятерых тёмно-фиолетового цвета. Обычного колера, что листва у большинства местной растительности, а глаза неестественного ядовитого желто-зеленого. «Наверное, как у кошек светятся в темноте», — подумалось отрешенно мне, как подошедший Юяби глянул на нас совершенно нечеловеческими, вытянутыми как у ночных хищников, зрачками: — Привет, ребята, как же я рад видеть вас. Его рот улыбался, показывая настоящие клыки, как у волков или хищных кошек. — Угу... А мы-то как рады... Недавно виделись в лесу, — Кирий брезгливо сплюнул себе под ноги. — Я что-то не припомню... хотя я многое не помню, только как резало живот. И как я долго спал. Юяби улыбался, но не нападал, как предупреждал нас Клаус. Он оценивающе глядел на всех присутствующих, особенно почему-то на меня. А я никак не мог вспомнить каким Юяби был до того, как стал ходящим мертвецом. — И как живот? — хмыкнул прохладно Кирий, продолжая светскую беседу. — Теперь нормально. Я как проснулся, сразу себя так хорошо почувствовал, вышел из цветка жизни. И вот я здесь. — Цветок... жизни? Что за бред! — ляпнула Люська, ее хоть и трясло, но она держалась просто молодцом, не в пример хныкающего в луже собственной мочи Клауса. — Что у тебя с волосами и глазами? — перебил ее Кирий. — А что с ними не так? По мне так они всегда были такими, — пожал Юяби лениво плечами. — Я пришел с делегацией к вам, чтобы пригласить всех жить в прекрасном лесном городе. Эти искусственные стены не спасут вас от течения времени и желании жизни. Идемте вместе с нами в светлое будущее. И все пятеро возвращенцев глазами уставились на ту заповедную гряду, что высилась на границе горизонта. — Так вы только за этим пришли? — уточнил Кирий. — Конечно, — улыбнулись весьма плотоядно. — А зачем же еще? Мы с неделю пытаемся уговорить всех остальных вернуться в лоно природы, а не отравлять себя цивилизацией, и тем более возвращаться в город. — Я поговорю со всеми. Приходите через пару суток, — решил копнуть Кирий поглубже. Юяби улыбнулся так, что всем поплохело: — Как скажешь, мим! Тебя и твою девку мы и не приглашаем с собой. А потом, продолжительно глянув на меня, низко поклонились: — Поклон тебе, Знающий... мы рады вновь встретить тебя, живым и в здравии. И так, к слову, у нас тут есть для тебя еще парочка новорожденных. Может заглянешь на огонек? Мы будем с нетерпением ждать. Юяби уже исчез с теми четырьмя, что терпеливо ждали в отдалении, а у Клауса до сих пор продолжалась истерика. — Тридцать семь человек... и вот интересно, и как они умудрились воскреснуть? — издевательски ухмыльнулся на мое ухо Кирий, ловя убивающий взгляд на мне Люськиных изумрудных глаз. Клаус стал приходить в себя только через пару минут, но в лаборатории, как бы он не умолял, его не пускали. — Мы все слышали. Кирий и Люська мимы! Это из-за них мы так встряли! И если бы у нас было оружие, давно бы расстреляли их кислотными пулями. — И никакой благодарности, что мы для вас сделали, — усмехнулся криво Кирий. — Это говорило в вас чувство вины. — За что? — За то, что вы нелюди! И Вер значит такой же, коль он ее брат, — поставили мне емко диагноз. — М-да уж... Кирий отошел подальше от входа в лаборатории, оставляя Клауса слезно спорить с коммуникатором. За ним потянулась Люська и я, совершенно не соображая, куда теперь нам идти. К тем зверям, что получились из трупов? Пробираться самостоятельно в город? Или избрать заповедник? Но из него пока никто не подавал никаких признаков разумной жизни. — Если мы отойдем, может его пустят обратно? — Люське вдруг почему-то стало жалко Клауса. — Вряд ли... правила карантина в нас вбиты чуть ли не с пеленок. Это основы выживания в агрессивной среде. А она тут, как ты видишь, особенно для них — агрессивнее некуда, — буркнул в ответ Кирий. — Что будем делать дальше? Теперь мы для них такие же враги, как и те, что стали частью леса. — Какой умный мальчик, — и к нам на поляну выскользнул тот, кто шел по нашим следам весь этот долгий месяц. — Ох, детушки! И заставили вы меня побегать за вами. Теперь его можно было разглядеть более детально, а не в свете летающих аппаратов. Весь такой изящный, тонкий, длинные ровные ноги, расставленные в устойчивой боевой стойке, озлобленное невесть чем смазливое личико, песчаные волосы и ярко-голубые поблескивающие нереальным светом глаза. — М-да, если бы не ваш спутник, мимы, я бы вас отловил еще в первый ваш день. Но он это что-то с чем-то! Посему ваш братик, Люся, идет со мной. А вас я за это посчитаю мертвыми, как и подтверждают ваши напульсники. — Как вы можете врать? — Люська грудью прикрыла меня. — А я и не вру, — ухмыльнулись в ответ как маленькому ребенку. — Он просто недоговаривает и сверяется с официальной информацией, — оскалился Кирий, за руку притягивая меня к себе за спину. — Бинго! Обычно таких умных и молоденьких мимов по пальцам пересчитать. Так что сделка стоит свеч. Ваша свобода в обмен на его жизнь. — Я не отдам брата, — оскалилась Люська. Этот опасный мужчина громко заржал, склоняя игриво голову набок. Его пшеничные волосы оказались густыми и тяжелыми. — Ты точно полная дура. Он тебе не является родственником, во всяком случае, каким ты думаешь о нем. — Он сын моей тети! — зарычала Люська. — Не знаю, чей он там сын, но вы вряд ли состоите в близком родстве, разве что только в таком, как и все переселенцы друг с другом этого мира, не более того, и то отчасти. — Хочешь сказать, что он приемный сын? — Кирий не сдвинулся с места даже на йоту. — Понятия не имею кто он! Но только крови планетарика, которая течет в вас, в нем нет совершенно. Не спорю, возможно наполовину он и человек, во всяком случае его кровь космостика очень даже выражена... внешне. Но вторая составляющая... даже я затрудняюсь ответить. Так что ваших родителей, Люся, обвели вокруг пальца. — Прекрати меня так называть. — А как вас величать, Люсиандра? И не смотрите на меня своими милыми зелеными глазками. Я такой же мим, как и вы, хотя и космостик. И потом, мне ваше начальство выдало всю подноготную на весь ваш поток. И как же я был удивлен, что тридцать семь из вас вдруг стали людьми леса. — Вы все нелюди! А-а-а-а! — сорвался у стены в полной истерике Клаус. — О, пробрало-таки парнишку. Паршивое чувство, когда тебя кидают все, — правительственный мим подошел вальяжно к коммуникатору и, не обращая внимания на заходящегося Клауса, вызвал лаборатории. — Привет, детишки! Я работаю на ваше сраное правительство. Можете пока запустить своего товарища, а то его обратят в детей леса раньше времени. — Вы мим? — И что? — Мы вам не верим! Когда за нами придет помощь? — О чем вы, детки? После леса и общения с мимами вам одна дорога — расход. Посему стать детьми леса для вас самое лучшее. Умереть и переродиться! Поверьте, никто за вами не придет. По коммуникатору раздались всхлипы, а этот вальяжный мим снова подошел к нам: — Ну так что? Вы просто не представляете кто он. И как опасен! — А вот это брехня! — рыкнул Кирий. — Он мне спас жизнь! — прорычала Люська. — Не хотелось брать вас силой, все-таки как-никак мы с вами одинаковые, но... Простите, детки! Приказ. То, как резко этот мужчина переместился за спину Кирия и схватил меня, никто не ожидал. — Отпусти его! — у Кирия радужка глаз налилась сиянием, впрочем как и у Люськи зеленью. — Ну-ну, вам же делаю одолжение, — усмехнулись нам, прижимая меня властно к себе. — Он просто не может ослушаться... Я вдруг понял, что в голове этого парня находится какой-то посторонний предмет, и, совершенно не думая, ладонью провел у его левого виска. Глаза хрупкого мима вспыхнули недоуменно и как-то затравленно, а потом потухли, став просто серо-голубыми, прозрачными и бездонными. Мужчина вскрикнул от боли и повалился на меня. А я чувствовал, как на ментальном пространстве кто-то умирает, властный и небольшой. — Ты его убил? — Кирий, подскочив к нам, ощупал тонкое тело свалившегося мима. — Нет, сдох тот, кто сидел у него в голове, — покачал я отрицательно головой, Люська кивнула мне в согласии, вспоминая, как у нее из ноги я выгонял паразита. Из носа мима потекла какая-то субстанция, и самое противное — она была еще полуживой. — Вот это технологии, я о таких и не слышала, — поморщила себе Люся дивный носик на издыхающую тварь. — Да, девочка, эти технологии нам причинили и в прошлом и в настоящем времени немало бед. Рядом с нами материализовались еще двое мужчин, и эти, судя по телосложению, были планетариками, как Люська и Кирий. Тот, что с огненными волосами, подмигнул изумрудными улыбающимся глазами мне и протянул руку Кирию: — Приветствуем вас на нашей заповедной земле. А с черными учтиво представился: — Я — Иргунг Рами Верин, глава страж гряды, а это мой молодой подчиненный — Ай Дари Вонг. И мы просто не можем поверить глазам. Словно мифы столетней давности оживают. Вновь появились дети леса и вы изгнали эту дрянь из нашего сородича только прикосновением руки. Мы необычайно рады приветствовать вас, Фея, и ваших защитников мимов на нашей земле. И мне отвесили глубокий поклон до самой земли. — Фея? — у Кирия задёргалось левое веко. — Ну да, эспер, что может творить настоящие чудеса. А разве манипуляции жизнью и смертью не чудо? И только феи могут управлять этим лесом, который в совокупности является единым целым — настоящим живым и разумным организмом, — поведал нам поучительно Иргунг, а затем предложил вернуться к гряде. — Но как же другие школьники? — я встал в позу посреди этой долбанной полянки. — Хм-м-м-м, дети леса не выпустят никого отсюда, да и военным не дадут подойти к школьникам. Ведь они их будущие товарищи. — Но так неправильно, — воскликнула Люська, сжимая кулаки. — Почему? Лесу принесли жертву. И он вместо того, чтобы перевести жизни и трупы в компост, решил принять ее и сделать из нее свою стражу. Переродив. Это нормальное течение времени. Как только школьники вступили на эту нативную землю, все, кроме мимов, были помечены и обречены. — Но военные, они же тоже спускались сюда? — не понял я логики свободных мимов. — Ай, бери этого на свое плечо! Не оставлять же такое добро валяться тут. Эх, какая задница, а талия, — оценили утонченного мима как девушку. — И вы неправы. Военные не могут стать жертвой, они все уже нечисты в помыслах, погрязшие в убийствах, очернившие себя с ног до головы. На роль жертвы подходят только невинные дети или чистые душой взрослые. Более того первыми были приняты девственники — уж поверьте моему давнему опыту. И потом, у этих нелюдей — военных специальные глушилки на вертушках, они гасят природное поле леса. По типу тех, что окружают город. И тот их просто ненавидит лютой ненавистью, правда не всегда может убить. — И правда, попка класс! — Ай огладил плотоядно филейную часть до сих пор не пришедшего в себя мима и подмигнул игриво Люське. — Женщин среди эсперов крайне мало. Ты будешь у нас всего лишь третьей, так что выбирать себе пару среди мужчин для нас не зазорно. — М-да, повезло этому парню, — поддакнул Иргунг и пояснил доходчиво мне. — Среди нас космостиков — пальцами пересчитать одной руки. По большей части все планетарики. Посему будет пользоваться бешеным спросом. — Он не слабак, — усмехнулся Кирий, было такое ощущение, что самый отпетый бабник среди нашего потока совершенно спокойно принял известие о гомосоюзах среди лесных эсперов. — А мы знаем, да только вечно сражаться не будешь, — ухмыльнулся Ай. — Ему хоть как придется выбрать пару. К тебе вот, парень, так пару раз сунутся, если не сплоховать — то отстанут. Но самый бешеный спрос и бои будут за тебя, конфетка! — Это ты обо мне? — Люська в коем веке покраснела скулами, видно уже представляя, как мужики-мимы будут мочалиться за ее зеленый взгляд с блядской поволокой. — Да с чего бы? Да, конечно, ты станешь третьей принцессой и у тебя будет море кавалеров. Но то, как будут делить фею! Эх, я и сам ввяжусь в эти бои! Кирий автоматом задвинул меня за себя. — И да, парень, то, что фея дает тебе к себе прикасаться — ничего не значит. Ему охрану выберет сам жрец. И вряд ли ты попадешь в ее основу. — Прекрати, Ай! — вмешался Иргунг и пригласительно поклонился мне. — Иди первым и поверь! Мачете тебе не понадобится, если попросишь, лес пропустит тебя. — Как это? — я обошел Ирунга и уставился в сплошную стену зарослей. — А ты разве не заметил, что практически не махал мачете? — усмехнулся сзади меня Ирунг. — Да и на твоих товарищах порезов и уколов от шипов куда меньше, чем у тех, кто пытается убежать от своей судьбы, отсиживаясь в лабораториях. Я глянул через плечо на Кирия и Люську. И как я не заметил раньше, даже одежда на нас была меньше потрепана, чем на других школьниках. А я как дурак удивлялся наличию большого количества звериных троп в этом лесу. Я мысленно зажмурился и представил аллею, прося лес пропустить нас к гряде. Сзади меня присвистнули, и веселый голос Ая заметил: — Впервые такое вижу — считал все брехня и пустые россказни. О да, детка, думаю за твою руку и сердце объявят глобальный турнир! Я приоткрыл один глаз и тут же распахнул от неожиданности второй до самого упора. Аллея была довольно широкой и ровной, как в городском парке, разве что не имела резных плит под ногами. — Ты когда-нибудь заткнешься? — Иргунг отвесил лихую затрещину по огненной голове, так что Ай чуть не уронил болтающегося у него на плече мима. — Почему за меня должны устраивать бои? — я двинулся вперед, и Иргун, не пустив за мной Кирия, а именно силком его поставив за собой, устроился за моей спиной. — Ты — фея! Хотя и не совсем так. Я думаю, ты, мой мальчик, ребенок от брака мима и феи. А вообще ты хоть знаешь кто они такие эти феи? — Нет... — Что ж, я тебе расскажу, — пообещали щедро мне. Рассказ был длинным и занял весь путь до гряды. Мы слушали его все с нескрываемым удивлением и интересом, особенно конечно я. Никто теперь уже не помнит, вернее память о том, что случилось на заре колонизации этой планеты, была специально изменена у всех людей проживающих в городах. Но еще несколько столетий назад люди знали, что были не первыми разумными существами, когда разменяли космос на эту землю. Их здесь встретило разумное божественное племя. Более того, оно согласилось принять в свое лоно. Феи, как их назвали те, кто сошел с небес, были не слишком многочисленны в противовес людям, но очень сильны, так как могли управлять самой сутью природы. Люди дивились и почитали их как местных божеств. Феи дали колонистам землю, заставив лес не трогать эту местность, а расти только по краю поселения людей. И помогали всем, чем могли. Лекарства, исцеление, родовспоможение и прочее. Но, увы, человек устроен по-другому, ему требовалось все больше и больше земли. Когда феи отказали людям, потому как большие поселения могли вызвать негативное воздействие на лес, человечество подняло меч на исконных хозяев этих земель. Началось тотальное истребление фей, лес повсеместно варварски вырубали — построили крупные города, лаборатории и сельскохозяйственные комплексы, в которых по большей части не было нужды, так как лес давал для людей все: и пищу, и кров, и одежду. Но человек рассудил по-своему и сам решил стать богом. Под эту шумиху начали уничтожать и мимов, так как феи могли вступать в брак с мимами и давать от них потомство. — Потомство? — я глянул через плечо на Люську, конечно, есть еще две девы, кроме нее в племени. Неужели мне придется с ними всеми спать? Тогда зачем я мужчинам? — Вот чудик! — усмехнулся Ай, видно уловив мой затравленный взгляд на сестру. — Помолчи, сладу с тобой нет, — Иргунг заткнул в который раз своего подчиненного и снова стал пояснять. — Феи были гермафродитами и хотя внешне походили на прекрасных дев, но имели иное внутреннее строение. — Я парень, — сухо подчеркнул я. — Не спорю, внешне ты парень. Но ты гибрид, у нас в лесу имеется своя прекрасная лаборатория. И я не удивлюсь, если обследование покажет, что ты тоже можешь нести, как и феи, яйца и от женщин, и от мужчин. На этом я замер намертво. Это что же получается? Я что... курица? — Погоди-погоди, — на это рьяно вздернулся Ай. — Я еще пойму от мужчин, но от баб? Каким образом? Глянули убойно на вспыхнувшую Люську. Видно она представила, как я от нее... что-то несу... — Это лучше жрец ему объяснит, хотя, если его организм все же больше человеческий, тогда с детками мы все обломаемся, — заметил по-деловому Иргунг. — Он вам не курица и не инкубатор, чтобы от всех нести яйца! — Кирий оказался рядом со мной, вновь прикрывая меня крепким плечом. — А может ты сам планируешь с ним яичко снести, а, парень? И потом, ему в отличие от нашей спящей правительственной задницы бояться нечего. С его-то силой феи — к нему без спроса никто не полезет. Это ты запросто его касаешься, потому что вы друзья-приятели по жизни, как я понял, а других он так пришибет своей магией, хорошо если в живых оставит... — Иргун задумался, а чуть позже, усмехнувшись, добил окончательно меня. — Однако есть несколько жирных «но». Первое — умеет ли пользоваться столь сильной магией этот малыш, как его мамаша — фея?! И второе — все мужчины внутри себя самцы, и каждый хочет генетически оставить после себя как можно больше потомков. Так что с этого момента у нас в общине не будет уже так размеренно и тоскливо. — А девушки эсперы вам на что? — возмутилась Люська. — У нас эсперы, милая, не имеют преимущества по гендеру. И потом, от девиц ждать потомства — можно подохнуть бездетным. А брюхатить обычных баб слишком хлопотно, да и дар в таком случае проявляется спустя пять-шесть поколений. Сейчас в поселении всего три ребенка — эспера. И мы каждого любим как своего собственного и лелеем. Но все они тоже мальчики. Может ты, Люсиандра, и разродишься сразу тройней! Вот только когда? Наконец-то мы достигли гребня возвышенности и, перевалив через него, оказались в заповеднике. — Дальше можно перемещаться. Тут военные не сканируют — силенок не хватает, да и не лезут особо. Это наша территория и наша жизнь. Мне протянули правую руку, а Кирию левую, Ай подал руку Люсе, прижимая к себе плотнее бездыханное тело мима. Прыжок — вот мы и у озера, еще один — какая-то пустынная скала, третий — и перед моими глазами показалось настоящее чудо. — Это город древних, твоих предков — фей. Как видишь, до сих пор деревья растут так, что образуют целые дома, замки, улицы. И здесь есть абсолютно все. Деревья дают нужную пищу — плоды — по вкусу волшебной амброзии, обогащенную минералами и витаминами, омолаживающие соки с необходимыми аминокислотами, одежду. Та, что на мне, нетканая, а именно выращенная моим деревом, в котором я живу. Деревья заботятся о нас, освещают ночью весь город, рециклизируют нечистоты. Это город волшебства и будущего. Рад тебя приветствовать в твоем городе — Вер! Я не могу описать словами то, что видел, да это было переплетение деревьев и в то же время настоящий город. Необычный, непривычный, нечеловеческий — но не менее прекрасный. — Братик Иргун! Братик Ай! А кого вы привели? Три мальчика — пяти, семи и десяти лет — заплясали вокруг нас. Уже сейчас они могли легко перемещаться в пространстве, как и взрослые мимы. — Вау! Трех сестренок? И одного братика — это здорово! — Сестренки? — опешил я от такого. — Сестренка только одна, мелкие, вот она, — хмыкнул Иргун и указал рукой в зло настроенную Люську. — А почему этот братик, что у тебя на плече, так красив и тот, что стоит рядом, так соблазнительно пахнет, как и сестричка? — заявил тот, что постарше, с интересом осматривая меня с ног до головы. — А это тебе еще рано знать. А ну-ка, нам пора к жрецу! Пока вы, непоседы, не переполошили весь город, — Иргун схватил меня без предупреждения за кисть и... ничего не произошло. Он не смог перенести меня туда, куда хотел. — Черт, не сопротивляйся! — Я иду с ним, — возмутился Кирий этому нахалу. — Я тоже, — сдвинула домиком бровки Люська. — Ладно, проводи их к жрецу, а я отнесу нашу спящую кралю в больничный комплекс, все равно вы туда попадете, рано или поздно, — усмехнулся Ай, уводя за собой буйных пострелят, что сыпали вопросами, а старший продолжал через плечо оглядываться на меня. — Теперь ты понял? Если на тебя так реагирует еще не совсем оформившийся мальчик, то как будут бросаться нормальные мужики эсперы, к примеру, он, — кивнули на Кирия, а потом сразу всех перенесли к самому массивному дереву, выросшему словно многоэтажный дом. — Нам на самый верх, и жрец ждет нас. У нас выбирают жреца из мужчин — обычно это самый старший из всех нас. А жрицей становится та, что принесла больше детей. Сейчас жрицей является вторая принцесса. Младший и средний это ее дети. Старший от первой и от нынешнего жреца. Так повелось с тех времен, когда феи покинули это место. Мы поднялись по лестницам на самый верх и вошли в высокий альков. — Ну, здравствуй, дитя фей! Вот уж не думал встретиться с тобой вновь. Представь себя и своих спутников, мальчик. А так же поведай, как ты сумел возродить лесной народ? Я вышел вперед и поклонился этому на вид молодому мужчине, только совершенно белые волосы и прозрачно-выцветшие глаза выдавали его возраст. Верно говорят, что мимы живут на порядки больше простых людей, тогда сколько живут феи? Но интересующие меня вопросы я оставил при себе, поведав свой недолгий рассказ. — Что ж... понятно, значит ее тетя выдала тебя за своего родного ребенка, видно она очень любила твоего отца мима. — Я этого не помню, слишком мелкий был. — Просто не хочешь вспомнить, но если будет твоя воля, то память к тебе вернется. Феи помнят все со своего рождения. И ты можешь даже увидеть в собственной памяти, как выглядела твоя настоящая мать. Жрец обошел нас и усмехнулся Кирию. — А ты горяч, мальчик, хотя тут таких полно, и не факт, что фея выберет тебя. Отдыхайте с Люсей в моем доме, потом мы вам подыщем постоянное жилье. А ты, Вер, я прошу тебя пройти со мной в лаборатории. Ведь ты и сам наверное хочешь знать, кто ты на самом деле есть? Я глянул на бледных своих товарищей и уверенно кивнул головой, подавая руку жрецу. Мгновение, и мы в совершенно ином месте, похожим чем-то на обычную больницу, если не считать, что все оборудование установлено внутри дерева и к нему же подключено. — Деревья дают даже электричество, необходимого качества магнитные поля и лазер, главное знать чего хотеть и правильно сделать заказ. Если прибор поднести к стенкам внутри, дерево будет питать его. И хотя аппаратура у нас не по последнему слову техники, но до сих пор рабочая, да и мы с ней здорово подшаманили за многие века пользования, так что таких продвинутых аналогов в мире обычных людей сейчас нет. Ложись сюда, процедура пройдет быстро и безболезненно. Меня уложили на выступ дерева и, воткнув буквально штепсель от странного прибора в древесину, поводили надо мной вытянутой частью агрегата от пяток до макушки, по пути что-то умудрено хмыкая себе под нос. Наверное я бы еще долго таращился на этот самый штепсель, которому, по моему мнению, место было только в антикварном музее, как меня вывели из глубокого созерцания раритета и задумчивости. — Ты знаешь, что феи и мимы в союзе друг с другом могли давать потомство? — Да... Иргунг говорил мне... — Вот неугомонный. Хотя это даже к лучшему. Феи внешне очень похожи на людей, но внутренне устроены совершенно по-другому, если проверять более углубленно и детально, а не стандартными процедурами, которым зачастую подвергаются все жители этой планеты. Вообще тебе повезло, что ты не засветился, а то ученые мигом разобрали бы тебя в спецлабораториях на составляющие элементы. Прибор подключили к носителю и предо мной развернули проекционный голографический экран на пол-стены. — Смотри — это твой скелет! Не находишь странным здесь, здесь и здесь? — М-м-м-м... Скелет как скелет... Ну, может костей больше. В чем тут странность? — Эволюционно у древних фей были крылья, потом они стали рудиментами за ненадобностью. Вернее после младенческого возраста они их сбрасывали, так как взрослые феи могли парить и без них. У тебя есть остатки от них вот тут вместо лопаток, которые иной конфигурации. Потом, твой позвоночник имеет иное строение, он более гибок и прочен и несет больше составляющих частей. Полости в костях конечностей, грудине, все свидетельствует о том, что твоя мама могла летать. Полуоткрытая щель на лбу на месте третьего глаза. А теперь обратимся к твоим органам... Далее мой якобы скелет стал обрастать плотью, забилось сердце, вернее их оказалось при детальном рассмотрении... целых три... развернулись легкие с разлапистыми отростками, проявился желудок сложной конфигурации и кишечник... — А теперь, самое интересное — твоя половая система! Знаешь, что это такое? — спросили голосом счастливого кудесника. — Э-э-э-э... Думаю, да... это мой член, — буркнул я в ответ, смотреть на свой причиндал в рост жреца и в таких подробностях, буквально каждую венку, пупырышку или морщинку было невыносимо. Я, конечно, люблю эту свою срамную часть, куда ж деваться, но не настолько. — Угу! А вот это? — Уретра... — Умница! У тебя очень красивые муди. А что же это такое? И мне указали на головке члена еще одно отверстие, я даже окосел, захотелось прямо тут сдернуть штаны, нагнуться и посмотреть. А оно вообще у меня есть? Ибо даже по моим слабым знаниям человеческой анатомии такого не могло быть. — Может прокол? — Не-а, это второй канал! Твои предки феи имели кроме пышных грудей, которых у тебя нет совершенно, довольно-таки длинные тонкие члены и небольшие яички, больше похожие на опухшие срамные женские губы. Два канала у тебя как раз от них, второй нужен для забора генетического материала твоего партнера. Женщины при совокуплении с тобой будут испытывать необыкновенное блаженство, подстегивающее к быстрому созреванию яйцеклетки, и выведению ее из труб в матку и дальше во влагалище. Своим вторым отверстием ты втянешь яйцеклетку в свой канал, уже оплодотворенную во время вашего совместного оргазма внутри влагалища женщины. А после по этому протоку проведешь к себе вот сюда. А вот это еще интереснее! У меня глаза наверное стали урезанными квадратами, так как я увидел некое расширение с выходом в районе прямой кишки. — О да! А вот и отличия. У фей кишечник был отделен от небольшого влагалища куда выходил этот орган наподобие женской матки или сумки, а у тебя он выходит прямо над простатой. Посему, если кто-то из мужчин захочет тебя трахнуть в задницу, то сперма прямиком попадет сюда, а твоя — выделившись из головки члена — по второму каналу проникнет туда же и сольется с той, что у тебя внутри. И-и-и-и... Вуаля! — И что? Ну, и будет смесь. Не думаю, что сперматозоиды будут сливаться с себе подобными, — возмутился я всему этому бреду. — Да как сказать. Если у тебя они, как и у фей, то сольются, их и сперматозоидами-то невозможно назвать — просто половые клетки с жгутиками, вот и все. Так что через пару месяцев после полового акта ты отложишь яйцо в свое распрекрасное гнездышко. А через пару лет из него вылупится ребеночек. — Какое еще гнездо? — охренел окончательно я, чувствуя, что мужчина начинает медленно наступать на меня. — Можешь жить в моем доме и откладывать яйца там. Особенно если твоим половым партнером буду я. Рывок! И я прижат к шершавой поверхности теплой стены дерева, мгновение и жрец, матюкаясь, подлетел к самому потолку, где его и распластало, причем дерево тут же всосало части рук и ног внутри себя, намертво в себе закрепляя. — Значит магией ты владеешь изрядно. Занятно, и даже очень... — жрец даже не возмутился, в его глазах читался неподдельный азарт, словно я редкостной породы зверь или эксклюзивный лабораторный крысюк сложной раскраски. — Ладно, малыш, отпусти меня! Я недоуменно уставился на него, а потом понял, что дерево его не опускает из-за того, что я был напуган, что ж. Попросить этого великана освободить великого ученого-идиота не составило и пары секунд. Жрец в легкую приземлился на пол и улыбнулся по-заговорщически мне. — Прости, напугал. Но я должен был знать, что ты защищен. И тебя не смогут изнасиловать. Ведь твоя безопасность превыше всего! Но для феи все равно нужны телохранители. Твоя сестра отпадает — так как она третья принцесса. Посему, остается только Кирий, но ему будет трудно справиться одному. Думаю, на этой неделе я объявлю турнир на второго твоего телохранителя. Так приемлемо? — спросили меня, зарываясь в какие-то свитки из тонких листьев, видно даже бумагу им поставляли деревья, и, судя по всему, еще и по старинке настоящие средневековые чернила. Я согласился, хотя мне было хорошо и с Кирием. Жаль, что статус сестренки не давал мне постоянно оставаться рядом с ней. Вот ведь раньше я Люську на дух не переносил, а теперь моя напуганная сущность не хотела отпускать мою убойную сестричку далеко и надолго. Все же ее присутствие меня успокаивало, приводя мой перевернутый на голову мир в относительное подобие равновесия. — И еще, Вер, объясни мне, почему тебя тяготит участь твоих одноклассников? Быть детьми леса не так уж плохо, — оторвали задумчивый взгляд от свитков. — Но они перестанут быть людьми, — возразил я проницательному жрецу. — Не совсем так, или ты подумал, что они плотоядны? Совсем нет. Зубы им нужны, чтобы защищать свои жизни, ведь лес довольно агрессивная среда, и хищников тут хватает. И хотя растения теперь им не страшны, но животных никто не отменял. А странные зрачки глаз только указывают на то, что они создания ночи, и днем им трудно передвигаться. — Но почему тогда они пришли к нашим по солнечному свету? Неужели чтобы ограничить себя? — Да, они хотели договориться полюбовно, чтобы те, не боясь, вышли к ним. Оставшиеся выпили бы смертельный безболезненный яд, позже дети леса пригласили бы тебя провести церемонию воскрешения, вот и все, новые их товарищи вернулись бы в новоиспеченном амплуа и без всяких проблем. — Самим отказаться от жизни... — пробормотал задумчиво я. — Они все равно все помечены лесом, как думаешь, почему военные ублюдки их до сих пор не забрали? В каждом из них спеет уже зерно жертвы. Но если кто из них попытается убить воскрешенного человека леса, ему будет отказано в милости новой жизни. Сойдет за компост для деревьев. То бишь перегной, — заявил умудрено жрец. «Может оно и так», — подумалось мне. И все же как-то немного жутко знать, что тебя рано или поздно убьют. Ведь для тех, кто еще в лабораториях, возрожденные — сущие монстры! С клыками и жуткими глазами. — А кто они вообще дети леса? — Можно сказать его охранники, трудолюбивые пчелы. Те, кто будут защищать и помогать лесу разрастаться. Сейчас они придут все в себя, пополнят свои ряды остальными и начнут делать вылазки в город, принося туда саженцы и семена. Память лес им полностью оставил, только поменял саму суть. Они будут стремиться обратить всех жителей города в себе подобных. И тогда вместо уродливого шрама цивилизации, появится девственный лес, который будет в гармонии существовать с новой расой лесных людей. — А мимы? Они могут стать людьми леса? — Можем ли мы слиться с общей сущностью деревьев и переродиться? — уточнил жрец. — Нет, по сути дела, мимы лесом приравниваются к феям, мы их женихи и невесты. А дети леса после перерождения совершенно иная раса людей с иной целью. У нас даже не может быть совместных детей, разные интересы и нет ничего общего. Ими управляет лес, а мы, мимы, в союзе с феями стоим на ином уровне этой системы, можно сказать, что наша функция — это частичное управление лесом. Конечно, прошлый лидер детей леса приходил к нам для того, чтобы посоветоваться. Вернее к последней фее. Но потом он ушел в небытие, когда последнюю фею, их праматерь, убили люди. — Умер? — Нет, слился снова с общим духом леса, потерял индивидуальность. Это нельзя назвать смертью, это своего рода вечная жизнь. — Но если я умру? Они тоже сольются с лесом? — задумался я над словами жреца. — Да, если тебя специально убить и в этот момент не будет другой живой феи, и то, это довольно сложно. Пойми, феи практически вечны, это настоящие земные божества с силой, которая не имеет границ. Твоя сила, мальчик — эта сила леса всей этой планеты. А противостоять целой планете блохам вроде простых людей просто невозможно. Но даже мы, мимы, проживаем несколько сотен, а когда и тысячи местных лет. Почему думаешь мы редко размножаемся в чистых браках, я не говорю о смесовых с обычными людьми? Плодиться без ограничений это участь обычного человека. Таким образом, они противостоят малому количеству лет, что отведено каждому индивидууму. И поэтому люди ненавидят мимов и стараются выжать все жизненные соки из каждого эспера, дабы обогатиться на нем и в конечном счете убить. — Но ведь люди убили фей? — Так как те посчитали их своими детьми, в равной степени имеющими право на жизнь. Но ты не те феи, ты знаешь общество людей изнутри. И тебя трудно обмануть как их. И потом, ты уже сделал свое дело осознанно или нет — не важно, начало армии детей леса уже создано. И обращение остальных не за горами. Ну, а когда падет этот город, они двинутся к другому, сокращая спираль и подбираясь к столице. Теперь дело времени, когда колонисты присоединятся к общему полю планеты. А когда вся эта планета станет нашей, подконтрольной лесу, поговорим с теми, кто придет из космоса, и заявим свои права на суверенитет, пересмотрим конституцию, создадим новое правление. Мы будем диктовать свои правила, а не они нам! Новые условия торговли, новые отношения, мы уже не будем придатком межгалактической империи, а только равноправными союзниками, и то, если захотим, — жрец говорил много, видно у него накопилось, а теперь еще и прорвало, заметно уходя в понятные только для него дебри. — Но ведь феи не хотели такого? — вставил я слово в перерыве его эпического монолога. — Они просто не знали кровожадности людей. Люди — это бесконтрольно размножающиеся монстры, заполонившие все в округе. Они вредят этой планете! Еще несколько сотен лет и лес будет располагаться только на половине планеты. Еще немного времени и он сократится до четверти, пока совсем не исчезнет. Вся планета будет пустынным, радиоактивным мегаполисом, набитым грязными норами с этими бесконтрольно плодящимися паразитами-ублюдками. А мы можем повернуть всю историю вспять! Ты отложишь от нас яйца и появится новое поколение фей. И тогда... Но бредовые фантазии жреца прервала появившаяся прекрасная дева. — Хватит мучить мальчика своими грандиозными планами. Если он стерилен, то ничего не произойдет, война с людьми продолжится без конца и края. Да и без поддержки фей, дети леса — слабое сборище ночных существ, которые только и могут, что лелеять деревья и чесать ушки лесным монстрам. — Первая принцесса — Розалия Кивия Керон, — представил жрец мне черноволосую красавицу с медными озерами глаз. Она властно подошла ко мне и, улыбнувшись, спросила: — Могу я коснуться тебя, фея? Я затравленно кивнул, давая согласие. — Вот и прекрасно, — мне нежно огладили лицо, заглянули в глаза. — Красивая детка, думаю, женихов будет предостаточно. Объяви турнир, жрец! Нашему мальчику пора заводить личный гарем. Вер, ты кого предпочитаешь? Женщин или мужчин? — Я... не знаю... — опешил я от такого. — Понятно, тогда на турнире за твою благосклонность могут биться и принцессы. Какая разница от кого тебе нести яйца! Поставили меня перед самым тупым фактом моей жизни. Да что я им всем наседка, что ли?! Я отшвырнул от себя эту сраную леди, припечатал деревом жреца и выпрыгнул в окно, зависнув в воздухе. Кирий оказался сразу рядом, как будто ждал, он схватил меня за руку, мгновение... И мы вновь на гряде, прыгая уже по знакомому пути. Еще несколько перемещений, и около лаборатории, я понял, что Кирий запутывал наши следы, а я лишь жалел о том, что Люська осталась в этом долбанном поселении мимов. — Господин! — из леса вышли мои бывшие перерожденные однокурсники, Юяби поклонился мне до земли. — Прошу вас и вашего избранника следовать за нами. Мы не отдадим вас мимам и защитим вас и ваши святые яйца. Убили меня неоднозначностью фразы. Так мы оказались в совершенно другом месте, в горном селении детей леса. И у меня был самый странный статус, какой я бы никогда и не мыслил получить.